Доминанта

— Ты что-то хотел? — моментально раздраженный голос в трубку. Киришима недолго молчит, отводит взгляд в сторону и даже жалеет, что позвонил. — Ты занят? — Киришима сел на диван в гостиной. — Слегка. Вещи собираю, — Бакуго ставит на громкую связь и продолжает заталкивать вещи в сумку. — Тебя выгнали родители? — сделал предположение Эйджиро, глядя в белый потолок и расслабляясь. — Меня отправляют на задание, — Бакуго тяжко выдыхает и садится. — Оу, — Киришима недолго молчит. — Куда? — Хоккайдо. Киришима громко цыкает, сжимает пальцы на переносице и стискивает зубы. — А что? — Кацуки произносит это с легкой улыбкой. — Почему ты раньше не сказал? — Киришима тоже ставит на громкую связь, кидает телефон на журнальный столик, падает боком на диван и жмурится. — Я хотел… Но все как-то не… — Я понимаю, понимаю, — Эйджиро зарывается носом в подушку. — Трубы горят? — Бакуго тихо захихикал. — О да. Жесть как. — Пришла весна и на твою улицу, — Кацуки снова засмеялся. — Кацуки, — Киришима зарычал. — Хорошо, хорошо. Но у меня уже скоро самолет. Ты же понимаешь. После тебя я даже встать не могу, — с улыбкой проговорил Кацуки. — Что, уже представил? — Угу, — страдальчески ответил Киришима. — Ладно… Удачной поездки. — Спасибо, — Кацуки улыбнулся и взял телефон. — Кстати. Можно спросить? — Да, — Эйджиро разворачивается на спину и смотрит в потолок. — Как приеду. Можно я тебя… — голос стихает. — Что? Я не услышал, — Киришима нахмуренно вслушивается в цык Кацуки на другом конце. — Можно я буду сверху? — Бакуго берет всю свою смелость в кулак. — М-м, — Эйджиро задумался. Что он имеет ввиду? — Наверное, да. Бакуго завершил разговор, победно ухмыльнулся, думая, что через неделю наконец-то вспомнит старые добрые времена. Киришима в это время с рыком оторвался от дивана, зашел в мессенджер, чтобы узнать, сколько задание будет длиться, но тут же решил этого не делать, спросить позже, потому что, скорее всего, Бакуго и сам еще не знает.

***

Два тела прижались к зеркальной стене туалета, приглушенно долбила музыка, но отрываться от чужих губ нельзя. Кажется, что все это медленная пытка, которой суждено закончиться через пару секунд. Киришима с силой отталкивает от себя Бакуго. — В чем дело? — щеки чуть красные, губы влажные, и Киришима едва может себя сдержать. — Не здесь. Синий свет красит его глаза в фиолетовый, и его возмущение передают брови. — Почему ты не предупредил, что будешь здесь? Почему не сказал, когда приедешь? — Эйджиро хмурится и обиженно смотрит на него. — Блять. Ты знаешь, что такое сюрпризы? — рычит Кацуки. — Ты издеваешься надо мной? — Киришима смотрит на Бакуго с вызовом. — Это ты издеваешься надо мной. Я приехал раньше, в чем проблема? — рычит Бакуго, шагает вперед. — Ни в чем. Боже, — Киришима мотает головой. — Все, извини. Кацуки смотрит на него в упор, но Эйджиро двигается к двери. — Ты куда? — спрашивает он. — Поехали домой. К черту все. Бакуго последовал за ним. Слава богу, что они несильно выпили, а вечеринка только начиналась, никто не заметит их ухода. Киришима без проблем вышел из клуба, Бакуго добежал до него спустя минуту. Немного холодного воздуха остужает раздраженный разум. — Надо поймать такси, — говорит Киришима. — Я на машине, — шепчет еле слышно Бакуго. — Ты ужрался, — Эйджиро хмурится и вытягивает руку. — Ты поведешь, — Бакуго пытается опустить ее вниз. — Я не брал права и несколько лет не