Все могут короли

      Из дворца они вышли вместе, но вскоре Дин свернул к казармам, а Кас двинулся дальше — к дороге, ведущей в город.       День снова был солнечным, но свежий ветер обещал скорую перемену погоды. Дина он радовал: отличная погода для тренировок. Сегодня бойцы сражались на мечах. Этот ещё один старинный вид оружия тоже давно не использовался, но в королевских войсках чтили традиции и умение обращаться с мечом, саблей, луком и арбалетом было обязательным. В детстве мама часто читала Дину сказки о храбрых рыцарях и их подвигах, и повзрослевший молодой человек по-прежнему испытывал внутри восторженный трепет перед таким грозным и роскошным оружием, как меч.       При появлении короля гвардейцы все как один воткнули острие меча в землю в знак того, что не поднимутся против правителя, и опустились на одно колено, склонившись лбами к рукоятям.       «Я король Артур! — развеселился Дин, ощущая себя сейчас совсем мальчишкой. — А это мои доблестные рыцари. Только Мерлин мой где-то гуляет…»       — Доброе утро, доблестные воины! — поздоровался он. — Можете встать.       Первым поднялся капитан, за ним лейтенанты и остальные солдаты. Не без мрачного удовлетворения Дин отметил, что маленький лейтенант Дэвис сначала вытягивает шею, очевидно пытаясь разглядеть, не идет ли следом за королем Кас, а потом разочарованно вздыхает, опуская потухший взгляд.       «Нет сегодня твоего Каса, — ухмыльнулся про себя Дин. — И вообще он не твой».       — Ну что, примите короля в свою компанию? Капитан Хенриксен, у вас найдется для меня меч?       — Конечно, Ваше Величество, — капитан склонил голову. — Возьмите мой.       Дин с благоговением принял из его рук оружие, его глаза загорелись, словно у восторженного мальчишки при виде новой игрушки. Меч капитана был тяжелым, но удобным, и, конечно, не таким роскошным, как королевское оружие, хотя все равно красивым. Я явно острым.       — Кто составит мне пару, гвардейцы? — спросил Дин, крутанув мечом над головой, чтобы приноровиться к его весу.       Гвардейцы молча понурили головы. Против короля никто не осмеливался выступать, хотя раньше, когда он был еще принцем, таких проблем не возникало. Дин нахмурился.       — В чем дело? Я пришел поупражняться с вами, а вы отказываетесь? Королю отказываете? — с легкой угрозой произнес он.       — Прошу прощения, Ваше Величество, — сказал капитан Хенриксен. — Сейчас я подберу вам противника.       Солдаты нервно переглянулись. Мечи у всех были острыми, тренировочные бои мало чем отличались от настоящих, и никому не хотелось в запале случайно ранить короля.       — Я пойду! — громко выкрикнул крупный мужчина, выходя вперед. Снова Бенджамин Лафит. Дин не мог теперь отделаться от легкого чувства презрения к нему, но вместе с тем оценил его решительность.       Противники поклонились друг другу, отсалютовали мечами и приняли боевые стойки, тут же без особых церемоний переходя в наступление и оборону. Стоило отдать должное Бенни, оружием он владел превосходно! И ему в голову не приходило поддаваться королю, что Дин тоже уважал. Гвардеец был гораздо массивнее и явно сильнее, но зато это давало Дину преимущество — большую маневренность и легкость. Искры от раз за разом сталкивающихся клинков фонтанами сыпали во все стороны.       — Давно ты в королевской гвардии, Бенни? — спросил Дин, слегка задыхаясь от напряжения. Рука уже ныла, но до чего это было приятно!       — Три месяца, Ваше Величество. И это большая честь для меня.       — Не сомневаюсь.       — Вы отлично сражаетесь. Сразу видно профессионала, — похвалил Бенджамин. Его дыхание почти не сбилось.       — Отец растил из меня и брата воинов. Я часто бывал на плацу, — сказал Дин.       — И он преуспел в этом! — воскликнул Бенджамин. — Я еще не имел чести познакомиться с Его Высочеством, но вы производите впечатление.       — Ага, преуспел, — кивнул Дин и, изловчившись, чиркнул острием меча по широкой груди гвардейца.       Рубашка на Бенни разошлась, окрасилась кровью, но он только ухмыльнулся этой царапине.       — Вы сегодня без вашей личной прислуги, Ваше Величество, — сказал Бенджамин как бы между прочим. — Наверняка он даже не способен толком держать оружие в руках.       — Кас не прислуга! — вспыхнул Дин, внезапно обидевшись за Каса. — Он мой личный помощник, компаньон. И друг. И я уверен, что оружие держать он умеет.       — Вам нужен кто-то более вам соответствующий, — нагло объявил солдат. — Кто-то такой же сильный и хладнокровный. Кто-то, с кем можно скакать по лесам и полям и сражаться бок о бок, а не только наряжаться и пить кофе, отставив мизинец.       Дин так удивился его нахальным и неожиданным словам, что замешкался, и меч Бенни вспорол ему плечо. Как положено, добившись обоюдной первой крови, они прекратили поединок и остановились, переводя дух.       — Это ты на себя намекаешь? — холодно спросил Дин, не обращая никакого внимания на сочащуюся кровью рану. — Твое место в казармах, Бенджамин. Здесь уж точно такие нужны.       Бенджамин почувствовал его неприязнь, но упорно гнул свое.       — Вы знаете, что он под мужиков ложится, Ваше Величество? Этот мелкий лейтенант Дэвис положил на него глаз.       — Тебе-то что? — презрительно фыркнул Дин. — Неужели так переживаешь за сохранность задницы Каса?       — Нет, я… Я просто… — Вот теперь Бенни понял, что опять перегибает палку, и отступил, смущаясь.       — Мне нет никакого дела до интимной жизни моих подданных, — холодно сказал Дин. — А если у тебя какие-то проблемы с этим, солдат, то держи их при себе. В моем королевстве не место предрассудкам. Ясно?       — Ясно, — буркнул Бенджамин.       — Идем, обработаем раны, — смягчился Дин. — Какая следующая тренировка?       — Арбалет, Ваше Величество.       — Спорим, я тебя в два счета обставлю?       Бенни самоуверенно ухмыльнулся.       Король Джон, сам страстный любитель охоты и оружия, с малых лет приучал к этому своих сыновей, так что с молодыми принцами мало кто мог посоперничать в ловкости, меткости и быстроте реакции. Крупный, мощный Бенджамин мог бы одолеть Дина в битве на мечах или саблях, или даже в рукопашную, но стрелять из арбалета по взмывающим в воздух монетам у него выходило с трудом — его грузное тело никак не желало набирать скорость. В конце концов, Бенни признал за королем победу, ушел со стрельбища и уселся под дерево, положив второй подбородок на мощную грудь, и задремал.       Дин выбил восемнадцать монет из двадцати, уступив только лейтенанту Дэвису, и отложил арбалет. Он весь вспотел, разгорячился, отлично размял все мышцы и чувствовал себя готовым на подвиги. Ну, после душа и обеда.       Солдатский летний душ представлял собой длинную большущую бочку с десятком торчащих их нее душевых леек. Все сооружение находилось на улице, и вода в бочке нагревалась лишь солнечным теплом. Творения нежных ручек Ровены — гели, скрабы и лосьоны — солдатам были неведомы, и Дину пришлось по-армейски обойтись куском простого, не самого ароматного мыла и грубоватой мочалкой.       Но в этом была своеобразная романтика.       Вымывшись в чуть теплой воде и отчаянно замерзая, Дин все равно чувствовал себя счастливым и живым. Он надел штаны, обулся, но рубашка оказалась пропитана потом и кровью, и он решил идти прямо так, с голым торсом. Такое тело, как у него, можно было и не прятать.       