Все могут короли

      Дин не был мастером слова, письма, полные красивых, цветистых фраз — не его конек. Он предпочитал простое общение на словах. И каково же было его удивление, когда обнаружилось, что он исписал целый лист, даже не заметив этого. Он буквально выплеснул себя в письме брату. Причем не запомнил и половины написанного, но решал не перечитывать, опасаясь, что передумает отправлять письмо и сожжет. Вместе со столом.       Свернув лист конвертиком, Дин растопил немного сургуча и запечатал конверт, оттиснув на сургуче собственный перстень с королевским гербом.       — Кас, отправь это с кем-нибудь, — велел он, передавая конверт помощнику. — Лучше всего с Гартом, он самый быстрый.       — Будет исполнено.       — Вернешься, и мы с тобой прогуляемся в казармы. Хочу поговорить с кем-нибудь из офицеров.       «Прогулка» до казарм заняла полчаса. Конечно, верхом было бы несравнимо быстрее, но Дину хотелось пройтись пешком — насладиться красотами дворцового парка, надышаться свежим, настоянным на запахах травы и цветов, воздухом, напитаться лучами золотистого солнца. Почему-то казалось, что скоро у него почти не будет возможностей для этого.       Казармы и огромный плац с детства были его любимым местом во дворце. Дин проводил здесь немало времени, участвовал в тренировочных боях вместе с простыми солдатами, обучался маневрам в составе пеших и конных отрядов, впитывал все азы военного дела. Когда-то он мечтал о военной карьере, но отец быстро дал ему понять, что наследному принцу в армии делать нечего. Его дело — наблюдать и руководить.       — Кас, ты когда-нибудь был в составе войск? — спросил Дин, с восторгом глядя на потрясающую синхронность, с которой отрабатывали сейчас построение три пеших отряда на плацу. Было в этом что-то сродни искусству.       — Да, Ваше Величество. Я был в морских войсках империи. Но в боях не участвовал. При мне не случалось военных кампаний, — ответил Кас.       — Это же хорошо. Разве нет?       — Иногда без боя не обойтись. Чтобы добиться потом большего блага.       — Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовал Дин.       — Ничего конкретного. Просто я так думаю, — сказал Кас, но по его задумчивому лицу было ясно, что ничего не «просто»       — Хмм, наверное… Иногда и правда возникает необходимость. Если бы отец не выставил войска на границе с Техасским царством, Кроули не угомонился бы. Зато теперь у нас перемирие.       — Я бы не рискнул доверять ему. Царь Кроули известен своим коварством. Он и хлебных крошек птицам не бросит, если это не несет для него какой-либо выгоды, — проговорил Кас.       Дин уставился на него, удивленно вскинув брови. Странно было слышать такое от прислуги.       — Ты как будто с ним знаком?       — Разве я могу быть знакомым с царем? — спокойно возразил Кас. — Но глаза и уши у меня есть. Много чего можно было увидеть и услышать, когда Кроули приезжал с визитами к императрице.       — И часто он бывает в Калифорнийской империи?       — Достаточно, чтобы это невозможно было принять за обычные визиты вежливости одной царственной особы к другой. Ваш отец тоже бывал там, хотя не так часто.       Отец ездил к Амаре?..       Дин от изумления не знал, что и сказать. Король Джон ничего не рассказывал о своих одиночных поездках в Калифорнийскую империю! Дин был убежден, что отец не в ладу с императрицей. И при этом, оказывается, наведывался к ней в гости? Еще и царь Кроули…       Что могло связывать правителей трех государств?       Гарнизон закончил построения, и когда Дин и Кас приблизились к плацу, солдаты уже отрабатывали приемы рукопашного боя и мастерство владения шпагой. Шпага давно уже не использовалась в качестве боевого оружия, но виртуозно владеть этим старинным и изящным видом боя обязан был каждый дворянин, из числа которых состоял весь королевский гарнизон.       