Все могут короли

      Дин проснулся оттого, что в его комнате кто-то был. В последние три дня у него не было настроения резвиться с какой-нибудь красавицей из гарема, и он точно мог сказать, что засыпал в одиночестве. И никто из слуг не явится в комнату до тех пор, пока Дин не позвонит в колокольчик.       Кто забрался в его спальню? Для чего? Ограбление? Убийство?       Через охрану и мышь не проскользнет!       Реакция у молодого короля была молниеносной. В доли секунды он сунул руку под подушку, схватил всегда лежащий там револьвер и резко сел, направляя оружие на незваного гостя.       — Ты кто? — резко спросил Дин. Щелчок возводимого курка ясно свидетельствовал о его готовности пустить оружие в ход.       Спиной к нему стоял какой-то мужчина. Услышав оклик, он замер, напряженно выпрямился, сжимая в руках рубашку Дина. Он был вполне обычным на первый взгляд — среднего роста, в мешковатой рабочей одежде, черноволосый. И вроде как не опасный.       — Медленно поворачивайся, — угрожающе велел Дин.       Мужчина повернулся, так низко склонив голову в почтительном поклоне, что Дин видел лишь его взъерошенную макушку. Но все равно решил, что раньше такого слуги не встречал.       — Ты кто? — повторил он с властными нотками в голосе.       — Я Кас, — тихо и вежливо ответил незнакомец. Голос у него был совсем молодой.       — Кас? Что это за имя? Дальше как?       — Просто Кас.       — Хмм… Ладно, просто Кас, кто ты такой и что делаешь в моей спальне?       — Простите, Ваше Величество, я не хотел вас будить. Моя вина! — пробормотал этот Кас, по-прежнему оставаясь в поклоне. Что ж, обучен он был как следует.       — Отвечай на мой вопрос! — рявкнул Дин, которого немало раздражал его новый титул, и он каждый раз неприязненно морщился, слыша его. Пожалуй, он даже переборщил с жесткостью, но у него почему-то так всегда: раздражение собственным бессилием что-то изменить выплескивается на окружающих.       — Я ваш личный помощник, — ответил Кас.       — В каком смысле? Зачем мне личный помощник?       — Королю он положен, Ваше Величество.       — Блядь… — выругался Дин. Что еще положено королю и будет его бесить? — Так, помощник, запомни: не смей входить в мою комнату без разрешения! Иначе велю выпороть. Ясно?       Кас машинально втянул голову в плечи, пугаясь, словно Дин собирался привести свою угрозу в исполнение прямо сейчас.       — Ясно, сир. Прошу прощения. Я просто… Сэр Сингер велел мне готовить ваши вещи к переезду.       — К переезду куда? — не понял Дин. Отложив, наконец, револьвер, он выбрался из кровати и подошел к почтительно склоненному слуге.       — В ваши королевские апартаменты, Ваше Величество.       Кас говорил все так же тихо, но в его голосе не было никакой робости и раболепия. Дину это понравилось. Он не любил, когда люди тряслись и лебезили перед ним.       — Черт, совсем забыл. Это ведь были апартаменты моего отца! Как я смогу жить там с его призраком в каждом предмете?       — Сейчас там делают ремонт, все поменяется, — сказал Кас. — И вы сами все обставите по своему вкусу, сир.       — Как будто мне это надо, — вздохнул Дин. — Столько всего и сразу… Не знаю, как я справлюсь с этим, Кас.       — Справитесь. Вы же король!       Дин сдвинул брови и прищурился, внимательно разглядывая Каса, словно пытался увидеть и понять, что у того внутри.       — У тебя спина не затекла — крючком все время стоять? — внезапно спросил Дин. — Выпрямись и смотри на меня. Я должен видеть твои глаза, чтобы знать, чем наполнена твоя душа — светом или тьмой.       Кас послушно выпрямился и медленно поднял голову.       Брови Дина непроизвольно взметнулись вверх. Кас оказался совсем юным, не старше двадцати пяти, а то и моложе. И совершенно нетипичным для большинства знакомых Дину слуг или работников из города. У этого парня лицо было чистым, гладким, чуть бледным, с аккуратными мягкими чертами Дин сразу узнал в нем того парня, что прибыл во дворец два дня назад в окружении щебечущих красоток.       Внезапно стало как-то неловко и, вроде бы, душновато. Он сам же просил смотреть себе в глаза, а теперь не знал, куда деться от прямого взгляда больших, искрящихся и совершенно синих глаз.       «Черт, никогда не видел таких синих…» — мелькнула в голове неожиданная мысль.       — Так… хмм… ладно, — пробормотал Дин, отступая, так как неожиданно понял, что стоит к своему помощнику слишком уж близко. — Раз уж ты уже здесь, вели принести мне воду для умывания. А потом приготовишь одежду.       — Хорошо, Ваше Величество, — послушно ответил Кас.       — Ага… И на счет завтрака распорядись. Я поем здесь, на балконе. Передай Боб… сэру Роберту, что я приглашаю его на завтрак.       — Слушаюсь, Ваше Величество.       Кас коротко поклонился и быстро вышел из комнаты. Дин задумчиво потер кончик носа.       Дворцовый водолей Эндрю принес в комнату кувшин с теплой водой и оставил на умывальном столике. Знакомое лицо видеть оказалось приятно, и Дин даже почти пришел в себя. Хочется или нет, но ему придется смириться с изменениями. Обычно сам Эндрю помогал ему с умыванием, но теперь есть этот личный помощник, и теперь все обязанности по обслуживанию короля легли на плечи Каса.       Дин стянул через голову ночную рубашку, потянулся все телом, вытягиваясь в сильную упругую струна, зевнул, потом открыл глаза и замер. Острый взгляд Каса буквально ощупывал его с ног до головы. Щеки Дина тут же залило краской. Он абсолютно голый перед посторонним парнем, и почему-то именно сейчас это его смущало.       Но ведь он же принц! Точнее уже король. Несолидно ему стыдливо краснеть, словно девственнице в первую брачную ночь. Тем более перед прислугой. В своих владениях он может ходить в чем угодно, когда угодно и как угодно.       — Ты чего на меня пялишься? — угрожающе спросил Дин.       — Прошу прощения, Ваше Величество. — Кас опустил глаза и сам покраснел.       Ну вот, справедливость восстановлена.       Дин довольно ухмыльнулся, подошел к умывальному столику и пощупал воду в кувшине. В меру теплая, с легким запахом мяты — все, как он любит. Эндрю свое дело знает.       — Поливай на затылок, — велел Дин, наклоняясь над умывальником со сливным отверстием в центре, выходящим в узкий металлический желоб для отвода воды на улицу. Кас взялся за кувшин, и на голову Дина аккуратно полилась освежающая ароматная вода, смывая последние остатки сна. Дин фыркнул, умылся, несколько раз взъерошил волосы, вымыл шею и подмышки. Не мешало бы и побриться, но сегодня ему было лень.       Интересно, Кас умеет брить? Раз он личный помощник, то должен уметь все.       Но Дин едва представил, как Кас наклоняется к нему недопустимо близко, опаляя своим дыханием, и тут же отбросил всякую мысль о бритье.       И почему в его комнате так жарко?..       — Открой окна, — велел Дин, выхватывая из рук Каса мягкое душистое полотенце и вытираясь.       Помощник подошел к громадному, забранному изящной кружевной решеткой окну и распахнул обе створки, впуская в комнату теплый воздух июньского утра. Кажется, это помогло. Во всяком случае, дышаться Дину стало свободнее.       Кас помог ему одеться — нижнее белье до колен, брюки, белоснежная рубашка из тонкого хлопка с отделанными кружевом манжетами и воротником и широкий пояс, который Кас дважды обернул вокруг его талии, завязав на удивление изящным узлом. Похоже, у него и в самом деле немалый опыт в обслуживании господ. Весь его вид говорил о том, что к грубой и уличной работе Кас не привык.       — Накрывай нам, — сказал Дин, с удовлетворением рассматривая себя в зеркале.       — Слушаюсь.       Дин и сам вышел на балкон, облокотился о перила и уставился вдаль, за горизонт своего (теперь это ЕГО!) королевства. Внизу простирались бескрайние зеленые просторы. Канзасское королевство процветало благодаря мудрому правлению короля Джона. Возможно, он не был образцовым отцом, но как королю — Джону равных не было. И Дин очень боялся не оправдать возложенных на него надежд подданных, оскорбив память отца своим недостойным правлением.       — Все готово, Ваше Величество, — прозвучал за спиной тихий голос его помощника.       Дин вздрогнул. Он настолько погрузился в свои мысли, что совсем забыл о Касе. Более того, он не заметил, когда принесли завтрак! Дин подошел к накрытому на двоих столику — на нем расположились большая миска с кашей, в которой таял кусок сливочного масла, блюда с сосисками и вареными яйцами, свежий теплый хлеб и румяные булочки, золотистые оладьи, креманки с джемом, маслом и густыми кремовыми сливками, а также блестящий серебряный кофейник, из носика которого шел пар.       — Вот это изобилие! — восхитился Дин. — Прям королевское.       В его животе так громко заурчало, что услышал и Кас, но никак не отреагировал, лишь в синих глазах как будто бы мелькнуло веселье.       — А ты уже завтракал, Кас? — спросил Дин.       — Да, сир, на рассвете.       — Ого! Так уже десятый час.       — Я еще не голоден.       — Вранье! — объявил Дин. Взял из плетеной мисочки нежную румяную булочку, шлепнул на нее полную ложку густого джема и всучил все это изумленному Касу.       Глаза у того стали просто нереально огромными. Кажется, к милостям от господ он не привык.       — Пока мы завтракаем, можешь отдохнуть и перекусить, — великодушно разрешил Дин.       — Садись в кресло, почитай что-нибудь. У меня большая библиотека. Хотя я не уверен, что хоть одну из книг брал в руки.       Он посчитал свою шутку вполне удачной, однако его помощник, похоже, не оценил, и вместо улыбки Дин получил лишь недоуменное хлопанье густых ресниц.       Хм. Ладно. Мы еще поглядим, мистер серьезность, как ты умеешь улыбаться!       Зачем ему вообще улыбка этого мальчишки, Дин даже не задумывался.       — Ты чего так смотришь на эту булку? Боишься отравиться? — спросил он немного недовольно. — Не бойся, я слуг не убиваю.       — Я и не боюсь. Я просто не ожидал такого от вас. Не знаю, что и думать, — спокойно ответил Кас.       Дину такое нравилось. Он считал, что человек должен сохранять достоинство независимо от своего статуса.       — Чего тут думать? Ешь и все. То, что я твой правитель, не означает, что при мне всегда нужно только по стойке «смирно» стоять.       В дверь постучали, и Дин позволил войти. Стражники распахнули двери, и в комнату вошел Сингер. Кас тут же почтительно склонил голову. Роберт бросил беглый взгляд на него, потом на булочку в его руке, и тут же потерял к нему всякий интерес.       — Дин, мой мальчик, доброе утро! — улыбнулся Бобби молодому королю, приблизился и приобнял его. — Я давно позавтракал, но с удовольствием выпью с вами кофе. Вы поздно проснулись.       — Да вроде как всегда, — пожал плечами Дин. — Присаживайся, Бобби. Кас, ты пока свободен. И съешь уже эту булку.       Кас послушно кивнул и вернулся с балкона в комнату.       — Что скажешь о своем помощнике? — поинтересовался бобби, усаживаясь за стол.       — Ну, я был сильно удивлен, обнаружив его в комнате, — признался дин. — Наставил на него револьвер.       — Извини, совсем забыл предупредить. Дела закружили. Как он тебе?       — По одному утру трудно судить, но вроде ничего. Сообразительный, спокойный и шустрый.       — Если что-то не будет устраивать, скажи мне. Я его заменю, — сказал Сингер. — Отправлю работать где-нибудь в саду.       Дин глянул через открытую дверь балкона на Каса. Тот уместился в кресле с ногами (надо же, какой гибкий!), медленно жевал булочку и листал какую-то книгу. Профиль у него был аккуратным и тонким, и Дин почему-то не мог представить парня ковыряющимся в земле под палящим солнцем или проливным дождем.       — Дин? — привлек его внимание Бобби, с интересом разглядывая короля.       — Меня все устраивает пока, — пробормотал Дин, заставляя себя оторвать взгляд от того, как язык Каса слизывает с губ остатки джема.       — Хорошо, — кивнул Бобби.       — Где ты его взял?       — Купил на рынке.       — Купил? — Дин удивленно вскинул брови. — Так он раб?       — Вряд ли он раб. Слишком уж чистый. Скорее всего, его захватили в плен, — сказал Бобби. — Он из Калифорнийской империи, был предназначен для продажи какому-то похотливому лорду.       Дин удивился еще больше. Кас сейчас мог не сидеть в кресле и уплетать булочку с джемом, а подставлять свою задницу какому-нибудь старому толстопузу? Отвратительно!       — Пришлось заплатить за него круглую сумму, — продолжил Сингер. — Я очень надеюсь, что эта трата себя оправдает. Тебе нужен личный помощник, а у этого мальчика в глазах я увидел ум и достоинство. Хочу, чтобы он стал тебе другом, Дин.       — Как Дэнни был другом моему отцу, — пробормотал Дин с легкой грустью. — Отец даже обещал отпустить его, чтобы Дэнни мог исполнить свою мечту и стать пастором. — Дин снова бросил короткий взгляд на своего помощника, потом серьезно посмотрел на Бобби. — Теперь это стало моей обязанностью. Я должен почтить волю отца и отпустить Дэнни.       — Эм… Ваше Величество, Дэнни никто не видел с того дня, как он отправился на охоту вместе с королем.       — Как? — воскликнул Дин.       — Я думал, вы в курсе.       — Я решил, Дэнни не явился на похороны потому, что ему было слишком больно и тяжело! — недовольно ответил Дин. Он разозлился — на Бобби и остальных за то, что не рассказали ему об том, и на себя за то, что прошел уже месяц после похорон, а он даже не подумал встретиться с личным помощником и лучшим другом своего погибшего отца.       Дэнни провел с королем почти сорок лет жизни и заслужил хотя бы того, чтобы новый король о нем помнил. Достойное начало правления, ничего не скажешь!       — Поиски велись? — сухо спросил он.       — Конечно, Ваше Величество. Дэнни искали вместе с вашим отцом. Но он исчез бесследно. Нашли только его лошадь.       Это было очень странно. Дин пообещал себе поговорить с главой поисковых отрядов, чтобы услышать обо всем лично. Никто не пропадает без следа, если ему в этом не помогают. И лучше уж Дэнни быть мертвым, чем пленником.       — Я хочу сегодня выйти в город, — сообщил Дин. — Составишь мне компанию?       — Хорошо, я предупрежу Руфуса, чтобы нам подготовили отряд стражников.       — Нет, я поеду инкогнито.       — Ваше Величество, теперь вам следует отказаться от не слишком разумных действий. Вы король и должны осторожнее выбирать развлечения, — возразил Бобби.       — Раз я король, буду делать что хочу! — набычился Дин. — Я хочу пойти в город и погулять среди обычных граждан.       Бобби только головой покачал. Молодому королю еще предстояло болезненное столкновение с суровой действительностью: он сможет позволить себе мало из того, чего хочет. Обязательства, долг, ответственность перед своими подданными и страной свяжут его по рукам и ногам. Такая роскошь, как ребячество, останется в прошлом.       — Как скажете, Дин. Налить вам кофе? Донна как всегда приготовила нектар богов!       — Спасибо.       — Как вы знаете, нам предстоят два грандиозных события в ближайшие месяцы, так что на днях во дворец прибудут портные…       — Стоп! — резко оборвал наставника Дин. — Ты сказал, два события?       — Ну да. Коронация — первое и главное. А потом бал невест на празднике осеннего солнцестояния.       — Чего?! — вскрикнул Дин так громко, что Кас в комнате его услышал, отложил книгу и подскочил на ноги в ожидании возможных распоряжений.       — Эээ… А что не так? — нахмурился Бобби.       — Какой еще бал невест? Что за фокусы? — зло прошипел Дин.       — Никаких фокусов. Вы теперь король, вам нужны наследники.       — Наследники…       — Естественно. Жена и наследники, как и положено правителю. Заводить потомство с безродными девками из гарема вы не можете. Королеву следует выбирать из именитых и благородных семей нашей и других стран.       — Вот дерьмо! — вздохнул Дин, уткнувшись лицом в ладони.       — Вас никто не торопит, Дин, — мягко сказал Бобби. — Будет бал, чтобы вы присмотрелись. Можете выбирать, приглашать погостить, знакомиться… Королевские свадьбы не устраиваются за месяц. Но до тридцати лет вы обязаны жениться и родить наследника. Во имя спокойствия всего королевства.       Возвышенные речи о благе королевства за прошедший месяц так надоели Дину, что он ощутил приступ тошноты. Желание сбежать оказалось сильнее стремления сохранить достоинство, и молодой король подскочил со стула и бросился через всю комнату мимо удивленного Каса, пролетел по коридору с лестницы, скатился на первый этаж и вылетел на улицу, распугивая стражу и слуг.       Бобби только вздохнул. Дин всегда был через чур свободолюбивым, нелегко будет ему признать себя пленником собственного статуса.       — Мне пойти за ним? — спросил Кас.       — Нет, мальчик, не стоит. Его Величеству надо прогуляться, подышать воздухом. Все будет в порядке, — ответил Бобби. — А ты пока убери со стола, а потом снова займись подготовкой к переезду.       — Слушаюсь, милорд.       Бобби, как всегда, оказался прав: Дину хватило получаса, чтобы проветрить мозги и успокоиться. Во дворец он возвращался уже в полном недоумении от самого себя. И чего так вспылил, спрашивается? Ведь все это жены-наследники были вполне ожидаемы. Ему двадцать семь. У отца в этом возрасте уже был двухлетний Дин. Правда, отец женился на Мэри, а Дин сильно сомневался, что сумеет найти такую же, как она. Его мама была идеальной.       