У пекарни прямо на улице стояли несколько столиков для желающих отдохнуть от путешествий по рынку и полакомиться вкуснейшими булочками и пирогами. За одним из столиков сидел молодой человек самого обычного вида. Судя по ищущему взгляду, он кого-то ждал. Его молодость и красота наталкивали на мысль, что ждет он девушку. Нахмуренный лоб говорил о том, что рыночные шум и суета раздражают его, но он продолжал сидеть. Чайная чашка перед ним уже опустела, а вот к куску сливочного торта молодой человек едва прикоснулся.       На соседний стул плюхнулся закутанный в плащ коренастый мужчина.       — Ты что-то долго, — недовольно сказал ему парень.       — Не занудствуй, Кастиэль, — беззлобно огрызнулся мужчина, снял с головы капюшон, потом и вовсе скинул плащ, повесив его на спинку стула. — Фух! Ну и жара тут!       Ему было немногим больше тридцати, хотя озорной блеск карих глаз свидетельствовал о том, что внутри него живет мальчишка.       — Ну что, как жизнь во дворце? Нравится роскошь? — весело поинтересовался мужчина у своего хмурого собеседника. — О, это что, для меня тортик? Вот спасибо, детка!       И он по-хозяйски протянул руку и придвинул к себе тарелку с куском торта, тут же принимаясь за него.       — Лучше, чем я ожидал, — ответил парень, невольно улыбаясь при виде этого лакомки.       — Новоиспеченный король тебя не обижает?       — Нет. Не обижает.       — Прости, что тебе приходится проходить через это, Кастиэль, — серьезно сказал сладкоежка. — Тебе больше всех досталось.       — Лучше быть слугой, чем ложиться под кого-то.       — Ну, это да. Но все равно… От тебя долго не было вестей, мы начали волноваться.       — Со мной все хорошо, Габриель.       — Мы можем вытащить тебя оттуда в любой момент. Только дай знак, — заверил Габриэль. С тортом он уже разделался и теперь с досадой глядел на пустую тарелку.       — Да, я знаю. Но пока рано. Только-только что-то начало вырисовываться. Нам улыбнулась удача, и я смог попасть прямиком во дворец, минуя постель какого-нибудь лорда. Глупо будет сбегать только из-за того, что мне приходится работать. Не привыкать, знаешь ли. Я должен довести дело до конца.       — Конечно, — кивнул Габриэль. — Для нас это важно. Но, Кастиэль, важность дела не повод терпеть плохое обращение. Мы же все равно докопаемся до сути — будешь ты жить во дворце или нет.       — Вы должны найти человека по имени Марф. Он кое-что знает, но сбежал из дворца.       — Почему сбежал? Что-то натворил?       — Скорее, чего-то боялся. Или кого-то. Король Джон был убит, как мы и думали, Габриэль. В него выстрелили из арбалета. Я полагаю, на болте был чей-то герб. Увидев его, Марф понял, что ему самому грозит опасность, и сбежал. Королевские поисковые отряды тоже ищут его. Постарайтесь их опередить.       — Думаешь, герб королевский? — спросил Габриэль, внимательно глядя на своего собеседника.       Тот пожал плечами.       — Найдем — узнаем.       — Молодой король может быть причастен? Какие твои предположения? Вывод напрашивается один: устранил конкурента и сам сел на трон.       — Я не знаю, Габриэль. Мне кажется, Дин ни в чем не замешан.       — Тебе кажется? — сощурился Габриэль.       — Я так чувствую.       — Чувствуешь? Ох, уж эта твоя чувствительность, Кастиэль! Он что, понравился тебе?       Молодой человек покраснел до самых ушей и спрятал глаза.       — Кас! — вскрикнул Габриэль. — Я что, попал в яблочко?       — Дин хороший человек.       — И?       — И все. Он хороший, хотя и немного вспыльчивый и порывистый. Он не выглядит способным на такую подлость.       — Видел я тут на днях твоего хорошего человека, — ухмыльнулся Габриэль. — Красавчик редкостный! Только внешность бывает обманчива. Вы знакомы всего пару недель, и ты не можешь утверждать, что знаешь его достаточно хорошо.       — Я с этим согласен, Габриэль. — Кас вздохнул. — Но я не хочу постоянно видеть плохое в людях. Надеюсь, этот странный Марф поможет пролить свет на всю историю. И, знаешь, Дин действительно был в шоке, когда услышал, что его отец мог быть убит.       — Двор большой, — пожал плечами Габриель. — Дин мог действовать чужими руками, даже не зная об этом.       Кас промолчал, и он продолжил:       — Смотри, Кастиэль, не подведи нас из-за внезапного приступа симпатии к этому мальчишке. Не отступи, когда настанет решающий момент.       Кас серьезно, даже холодно поглядел на него.       — Об этом не беспокойся. Я всегда помню, кто я и зачем здесь. Я доведу дело до конца.       — Да я просто сказал… — Габриель поднял руки в знак капитуляции. — Давай закажем еще по кусочку торта? Очень уж вкусный! Или тебе пора бежать к хозяину?       — Ха-ха, — саркастично ответил Кас. — Нет, я свободен до ужина.       — Ну и отлично!       Габриэль подскочил и помчался в пекарню за тортом.       Похоже, сегодня был один из тех дней, которые будто бы полностью согреты солнцем. Проведя половину его на плацу и наслаждаясь теперь легкой ломотой и жаром в разогретых мышцах, Дин размышлял, чем бы занять вторую половину. И Случай сам подкинул ему отличную идею.       Еще издали он услышал веселый девичий щебет и смех. Похоже, его гарем устроил себе прогулку по парку. Дин мгновенно подхватил игривое настроение, пригнулся, затаившись, а потом осторожно подкрался и укрылся за рядом роскошных, большущих розовых кустов. Его девушки расположились прямо посреди розария — не менее прелестные, чем сами розы. Для них здесь установили навес, поставили стол и стулья. Вместе с Джоди Миллз и своей наставницей Миссури девушки обедали в саду, беспрерывно болтая и хихикая. Такие юные и беззаботные — Дин какое-то время просто смотрел и наслаждался.       В отличие от восточных гаремов в его гареме девушкам не приходилось прятать себя от посторонних глаз, носить покрывало и опасаться за свою жизнь в нелегкой борьбе за место под солнцем. Они все были равны: Дин никогда не обделял никого вниманием, не заводил фавориток, никогда не приглашал к себе девушку второй раз подряд, согласно правилу. И беременеть девушки не могли — чудо-отвар Ровены действовал надежно. Заводить детей король мог только с законной супругой благородного происхождения.       Сейчас все его внимание привлекали новые девочки. Они были такими юными, с очаровательным налетом невинности, и немного более сдержанные. Дин не очень любил возиться с девственницами, но их красота с лихвой компенсирует неопытность. Он присматривался, оценивая и выбирая, с какой прелестницей провести сегодня ночь.       Его быстро привлекла миниатюрная, очень изящная мулатка — взгляд то и дело соскальзывал на ее экзотическую внешность. Девушка сияла ослепительно-белой на фоне темной кожи улыбкой, то и дело поправляла падающие на лицо густо-черные пышные завитки волос, и Дин откровенно любовался ею.       — Привет, божественная, — томно прошептал он себе под нос. — Познакомимся?       И, сладко улыбаясь, выпрямился и вышел из-за розовых кустов прямо к девушкам. Все тут же подскочили со стульев, похватали пышные юбки и дружно присели в реверансах. Дин довольно ухмыльнулся. Реверансы он любил: глазам часто представало пикантное зрелище в декольте.       — Доброго дня, принцессы! — поздоровался он. — Джоди, Миссури, как ваши дела?       — Прекрасно, Ваше Величество, — улыбнулась Джоди. — Сегодня такой чудесный день! Мы с девочками решили прогуляться и пообедать в саду.       — Да, день и правда, чудесный, — согласился Дин, окидывая своих красавиц масляным взглядом. — Могу ли я присоединиться к вам за обедом?       — Конечно, Ваше Величество.       Джоди сделала знак стражнику, стоящему неподалеку, и велела принести для короля еще один стул и приборы.       — Передай, чтобы мне еще рубашку принесли, — добавил Дин. — Простите мне мой вид, леди. Я упражнялся с солдатами, и моя рубашка оказалась непригодна к носке.       