садился за руль! Кацуки в упор смотрит на Эйджиро, и отпускает руку. Через десять минут подъезжает машина. Они садятся по разным углам, в салоне играет приглушенная музыка. Напряжение витало в воздухе. — Куда едем? — спрашивает водитель. Киришима называет свой адрес, а Бакуго припадает лбом к прохладному стеклу. Его слегка разнесло от возбуждения. Эйджиро о чём-то говорит с таксистом, Кацуки в момент поворачивается, всматривается в темное лицо Киришимы, улыбается и снова отворачивается к окну. Да, не стоило ему пить сегодня. Доезжают они достаточно быстро, Киришима платит, и они оба еле выбираются из салона на тротуар, забредают в дом, в лифте понимают, что уже слишком поздно и надо ложиться спать. У Бакуго в кармане брюк жужжит телефон. Он слишком занят попыткой не заснуть, Эйджиро вытаскивает телефон. — Кацуки, тебе мать звонит… — Эйджиро отвечает на звонок и прикладывает телефон к уху. Бакуго по щелчку трезвеет и просыпается. — Ало, мам, я у Киришимы останусь. Я не пил. Мам, я с Киришимой. Все хорошо. Мам… На! — Кацуки пихает телефон в руку Эйджиро. — Да, Бакуго-сан? Да. Я позабочусь о нем. Все хорошо. Просто мой… Хорошо. Спокойной вам ночи. Спасибо. До свидания. Киришима цыкнул, отключил телефон, открыл дверь ключом, Бакуго ввалился, разулся, зевая на ходу. Эйджиро последовал за ним. — Не ложись на кровать в одежде! — рычит Киришима, слыша звяк ремня брюк. Эйджиро зашел в спальню и посмотрел, как Бакуго, едва держа открытыми глаза, сидит со спущенными до щиколоток брюками и расстегивает рубашку. В костюме он чертовски хорош. Должно быть, было сложно сохранять сознание после долгой дороги, и Эйджиро захотелось извиниться, но раздражение накатило новой волной, когда Кацуки начал свешивать голову ему на плечо. — Все, давай, ложись, — Киришима аккуратно снял рубашку с Бакуго, замечая перемотанный бок и забинтованное плечо. — Угу… — Кацуки падает назад, приземляется на мягкое покрывало и тут же закрывает глаза. Эйджиро еще разбирается с его брюками и носками, а потом разворачивает сонного Бакуго к подушкам. Сам он тоже быстро разделся и лег рядом, накрыл одеялом и недолго смотрел на спящего Бакуго. В груди загрелось тепло, желание обнять и прижать к себе. Все сегодня было так сумбурно, что Эйджиро не успел даже ничего сказать. Киришима легонько пододвигается к Кацуки, обнимает его чуть выше перевязки, закрывает глаза и утыкается лбом в его широкую грудь. Бакуго бессознательно переплетает их ноги, и у Эйджиро щемит в груди. Зачем нужно было на него кричать? Они чуть было не рассорились из-за него. Может быть, Бакуго до сих пор обижен и ему неприятны его объятия? Киришима чувствует себя не в своей тарелке, он отодвигается, корит себя в мыслях, разворачивается на другой бок и отодвигается на другой конец кровати. Чувство вины разлилось по венам свинцом, залегло в мышцах, надавило на веки и заставило заснуть как можно скорее. На утро Эйджиро немного в шоке от того, что его разворачивают, тянут за руку и целуют сухими губами в нос. Киришима спит крепко, едва ли понимает сквозь сон, что происходит. — Эйджиро, — тихо зовут его нараспев. — Эй… джи… ро…! Киришиме ну очень не хочется просыпаться. Он открывает глаз, затуманненый сном, смотрит на улыбающиеся алые глаза, морщинки, собравшиеся около них, словно лучики солнца. Эйджиро прикрывает глаза и вздыхает. Еще один чмок в нос и мягкие поглаживания бока чужой рукой снова заставляют