В комнате глазам предстала забавная картина: Кас сложил башенкой несколько подушек и пытался перетянуть их бечевкой. Но подушки были пышными и упорно не поддавались сжатию. В конце концов, башенка развалилась. Кас в сердцах пнул одну подушку, и та отлетела прямо к ногам Дина.       — Ой! — воскликнул Кас чуть испуганно, заметив, наконец, своего повелителя.             — Простите, Ваше Величество.       — За что простить? — спросил Дин, широко улыбаясь. — Подушечный монстр сам виноват! Но ваша битва была довольно эпичной.       Щеки Каса вспыхнули румянцем. От смущения или от возмущения насмешкой короля?       — Я должен упаковывать вещи для переезда, Ваше Величество. Их у вас слишком много.       — Хм, да. Согласен.       Дин подошел, собрал подушки в башенку над веревкой и навалился на них.       — Давай, вяжи. Вдвоем мы их точно одолеем.       — Ваше Величество… Это как-то не по-королевски, — неуверенно пробормотал Кас, тиская в руках кончик бечевки.       — Да плевал я! Завязывай, пока я держу этих бестий.       Кас еще помялся, но ослушаться не посмел, подхватил второй конец бечевки и потянул их, затягивая как можно туже. Его пальцы оказались прямо под грудью Дина, и это странно смущало самого молодого короля. Он и не подозревал в себе склонность к такой ужасающей неловкости. И рубашка ну такая тонкая — ее будто вообще нет. Случайные касания чужих рук ощущались слишком ярко.       Видимо, Кас тоже что-то такое уловил, потому что буквально отскочил назад, когда узел оказался затянут.       — Мы это сделали! — довольно воскликнул Дин. — Знаешь, я никогда не понимал, зачем мне столько подушек, да еще два раза по столько запасных.       Кас ничего не ответил, смущенно глядя в пол и хлопая ресницами. Дина это почему-то начало злить. Складывалось впечатление, что Кас находится в постоянном страхе перед ним, ожидая, что король озвереет от малейшего неверного шага или действия со стороны слуг. Может, некоторые правители и были тиранами, но Дин точно не из таких!       — Ты опять не смотришь мне в глаза, Кас!       — Извините, Ваше Величество. Я не могу так смотреть на короля.       — Я король, но не солнце же! На меня смотреть можно. Хочу, чтобы ты видел во мне человека, а не хозяина. Не надо меня бояться, я не кусаюсь.       Кас бросил на него внимательный настороженный взгляд из-под лобья, и выглядел он в этот момент просто неприлично милым и юным. У Дина в горле застрял какой-то непонятный ком, и пришлось откашляться, самому отводя глаза.       — Расскажи о себе, Кас. Хочу знать, что за человек достался мне в помощники. Сколько тебе лет?       — Скоро будет двадцать восемь, сир.       — Как двадцать восемь? — ахнул Дин. — Я думал двадцать пять или меньше. Ты выглядишь довольно… нежно.       — Нежно? — удивленно переспросил Кас, хмуря лоб.       — В смысле, как младенец, — поспешно объяснил Дин, чувствуя, как щеки начинают гореть. Объяснение оказалось еще нелепее, чем слово «нежно». — Ну, то есть… Ладно. Бобби сказал, ты из Калифорнийской империи?       — Да, Ваше Величество.       — И как там?       — Красиво. Ярко. Деревья, горы, океан и потрясающие прибрежные закаты. — Синие глаза Каса чуть затуманились воспоминаниями, а уголки губ приподнялись — совсем чуточку, лишь намек на улыбку, но уже даже от этого его лицо словно осветилось.       — Скучаешь? — тихо спросил Дин. Он помнил калифорнийское небо, и оно было в точности такого цвета, как глаза этого парня.       — Конечно, Ваше Величество. И надеюсь однажды вернуться домой.       — Твой дом теперь здесь, Кас. В Канзасском королевстве.       — Предлагаете мне смириться и забыть, что когда-то я был свободен? — с вызовом спросил Кас, и в его облике читалось такое достоинство, какого было не достичь и некоторым господам с дворянской кровью.       Дин снова ощутил неловкость. Да что ж такое-то? Он король, а смущается перед каким-то безродным мальчишкой, купленным на рынке! Может и правда сказать Бобби, чтобы его заменили кем-нибудь другим? Кем-то менее…       Что?       Менее свободным и более покорным?       Нужен ли Дину человек с мировоззрением раба?       Разговор уходил в неприятную тему, и Дин решил вильнуть в сторону.       — Если у тебя там жена и дети, ты скажи. Я велю перевезти их сюда. Тебе без них тоскливо, наверное.       — У меня нет жены, — покачал головой Кас. — И детей нет. Я еще не чувствовал себя готовым к созданию семьи.       — Ох, как я тебя понимаю! Я вот тоже не готов совершенно. Но у меня нет выбора. Раньше я думал, нет никого круче короля — ведь ему можно все. Но сейчас я с каждым днем все больше убеждаюсь, что ему нельзя ничего, — тоскливо вздохнул Дин. — Моя жизнь так сильно изменилась! Меня это пугает.       — Моя жизнь теперь тоже совершенно другая, сир.       — Так мы с тобой товарищи по несчастью? — хмыкнул Дин, но тоже совершенно невесело, шагнул к своему помощнику и ободряюще похлопал его по плечу.       Кас на это ничего не ответил, коротко глянул на чужую руку на своем плече и опять перевел взгляд на Дина, послушно глядя ему в глаза. Дин пожалел, что снова этого потребовал.       — Пойдем пройдемся, Кас, — сказал он, отступая.       — У меня много работы.       — Я твоя работа. И мои распоряжения. Сейчас я хочу пойти посмотреть, что за ремонт затеяли в апартаментах моего отца. А ты должен находиться рядом.       — Как вам будет угодно, Ваше Величество.       Король Джон занимал главные апартаменты дворца почти всю свою жизнь. В течение месяца после похорон трогать их не смели, поэтому все комнаты еще хранили память о покойном правителе. Кажется, Дин даже уловил аромат отцовского парфюма. Мебель покрывали чехлы. Группа рабочих красила потолки. Все картины, портреты королевы и принцев, все охотничьи трофеи были сняты со стен и аккуратно сложены на громадной, королевских размеров кровати, в ожидании распоряжений нового короля. Дин решил, что прикажет вернуть все на место.       