Все могут короли

      Дин примчался во дворец первым. Даже длинноногий Сэм чуть поотстал. Грузный и немолодой Сингер плелся где-то позади, хватаясь то за сердце, то за бок и непрерывно матерясь себе под нос.       Если бы Дин и Сэм дали себе возможность послушать, то услышали бы все, что наставник думает о «несдержанной и бестолковой» молодежи. Но ворчание Бобби их сейчас интересовало меньше всего.       Впрочем, они и так все давным давно знали.       Прислуга, попадающаяся на пути, в страхе и изумлении шарахалась в сторону от явно возбужденного короля. Дин ни на кого не обращал внимания, несся вперед, не задумываясь о возможных препятствиях.       Сэм более тщательно выбирал маршрут и рассылал всем виноватые улыбки.       Во дворцовую тюрьму вел отдельный вход чуть в стороне от самого дворца, длинный коридор заканчивался лестницей, спускающейся вниз на целый этаж. Вход запирался решетчатыми воротами, которые охранялись стражниками в те времена, когда в камерах имелись постояльцы. Случалось такое нечасто — Канзасское королевство было довольно спокойным и мирным государством, но этого пленника приказано было охранять особенно тщательно.       — Открывайте! — рявкнул Дин прямо на бегу, и стражники поспешно распахнули решетчатые ворота.       Пролетев коридор, король едва ли не кубарем скатился вниз по лестнице, выскочил в новый коридор, выводящий к тюремным камерам. Здесь было сыро, прохладно и сумрачно. И тихо. Как-то до жути тихо. Дин подумал, что заработать приступ клаустрофобии здесь проще простого.       В какой камере Марф?       В коридоре появился Сэм в сопровождении одного из стражников.       — Где… — задыхаясь после безумной пробежки, выпалил Дин, не в состоянии сразу продолжить, согнулся, уперев руки в колени, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя болезненное покалывание в легких.       — Последняя камера слева, Ваше Величество, — сказал стражник, догадавшись о том, что именно интересует короля.       Дин и Сэм вместе поспешили к нужной камере.       Марф сидел в дальнем углу на деревянной скамье, покрытой тонким матрасом. Он весь сжался в комок, и в полутьме камеры была видна лишь его густо-кучерявая макушка.       Волна невыразимого облегчения накрыла Дина, заставляя его сердце сбиться с ритма. Ему казалось, вот и все — центральная фигура всей этой странной истории найдена, и сейчас разрешатся все вопросы и раскроются все тайны.       — Эй! Слышишь меня? — позвал он.       Заключенный поднял голову. В неярком свете факела в простенке между камерами его глаза казались переполненными отчаянием.       — Открывай! — велел Дин стражнику.       Звякнула связка ключей, щелкнул замок, и дверь камеры, чуть скрипнув, отворилась. Дин и Сэм вошли внутрь. Марф еще сильнее ссутулился и, кажется, попытался слиться со стеной. Его била крупная дрожь.       — Знаешь, кто я? — грозно спросил Дин, складывая руки на груди.       Кудрявая голова утвердительно качнулась.       — Хорошо. Итак, у меня к тебе несколько вопросов, Марф.       Дрожь узника еще усилилась, так что даже зубы застучали.       — Почему ты сбежал? Кого или чего ты боишься?       Марф что-то едва слышно простонал.       — Здесь ты в безопасности. Это я тебе гарантирую, — сказал Сэм. — Ты кое-что знаешь о смерти нашего отца. Расскажи нам, пожалуйста.       Марф покачал головой, его глаза заволокло слезами.       — Хмм. Нам не можешь сказать, а разболтать обо все первому встречному — так запросто, — злобно ухмыльнулся Дин.       Слезы заструились по щекам узника, теряясь в неряшливой бороденке, из носа потекло, и Марф втянул сопли обратно. Дин от отвращения разозлился еще сильнее.       — Отца застрелили, не так ли? — он угрожающе подступил к съежившемуся на скамье узнику. — Застрелили из арбалета. Так? Отвечай немедленно! С тобой король разговаривает!       В ответ раздался жалобный всхлип. Дин чувствовал, что начинает закипать.       — Кто убил его? На наконечнике болта был герб. Чей? Чей это был арбалет? — прорычал он.       Марфа буквально трясло, он обливался потом, слезами и тихо постанывал.       — Да я тебе язык отрежу, жалкий червяк! — заорал Дин, бросаясь на него. — Как ты смеешь молчать, когда я тебя спрашиваю?!       — Дин, стой! — вскрикнул Сэм, перехватывая и удерживая брата. — Ты что, не видишь, что он сейчас в обморок грохнется от ужаса? Какой с него тогда толк? Успокойся!       Дин метнул в Марфа разъяренный взгляд, но остановился, нервно дернул плечом, отталкивая Сэма.       — Марф, я даю тебе слово принца, что ты будешь в безопасности в этом дворце, — мягко обратился Сэм к заключенному. — Только расскажи нам все, как есть. Что бы это ни было.       Марф снова застонал. В глазах появился лихорадочный стеклянный блеск, его дрожь усилилась.       — Ах, ты… — вспыхнул было Дин, замахиваясь на него.       — Подожди, — снова остановил его Сэм. — Смотри.       Из уголка рта Марфа потекла струйка крови, и он как-то странно булькнул горлом.       Дин нахмурился.       — Что это с ним?       — Не знаю, — ответил Сэм. — Что с тобой, Марф? Ты болен?       Узник заскулил, мотая головой.       — Почему ты молчишь? Из-за страха?       Снова отрицание.       — Ты не можешь? — предположил Дин.       Наконец-то Марф закивал в ответ.       — И не можешь потому, что…       — Открой-ка рот! — вдруг скомандовал Сэм, шагнув к Марфу.       Тот дернулся в испуге, но послушался. Кровь буквально полилась из его раззявленного рта.       — Господи Боже! — вскрикнул Сэм, отшатываясь в ужасе. — Дин, у него вырезан язык!       Марф тут же лишился чувств, окровавленным кулем валясь на лавку.       Из оцепенения братьев вывело появление задыхающегося Бобби Сингера, который наконец-то добрался до тюрьмы.       — Что тут происходит? — недовольно прохрипел Сингер, замечая состояние заключенного. — Дин, что вы с ним сотворили?       — Почему сразу я? — возмутился Дин. — Я его и пальцем не тронул!       — Тише, давайте все успокоимся и подумаем, — сказал Сэм, потом обратился к напуганному стражнику, все еще маячившему в коридоре. — Живо один из вас за лекарем! А второй пусть принесет побольше света.       Стражник помчался по коридору к лестнице. Через несколько минут вниз, к камерам спустился другой, неся в обеих руках по масляной лампе. Сэм выхватил одну из них и склонился над Марфом, аккуратно развернув его на спину. В горле раненого снова булькнуло.       — Голову на бок! — нервно воскликнул Дин. — Иначе он своей кровью захлебнется.       — Да что же это… — пробормотал Бобби, вынул из кармана камзола платок и вытер пот со лба.       — Вот и мне интересно, — кивнул Дин и тут же набросился на стражника, впечатывая того в каменную стену темницы и зажимая горло предплечьем. — Кто здесь был? — зашипел король. — Говори!       — В-ва… Ва… — залепетал побелевший от ужаса стражник.       — Тебе что, тоже язык оторвали? Отвечай, или я за себя не ручаюсь! — угрожающе прорычал Дин и для наглядности приложил стражника спиной об стену, так что у того даже зубы лязгнули.       — Дин, хватит! — крикнул Сэм, сунул лампу в руки Сингеру и оттащил разъяренного брата от стражника.       — Кто здесь был? Кто это сделал? КТО? — орал Дин, беснуясь в руках Сэма.       — Никого… — просипел стражник, на всякий случай отступая к выходу. — Клянусь, Ваше Величество! Чем угодно, собственной жизнью поклянусь, что мы никого не впускали! Мы знали ваш приказ. Никто, кроме сэра Роберта, сюда не приходил.       — Что? — выдохнул Дин, круто разворачиваясь к наставнику.       Сингер, кажется, тоже хотел бы в это самое мгновение оказаться подальше отсюда, но его статус не позволял ему отступать, и он невозмутимо и с достоинством поглядел на молодого короля.       — Дин, — на всякий случай напомнил о себе Сэм, готовый не позволить брату наломать дров.       — А ведь мой приказ касался и тебя, — прошипел сквозь зубы Дин. — Я велел никому не приближаться к Марфу до того, как я сам с ним поговорю.       В тюремном коридоре появились второй стражник и лекарь со своим саквояжем, и Бобби оказался на какое-то время избавлен от объяснений.       Лекарь велел держать свет ровно, достал из саквояжа склянку с нашатырем и привел заключенного в чувство. Марф застонал, забулькал горлом.       — Тебе лучше сплюнуть кровь, — посоветовал лекарь.       Марф тут же харкнул на пол приличную порцию крови. Дин, Сэм и Бобби с отвращением отступили.       — Открой рот, — велел лекарь, опустив на нос восседающие до этого на лбу очки и наклоняясь к раненому. — Да уж! Никогда еще такого не видел. Что за варварство!       — Как остановить кровь? — спросил Сэм.       — Лучше всего прижечь каленым железом, Ваше Высочество.       Марф тут же протестующе застонал.       — Ладно, возьму бальзам Ровены. Может, не так быстро и невкусно, но кровь он остановит, — милостиво сказал лекарь.       Вынув из своего саквояжа пузатую баночку и пахнущим травами бальзамом, он велел Марфу как можно дальше вытянуть сочащиеся кровью жалкие остатки языка. Дин и Сэм знали этот бальзам еще из детства — изумрудно-зеленый, с мятной прохладой, мягко и быстро успокаивающий саднящие раны. Марф, получив его порцию, снова застонал, но на этот раз больше от облегчения.       — Скажи, кто сделал это с тобой? — Дин больше не мог сдерживаться. — Это был он?       Он указал на Сингера.       — Что вы себе позволяете, Ваше Величество? — возмутился Бобби. — Я ни за что не стал бы пачкать об него руки!       — Он? — повторил Дин.       Марф покачал головой.       — А кто? Ты его знаешь?       Снова отрицание.       — Черт! — выругался Дин. — Черт, черт!       — Описать сможешь? — спросил Сэм. — Ох, бля… Не сможешь.       — Написать? — тут же спохватился Дин. — Напиши, как он выглядит. Или это была она? Сейчас прикажу принести перу и бумагу.       Марф в отчаянии замотал головой, жалобно глядя на правителя.       — Что? Что не так? — нервно спросил Дин.       — Ты писать не умеешь? — догадался Сэм.       Заключенный, наконец-то, закивал утвердительно.       — Блядь! — снова разъярился Дин. — Да как так-то? Будто специально все в кучу!       — Дин, идем отсюда, — быстро сказал Сэм, опасаясь, что брат вновь кинется на беспомощного Марфа.       Сам Марф мелко дрожал и взирал на короля стеклянными от ужаса и лихорадки глазами.       — Идем, тебе надо воздухом подышать, — настаивал Сэм, потянув Дина за локоть. — Да и вообще всем нам. Потом решим, что делать с этим дальше.       — Я знаю, что делать! — воскликнул Дин. — Нужно, чтобы абсолютно все, кто есть во дворце, собрались в Большом бальном зале. Выведем туда Марфа, и пусть он укажет на того, кто сделал это с ним.       — Разумное решение, Ваше Величество, — одобрил Бобби. — Только дайте ему, сначала, немного прийти в себя. Лихорадка дурманит разум. Не хотелось бы, чтобы он из-за этого ошибся и указал на невиновного.       