его открыть глаз. Бакуго улыбается еще шире. — Кто это проснулся? — улыбнулся Кацуки, и Эйджиро легонько улыбается сам, потягиваясь прямо в объятиях Бакуго. Киришиму распирает нежность, на тумбочке начинает орать будильник: «Я просто хочу быть победителем. Нет разницы, какова моя история. Даже когда сияет тьма, я не проиграю эту битву…» Эйджиро разворачивается, шипит, выключает будильник. Надо на работу. — Как ты спал? — спросил Киришима, застегивая на запястье леденящий теплую кожу железный ремешок часов. С недавних пор он стал их носить. — Меня рвало пол ночи, но ты крепко спишь, — улыбнулся Бакуго, садясь в позу лотоса. — Что? Почему ты не разбудил меня? — Киришима обеспокоенно смотрит на улыбающегося Кацуки. — Тебе же сегодня надо было на работу… — Ты об этом не знал, — хмурится Киришима. Кацуки хитро улыбается. Его расскусили. — Я плохо переношу перелеты. Еще и выпил. Это было на моей ответственности, — пожимает плечами он. — Поедешь домой? — спрашивает Киришимы, поднимаясь с кровати и не видя разбросанной прошлой ночью одежды. — С чего бы? — Бакуго тоже встает, накидывает халат. Киришима непонимающе глядит на него. — Ты мне обещал. — Что? — Что когда я приеду, то я буду сверху. В голове Киришимы медленно складывается пазл, он жмурится, вздыхает, почувствовав внутри некий страх. Бакуго выжидающе смотрит, и Эйджиро понимает, что отказать можно, и Кацуки поймет его. Но будет ли у них после всего этого то доверие, которого они так долго добивались? У Бакуго до встречи с Киришимой опыта было больше актива, Эйджиро подмял его под себя, и неудивительно, что Кацуки, спустя столько времени, захотелось поменяться. Хотя с самого начала Бакуго пришел с целью научиться быть принимающим, и ему действительно понравилось. Киришима недолго думая, согласился. *** Весь день для Эйджиро прошел как в тумане. От Бакуго ни одного сообщения, хотя обычно одно-два от него точно приходило. Эйджиро даже забыл про обед, может и к лучшему, благодаря чему его отпустили пораньше. На сообщение Бакуго не ответил. Киришима с опаской вошел в темную квартиру. Было слышно только работающий телевизор в гостиной. Эйджиро снимает обувь, снимает куртку и идет в комнату. В полумраке лежит Бакуго, его глаза сонные, он смотрит в телевизор, и похоже, не сразу замечает присутствие Киришимы. — Привет, — проговорил Бакуго, вставая с дивана. Киришима зажег светильник, увидел белое, как простыня, лицо Бакуго. — Может мне сходить в аптеку? — Нет, я в порядке, — Бакуго краем губ улыбается. — Тебя еще тошнило? — Эйджиро хмурится. — Тогда лучше сегодня не… — Нет уж, — фыркнул Бакуго. — Я тебя целый день ждал. Кацуки тянется за поцелуем, и Киришима сам подается чуть вперед, губы соприкасаются так непривычно, как давно не касались. Эйджиро чувствует вкус кофе на чужих губах, прикрывает глаза и целует его еще и еще, не в силах справиться с порывом чувств. Они не проводили время вместе почти месяц. Эйджиро изголодался по этим рукам, венам, глазам, любимому сиплому дыханию, мягким волосам и хмурым бровям. Кацуки сам едва мог совладать с пылом, захватившим его от Киришимы. Они оба немного шагнули вперед, Эйджиро шумно выдохнул, открыл глаза — Бакуго их прикрыл, его щеки вспыхнули румянцем, руки легли на талию и забрались под футболку. Киришима ненадолго оторвался от губ, посмотрел на Кацуки. В его глазах виднелся вызов. Сейчас или никогда. Бакуго недолго смотрит на