К нему подскочил шустрый, нервный мужчина — главный королевский дизайнер по имени Марко. Он был выходцем из Мексиканской империи, его речь и без того с сильным акцентом становилась еще более непонятной из-за стремления Марко сказать все и сразу. Дизайнер сунул ему в руки альбом с образцами обоев и еще один с текстилем.       Дина не интересовало, какого цвета и вида будут обои, портьеры и покрывала в его новых покоях. Вся эта суета его нервировала. Казалось, будто он отбирает у отца его законное место. Но Марко выжидательно таращил на него свои черные глаза, и Дину пришлось реагировать.       — Я обязательно скажу, что решил, когда все хорошенько рассмотрю, Марко. У меня мало свободного времени сейчас, а такой выбор нельзя делать второпях.       Марко согласно закивал головой. Дин всучил альбомы Касу и попросил дать ему три дня на размышления.       — Ваше Величество, я не сомневаюсь в вашем выборе! — почтительно поклонился дизайнер. — У вас безупречный вкус!       — Спасибо, Марко. Идем, Кас, у нас еще куча дел, — ответил Дин и торопливо вышел в коридор.       Кас смог догнать его только через несколько метров, пыхтя под тяжестью довольно увесистых альбомов с образцами.       — Отнеси это дерьмо в мою комнату, — буркнул Дин. — Я иду к Бобби.       — Что-то не так, Ваше величество? — неожиданно спросил Кас и, кажется, с искренним беспокойством.       — Не твое дело! — отрезал Дин, нервно грохоча сапогами по полу.       — Да, конечно, — тихо ответил помощник. Что-то такое было в его голосе, и Дин тут же остановился и обернулся, вперив в парня гневный взгляд.       Кас не испугался. Смело встретил его взгляд, чуть склонив голову на бок, и словно бы читал что-то там у него внутри.       — Разве ты можешь понять? — раздраженно спросил Дин. — Ты чужой человек! Ты во дворце несколько дней, и знать не знаешь, кто я такой. И моего отца ты не знал!       — Я знаю, что вы человек, — просто ответил Кас. — Человек с душой, мыслями и чувствами. И в вашей душе сейчас обида и боль.       Эти слова оказались настолько неожиданными, что гнев Дина разом улетучился, и он просто глазел на парня как на блаженного. Ему до ужаса захотелось высказаться! Вот же докатился — тянет на откровение с прислугой.       — Всем нам иногда нужно с кем-то поговорить, Ваше Величество.       Чертов Кас! Что это за фокусы с угадыванием его мыслей?       — С кем поговорить? — невесело усмехнулся Дин. — Я один. Совершенно один. Сэм и тот далеко. Носится там со своим дипломом.       — У вас есть я, — просто сказал Кас, и эта простота совершенно обезоружила Дина.       — Хочешь быть мне другом?       — Не смею и надеяться, сир. Вы король, а я… Но я умею слушать.       — Хм… Ну, тогда слушай. Закинешь все это в мою комнату, а потом найдешь Джоди Миллз. Скажешь ей, что мне нужен ТОТ САМЫЙ костюм, и подготовишь его для меня. А я заскочу кое-куда по дороге. Все ясно? Ты хорошо услышал?       — Да, Ваше Величество.       И голос, и весь облик Каса вдруг стали совершенно безэмоциональными. Крохотная искорка тепла в проницательном взгляде погасла. Он и Дин снова были всего лишь исполнительным помощником и королем. Перехватив тяжелые альбомы поудобнее, Кас пошел вперед. А Дин почему-то ощутил себя придурком.       ТОТ САМЫЙ костюм ждал его аккуратно разложенным на кровати. Это были простые холщовые рабочие штаны, потрепанная широкая рубаха и старая шляпа с залоснившимися от времени полями. Рядом с кроватью стояли стоптанные сапоги с заляпанными грязью голенищами.       Кас глядел на все это с недоумением и брезгливостью. Конечно же, он понятия не имел, зачем молодому королю это тряпье.       Дин быстро разделся, оставив на себе королевское белье, потому что прикосновение простой грубой ткани к его коже всегда вызывало раздражение, и он предпочитал скрывать наиболее чувствительные места под более достойной одеждой. Когда Бобби зашел за ним, Дин уже ничем не отличался от обычного, не самого благополучного горожанина. Разве что красота точеного лица выдавала в нем благородство происхождения, но Дин низко, на самые глаза надвинул шляпу и поднял воротник рубашки. Для простых обывателей, близко с королевской семьей не знакомых, он точно неузнаваем.       Роберт Сингер сейчас больше походил на какого-нибудь купца, чем на благородного лорда, но хотя бы сохранял презентабельный вид. Он с отвращением оглядел своего короля.       — Когда и куда вы ходите в таком виде, Ваше Величество? — поинтересовался Бобби.       — На прогулки, — ответил Дин таким тоном, что стало ясно: дальнейшие расспросы бессмысленны.       — Мне пойти с вами, Ваше Величество? — спросил Кас.       — Нет, не стоит. Занимайся делами, — махнул рукой Дин.       — Какие будут распоряжения насчет обеда или ужина?       — Мы в городе поедим.       — Как скажете.       Духота сегодня казалась просто невыносимой. Мужчины мгновенно покрылись пленкой липкого пота. Хотелось вскочить на коня, сорвать шляпу и мчать вперед, отдаваясь во власть потока встречного воздуха. Но нельзя. Они сейчас не король и его рыцарь, а торговец с молодым слугой. Короткое путешествие по вспомогательной дороге из дворца в город заняло всего сорок минут, но казалось бесконечным и-за давившего на голову и плечи тяжелого воздуха. На горизонте чернели и клубились пухлые грозовые тучи, и можно было не сомневаться, что к вечеру грянет буря.       -Убью за стакан воды, — выдохнул Дин, оглянулся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, снял шляпу и помахал ею на себя.       — А мне бы виски, — хмуро ответил Сингер.       — Виски днем? Побойся Бога, Бобби! — ухмыльнулся Дин, снова надевая шляпу.       — Чуть дальше за вторым перекрестком есть неплохой трактир. Как насчет обеда?       Дин не возражал.       