Нападая на Шотландию

—Я тут подумал, —Никита, как обычно влетев в класс, сметая на своем пути толпу из одноклассников, грохается на стул за предпоследней партой среднего ряда, тут же улыбаясь во все тридцать два и забрасывая свою увесистую руку с наколками на кисти на плечо Ромы, который даже не дернулся, продолжил сидеть в телефоне. Лишь девчонки, которые что-то щебетали Белову про заданную физику, фыркнули на Ершова, что он прервал их беседу. Никита придвигается еще чуть ближе, когда Рома сбрасывает его руку с себя, безэмоционально выдыхая: —Нет. —Что «нет»? —непонимающе выгнув бровь, спрашивает Ершов. Теперь его ладонь лежит на бедре Белова, совершенно без зазрения совести сжимая то. —Что бы ты там не придумал, мой ответ «нет», —Рома глазами стреляет в двух одноклассников, что долго и пристально наблюдают за тем, как пальцы Ершова в татуировках пробегаются по жестковатой ткани. Те, играючи, соскальзывают на открытое колено, а Рома слышит что-то похоже на «пиздец, твои драные джинсы, это пиздец, Ром», которое Ершов не произносит, но эта мысль явно проскальзывает у друга в мозгу постоянно. Может именно поэтому Рома и носит постоянно эти свои уже потрепанные жизнью джинсы, хотя ему уже даже преподаватели делают замечание, говоря, что те на вид словно развалятся скоро. —Ты даже не знаешь, что я придумал, —игриво мурлыкает Ершов, тут же хмурясь, когда Белов отпихивает его руку и молча просит перестать так делать. —Зато знаю с чем это будет связано, —Ершов стреляет игривыми искрами, но тем все никак не удается поджечь неприступного Романа. Никита вздыхает, кладет голову парню на плечо и, пытаясь изобразить раскаяние и приставучесть, дует губы. —Ну Ром. —В прошлый раз ты решил добавить, как ты там выразился, «искры» —Рома делает кавычки одной рукой в воздухе, которую тут же перехватывают влажной ладонью, переплетая их пальцы, —в наши вылазки и предложил взять у тебя в рот на короткой перемене прямо в классе, —Никита кивает, потому что это правда, —а, ну еще ты знал, что пяти минут тебе не хватит, —Никита прерывает Белова, усмехаясь: —Ты тоже знал. —Заткнись, ты знал это, поэтому просто предложил дососать тебе во время урока и нас, мать твою, спалили, —Рома внешне никак не меняется, лишь голос как-то неестественно грубеет, а ладонь сжимает запястье Ершова сильнее, чем обычно. —Но лицо математички—это жесть, —Рома прыскает неопределенно, соглашаясь, —думаю, ей понравился мой член. —Она не могла его увидеть, он был у меня во рту, —Никита неестественно трясется всем телом, пытаясь не хрюкнуть на весь кабинет. —Тебе понравилось. —Я не спорю, но это было слишком, —вздохнув, Рома свободной рукой ерошит Никиту по волосам. Некоторое время парни молчат, всматриваясь в пустующую доску и вслушиваясь в дебильные разговоры ни о чем. —Слышь, Белов, —как только урок начинается, а грузная женщина с грохотом кладет журнал на стол, Никита трясет Рому за рукав, обращая на себя внимание. В ответ короткое «м?», —хочу отсосать тебе, пойдем в туалет. —Сейчас? —Никита тут же отрывается от парня, начиная собираться под молчание одноклассников и тяжелый взгляд преподавательницы. —Ага, —просто отвечает он, —давай, пока у меня настроение есть, —и тут же, улыбаясь, как дурак, —может тебе и жопа моя перепадет, если постараешься, —Рома хмыкает, забрасывает рюкзак на плечо, и они оба, похлопывая друг друга по ляшкам, вылетают из кабинета, направляясь на четвертый этаж—их привычное место для быстрых перипихонов.