Многие солдаты были обнажены по пояс, их сильные тренированные тела блестели от пота. Над плацем висело плотное облако тестостерона. Дин всегда испытывал здесь какой-то адреналиновый взрыв. Хотелось скинуть с себя белоснежный шелк изысканной рубашки и ринуться в гущу событий.       Завидев короля, бойцы немедля прекратили тренировки, быстро и слаженно выстроились в шеренги и застыли по стойке «смирно». Дин поприветствовал их кивком головы и сам удивился тому, насколько царственно это у него вышло. Он что, привыкает к своей новой роли?       Три командующих отрядами лейтенанта и командующий гарнизоном капитан приблизились и почтительно поклонились своему правителю. Дин знал этих офицеров много лет. Король Джон иногда приглашал их на обед, чтобы обсудить военные дела.       — Доброго вам дня, господа, — поприветствовал их Дин, потом добавил уже громко: — И вам, мои храбрые воины!       — Слава королю! — хором гаркнули солдаты.       Дин скользнул взглядом по их полуобнаженным телам, и внутри что-то засвербело.       — Мы рады приветствовать вас, Ваше Величество, — любезно сказал капитан Хенриксен. — Решили провести смотр войск или просто прогуливаетесь?       — У меня к вам дело, капитан, — ответил Дин, заставляя себя отвести взгляд от солдат.       Но то, на что теперь наткнулись его глаза, мгновенно добавило густых теней в его до этого вполне солнечное настроение. Дин даже сам этому удивился. Разве должно ему быть дело до того, что один из лейтенантов — привлекательный брюнет лет тридцати пяти — глядит на Каса с той улыбкой, которую обычно называют игривой? Конечно, ему нет дела. Никакого.       Дин скосил глаза на своего помощника, отчаянно желая увидеть привычное равнодушие на его лице. Да только Кас в ответ лейтенанту лукаво улыбался уголком губ, и во взгляде его что-то определенно было…       Что, блядь, происходит?       Кас никогда не улыбается королю, но с готовностью делает это для какого-то солдафона?       Это же гребаный флирт! На самом деле флирт!       Лейтенант Дэвис, выходит, охотник до парней? И Кас, получается, тоже?       Быть такого не может!       Дин почувствовал, как кровь приливает к щекам, заставляя лицо пылать.       — Я вас слушаю, Ваше Величество, — вмешался в его мысли капитан Хенриксен.       — Вы трое возвращайтесь к своим обязанностям, — велел Дин лейтенантам с неприятной даже самому себе сухостью.       Поклонившись, лейтенанты вернулись к своим солдатам. Дэвис бросал на Каса игривые взгляды теперь издалека. Да кто вообще позволил слугам устраивать тут заигрывания? Совсем распустились!       — Давайте уйдем в тень, капитан. Здесь жарковато.       И жарко действительно было. Дело, разумеется, именно в этом, а не в том, что ему хочется утащить Каса подальше от жадных взглядов лейтенанта Дэвиса.       — Принести вам холодного лимонада? — предложил Кас.       — Нет, — грубо бросил Дин.       Кас недоуменно моргнул, но послушно склонил голову.       Они пришли в казарменный городок, и Дин уселся на деревянную лавку у стены первого же домика. Широкая крыша образовывала отличный навес, от каменной стены веяло прохладой. И гарнизон отсюда далеко.       — Капитан Хенриксен, Руфус сказал, что именно вы были во главе того поискового отряда, который… нашел моего отца, — приговорил Дин, и голос его нервно дрогнул.       — Да, Ваше Величество. Именно я, — кивнул капитан, присаживаясь рядом. — Самый страшный день в моей жизни.       — Как это было? Я понимаю, прошло уже полтора месяца, но постарайтесь вспомнить все подробности.       — Мне кажется, я запомнил это навсегда, сир.       — Хорошо. Это важно для меня, — кивнул Дин, начиная нервничать. Это будило в нем раздражение, и он довольно агрессивно рыкнул на своего застывшего рядом помощника: — Кас, хватит висеть над душой! Сядь уже!       Бедный Кас никак не мог понять, что он сделал не так, чем вызвал гнев короля. В синих глазах застыло недоумение и обида. Дин себя за это тихо презирал — беспричинно срываться на слуг вообще не по-королевски. И не по-человечески даже. Его как-то не должна касаться личная жизнь прислуги, если она не мешает работе. А Кас свою выполнял безупречно.       — Присядь, — повторил Дин уже более спокойно.       Кас примостился чуть поодаль, подняв одну ногу на лавку и повиснув на своем колене. Это выглядело немного забавно и как-то уютно. Дин с удивлением подавил напрашивающуюся улыбку.       — Я и мой отряд исследовали западную часть Лебанонского леса, Ваше Величество, — начал рассказ капитан Хенриксен. — Он огромен, поэтому времени это заняло немало.       — Могу себе представить, — кивнул Дин. Он и сам был готов рвануть в Лебанонский лес на поиски, но Руфус и Бобби удержали его. С исчезновением короля безопасность наследного принца стала приоритетом номер один.       — Сначала мы нашли лошадь компаньона Его Величества, но самого Дэнни нигде не было. Мы… обнаружили там следы крови. — Голос капитана сорвался. Очевидно, слова давались ему с трудом. Слишком сильное впечатление произвели на него те поиски. И страх перед неизвестной реакцией на все молодого короля тоже играл свою роль.       — Крови? — переспросил Дин, напрягаясь.       — Да, на земле и на лошади Дэнни. Само животное ранено не было.       — Дэнни?       — У меня нет ответа на этот вопрос, — развел руками капитан Хенриксен. — Мы ведь его так и не нашли. Как и коня вашего отца. По следам крови мы и вышли к реке. Помните, она пересекает лес на западе?       — Там еще такие глинистые берега, довольно пологие, — кивнул Дин.       — Пологие. Только после весеннего половодья вода вымыла из берегов довольно массивные куски. Мы… мы решили прочесать берег. Я первым увидел… вашего отца.       — Он уже был… мертв? — В горле Дина внезапно встал ком, и голос сорвался.       Капитан с грустью кивнул.       Дин зажмурился. Он и не думал, что слушать рассказ о поисках погибшего отца будет так болезненно. И тут случилось неожиданное. Тонкие теплые пальцы легли на его, стиснутые в кулак, и чуть сжали. Дин от удивления даже немного расслабился. Покосился на Каса и получил полный сочувствия и искреннего участия взгляд. Он не понимал, когда это Кас успел придвинуться настолько близко, но был бесконечно благодарен за этот маленький дар — простое человеческое тепло.       — Король Джон был весь перепачкан глиной и кровью, но я не могу его не узнать, — сказал капитан.       — Постойте! Кровью? Но разве он не… шею сломал?       — Он катился с обрыва, когда произошел обвал размытой почвы, Ваше Величество. Кустарник и камни оставили на нем свои следы.       — А его конь? Ведь если под ними обвалилась земля, конь должен был переломать себе ноги! — воскликнул Дин.       — Полагаю, его унесло течением реки, — ответил капитан. — Мы, конечно же, не могли позволить себе продолжать поиски животного. Доставить погибшего короля во дворец — вот, что было нашей задачей.       — А Дэнни больше не искали?       — Искали в течение недели.       — Что, если он тоже упал с обрыва и поранился? Увидел, что произошло с отцом, поспешил к нему и сам пострадал? — предположил Дин, нервно тиская пальцы Каса и даже не замечая этого.       — Да, такое могло быть. Вряд ли следы крови на земле были чьими-то еще, — согласился капитан.       — Но почему он не сел на свою лошадь и не поехал за помощью? И куда он в итоге подевался?       — Эта загадка остается неразгаданной, Ваше Величество.       — Спасибо вам, капитан, — сказал Дин, выпуская руку Каса и поднимаясь. — Извините, что заставил вас вновь пережить это.       — С тем, что переживаете вы, это не сравниться, — почтительно ответил капитан, тоже вставая и кланяясь.       — Я приду сюда через несколько дней. Хочу немного размяться на тренировках с солдатами.       — Будем ждать с нетерпением, Ваше Величество.       Обедать Дин решил в одиночестве. Ему надо было о многом подумать, а разговоры с Бобби только мешали бы. Правда, рядом маячил Кас, но он совсем не мешал. Дин его даже не замечал, погрузившись в размышления.       