Доминанта

Тяжелый выдох, тихий стон. Пальцы гнутся и сжимают простыни. Наблюдать за этим — сплошное удовольствие. Знать, что ты тому причина — и волны удовольствия накрывают с головой. Чуть расслабишь пальцы — и он уже не так глаза закатывает. Бакуго отпускает. Эйджиро делает глубокий вдох и кашляет, его бьют мелкие конвульсии, из уголка губ катится вязкая слюна. Кацуки упирает руки в чужую грудь и шепчет вопрос, на который Киришима не может ответить ложью. — Порядок? Киришима кивает и выгибает спину, поднимая Кацуки вместе с собой. Бакуго удерживает равновесие, упираясь носками стоп в простыню. Кацуки чуть улыбается, тянется, чтобы поцеловать холодные сухие губы, они целуются долго и упорно, Киришима расслабляет ноги, и они стукаются зубами, когда Кацуки по инерции соскользнул ближе к груди, тут же подтянувшись назад. Киришима подается бедрами чуть-чуть вверх, проезжаясь возбужденным членом между ягодиц. Бакуго сжимает чужую грудь ладонями и отрывается от губ. Киришима поднимает руку и со всей нежностью проводит ей по щеке Кацуки. Его ладонь, вся в шрамах, морщинах, грубая, в это мгновение ощущалась словно шёлк. Бакуго удивленно посмотрел на Эйджиро, но тот видимо совсем поплыл — притянул его за шею и поцеловал безумно нежно, так, что Бакуго едва сохранял спокойствие. Кацуки прикрыл глаза и отдался — один раз в жизни живем, не все же трахаться, как звери. — Давай, — Эйджиро говорит это в самые губы, и Бакуго поднимается, обхватывает руками шею Киришимы и сжимает покрепче. Он внимательно следит за его состоянием и отпускает примерно через двадцать секунд, видит, какой глубокий сделал вдох Киришима. Бакуго, недолго думая, направляет его член в себя и выпрямляет спину. Эйджиро стонет, дышит шумно, глотая воздух ртом. Кацуки недолго сидит неподвижно, чувствует мягкий и нежный толчок в себя, но закусывает губу, ложится на грудь Эйджиро и целует его. Киришима прикрывает глаза. Они ощущают, будто они одни во всем мире. Никто их не посмеет тронуть в этом полумраке. Они в вакууме и никому не добраться до них. Губы Бакуго выдохнули стон, Эйджиро чмокнул Кацуки в нос и толкнулся. Киришима разворачивается, меняя позу, он нависает над Бакуго, и Кацуки чувствует, как на грудь падает пару капель пота и слюны, его целуют, вжимая в матрац и сжимают бок так, что невольно втянуть живот — единственное, что Кацуки может, чтобы ослабить приятную боль. Киришима мягко двигает бедрами, не входя, а лишь продавливая, примеряясь. Бакуго кусает Эйджиро, рукой направляет его член в себя и они оба на секунды две замирают, приоткрыв губы и судорожно дыша. Киришима входит до конца, и Бакуго чуть сжимается, обнимая Эйджиро и притягивая к себе ближе. — Сэр, — шепчет он, и Эйджиро толкается. Бакуго прикрывает глаза, слушая дыхание Киришимы и чувствуя, как тело в его руках движется, старается, напрягается. Кацуки собирается его поцеловать, но они оба дергаются, когда на всю темную комнату орет звонок телефона Бакуго. Эйджиро, нахмурившись, смотрит в сторону звонка, Кацуки отодвигает Киришиму от себя. — Надо ответить. Вдруг что-то важное, — Бакуго встает и подходит к телефону, берет трубку и выходит из комнаты. Киришииа не разбирает слов, которые говорит Кацуки, смотрит в потолок и пытается отдышаться. Бакуго возвращается в комнату, натягивая на себя майку. — Блять, это пиздец. Прости, но «карцер». Эйджиро недолго хмурится. И до него медленно доходит, что это стоп-слово, о котором они договорились довольно давно. Он смотрит, как Бакуго натягивает сверху олимпийку и натягивает белье и джинсы. — Захлопнешь дверь? — Эйджиро закрыл уставшие глаза. — Да, — бросает напоследок Бакуго, закидывая в портфель зарядку от телефона. — Пока. Киришима прощается, выдохнул, слыша звук закрывающейся двери в комнату, а потом и входную. Он тихо сматерился, встал, принял душ и упал спать. Кровать еще пахла сладким потом Кацуки. Киришима обернулся в сладко пахнущую простыню и уснул. Первый раз они вот так прервались. Но точно не последний.