подрагивающие, блестящие губы Киришимы, сглатывает вязкую слюну, смотрит в глаза, и оба понимают, что еще чуть-чуть помедлить — и это будет проблемой. — Я в душ, — Эйджиро прерывает все мысли Бакуго, и Кацуки кивает, чуть хмурит брови. Кацуки ходит кругами по гостиной, трогает тыльной стороной ладони свои красные щеки, в сотый раз наворачивая вокруг дивана. Он отключает телевизор, несколько раз стукая им по ладоням. Ведет ли себя Киришима также? Эйджиро подозрительно долго в душе, но Кацуки терпеливо ждет, уже в десятый раз наблюдая за собой в зеркало в спальне. Киришима выходит, и Бакуго застывает там, где стоит. Почему-то он не знает, что ему делать. Он лишь поворачивает голову на Эйджиро. Его волосы влажные, растрепанные, кое-где на влажное тело прилипла пижама. Зачем он ее надел, если сейчас все равно придется снять? Бакуго едва может совладать с собой, со своими мыслями. Они чувствовали себя так, будто между ними никогда и ничего не было. Они не бросились на друг друга, как обычно делали. Почему-то для обоих время замедлило ход. Снова поцелуй, руки подлезают под футболку и мнут уставшие после работы мышцы. Киришима прижимается, все еще привыкая к непривычной позиции. Он нутром чувствует эту силу, которую он высвободил, сказав «да». Кацуки сосредоточенно хмурит брови, и Киришима, прикрыв глаза, наблюдает за ним, пока они не отрываются друг от друга. Они недолго смотрят друг другу в глаза, бледное лицо Бакуго тронул румянец. — Пойдем… — шепчет Киришима. Бакуго шагает вперед, Эйджиро назад. Им достаточно дойти до спальни, запереть наглухо дверь, чтобы все их чувства вылились в эту комнату. Кажется, все пределы, стены снесены, остался только скелет и желание. Бакуго позволяет Киришиме сесть на кровать, стягивает с него пижамную футболку, чуть пригибается, целуя тянущегося к нему Эйджиро, скользит ладонями по торсу и сминает мышцы спины. Киришима аккуратно развязывает халат Бакуго, под ним было только белье. Кацуки наклоняется чуть ниже, произносит в ухо жарко и непринужденно 4 буквы, от которых все тело Киришимы пробивает мурашками. «Соси». Эйджиро, рдея и про себя чертыхаясь, понимая, как возбуждающе это звучит, пододвигает Бакуго за бедро вплотную, губами касается места, где ориентировочно находится головка, потом другой рукой приспускает белье и целует еще раз. Кацуки низко рычит, и Эйджиро нравится его дразнить. Он аккуратно берет головку в рот, прикрывает глаза, позволяя Бакуго взять его за волосы на затылке. У него самого стоит крепко, но он сосредотачивается только на чужом удовольствии. Киришима старается взять полностью, давящая рука не дает привыкнуть к ощущениям, другая скользит по спине, ударяет его по ягодицам, и Эйджиро вздрагивает. Все это до ужаса непривычно, все это так возбуждающе. Кацуки тоже нравилась его новая роль, он с новой силой ударил по ягодице, и Эйджиро тихо, еле слышно, почти что стонет. Бакуго давит на затылок, чувствует, как чужая гортань расслабляется, Киришима напрягается, мышцы заходятся на спине, плечи дергаются. Эйджиро хочет отпрянуть, сжимает чужие бедра, и Кацуки отпускает, Киришима шмыгает носом, кулаком стирает слезы и слюну, стекшую на подбородок. — Пиздец, — выдыхает Эйджиро. — Почувствуй себя мной, — улыбается Кацуки. Губы Киришимы расплываются в улыбке. — Да, сэр, — с мягким придыханием, едва слышно, одними только губами и этим безумным взглядом сказано. Бакуго как иглами