История в его голове потихоньку начинала складываться во что-то внятное.       Отец со своим компаньоном ехали к реке — напоить лошадей или перейти ее вброд. Подмытый водой берег обвалился под ними, король Джон оказался на самом краю, и его понесло вниз с обрыва. Неудачное падение стало причиной сломанной шеи. Дэнни наверняка пытался помочь, сам обо что-то поранился и… Исчез бесследно, добравшись все же до своей лошади. Лошадь в итоге осталась у реки либо вернулась к ней сама. А компаньон короля Джона больше не появлялся.       Странно. Более чем странно.       — Кас, — позвал Дин.       — Да, Ваше Величество?       — В рассказе капитана Хенриксена тебе ничего странным не показалось?       — Я не смею…       — Стоп! Я задал тебе вопрос — отвечай на него без отговорок.       Кас вздохнул.       — Показалось.       — Вот и мне показалось. Сравним свои наблюдения? Говори.       — Капитан сказал, ваш отец был весь в глине и крови. Глина — это понятно. Но кровь? От ссадин при падении невозможно настолько истечь кровью.       — Да, Кас! — возбужденно воскликнул Дин. — Я тоже об этом подумал! Не говоря уж о том, что когда человек… умирает… кровотечение прекращается.       — Могу предположить, что когда капитан Хенриксен обнаружил вашего отца, шок и ужас сыграли шутку с его восприятием, и он увидел все преувеличенным, — сказал Кас.       — Перестань! Капитан — бывалый солдат. Он чего только в своей жизни не повидал. Сомневаюсь, что при виде мертвого человека он может потерять разум, — возразил Дин.       — Да, вы правы, Ваше Величество.       — Теперь я больше, чем уверен, что обязательно должен поговорить с тем человеком, который готовил тело отца к похоронам! В истории сильно не хватает деталей.       — Если бы этот человек не исчез тоже.       — Дьявол! — выругался Дин. — Странность на странности.       — Вы думаете…       — Я пока ничего не думаю, Кас.       — А Дэнни?       — История с Дэнни тоже темная. И я начинаю понимать, с чего бы народ сочинял эти сказки, будто я как-то причастен к гибели отца, — сказал Дин.       — Но вы ведь не…       Дин в упор глянул на своего помощника, и тот сконфуженно замолчал, краснея.       — Конечно, я НЕ, Кас!       — Простите, Ваше Величество.       — Позови ко мне Бобби.       Кас поклонился и вышел. Дин поднялся из-за стола и нервно заходил по комнате. У него возникла одна идея, но он полагал, Бобби отнесется к ней очень скептически. Как будто короля остановят сомнения его подданных! Как он решил — так и будет.       — Вы сошли с ума, Ваше Величество.       Таков был вердикт Бобби Сингера, когда Дин выложил ему свою идею.       — Да неужели? — фыркнул Дин. — Глядя мне в глаза скажи, что вся эта история абсолютно чиста.       — Я понимаю, Дин, что вам очень больно. Вы скорбите, и это естественно. Но ваша затея не вернет вам отца. Король Джон упокоился с миром. Не тревожьте его душу.       — А если… если его действительно убили? Разве сможет его душа быть спокойной, если убийцы не понесли наказание?       — У вас нет никаких доказательств, Ваше Величество, — возразил Бобби. — И какой может быть у кого-нибудь мотив убивать короля Джона? Претендентов на трон, кроме вас и Сэма, не было. А вы к этому точно не причастны.       — Ты так уверен, что у меня не было мотива? — упрямо заявил Дин. — Может мне не терпелось сеть на этот трон?       — Я слишком хорошо вас знаю, чтобы верить в такое. И давайте больше не будем поднимать эту тему, Дин. Нам нужно обсудить завтрашний выезд.       В день первого официального выезда молодого короля весь дворец просто кипел. На парадной площади у главного входа стояла легкая открытая карета, и многочисленные слуги суетились вокруг, словно намеревались отмыть и отполировать ее до дыр. Четверка великолепных лошадей подвергалась бесконечным пыткам, пока их хвосты и грибы снова и снова заплетали в косы, расплетали, вычесывали и заплетали снова, пытаясь добиться совершенства. Королевская охрана в количестве десяти человек прогуливалась по двору, ожидая выхода своего правителя. Все в мундирах средней торжественности.       