В это время большинство хороших столиков оказались заняты, но их это не огорчило. Они с радостью уселись за маленьким столом в дальнем углу. Ожидая, когда принесут заказ (они оба питали страсть к незамысловатой еде — ужасно вредной и ужасно вкусной), Дин с любопытством тайком разглядывал посетителей трактира.       Вот они — его подданные. Самые настоящие, простые и открытые. Не то, что благородные лорды, в глазах которых за уважением прячется холодный расчет. Или дворцовый персонал с вечно опущенным взглядом. Возможно, король Джон и принимал это как должное, но Дину это было не по душе.       — Дин, вам не стоит пялиться на них так откровенно, — тихо сказал Бобби. — Они люди простые — чуть что не так, сразу кулаком в нос не разбираясь.       — Отец часто выходил в город в образе простолюдина. Почему я никогда не ходил с ним, Бобби? Я сейчас об этом думаю и понимаю, что ничего о своем народе не знаю. Моя жизнь далека от реальности, — вздохнул Дин.       — Не берите в голову. У вас еще много времени и возможностей впереди.       Дин кивнул, но не слишком уверенно. Он ни единожды бывал в примыкающей к дворцу столице королевства, но ничего не знал об этом городе. О других городах и речь заводить не стоило. Все его выезды проходили с подобающим принцу размахом — Импала в расшитой золотом попоне, собственное роскошное одеяние, целый шлейф сопровождающей охраны такого грозного вида, что народ в страхе разбегался. Ну и как тут увидеть настоящую жизнь? Разве осмелится кто-нибудь заявить королю, что он не прав, прямо в глаза?       Иногда под покровом ночи, нарядившись в ТОТ САМЫЙ костюм, Дин тайком сбегал в город, но его путь лежал всегда в одно и то же место, и основная жизнь столицы все равно текла мимо него. Об этих его вылазках не знал никто, и узнать не должен.       Отдав должное сочным свиным котлетам, картофелю по-деревенски и легкому ягодному вину, Дин и Бобби вышли из трактира. За это время тучи успели разрастись и занимали уже половину неба. Дневной свет из-за них начал меркнуть, сухой горячий ветер усилился, поднимая вихри пыли с городских улиц.       — Не лучше ли вернуться? — предложил Бобби, неодобрительно косясь на тучи. Его суставы были не так молоды, чтобы спокойно перенести внезапное купание под дождем.       — Вымокнуть боишься? — весело спросил Дин.       — Вспомогательная дорога в дождь превращается в сплошной слой жидкой грязи. Хотите не только промокнуть, но и по уши измазаться?       — Весело же! Ладно, немного пройдемся по рынку и обратно. Хочу порцию свежих сплетен.       В торговых рядах царила упорядоченная суета. Опасаясь надвигающейся грозы, владельцы лавочек и магазинов спешно, но аккуратно собирали свой товар с витрин и упаковывали в ящики, корзины и сетки. Покупатели еще сновали туда-сюда, но и они торопились сделать покупки и успеть домой до дождя.       Дин и Бобби остановились у галантерейной лавки, весь товар которой располагался внутри, поэтому владелец не спешил с закрытием. В ней приятно пахло кожей, пудрой, табаком и кофе. Предприимчивый хозяин устроил в углу магазинчика крошечную кофейню, чтобы мужчины могли за чашкой крепкого напитка спокойно ожидать своих дам, крутящихся у витрин и зеркал.       — Доброго дня, господа, — поприветствовал их хозяин, стоящий за прилавком.       — И вам, любезный, — кивнул Бобби.       — Не желаете ли кофе? Моя жена варит чудесный кофе!       — С удовольствием. Мне и моему помощнику. А мы пока осмотримся. У вас замечательный ассортимент!       — И качество не хуже, уж поверьте.       — Ага, и цены под стать, — подхватил кто-то из мужчин за столом в кофейном уголке, и все засмеялись, но совершенно по-доброму.       — Дешевое у Курта Ван Аллена покупайте, — огрызнулся хозяин. — И потом не жалуйтесь, если перчатки через неделю развалятся.       Дин и Бобби переглянулись и улыбнулись. Выбор в лавке и правда был роскошный. Дин даже заинтересовался парочкой широких плетеных поясов из мягкой кожи.       — Первый раз у меня? — поинтересовался хозяин.       — Мы и в столице впервые, — ответил Сингер. — Я сам купец. Вот, приехал исследовать местный рынок. Хочу расширить клиентуру.       — Понятно. Это вам надо с утра приходить. Сейчас уже большинство закрылось. Видели, какие тучи ползут? Несколько дней парило.       — С утра мы к дворцу ходили, — сказал Бобби. — Надеялись хоть мельком нашего нового короля увидеть.       — Король Дин такой красавчик, — заявила миловидная женщина средних лет, появившаяся из соседнего помещения с маленьким подносом в руках, на котором стояли две чашки дымящегося напитка. — Просто глаз не оторвать.       Дин вжал голову в плечи и чуть сгорбился, на всякий случай надвигая шляпу на самые глаза.       — Вот как? — спросил Бобби. — Вы его видели?       — Да, он пару раз проезжал по нашей улице. Такой блистательный!       — Хватит, Сью! — одернул женщину хозяин лавки. — Извините, господа. Этим дамам только красавчиков подавай. А король должен иметь голову на плечах, и неважно, насколько она красива. Прошу вас, присаживайтесь, выпейте кофе.       — Благодарю, — кивнул Бобби.       Они с Дином уселись на свободные места за длинным узким столом, мадам Сью поставила перед ними чашки с напитком. Даже аромат у этого кофе был замечательным.       Снаружи внезапно сверкнуло, следом глухо и раскатисто загрохотало. Пока еще не прямо над головой, но уже близко. Сингер нахмурился. Он бы уже ушел отсюда, если бы молодой король не был таким упертым. А Дин уходить явно не собирался.       — А что, у нового короля головы на плечах нет? — пробубнил он, делая голос низким и хриплым.       — Ну как тебе сказать… — вступил в разговор один из мужчин за столом. — Наверное, есть. Но по мне, младший принц Сэмюель был бы более достойным правителем. Сидящие рядом одобрительно загудели. Щеки Дина пошли красными пятнами из-за разгорающейся в нем злобы.       — Принц Сэмюель серьезный и спокойный, учится в университете и в авантюры не влезает, — сказал другой мужчина. — А король Дин все никак не повзрослеет. Ему бы только на лошади скакать, на охоту ездить да по бабам бегать. Вон, три дня назад Верховный советник приобрел для него новых девушек.       — Зато сразу видно, что он настоящий мужчина, — прощебетала очаровательная жена хозяина, высунув голову из кухни.       — Сью! — построжился на нее муж, погрозив кулаком. — Вот же бабы — все услышат и увидят.       — Настоящий мужчина должен в первую очередь о делах думать, а не об удовольствии, — сказал первый из мужчин за столом. — Короля Джона, царство ему небесное, уважали и боялись. А сейчас кто нас защитит? Король Дин? Ох, боюсь, нас ждут тяжелые времена.       — Это почему? — спросил Дин так резко, что несколько пар глаз уставились на него с удивлением.       Бобби обеспокоенно поглядел на молодого короля, незаметно сжав его локоть.       — Царь Кроули давно на наше королевство заглядывается, — пояснил мужчина. — Это всем известно. Против покойного короля он пойти не осмеливался. Что будет при правлении нового — неизвестно.       — Императрица Амара тоже не прочь расширить свои владения, — добавил еще один мужчина. — А уж она известная змея.       — Вот как? — приподнял брови Бобби.       — Ага. Ходят слухи, что это она сгубила законного императора Калифорнии.       — Он же, кажется, от болезни скончался, — возразил Бобби.       — А вы в этом уверены? Сказать можно что угодно. Кто-нибудь видел заключение врача, что смерть не вызвана каким-нибудь ядом?       — Я слышал, императрица Амара симпатизирует нашему королю, — сказал хозяин лавки. — Не удивлюсь, если они вдвоем это задумали, чтобы потом вместе править одной большой страной.       — Что вы имеете в виду? — насторожился Бобби.       — Она избавилась от законного императора, а Дин — от своего отца…       Этого Дин вынести уже не мог. Резко подскочив и опрокинув при этом стул, он опрометью бросился вон из лавки. Бобби, ругая себя, что не пресек эту тему вовремя, поспешил за ним, оставляя хозяина и посетителей лавки в полном недоумении.       На улице стало совсем сумрачно, пусто, и как-то жутковато. Серо-синие тучи висели над головой опасно низко, то и дело перебрасываясь огненными стрелами молний. Дин несся вперед, не разбирая дороги. Коротконогий плотный Бобби едва за ним поспевал.       — Ваше Величество! — выкрикивал он, уже не заботясь о том, что кто-нибудь услышит. Вокруг все равно никого не было, а треск грома и гул ветра заглушали все звуки. — Ваше Величество, остановитесь! Прошу вас!       Дождь настиг их на границе города. Вот только что воздух казался налитым влагой, освежая разгоряченное духотой тело, и тут же с неба рухнула плотная серая пелена воды. Крупные капли больно забарабанили по плечам и спине.       Дина это привело в чувство, и он резко остановился и обернулся. В его глазах сверкали слезы бессильной ярости. Он тяжело дышал, сжимал кулаки и буквально кипел. Бобби даже чуть отступил, разумно опасаясь его такого.       — Ты слышал их, Бобби? — злобно прорычал Дин. — Я для них посмешище!       — Не говорите так, сир…       — А они уже все за меня сказали. Меня не уважают, не воспринимают всерьез. Я только глупый мальчишка, все интересы которого сводятся лишь к лошадям, охоте и женщинам!       — Они вас просто пока совсем не знают, — успокаивающе проговорил Бобби.       — Почему они думают, будто я способен был убить собственного отца? Ради трона, который мне даже не нужен! Еще и в сговоре с этой Амарой! — Дин приходилось кричать не только потому, что в нем бурлили ярость и обида, но еще и из-за все усиливающегося грохота дождя, выступающего дуэтом с раскатами грома.       — Вам не стоит обращать внимание на сплетни, Ваше Величество.       — Но я не могу не обращать! Я для них не король, а безмозглый мальчишка, убивший собственного отца!       Промокший до нитки, переполненный гневом и ненавистью ко всему миру, Дин повернулся и зашагал по дороге к дворцу, едва удерживая равновесие из-за разъезжающихся в грязи ног.       Когда они добрались, наконец, до дворца, почти совсем стемнело. Хотя время было летнее, и солнце обычно надолго задерживалось над горизонтом, рисуя теплые сумерки, сегодня из-за плотной пелены дождя и низких туч от сумерек быстро не осталось и следа.       Обратный путь только усилил бушующую в Дине ярость. Он вымок до нитки, замерз, к тому же оказался с ног до головы заляпан грязью из-за того, что несколько раз упал в этой скользкой вязкой каше. Ему хотелось громить, крушить, ломать, выплескивая в окружающий мир разрывающую его злобу.       Стражи у вспомогательных ворот изумленно вытаращились на своего короля, но благоразумно решили не задавать вопросов, чтобы не попасть под горячую руку, просто пропустив его и совершенно измотанного Бобби во внутренний двор.       Дин мокрым вихрем пронесся по коридорам и лестницам, оставляя за собой грязные следы. Охрана у дверей его комнаты тоже предпочла сделать вид, что ничего такого не происходит.       Внутри было тихо, тепло и спокойно. Свечей горело совсем мало, и в комнате царил приятный полумрак. Словно почувствовав, что Дин уже дома и смысла его терзать больше нет, стихия прекратила свой разгул, и потоки небесной воды иссякли.       Специально над ним издеваются, что ли???       Он обвел комнату совершенно диким взглядом, выискивая, что можно здесь расхлестать, чтобы сбросить пар. Глаза зацепились за нечто необычное на одном из мягких стульев у окна — Каса. Спящего Каса.       С трудом вдыхая и выдыхая через стиснутые зубы, Дин приблизился.       