Все могут короли

      День выдался знойным. Удушающая жара еще усиливалась из-за громадного скопления людей в проходах между рядами торговых лавочек. Каждый рынок — это настоящее государство в государстве, а уж тем более столичный. И нескольких дней не хватит, чтобы весь его обойти.       Но двое мужчин благородного вида, перешагнувших уже полувековой рубеж, отлично знали, как и куда идти в этом душном, оглушающе шумном, бурлящем лабиринте, чтобы не тратить времени и сил зря. Их одежда явно не была купленной на рынке, но выглядела так, чтобы к носителям не привлекалось излишнее внимание. Оба кутались в тонкие плащи, предохраняющие от местной пыли и случайных загрязнений.       Один из мужчин был среднего роста, коренастый, плотный, с наметившимся брюшком и аккуратной, рыжеватой, с проблесками седины бородкой. Шляпа на его голове сидела так низко, что приходилось удивляться, как он вообще что-то из-под ее полей видит. Второй — высокий, очень крепкий чернокожий. Он казался чуть попроще, но зато у него имелись внушительного вида ножны с вложенным в них мечом, а за кожаный пояс были заткнуты кинжал и револьвер. И глядя на его суровое лицо ни у кого не возникало желания проверить, насколько хорошо всем этим мужчина умеет пользоваться.       Эту парочку интересовал один определенный район рынка — тот, где продавался «живой» товар. Роберта Сингера (а именно так зовут бородача) там давно знают и сегодня ждали, подготовив лучшее, что только можно найти на рынках всего королевства. Ведь именно через сэра Роберта проходят все, кто для той или иной цели попадает во дворец.       — Не понимаю, зачем мы здесь, — проворчал чернокожий мужчина по имени Руфус, в очередной раз промокнув лоб батистовым платочком, и так уже влажным от пота. — По такой жаре по рынку шататься — полный бред.       — А то ты не знаешь! Новому королю — новые девушки.       — Новому королю нужна жена, Бобби, а не очередные игрушки.       — Это само собой, — согласился Сингер. — Но жену на рынке не купишь. Ее мы подберем позже. Я уже распорядился разослать приглашения всем благородным семействам нашего и других королевств на бал в честь Осени. Думаю, четырех месяцев достаточно для подготовки.       — Ну тогда зачем девушки? — недовольно спросил Руфус. — Ему мало тех, которые уже есть в гареме? Да он наверняка и с половиной из них время не проводит.       — Поверь, дорогой мой друг, принц Дин проводит время с каждой из своих наложниц. Регулярно, — Бобби ухмыльнулся. — Но он скоро станет королем, а значит, гарем ему нужен гораздо более солидный. Я сегодня собираюсь пополнить его не менее чем полудюжиной красавиц.       — Тоже мне король! — фыркнул Руфус, но совсем тихо, чтобы никто случайно не услышал столь преступные слова. — Молод он еще для короля.       — Дину двадцать семь лет.       — Он легкомысленный и вздорный инфантильный мальчишка.       — И, тем не менее, он — наш король, — веско сказал Сингер. — И прекращай уже ворчать, Руфус.       — Я просто не понимаю, почему я должен идти с тобой за новыми слугами! Я начальник охраны, а не тетка с авоськами, — злобно пропыхтел Руфус.       — Вот и охраняй, начальник. Меня.       Глаза Бобби насмешливо искрились, но он изо всех сил старался сохранять серьезное выражение лица. На самом деле охрана ему совершенно не требовалась, потому что брать у него было нечего: сэр Роберт никогда не ходил на рынок с деньгами. Как представителю короля, ему везде был открыт неограниченный кредит.       Правда, он был согласен с Руфусом, что в этом районе рынка слишком уж людно. А все потому, что именно сегодня начиналась неделя аукционов. «Живой» товар будет выставляться на торги, и Сингер просто обязан увидеть всех до начала аукционов, чтобы выбрать лучших из лучших. Народу на рынке соберется тьма тьмущая — со всего королевства и из других государств, в которых запрещена торговля людьми. Промедление в таком деле — большая ошибка, если не хочешь остаться ни с чем.       — Милорд!       Из дверей аукционного дома появился высокий плотный мужчина и низко склонился перед господами из дворца. Это был хозяин.       — Доброго дня, Стивен, — поздоровался с ним Бобби.       — Как же я рад снова видеть вас! Как раз вчера прибыли новые девушки — все хороши и свежи, как розы. Для Их Высочеств только все самое лучшее!       — Надеюсь, я увижу их раньше, чем начнутся торги?       — Это даже не обсуждается! — горячо заверил Сингера Стивен. — Прошу за мной, господа.       Хозяин аукционного дома перевел их через улицу в соседнее здание, где для почетных гостей имелось все необходимое: смотровая площадка, мягкие кресла, кофе и угощения. А так же пара слуг с широкими опахалами. Сингер и его ворчливый приятель с удовольствием расслабились.       Девушек выводили на смотровую площадку по трое. Стивен не обманул — это действительно были прекраснейшие создания, цветы из Райского сада. Одетые лишь в тоненькие полупрозрачные сорочки, они являли собой образец юности и женственности.       — Ну и как тут выбирать? — поинтересовался Руфус у друга, скользя масляным взглядом по точеным девичьим фигуркам. Он бы и сам был не прочь прикупить парочку прелестниц, но эти стоили слишком дорого. К тому же начальник королевской охраны, являясь представителем привилегированного сообщества, уже исчерпал свой лимит по наложницам — положенные пять у него давно имелись. — Мне кажется, нашему молодому королю понравятся все. Он у нас абсолютно всеяден.       — Думаешь, у Дина нет никаких особенных предпочтений? — приподнял брови Сингер.       — А какие могут быть особые предпочтения, Бобби? Стройные ноги, длинные волосы, грудь… Нет, ну ты, конечно, знаешь Его Высочество гораздо лучше, чем я, но мое мнение таково: Дину все равно, кого очередной ночью уложить в постель.       — Ты прав, я знаю его намного лучше, — улыбнулся Бобби, поднимаясь с кресла. — И он Величество. Привыкай, Руфус.       — А ты куда?       — Пойду, поближе посмотрю на тех, кого выбрал.       Как принц, Дин имел право на десять девушек в гареме. Став королем, он может иметь неограниченное количество. У ныне покойного короля Джона, царство ему небесное, гарем насчитывал двадцать шесть красавиц. Правда, Его Величество редко искал там развлечений, предпочитая проводить время на охоте. Перешагивая тридцатилетний рубеж, все наложницы получали вольную и пожизненное содержание, а со сменой короля весь его штат личной прислуги отправлялся на пенсию.       И теперь Роберту Сингеру предстояло обеспечить полный новый штат молодому королю. В итоге из дюжины понравившихся ему красавиц Сингер выбрал только пять.       — Завтра к полудню я жду их во дворце, — сказал он Стивену. — Тогда и получите расчет.       — Ни секунды не сомневаюсь в вашей порядочности, сэр! — почтительно ответил хозяин аукционного дома.       — Приятно слышать. Идем, Руфус, у нас еще много дел.       Мужчины вышли обратно в рыночные шум и толчею. Солнце уже перевалило за полдень, духота усилилась. Судя по всему, не сегодня — завтра следовало ждать грозы.       — Давай поскорее уйдем отсюда, — раздраженно сказал Руфус. — Клянусь, я устал сильнее, чем во время тренировок с бойцами!       — Боже, Руфус! Последний час ты провел в кресле под веерами и с пирожными в руках. Устал он…       Руфус обиженно засопел, но возражать не стал, с угрюмым видом топая за другом в торговые павильоны.       Здесь смотровые площадки отсутствовали, зато было несколько аукционных комнат. Лучших работников разбирали сразу, остальные рядками стояли у торговых лавок в ожидании возможных будущих хозяев.       Потратив еще пару часов и приличную сумму денег, Бобби обзавелся двумя десятками новых работников для молодого короля. Начальник охраны мрачно наблюдал за аукционами и молился только о том, чтобы поскорее вернуться в тихую прохладу дворца.       — Приглашаю вас пообедать со мной, господа, — любезно предложил Стивен, когда Бобби поставил свою размашистую подпись и печать в документах о купле-продаже. — На сегодня остался только один аукцион. Он будет вам не интересен.       — Вот как? — Сингер приподнял брови, и они окончательно скрылись под шляпой. — Почему?       — Товар там очень специфичный, милорд. Нежные юные мальчики для тех, кто охоч до подобного вида развлечений.       Руфус брезгливо поморщился.       — Нет, такое нам точно не интересно. Его Величество далек от странных забав.       — А мне любопытно взглянуть, — неожиданно сказал Бобби к полнейшему изумлению своего приятеля и хозяина аукционного дома.       — Бобби… я чего-то о тебе не знаю? — с подозрением спросил Руфус.       — При чем тут я? Мне интересно, кто из подданных короля и наших соседей склонен к авантюрам с мужчинами. Согласись, иногда любая информация может быть полезной, — ответил Сингер. — Стивен, любезный, нет ли какого-нибудь укромного местечка, откуда мы могли бы видеть все и всех, оставаясь незамеченными?       — Конечно, милорд, — кивнул Стивен. — Мой кабинет.       — Отлично! Проводите нас туда?       — Но торги еще не начались.       — Вот и прекрасно. Посмотрим на покупателей в неформальной обстановке. Обед можете подать нам прямо туда.       Стивен почтительно поклонился.       Кабинет хозяина аукционного дома располагался на втором этаже, правда, первый этаж сам по себе занимал целых два. С высоты в забранное ажурной решеткой окно отлично просматривались трибуны малого аукционного зала. Сейчас там было оживленно, шумно и довольно весело. Прибывшие на торги прохаживались по залу, переговаривались меж собой, время от времени проверяя сохранность своих кошельков или давая какие-то распоряжения личным помощникам.       Некоторых из потенциальных покупателей Бобби узнал и сделал пометки, попросив у Стивена бумагу и перо. Узнал он и парочку доверенных лиц очень уважаемых и влиятельных дворянских семей королевства. Естественно, что не все готовы были в открытую признавать свои пристрастия, потому и отправляли на торги своих представителей.       С противоположной стороны кабинета имелось точно такое же забраное решеткой окно - оно вело в небольшое светлое помещение со сквозными дверями. И внутри тоже царило оживление, так не свойственное обычным будущим рабам. Совсем еще юные мальчики, шестнадцати-восемнадцати лет, отлично знали, для чего они здесь, и насколько ценны их упругие попки и пухлые губы, так что за свою судьбу не особо переживали. Пять-десять лет в качестве игрушек состоятельных господ, а потом вольная и пожизненное превосходное содержание в качестве платы за молчание. Гомосексуальные связи не были под запретом, но все предпочитали делать вид, что их не существует.       Внимание Сингера неожиданно привлек совершенно нетипичный для этого места молодой человек. Во-первых, он не принимал участие в общем оживлении, держался особняком, молчаливой равнодушной статуей подпирая стену. А во-вторых, он был явно старше того возраста, который так ценится покупателями. Ему можно было дать лет двадцать пять, а то и больше.       — Этот какой-то необычный, — сказал Сингер, разглядывая парня через решетку. — Слишком взрослый. Кто его купит?       — О, поверьте моему опыту, купят, милорд, — заверил его Стивен. — Он очень хорош! Посмотрите только.       Бобби не был ценителем мужской привлекательности, но все же снова поглядел на парня. Лицо у того хранило абсолютное безразличие к тому, что творилось вокруг, а так же и к тому, что скоро его продадут, словно диковинную вазу, какому-то похотливому богатому мужику, который будет толкать в него свой член когда и куда захочет.       Неужели ему и правда, все равно???       А парень-то действительно хорош. Рост чуть выше среднего, стройный, но не худой, и какой-то изящный. Мускулистые красивые ноги выгодно подчеркнуты облегающими штанами, которые нарочно приспущены так, чтобы все желающие могли почесать свою фантазию треугольником мышц нижней части живота и дорожкой волос от пупка до паха. Сильно укороченная рубаха, в свою очередь, тоже демонстрировала линию ключиц в широком вырезе и верхнюю часть гладкого живота.       «Нарядили как шлюху» — с отвращением подумал Бобби, но не к этому бедолаге, а к тем, кто собирался продать его. Почему-то это казалось противоестественным.       — Откуда его привезли? — спросил он.       — Вроде бы из Калифорнийской империи, — вежливо ответил Стивен.       — Я покупаю его.       — Что?! — вскрикнул Руфус, глаза которого буквально полезли на лоб.       — Как?! — выдохнул Стивен, явно пугаясь.       — Он не выглядит чьей-нибудь подстилкой. Я найду ему место при дворе Его Величества.       — При дворе? — уточнил Руфус. — Бобби, ты спятил? Зачем тебе этот мальчишка? В качестве кого? Для стражника он слишком изящный, впечатление слуги тоже не производит.       — А друга? — спросил его Сингер, серьезно глядя на приятеля. — Похож он на того, кто может стать другом?       — Королю не нужны друзья!       — Что за глупости, Руфус? Всем нужны друзья! — уверенно заявил Сингер и повернулся к бледному и растерянному хозяину аукциона. — Итак, я покупаю этого мальчика.       — Н-но, сэр… — пролепетал Стивен. — На самом деле на него уже есть покупатель. По сути, он уже продан.       — Вы мне отказываете? Я не ослышался? — с угрозой переспросил Бобби, приподняв брови.       — Я… я…       — Стивен, надеюсь, вы хорошо помните, кто я такой? Неужели вы считаете, что чей-то двор более достоин, чем двор короля?       — Нет, что вы!       — Тогда назовите цену. Нет, не так. Скажите, за сколько куплен этот мальчик, и я дам вам вдвое больше.       Руфус потрясенно раскрыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Он за всю жизнь столько не удивлялся, сколько за последние полчаса.       Стивен смиренно выписал документ о продаже. Ему придется соврать, что у мальчика обнаружилась нехорошая болезнь, и вернуть за него деньги первому покупателю. Но сам он все равно остается в выигрыше! И разбогател на приличную сумму, и уважил такого высокочтимого покупателя. В конце концов, ему нет дела до того, кто и что собирается делать с этим мальчишкой. Для Стивена он лишь очередной «живой» товар, не более.       Когда Сэм сообщил, что возвращается в университет, Дин разозлился. Потом обиделся. Потом снова разозлился. Все его бросают. Просто все. Мама, когда Дин был еще ребенком, отец всю его жизнь — для Джона охота и управление государством всегда были важнее сыновей. И вот теперь брат. Дин был окружен слугами, придворными, охраной, фаворитками, но все равно оставался одиноким. Приоткрыть душу он мог только Сэму, Бобби и, наверное, управляющей Джоди Миллз.       Но вот Сэм опять исчезает. А у Бобби и Джоди постоянно какие-то дворцовые дела.       — Дин, хватит строить из себя мученика, — раздраженно сказал Сэм, когда старший брат высказал ему все, что думает о его бестолковом стремлении получить профессию. Принц Канзасского королевства — вот его главная и единственная должность. — Ты без пяти минут король. Прими уже этот факт и начинай вникать в управление государством. Тогда и скучать не придется.       — Ой, хоть ты не начинай! — отмахнулся Дин. — На меня еще даже корону не надели, а я уже чувствую, как она давит. Ну не лежит у меня душа быть королем. Давай лучше ты, а?       — Еще чего! — возмутился Сэм, душа которого к роли повелителя тоже никогда не лежала. — До коронации еще два месяца. Я как раз успею защитить диплом и вернуться к церемонии. У тебя будет время привыкнуть к своей новой роли.       — Скорее, смириться, — с тяжелым вздохом ответил Дин. — Как стану королем, первым делом организую военный поход!       — Куда? — с ужасом вскрикнул Сэм, тараща на брата глаза.       — Да какая разница? Куда-нибудь. Вон, царь Кроули вечно чего-то там воду мутит, например…       — С ума сошел? Война — это не развлечение, а смерть! Хочешь потерять половину мужского населения страны и опустошить казну?       — Иногда надо чем-то жертвовать во имя всеобщего блага, — пожал плечами Дин.       — Говоришь прям как отец, — покачал головой Сэм.       — Наш отец был умным человеком и знал, что делает.       Сэм на это не ответил. Авторитет короля Джона всегда был непререкаем для его старшего сына. И пытаться убедить Дина в том, что отец тоже мог ошибаться и действовать неправильно, совершенно бесполезно. Особенно сейчас, когда скорбь по отцу возвела покойного в ранг божества.       