Когда-то точно так же готовились к выездам в город короля Джона. И Дину, наблюдающему за этой упорядоченной суетой через эркерное окно на площадке между первым и вторым этажами, снова казалось, что он занял чужое место. Это его отец король! И всегда им был. Как же так вышло, что корона вскоре ляжет на его, Дина, голову, прихватив с собой тяжкое бремя власти?       — Ваш костюм готов, Ваше Величество, — прозвучал за спиной мягкий голос.       — Спасибо, Кас. Иду.       Он искренне не переваривал парадные одежды. Вся эта помпезность и мишура неизменно вызывали желание чесаться, душили его и мешали свободно двигаться. Вдобавок, в таких нарядах он выглядел классическим «прекрасным принцем», и это раздражало.       — Господи, я как девица на маскараде, — проворчал Дин, когда Кас надел на его ноги туфли на низком каблуке и застегнул золотые пряжки. — Сапоги куда удобнее.       — Согласен, — кивнул Кас с самым серьезным видом, хотя в глазах при этом что-то блеснуло, и подал королю рубашку.       Она была невероятно тонкой и нежной, почти невесомой, с кружевными манжетами и воротником, расшитыми серебряными нитями. С кислым видом Дин наблюдал, как довольно изящные пальцы его помощника ловко справляются с многочисленными маленькими пуговками, и с каждой последующей ощущал себя все более спеленатым.       В дополнение к темно-коричневым зауженным брюкам шел камзол из очень красивого, малахитово-зеленого атласа с вышивкой черными и золотыми нитями и вкраплениями крошечных бриллиантов.       — Ненавижу эти кукольные тряпки! — поморщился Дин, когда Кас аккуратно расправил на камзоле все складки.       — Почему? Вам очень идет, — сказал Кас, отступая от него.       Его глаза скользнули по молодому королю вверх-вниз, и Дину не то, чтобы это понравилось… Но понравилось.       — Знаю, что идет. От этого еще противнее.       — Вам не нравится то, что вы так красивы, Ваше Величество? — просто спросил Кас.       — О… эээ… Ты считаешь, я красивый?       — А кто так не считает? И этот цвет замечательно подходит к вашим глазам, сир.       — А тебе подошел бы синий, — пробормотал Дин, чувствуя невероятную неловкость от этих комплиментов. — Для коронации можешь подобрать себе что-нибудь из моего гардероба. Ты же тоже должен будешь выглядеть там прилично.       — Спасибо, Ваше Величество.       Тон Каса оставался ровным, однако Дин уже начал потихоньку учиться читать по его глазам, и сейчас ему показалось, что Кас чем-то слегка разочарован.       — Это все? — спросил он, нервно теребя пальцами бриллиантовую бисеринку на камзоле.       — Еще шейный платок. — В руках Каса оказался невесомый переливчато-черный шелк.       — Ох! — с досадой вскрикнул Дин. — Я как мумия! Не повернуться, не вздохнуть. — Он покорно дал Касу повязать платок на свою шею. Узел вышел просто превосходным. — Похоже, тебе часто приходилось завязывать галстуки.       Дин ухмыльнулся, а взгляд его заметался по столь близкому лицу парня, снова и снова отмечая изящество черт, густоту ресниц, сухость пухлых губ, падающие на лоб прядки словно бы нечесаных волос…       — Часто, — уклончиво ответил Кас, заправляя концы платка под рубашку. — Сюда бы еще булавку.       Дина унесло куда-то от того, что пальцы Каса невзначай скользнули по его коже, и последнее предложение он не расслышал.       — Что?..       — Булавку для галстука. Последний штрих.       — О, Боже!       — Я просто предложил… — Кас смущенно отвел взгляд. — Тогда все, Ваше Величество. Вы точно произведете впечатление.       Дин встал перед зеркалом, недовольно хмурясь. Слишком он красив. Перебор. Ему хотелось, чтобы подданные видели в нем сильного и мужественного лидера, а не разодетого красавчика.       Он запустил пальцы в свою безупречную укладку и растрепал ее, внося хаос в прическу.       — Так будет лучше!       Кас приподнял одну бровь, и это выглядело довольно игриво.       — Вот здесь только поправить надо, — сказал он, шагнув к Дину, и потянулся к его волосам.       Дину словно кто-то положил на грудь раскаленный булыжник — стало вдруг горячо и больно дышать. Он резко перехватил руку Каса у самого своего лба и сжал, не давая шевелить ею.       Они друг на друга не смотрели. Смотрели в зеркало, цепляя в нем чужой взгляд, и зазеркалье рождало в этом что-то магическое.       — Пусть так остается, — прохрипел Дин, медленно опуская руку вместе с зажатой в ней кистью Каса.       В комнате, коротко постучав, появился Роберт Сингер. Взгляд его метнулся на сцепленные руки молодых людей, но он ничем не выдал своих эмоций. Дин отвернулся от зеркала, выныривая из его магической глубины, и разжал пальцы. Кас тут же сделал два шага назад и убрал руки за спину, словно пряча их.       — Вы готовы, мой мальчик? — спросил Бобби. — Выглядите превосходно!       — Спасибо, — уныло ответил Дин. — Сколько будет продолжаться этот цирк?       — Пару часов.       — Черт!       — Идемте, Дин. Карета подана.       Научившись уверенно держаться в седле, Дин практически никогда не путешествовал в карете. Лишь раз в год, во время визитов к герцогам Кемпбелльским, родителям матери, он был вынужден забираться в этот короб. Отец всегда настаивал на традиционности этих поездок. Потом мама умерла, визиты в герцогство сошли на нет. В последний раз Дин ездил в карете с отцом и братом во время их официального визита в Калифорнийскую империю пять лет назад.       Конечно, сидеть на широком мягком диванчике в карете было удобнее, чем в седле Импалы, но верхом Дин чувствовал себя свободнее. Сейчас он вынужден вытянуться в струнку, держать спину совершенно прямо, подбородок приподнятым в точности по правилам, непрерывно махать при этом рукой в знак приветствия и рассылать бесконечные улыбки собравшимся поглазеть на него жителям Лоуренса.       Судя по одобрительным взглядам наставника, все это выходило у Дина идеально.       Карета въехала на мощенную булыжниками широкую Главную улицу, шедшую через весь город. Дина просто оглушил грохот оваций, он даже тряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, только это не помогло. Всеобщее ликование, крики, свист, женский визг, аплодисменты, топот слились в безумную симфонию, которая катила со всех сторон непрерывными волнами.       Люди толпились на тротуарах, гроздьями высовывались из окон домов, облепили крыши. Их лица превратились в одну сплошную пеструю массу, и у Дина от этого слегка кружилась голова.       — Да здравствует король!..       — Ура королю!..       — Славься король Дин!..       А он только улыбался направо и налево и махал рукой, чувствуя себя полным придурком.       Рядом с каменными лицами ехали стражники — по трое с каждой стороны и по двое сзади и спереди. Надежная охрана. И совершенно бесполезная, если кто-то решит застрелить молодого короля с крыши. В открытой, неспешно движущейся карете он отличная мишень.       Карета, наконец, выкатилась на центральную площадь столицы и остановилась.       — Не вздумайте выйти, — шепнул Бобби, наклонившись к Дину.       — Почему? Они вроде хорошо меня принимают.       — В том-то и дело. Они могут просто раздавить вас своей любовью. И друг друга. Стоит кому-то захотеть коснуться вас, и толпу уже будет не остановить. Ничего из их рук не берите. Тем более еду или напитки.       — Да, ты мне сто раз уже говорил, — буркнул Дин слегка раздраженно. От этого гула разболелась голова, спина и плечи затекли, и диван стал казаться тверже камня.       Ему что, всю жизнь придется периодически такое выносить? Как отец с этим справлялся? Жаль, Дин не успел у него спросить, как быть королем.       — Напомнить будет не лишним. Если хотите пить — вода у нас с собой. Но лучше потерпеть. Король для простого народа все равно, что Бог. А Боги не страдают от голода и жажды.       — Домой хочу… — пробормотал Дин себе под нос и тут же растянул губы в дежурной улыбке, окидывая своих подданных царственным взглядом.       — Как вы прекрасны, Ваше Величество! — выкрикнула какая-то дама, и следом прозвучало дружное женское «ааах».       — Рад приветствовать вас, дамы и господа! — крикнул Дин. — Недавно мы с вами понесли страшную утрату, но я уверен, мы со всем справимся. Вместе! Наш король скончался, и мы будем вечно скорбеть по нему. И, отдавая дань уважения, сделаем все, чтобы наше королевство и дальше процветало. Я позабочусь о вас, а вы позаботитесь друг о друге! Обещаете мне?       — Да-а-а! — загудела толпа.       — Я очень хочу быть вашим другом! — продолжил Дин. Речь для него написали, однако он решил, что будет говорить сам, от сердца. Он научит людей доверять себе. — Я надеюсь, со всеми своими трудностями и бедами вы без страха будете приходить ко мне, как приходили к моему отцу. И я обещаю перед вами всеми, что приму и выслушаю каждого, кто нуждается в этом. Вместе мы будем искать решение любых проблем! Нашего короля с нами больше нет, но мы есть друг у друга!       — Да здравствует король Дин! — снова взревела толпа, размахивая над головами руками, шляпами, веерами и цветами.       Несколько цветков упали на дно кареты и на колени Дина. Он поднял крупный темно-голубой цветок дамасской чернушки, похожей на ажурную звезду, поцеловал тонкие лепестки и сунул в нагрудный кармашек поверх платка. Снова заахали и завизжали дамы.       — Я не могу всех вас пригласить на свою коронацию, но обещаю, что в этот день каждый желающий получит кусок королевского торта в любой кондитерской Лоуренса — объявил Дин. — Чтобы вы могли вместе со мной отпраздновать это событие!       Ликование было таким мощным, что у него потихоньку сдавали нервы, и на глаза навернулись слезы. Бобби с беспокойством поглядел на него.       — Дин, вы в порядке? Что-то бледны.       — В порядке. Просто… Слишком много всего. И всех.       — Хотите вернуться во дворец?       — Нет. Нет, давай проедем всю Главную улицу, как и планировали. Я в порядке, Бобби.       Сингер сделал знак продолжать движение, и карета медленно покатила через площадь к другой части Главной улицы столицы. Все как будто бы шло лучше ожидаемого. Как вдруг…       — Хорошо сидится на отцовском троне?       Этот неожиданный крик прокатился по толпе, достигнув ушей, наверное, каждого. Испуганные и взволнованные горожане заозирались, но отыскать крикуна было просто нереально.       Королевская охрана мгновенно схватилась за оружие. Толпа подалась назад, рискуя затоптать последние ряды. Дин быстро сделал знак стражам ничего не предпринимать, а потом широко улыбнулся заметно нервным подданным.       — Хочешь сам попробовать? — крикнул он, не сомневаясь, что смутьян еще где-то поблизости и слышит его.       Бобби одобрительно хмыкнул.       Дин жестом подозвал ближайшего к нему стража — крупного мужчину средних лет с довольно грозным и угрюмым видом.       — Как тебя зовут? — тихо спросил он.       — Бенджамин Лафит, Ваше Величество, — с полупоклоном ответил страж.       — У меня к тебе есть поручение, Бенджамин.       — Сделаю все возможное и невозможное, сир.       — Найди на городском рынке галантерейную лавку. Их там много, но в этой внутри есть маленькая кофейня. Жену хозяина зовут Сьюзен.       — Найду, Ваше Величество.       — Доставишь хозяина лавки ко мне во дворец завтра, — велел Дин.       Бенджамин снова коротко поклонился в знак того, что все понял, и отвел своего коня на место в ряду.       — Ну и зачем? — сухо поинтересовался Бобби, хмуря брови.       — Хочу так, — огрызнулся Дин. — И будет по-моему.       — Разумеется. Вы же король, — фыркнул наставник.       А Дин продолжил рассылать приветствия и улыбки всем желающим поглядеть на молодого короля.       