Кас спал сидя, положив руки под голову на спинке стула. И, наверное, это было мило, но на Дина подействовало прямо противоположно, переполнив, наконец, чашу. Его слуга, его раб преспокойно спит прямо в комнате хозяина! Какое вопиющее неуважение! Кас такой же, как все те люди в галантерейном магазинчике. Дин для них не король, а посмешище!       — Ах ты, гнида! — взревел он. И со всей бушующей в нем злобой пнул Каса прямо в бок. Да так, что несчастный парень повалился назад вместе со стулом. — Как ты посмел спать тут? Это так ты ждешь своего повелителя? — заорал Дин, замахиваясь на него.       Кас не отшатнулся, не вскрикнул, хотя было очевидно, что ему адски больно. Лишь громадные глаза наполнились горькой влагой слез.       Кулак Дина замер на полпути и бессильно опустился. Что он творит? Как докатился до такого?..       — Вставай и бегом распорядись приготовить мне горячую ванну, — пробурчал он. — А когда я вернусь из купальни, на столике у кровати меня должен ждать графин с виски. Все ясно? Бегом, лентяй!       У Каса выдержки, все-таки, не хватило, и, поднимаясь на ноги, он приглушенно застонал. Стиснув зубы от боли, с выражением невероятного достоинства на мокром от слез лице, он поспешил к выходу.       Дин хотел было рухнуть на диван, но вовремя сообразил, что по-прежнему в мокрой и грязной одежде, и с него на пол капает. Он стянул с себя эти жалкие тряпки, отшвыривая в сторону. Белье тоже промокло, но на него, хотя бы не налипли комья грязи.       Вскоре вернулся Кас, сообщил, что ванная уже ожидает короля в его купальне, затем подобрал с пола мокрое тряпье и без слов унес с собой. Дин, раздраженно сопя, тоже вышел из комнаты, пересек коридор и оказался в купальне.       Внутри было парко, тепло и приятно пахло мылом. Просторная ванная в полу оказалась полна душистой пены. Дин разделся до конца, уселся на бортик и опустил озябшие ноги в блаженное тепло. Как же хорошо! Тело согревалось, а вместе с ним и в душу тихонечко вползало что-то теплое. Дин спрыгнул с бортика вниз, оказываясь в воде по грудь, вдохнул и присел, погружаясь с головой.       Хорошо!       И чего он так разъярился? Из-за какой-то ерунды! Невежественные крестьяне знать его не знают. Он им еще покажет, чего стоит!       Дин водрузил себе на голову пышный ком густой пены, нашел свое отражение в одном из большущих зеркал в стенах купальни и совершенно по-детски хихикнул. Чудная у него корона, ничего не скажешь!       Через два месяца на него торжественно наденут настоящую — ту, которую носил отец.       — Папа… — прошептал Дин. — Почему так, папа?..       Он был бы даже рад, если б отец стал призраком и бродил по дворцу. Зато с ним можно было бы поговорить. Но призраков не существует, и говорить о наболевшем Дину не с кем. Разве что Сэму написать.       Идея ему понравилась, и Дин пообещал себе заняться этим завтра.       Он снова вылез на бортик ванной, взял мочалку и мыло и начал мыться. Намылив напоследок голову, он поднялся на ноги и пошел в душ — большущий чан с водой на подпорках, из которого торчала душевая лейка. Такой дождь был ему по нраву.       Вымывшись, Дин завернулся в чистую простыню, сунул ноги в комнатные туфли, предусмотрительно оставленные для него в купальне, и вернулся в свою комнату. Светлее здесь не стало, но ему и этого хватало. На прикроватном столике искрился в свете свечей графин с напитком глубокого янтарного цвета.       Вот то, что ему действительно необходимо! Виски успокоит душу, прочистит мозги, поможет взглянуть на многое под другим углом. Например, на то, как и почему возникла странная идея, будто он способен убить своего отца. Во-первых, Джон был для Дина едва ли не Богом. Во-вторых, возможность властвовать его совершенно не интересовала. Взять бы тех, кто распускает эти сплетни, и вырвать им их поганые языки!       Дин плеснул в хрустальный бокал виски и залпом опустошил его. Налил еще. Вспомнил, что по-прежнему голый, и оделся в ночную рубашку. Выпил, налил третий бокал.       Приказать, что ли, привести к нему какую-нибудь из его девчонок?.. Нет, настроение не то.       Четвертый бокал.       Почитать что-нибудь об истории правления короля Джона? Понять, чем он вызывал любовь и уважение подданных. Понять, что за политику он вел с соседними государствами. Но перед глазами уже все потихоньку поплыло, так что вряд ли он сможет нормально и вдумчиво читать.       Пятый бокал.       До чего вкусный этот виски! Его виноделы — настоящие мастера.       Шестой бокал.       И это еще меньше половины графина.       Из-за чего, собственно, он так разозлился? Что за зверь сидит в нем, то и дело пробуждаясь и вырываясь наружу? Как побороть его в себе? Как справиться, чтобы не наломать дров?       Седьмой бокал.       — Вам еще что-нибудь нужно, Ваше Величество?       А?.. Че?.. Это кто тут еще? Оу! Привет, красавчик. Ты откуда здесь такой милаха?       Черт, это же его помощник!       Восьмой бокал.       — Нет, Кас, мне ничего не нужно. Можешь идти спать.       Кас слегка поклонился, заметно скованно. В Дине тут же вспыхнул стыд, и он поспешил загасить его девятым бокалом.       Стены комнаты вальяжно вальсировали вокруг него, широкая кровать покачивалась, словно лодка на волнах. Дин любил это состояние. Мысли разбегались, и больше не существовало ни проблем, ни забот, ни необходимости оправдывать чьи-либо ожидания.       Десятый бокал.       Господи, как же хочется свободы! Он король, он глава целого государства, родившийся даже не с серебряной, а с золотой ложкой во рту. Но по сути своей пленник. Заложник собственной судьбы.       — Сэм, братишка, как мне тебя не хватает, — пробормотал Дин заплетающимся языком. — Мне ведь даже напиться не с кем.       Одиннадцатый бокал.       Ну вот, в графине осталось всего ничего. Еще пара бокальчиков, наверное. Или три. Сейчас, он только присядет на диван… нет, туда далеко… на кровать и допьет остатки.