Судя по кокетливым — все, как одно — лицам девушек, они вовсе не возражали видеть молодого короля полураздетым.       — А где ваш помощник? — спросила Миссури.       — Я ему выходной дал до вечера. Всем нам иногда нужен отдых.       — Вы правы, и это очень любезно с вашей стороны, Ваше Величество. Кас такой милый мальчик, исполнительный и явно неглупый.       — Да, у меня нет жалоб на его работу, — кивнул Дин.       Из дворца примчались двое слуг. Один принес стул и поставил его во главе стола, у второго был комплект посуды для короля и чистая рубашка с тесемками. Дин оделся, но завязывать тесемки не стал, оставляя доступным любопытным взглядам достаточно широкий участок своей рельефной груди. Он отлично знал о своей привлекательности, и ему нравилось ею пользоваться.       Давние обитательницы гарема чувствовали себя в присутствии короля довольно легко, а вот новенькие заметно засмущались, перестав болтать и хихикать. Понравившаяся Дину мулатка бросала на него томные взгляды больших черных глаз, и Дин отвечал ей тем же. Джоди тут же заметила его интерес и отправила эту девушку разливать всем чай. Девушка заметно нервничала, ее руки слегка дрожали, и носик чайника звенел о край чашки. Дин мягко улыбнулся ей, накрыл тонкие девичьи руки своими и помог ей налить себе чай. Девушка совершенно смутилась, пряча взгляд.       — Как тебя зовут, цветочек? — спросил Дин.       — Кэсси… То есть Ирис, Ваше Величество. — Голосок у нее оказался тонким, под стать облику.       — Придешь ко мне сегодня, Ирис?       Она вскинула на него большие удивленные глаза, полные и страха и готовности, но так и не смогла ничего ответить. Взгляд ее метался от Дина к Миссури и обратно.       — Конечно, она придет, Ваше Величество, — сказала Миссури. — И будет в самом лучшем виде!       — Она и так в лучшем виде, — игриво отозвался Дин и подмигнул Ирис. — Как и все мои цветочки.       Ирис со смущенной улыбкой заправила за ухо завиток черных волос.       — Милая, мы тоже ждем чай, — напомнила ей Джоди.       Дин следил за движениями девушки, предвкушая волшебную ночь.       После обеда он решил прогуляться со всей женской компанией по розарию королевского сада. Сам Дин шел в сопровождении Джоди и Миссури, а девушки разбились на группки — их болтовня не смолкала, и Дин снисходительно улыбался этому. Попросив у садовника секатор, он собственноручно срезал каждой из дам по крупной розе на длинном стебле: желтые для юных, белые для Джоди и Миссури. Девушки восторженно сияли глазами, с обожанием глядя на молодого короля.       Среди ровного, чинного ряда стандартных кустов с розами белого цвета Дин неожиданно заметил небольшой кустик явно другого сорта — он был низким, пушистым, с несколькими маленькими розочками совершенно волшебного абрикосового цвета.       — А эти как сюда попали? — спросил он у садовника.       — Простите, Ваше Величество, — склонил голову садовник. — Произошла какая-то ошибка, и этот сорт оказался здесь случайно. Мы как раз собирались ликвидировать этот куст.       — С ума сошли? — возмутился Дин. — Эта роза прекрасна!       — Выглядит, словно горничная среди благородных дам, — заметила Джоди.       — Эта горничная всех принцесс затмила, — сказал Дин. — Пусть растет тут, не трогайте.       — Как скажете, — кивнул садовник.       Дин потянулся к кусту, собираясь срезать одну розочку, но укололся о невероятно густые и мелкие колючки на стебле. На пальце выступила кровь, и он слизнул ее, ухмыляясь.       — Красивая, но недоступная!       — Давайте я, Ваше Величество, — сказал садовник, забирая у него секатор, и сам срезал один из небольших цветков. Его натруженные мозолистые пальцы шипов уже не боялись. — Вот возьмите. Эта роза называется «Калифорнийские ангелы». Мы высаживали ее в южной части парка, а этот куст как-то попал сюда. Для классического розария «Ангелы» не годится, слишком низкорослый и раскидистый.       — Благодарю, — кивнул Дин, аккуратно принимая розочку. — У нее совершенно невероятный цвет!       Сегодня Дин снова устал, но какая это была приятная усталость! Тренировки, обед с девушками, двухчасовая прогулка по парку — все это словно вдохнуло в него жизнь. Голова, не загруженная сейчас никакой информацией, казалась такой легкой в отличие от налившихся тяжестью мышц. Вернувшись в свою комнату, Дин решил вздремнуть до ужина, чтобы дать телу отдых перед ночью страсти с Ирис. Думая о ней, он даже слегка возбудился, засыпая с широкой улыбкой на губах.       Проснулся от того, что вставший член больно упирается в матрас.       Вот это номер! Давненько ему не снилось что-то эротическое, от чего случается стояк. Он лег на бок, давая своему члену хоть какое-то пространство и ожидая, когда тот уляжется.       Взгляд упал на стоящего на балконе человека. Кас. Он облокотился на перила и смотрел вдаль. Уходящее на закат солнце ложилось на него косыми лучами, заливая белую рубашку парня мягким оранжево-абрикосовым цветом.       «Калифорнийские ангелы» — вспомнилось Дину, и он улыбнулся, подложил руку под голову и просто лежал и смотрел на Каса, чувствуя себя удивительно спокойно и расслабленно.       Кас вскоре ощутил на себе его взгляд, выпрямился и повернулся.       — Ваше Величество, — тихо поприветствовал он Дина, слегка поклонившись.       — Привет, Кас, — с улыбкой ответил Дин. — Давно ты вернулся?       — Давно. Я не хотел вас будить, старался не шуметь.       — Очень мило с твоей стороны. — Его член уже успокоился, и Дин смог сесть. — Как там моя столица поживает?       — Это прекрасный город, сир! И люди прекрасные.       — Что купил?       — Так, по мелочи. Еще раз спасибо, что позволили мне, — ответил Кас.       — Я сегодня добрый. — Дин ухмыльнулся. — Все получили подарочки. Иди сюда, я и тебе подарю.       Он взял оставленную на столике у кровати маленькую розочку и протянул ее Касу.       — Калифорнийские ангелы! — восхитился Кас. — Они прекрасны!       — Знаешь этот сорт?       — Его нельзя не узнать, Ваше Величество. Такой удивительный абрикосовый цвет!       — Возьми, она твоя, — пробормотал Дин, внезапно понимая, что это уже второй цветок, который он дарит Касу, и смущаясь.       Кас так удивился, что не решался пошевелиться. Просто стоял и смотрел на короля, как на диковинное существо. Пришлось Дину взять его руку и вложить в нее розу. Оба при этом укололись о шипы.       — Эти калифорнийцы такие недотроги, — пошутил Дин.       Теперь уже Кас смутился и покраснел.       — Спасибо, Ваше Величество…       — Не за что. — Дин ощущал себя таким довольным. — Найди, во что поставить эту красотку, а потом распорядись насчет ужина. Да, и ванну пусть приготовят. Сегодня у кого-то будет секс. Много секса.       Он подмигнул разрумянившемуся Касу.       Как ей и положено, Ирис исчезла, стоило Дину провалиться в сон ужасно уставшего, но ужасно довольного человека. Несмотря на свою невинность, девушка оказалась весьма искусной и абсолютно раскрепощенной. Она расхаживала по комнате, не трудясь хотя бы в простыню завернуться — обнаженная богиня с блестящей в свете свечей светло-шоколадной кожей. Дин был совершенно очарован. Проводить время с Ирис оказалось сплошным удовольствием.       Он не отказался бы даже все повторить и на следующую ночь, но делать этого было нельзя. Фаворитки среди фавориток недопустимы. Дин столько слышал историй о гаремных войнах, когда девушки калечили или даже убивали друг друга! В его дворце такого точно не случится.       — Доброе утро, Ваше Величество, — поздоровался Кас, появившись в комнате.       — И тебе, Кас. Хорошо спал? Я просто чудесно! — Дин вальяжно потянулся.       — Рад за вас. Умываться?       — Черт, Кас, ну почему ты такой холодный? Ты что, боишься, что твои щеки треснут, если хоть раз улыбнешься? — беззлобно проворчал Дин. — Не буду я умываться! Я еще поваляюсь. Ох, и ночка у меня была! Ирис просто черная пантера. Секс — это лучшее изобретение человечества!       — Изобретение? — Кас приподнял одну бровь, и Дин вдруг подумал, что это мило и необычно. Кас весь таким был — милым и необычным. — Это же природа, Ваше Величество.       — Природа — это быстро и исключительно для продолжения рода. Все остальное — изобретение. Ты что, не любишь секс?       — Нам обязательно говорить об этом? — В голосе Каса внезапно появилась нотка дерзости, и Дин опять развеселился. Ему как-то даже нравилось выводить своего невозмутимого помощника на эмоции.       — А о чем ты хочешь поговорить? — игриво поинтересовался он, приподнимаясь на локтях.       — Сэр Роберт принес на подпись и печать два приглашения на коронацию для особых гостей, — сказал Кас.       Свет утра померк. Дин скривился, поджимая губы, и откинулся обратно на подушки.       — Вот спасибо, Кас. Настроение испортил.       — Ваши особые гости вам неприятны?       — Как они могут быть приятны? Кроули, который пускает слюнки на мое королевство, и Амара, которая пускает слюнки на меня, — зло проговорил Дин.       — Вы подозреваете, что царь Кроули может быть причастен к возможному убийству вашего отца? — вдруг спросил Кас.       Дин так и подскочил. Метнулся к своему помощнику, шокировано уставившись на него. Кас опустил голову, стыдливо пряча взгляд.       — Простите, Ваше Величество, — пробормотал он. — Слуга не имеет права на подобное высказывание в адрес господина.       — Кас, ты что, мои мысли читаешь? — с подозрением спросил Дин, игнорируя его извинения. — Я с того самого дня об этом думаю! Кас?       Он попытался заглянуть ему в глаза, но Кас избегал этого, упорно не поднимая головы, и отчаянно краснел. Тогда Дин просто обхватил его лицо ладонями и поднял вверх.       — Я же просил смотреть мне в глаза, Кас, — медленно и довольно грозно произнес он.       — Простите, — прошептал Кас. В синих блестящих глазах промелькнуло какое-то отчаянное и жалобное выражение.       — Так ты читаешь мои мысли?       — Нет. Это были… мои мысли.       — Значит, мыслим мы одинаково.       Внезапно Дин ощутил все невероятно ярко. Тепло кожи, мягкую колкость щетины, волшебно-синий цвет глаз напротив и так волнующе близко, бешеное биение пульса на шее под его пальцами, легкий аромат чистой одежды и чужого тела, собственное нелепо сорванное сердцебиение…       А самое ужасное, он совершенно не знал, что теперь со всем этим делать. Ладони прилипли к щекам Каса, язык прилип к небу.       Господи, тут жарко как в Аду!       Прости за богохульство, Господи.       В комнату, коротко постучав, вошел Роберт Сингер. Кажется, то, что король стоит и держит в руках лицо своего слуги, вообще не произвело на него никакого впечатления.       — Доброе утро, Дин, — как ни в чем ни бывало поздоровался Бобби.       — Ага… — хрипло выдавил Дин, сумев, наконец, отлепиться от Каса и недоумевая, что это только что с ним было, и почему Сингеру это совершенно безразлично.       — Кас, ты сказал ему о пригласительных?       — Да, сэр, — кивнул Кас.       Кажется, он ничего такого не ощущал. Это что, только Дина так накрыло?       — Приводите себя в порядок, Дин, и идемте завтракать, — сказал Бобби. — Марко уже закончил ремонт ваших апартаментов, и сегодня придет Гарольд, главный плотник королевства.       — Зачем? — спросил Дин.       — Так надо.       — Хм. Ладно…       Дин удивился, насколько в королевских апартаментах все преобразилось. Дух отца покинул эти стены, унося с собой величественную мрачность и торжественность. Спальня и гостиная приобрели легкость и солнечность, став светлее и даже как будто больше.       