Обещанные Бобби два часа растянулись на четыре. Раньше, пролетая по столичным улицам на своей Импале, Дин полагал, что Лоуренс довольно маленький город. Сейчас стало ясно, что он огромен. Вся процессия, наконец, проехала его насквозь, и вывернула на окружную дорогу Лоуренса, держа путь во дворец.       Дин ввалился в свою комнату, от души радуясь, что этот утомительный день, наконец, закончился.       — С возвращением, Ваше Величество. — Кас встретил его поклоном. — Как все прошло?       — Нормально прошло. — Дин плюхнулся на диван, откинулся на спинку и довольно застонал. — Я чертовски устал, Кас! Не уставал так даже на тренировках с солдатами.       Он закинул ноги на столик и чуть сполз по спинке, с блаженством расплываясь по дивану.       — Горячая ванна и ужин уже ждут вас, — сказал Кас, подходя и аккуратно снимая с короля туфли и чулки.       Дин пошевелил пальцами ног, получившими, наконец, свободу.       — Кас, ты просто король всех слуг! — воскликнул он и тут же недоуменно захлопал ресницами, когда заметил, как на лицо помощника набежала тень — ему явно не понравился этот нелепый комплимент. — Знаешь, быть королем так утомительно. На тебя все глазеют, словно ты какое-то чудо в перьях. Не мне буквально дырки просмотрели! Короче, я тебе не советую быть королем.       — Хорошо, я не буду, — невозмутимо ответил Кас.       Дин усмехнулся и встал на ноги.       — Что там с ванной? Все тело болит. Думал, спина отвалится от того, какая она прямая.       Кас снял с него атласный камзол, встряхнул, избавляя от дорожной пыли. Но ковер выпала увядающая уже, но все еще утонченно красивая дамасская чернушка.       — О! — воскликнул Дин, наклоняясь и поднимая цветок. — Совсем о нем забыл. Видишь, я даже трофей привез из своего путешествия.       А потом он сделал странную и даже для самого себя неожиданную вещь — потянулся к Касу и сунул цветок в его волосы над ухом.       Кас застыл, глядя на него расширившимися глазами и не зная, как реагировать. Дин и сам не знал.       — Тебе идет, — неловко пошутил он, пытаясь разрядить мгновенно раскалившуюся атмосферу. — Говорил же, синее тебе к лицу.       Шло Касу и правда, фантастически. И с этой крупной голубой звездой в темных волосах и большими голубыми глазами он выглядел как милейшее существо на планете.       — Меня там пытались прибить цветами, но я выжил! — горделиво произнес Дин, и на этот раз сработало: Кас перестал так таращиться и расслабился.       Дин быстро разделся и завернулся в подготовленную для него простыню.       — Кас, подавай ужин минут через тридцать. Я в купальню.       — Слушаясь, Ваше Величество.       — Черт, как же ноют плечи! Ты, случайно, массаж делать не умеешь?       — Эмм… Нет, наверное. Я не пробовал.       — Надо бы научиться.       — Да, я постараюсь, Ваше Величество.       Дин представил только, как длинные тонкие пальцы этого парня касаются его кожи, гладят, разминают мышцы, и по телу побежали мурашки. Нет, пожалуй, он не позволит Касу так к себе притрагиваться.       — Иди к Джоди, скажи, чтобы на сегодня подготовила мне Гортензию, — велел Дин помощнику. — Она делает массаж просто превосходно! Ну и… все остальное тоже. Понимаешь, о чем я?       Дин игриво подвигал бровями, сунул ноги в мягкие комнатные туфли, поданные ему Касом, и пошел в купальню.       Бархатное звездное покрывало ночи опустилось на дворец. Большинство его обитателей спали. Дин веселился с Гортензией. Бобби и Руфус в компании хорошего виски тихо переговаривались в кабинете Сингера. Стражи надежно охраняли каждый вход и выход из дворца, чтобы никто не посмел потревожить покой правителя.       Но, как и в каждом приличном дворце или замке, в этом имелись и другие выходы, часто неизвестные даже королю. Поэтому никто не заметил, как Кас, кутаясь в черный плащ с капюшоном, нажал на один из камешков в стенной кладке в коридоре первого этажа, бесшумно проскользнул в образовавшийся узкий проход, торопливо прошел по темному тоннелю, оказываясь за пределами дворца, и растворился в ночи.