Когда несколько лет назад юный принц Сэм объявил, что собирается поступать в университет, король был не то, чтобы против, но и не особо рад. Спасло Сэма только лишь то, что он младший, и все надежды на будущее связаны с наследником, с Дином. А Сэму милостиво позволили выбрать себе профессию законника.       А Дин тем более не мог запрещать ему ехать. Как король он мог отдать приказ оставаться во дворце, но Дин все же был, в первую очередь, братом, и потому Сэм волен был выбирать свою судьбу сам.       Заставив Сэма поклясться вернуться к коронации, Дин с тоской наблюдал, как младший принц и его свита исчезают вдали. Уже даже улеглась пыль от копыт их лошадей, а Дин все стоял у окна, с головой уйдя в собственные тоскливые мысли.       Прошел месяц после похорон короля Джона, и все королевство находилось в трауре. Даже дворец стал каким-то тихим и скорбным, и Дин все чаще ловил себя на мысли, что ему хочется вскочить на свою Импалу и умчаться прочь, навстречу свободе. И если бы не осознание того, что от него зависят теперь несколько миллионов подданных, он бы точно так и сделал.       Еще и соседи все время доставляют беспокойство. У них, конечно, вроде как перемирие с Техасским царством и Кроули, но что-то этот царек доверия не вызывает. И императрица Амара из Калифорнийской империи тоже не особо дружелюбная дамочка. Уж очень ее задело, что на прошлогоднем балу в честь нового урожая Дин отказал ей в симпатии. Безусловно, брак между двумя правителями укрепил бы положение и влияние обоих государств, но императрица слегка пугала Дина своим немного безумным и колючим взглядом, и он даже представить не мог ее в качестве своей жены.       Отец тогда с ним согласился. Он говорил, что императрица замешана в нехорошей истории, связанной с ее семьей, но подробностей Дин так и не дождался.       — Как мне справиться со всем без тебя, отец?.. — прошептал Дин, заставляя стекло запотеть.       На плечо легла тяжелая рука и сухой, но таящий в себе отеческое тепло, голос произнес:       — Не грустите, Ваше Величество. Его Высочество обязательно вернется.       — Да какое я Величество? — со вздохом ответил Дин и отвернулся, наконец, от окна. — Так, видимость одна. Тебе ли не знать, Бобби?       — Я знаю, что благородства и мудрости вам не занимать. Все остальное придет с опытом, Дин. Никто не вылезает из утробы матери готовым правителем.       — Хорошо, что у меня есть ты, — слабо улыбнулся Дин. — Если что, свалю все на тебя.       — Ну, спасибо! — ухмыльнулся Бобби. — Идемте со мной, Ваше Величество. Знаю, как развеять вашу тоску.       И он, поманив молодого короля за собой, двинулся вперед по коридору. Дин сильно сомневался, что существует способ развеять тоску и грусть от разлуки с братом и потери отца, но Бобби искренне желал ему добра, и поэтому он пошел следом за наставником.       Сингер привел его в восточную часть дворца, из окон которой открывался вид на восточные ворота и дорогу для обслуги, стражей и торговцев. Ворота как раз распахнулись, пропуская во внутренний двор целую делегацию мужчин и женщин. Дин равнодушно глядел на них в забранное ажурной решеткой окно на наблюдательной площадке между первым и вторым этажами. Иногда в детстве Дин и Сэм бегали сюда, чтобы подглядеть за той загадочной и недоступной принцам жизнью простых людей.       — Зачем мы здесь, Бобби? Кто все эти люди?       — Ваша новая обслуга, Ваше Величество.       — Зачем она мне? — искренне удивился Дин. — Мне и старой вполне хватает.       — Штат короля должен быть вдвое больше, — сказал Бобби. — Конечно, вам это не особо интересно, но погодите — лучшее впереди.       И точно в подтверждение его слов в ворота впорхнула щебечущая стайка юных прелестниц. Они беспрестанно хихикали и откровенно флиртовали с каким-то темноволосым молодым парнем.       Дин буквально прилип к окну, разглядывая эту компанию. Что же, кое-что интересное и правда было.       Бобби тихо усмехнулся. Он действительно знал своего будущего правителя лучше всех (возможно, даже лучше отца) и был рад, что снова не ошибся.