Дин смотрел на стены цвета благородной голубой стали с серебряными узорами и думал о том, что теперь все оставшееся от отца — его охотничьи трофеи и коллекция оружия — будет смотреться здесь неуместно. Лучше сделать в одной из дворцовых комнат что-то вроде музея короля Джона и поместить все туда.       Из мебели осталась только круглая громада кровати в спальне, сменив лишь балдахин с пурпурного королевского на свинцово-синий плотный слой и снежно-белый тюлевый.       — А куда вы дели всю мебель? — спросил Дин.       — Раздали нуждающимся, — ответил Бобби.       — О, это здорово!       — Ваше Величество, я готов слушать все ваши пожелания, — сказал стоящий рядом Гарольд — главный плотник королевства. В руках он держал довольно внушительную тетрадь с переплетом из проволоки и карандаш. — Я сразу буду делать наброски.       — Эмм… Что-то удобное, — промямлил Дин, меньше всего способный представить, что ему вообще нужно. — И давайте без этих королевских излишеств.       — Хотите казарму, как было при вашем отце? — недовольно спросил Бобби.       — Нет, но… Не люблю я всю эту пышность, золото, блеск.       — И все же я советую вам подумать над этим, Дин. Вам жить здесь много лет.       — А что с комнатой для Каса? Когда там жил Дэнни, это была словно монашеская келья, — сказал Дин.       — Комнату помощника не трогали, Ваше Величество, — ответил Марко.       — Почему?       — Мы не видели в этом такой уж необходимости.       — А я вижу! — раздраженно воскликнул Дин и первым пошел к двери в смежную со спальней комнату королевского личного помощника.       Бобби, Марко, Гарольд и смущенный Кас двинулись следом.       Здесь и в самом деле ничего не изменилось. Мрачные серые стены, большущий крест на стене, узкая, совершенно непригодная для нормального сна кровать, шкаф, в который помещается от силы три смены одежды, грубо сколоченный, но внушительный секретер и простой табурет перед ним. Комната монаха при монастыре, а не спальня приближенной к королю особы!       Разве можно позволить Касу жить в этом царстве мрака?       — Так почему вы решили оставить эту комнату без ремонта? — недовольно спросил Дин у Марко.       — Распоряжений не поступало, Ваше Величество, — пролепетал Марко. От страха перед королем его акцент усилился.       — Распоряжений? — Дин тут же круто развернулся и вперил гневный взгляд в Сингера.       — Меня все устраивает, Ваше Ве… — попытался вмешаться Кас.       — Молчать! — рявкнул Дин, вскидывая руку. — Меня не устраивает! Бобби, я не мой отец, и апартаменты переделали под меня. Но ведь и Кас не Дэнни! Его спальня тоже должна подходить именно ему. А вы… — он махнул рукой на кровать с тонким и жестким матрасом, — вы только соизволили снять постельное белье.       — Прошу меня простить, Ваше Величество, — покорно склонил голову наставник.       — Значит так, Гарольд, — обратился Дин к королевскому плотнику, — открывайте свою тетрадь и рисуйте. Кровать — нормального размера. Гардероб — нормального размера. Пара кресел. Новый секретер… Смотрите, это старье скоро развалится!       Он подскочил к секретеру и попытался выдвинуть один из ящичков. Не тут-то было! Ящик оказался заперт. И без того разозленный Дин вспылил еще больше.       — Ах, так? — рыкнул он и изо всех сил дернул ящичек, буквально выламывая, выдирая его с кусками щепок и полозьев. У ящичка при этом отвалилось дно, оттуда выпал какой-то конверт.       Дин уставился на него как завороженный. Тайник! Двойное дно в и так запертом ящике! Значит, было, что прятать? Он с каким-то опасением подобрал письмо. Обычная бумага, сургуч без печати. Написано только одно слово «Адаму». Почерком отца.       — Кто такой Адам?