прошибает. Кацуки смотрит в глаза Эйджиро, а в его зрачках читается азарт и веселье. Бакуго рвано выдыхает через губы, он не знает, как себя вести, когда руки трясутся от возбуждения, он на грани, но находит в себе силы потянуть Киришиму на себя и посадить на колени. Эйджиро целует его, и Бакуго чувствует свой же вкус, понимает, что Киришима снова берет верх. Кацуки отрывается от губ, целует шею, зализывая каждый свой поцелуй. Эйджиро жмется ближе, боиться издавать звуков, и Бакуго наслаждается его слабостью. Бакуго легонько прикусывает кожу, не оставляя следов. Ему нужно лишь раздразнить, раззадорить его, а не довести до беспамятства. Кацуки хлопает его по бедру, и Эйджиро сползает с коленей, встает, Бакуго тоже поднимается. — Ложись. На живот, — приказывает Бакуго. Эйджиро ложится, и Кацуки давит ему на поясницу, чтобы он прогнулся, снимает с него штаны и ударяет по голой коже ладонью. Киришима оборачивается, следит за взглядом Кацуки — он слегка растерян. — Ящик, — выпалил Киришима, Бакуго сориентировался и наконец нашел презерватив и лубрикант. Эйджиро прячет лицо в простыне, когда Кацуки его расстягивает, целуя спину и мягко прикусывая кожу. Бакуго думает, что можно попозже привлечь что-то из игрушек. Киришима чересчур много вздрагивает, медленно откусывает от губ засохшую кожицу, пока Кацуки заставляет его выгнуться еще немного. — Сэр… М-м, — только и успевает произнести Киришима, как его тело пальцы тут же покидают. Руки Кацуки продавливают матрац по обе стороны головы Эйджиро. Киришима разворачивает голову, и они недолго целуются. — Все хорошо? — спрашивает Кацуки. — Да, сэр, — Эйджиро слегка улыбается. — Скажи, если… — Хорошо, хорошо, сэр, — Киришима показательно закатывает глаза. На самом деле он волновался. Эйджиро хотел бы, на самом деле, развернуться, чтобы видеть Кацуки, но разрешения не давали. Бакуго медленно входит, Киришима задерживает дыхание и опирается на локти, жмурится и опускает голову. — Эйджи… — Все хорошо, — выпаливает Киришима. Даже достаточное количество смазки, предварительная подготовка не облегчили процесс. Бакуго входит до конца, и его бедра соприкасаются с горячим телом Киришимы. Эйджиро шумно выдыхает, еще немного выгибает поясницу, потому что член неприятно лежит на простыне. Первый стон у него вырывается, когда Бакуго всего один раз двигается, как нужно — точно по простате. Киришима думает, что ему просто повезло, но Кацуки, видимо, увидел реакцию Эйджиро. Траекторию движения он больше не меняет. Бакуго делает пару сильных толчков до упора, с прямых рук ложится на локти, целует красную шею, облизывает мочку уха и рычит, толкаясь еще раз. Эйджиро разворачивает голову, припадает губами к чужим. Бакуго слегка поражается тому, какой Киришима красный. Его щеки пылали, на лбу пара красных пятен. Подскочило давление? Ну или Бакуго не так часто во время секса видел лицо Киришимы. — Знал бы ты, как по-блядски ты выглядишь, — шепчет Бакуго, и у Эйджиро дыхание спирает от такой смелости. — Знал бы, ты был бы в шоке… Хотя у нас есть способ показать тебе это. Хочешь посмотреть, какая ты сучка? Эйджиро в исступлении смотрит на Кацуки, не зная, что отвечать. Он просто смотрит в кроваво-красные глаза, как завороженный, он только размыкает челюсти, чтобы что-то сказать, как губы Бакуго расплываются в хитрой улыбке. — Смотришь, как ягненок, — Бакуго толкается и выбивает из легких весь воздух. — Отвечай. — Да, сэр. — Что «да»? — рычит Кацуки на ухо и кусает мочку. Киришима вздрагивает. — М-м, Эйджи? Эйджиро прячет лицо в локти, и Бакуго кусает его в заднюю часть шеи. — Эйджи, — нараспев зовет Кацуки, продолжая медленно толкаться, а потом рычит: — Что «да»?! — С-сэр, — голос едва слышен. — Покажите мне, как я выгляжу. Покажите, сэр… — Какой же ты блядский, Эйджи, — Кацуки поднимается на ноги и выходит, тянет за собой Киришиму. Эйджиро недолго смотрит на Бакуго, а потом Кацуки разворачивает его на зеркало, сам прижимается сзади, входит, и Киришима жмурится, открывает рот в беззвучном стоне. — Не закрывай глаза, — рычит Бакуго, прижимая к себе Киришиму за бедра. С каждым толчком Эйджиро пододвигается к зеркалу по инерции. Еще один, и руки опираются на зеркало. — Не так… сильно, сэр, — Эйджиро опускает голову, но Бакуго тут же смещает руку с бедра на шею. — Смотри, — рычит Кацуки, и Киришима смотрит в чужие глаза. Там сплошная похоть. Бакуго трахает его, кажется, забыв, что это первый киришимин раз после долгого перерыва. — Нравится? М-м? — Да, сэр, да, — выдыхает Эйджиро. Бакуго с силой толкается, и Киришима встает на носочки, стонет, стискивая зубы. — Что, хочешь кончить? — Кацуки ненавязчиво касается члена Эйджиро. — Хочу, сэр, — по его ягодице хлопает рука. Руки скользят по зеркалу, но Киришима внимательно наблюдает за собой. Бакуго решает снова сменить позу, заметив, что Эйджиро не совсем удобно стоять на цыпочках. Кацуки решает больше не изощряться, и просто говорит Эйджиро лечь на спину. Так и двигаться удобнее, и Киришиму контролировать проще. Бакуго подкладывает под поясницу Эйджиро подушку, по своему опыту знает, что так проникновение легче и приятнее. Кацуки решает вспомнить давний фетиш Киришимы — удушье. Он слегка придушивает его, и Эйджиро даже не пытается противостоять. Он не сопротивляется, лишь смотрит на Кацуки, пока его глаза наливаются кровью, а язык быстро облизывает губы и неосознанно сжимается, пока Кацуки продолжает фрикции. Бакуго отпускает, и Эйджиро подрывается, шумно вдыхает, сжимает простыню, стонет и выгибает спину. Кажется, все удовольствие вырвалось наружу. Киришима сдерживался до этого момента. — Я не… могу, сэр, — шепчет Эйджиро. Кацуки цыкает, еще раз накладывает руку на шею, сжимает, но на сей раз целует. Киришима стонет в поцелуй, выпуская из себя последний воздух и сжимается снова. Он кончает, даже не понимая этого. Бакуго, пребывая в шоке от происходящего, отпускает его и смотрит на дрожащего Киришиму, на его живот. Без единого прикосновения. Бакуго мягко берет влажными от пота пальцами подбородок Эйджиро и разворачивает в сторону зеркала. — Посмотри. До чего я тебя довел. Киришима смотрит и внимает. Бакуго продолжает толкаться, и Эйджиро смотрит за собой — как его брови изгибаются, как губы сами выдыхают чужое имя, как шепчут слова о любви и стонут. Бакуго выходит, снимает презерватив и кончает на живот Киришимы. — Это пиздец… — Все было настолько плохо? — как в трансе говорит Киришима. — Это было просто ахуеть, — Бакуго пытается отдышаться. — Ты… Боже. Я просто люблю тебя. Всего. Киришима зевает. — Я тебя тоже… Ты все силы из себя вытрахал… — А ты в меня вдохнул. Вообще окклиматизации не чувствую. После ванны окклиматизация вернулась, и Киришима сидел рядом с Бакуго, который обнимал унитаз всю ночь. Вывод крайне прост. Секс не имеет никаких свойств для излечения окклиматизации.