Дин недовольно засопел, но вынужден был согласиться.       — Тогда отложим до утра. Стража, распорядитесь, чтобы никто не покинул территорию дворца и парка до моего разрешения.       Оба стражника почтительно поклонились.       — И еще кое-что, — добавил Дин. — Несите перо или грифель и бумагу. Писать он не умеет, но уж нарисовать точно сможет. Нарисуешь, что было на наконечнике болта?       Марф, сжавшийся в трясущийся комок под его грозным взглядом, нервно закивал.       — Ну, хоть что-то…       «Хоть что-то» не принесло никакой радости и ничуть не прояснило ситуацию.       Напротив, все еще сильнее осложнилось. Марф с трудом смог нацарапать на пергаменте герб арбалетной стрелы. Кривой, топорный, но узнаваемый безошибочно.       Герб наследного принца.       Дина.       Утром все планы рухнули в один миг.       Марф был обнаружен повесившимся в своей камере.       Сэм нашел брата на Мосту Солнечного света.       Дин вновь сидел, свесив ноги вниз, и его мысли неслись прочь вместе с течением речушки. После недавних затяжных дождей воды в ней прибавилось, так что босые ноги молодого короля то и дело омывало ледяными струйками.       Жаль, что с его кипящим мозгом этот фокус был невозможен.       — Так и знал, что ты здесь, — сказал Сэм, усаживаясь рядом.       Дин только хмыкнул.       — Что? Ты вечно здесь прятался от всех, если отец срывался на тебя.       — Он даже после смерти не может оставить меня в покое, — зло пошутил Дин и снова ухмыльнулся.       — Дин!       — Это шутка, Сэмми, расслабься.       — Я думал, ты уже перерос эти прятки.       — Я тоже думал. Но когда об Адаме узнал… Ноги как-то сами меня сюда принесли. Или сердце привело. Знаешь, мне кажется, здесь до сих пор пахнет ее духами. Ты чувствуешь их, Сэмми?       — Э-э-э… — протянул Сэм, не находясь с ответом. Казалось, из-за всего случившегося его брат слегка тронулся умом. А сумасшедшим обычно не говорят, что они сумасшедшие.       — А Кас сразу меня тут нашел, — зачем-то сказал Дин.       — О, вот как? Интересно, интересно…       — Что интересного? — пожал плечами Дин. — Мы с ним сидели, вот как с тобой сидим, и разговаривали. Он сказал, что чувства — это нормально. И я имею права на обиду и боль.       — Из-за новоприобретенного брата?       — Никакой он мне не брат! Брат у меня один — это ты. А тот мальчишка… безродный. Бастард. Из-за того, что наш отец обрюхатил его мать, он не стал нам братом и принцем.       — Дин! — с упреком сказал Сэм. — Ну у тебя и словечки!       — Ну, извините, в университетах мы не обучались. Наследному принцу, знаешь ли, нельзя просто взять и уехать из дома на несколько лет.       — Не надо срываться на мне!       Дин пробурчал что-то неразборчивое, подтянул совсем уже окоченевшие ноги вверх и обулся.       — Я уже начал забывать, как с вами бывает непросто, Ваше Величество, — заметил Сэм. — Не понимаю, как это Кас смог терпеть тебя целый месяц двадцать четыре часа в сутки.       — Я же его король, — пожал плечами Дин.       — Ах, да, — засмеялся Сэм. — Идем во дворец, король. Хватит прятаться.       — Чтобы все смотрели на меня и думали «Вот идет отцеубийца»?       — Перестань, Дин. Никто так не думает. Да и не знает никто ничего. Лекарь и стражники будут молчать под страхом смерти. И потом, вдруг Марф ошибся и нарисовал герб неправильно?       — И ты в это веришь, Сэмми? — с унылой иронией поинтересовался Дин.       — Хмм… Нет. Думаю, все точно.       — А в то, что я не убивал отца, ты веришь?       Сэм долго и внимательно смотрел на брата, слегка теряясь под его ищущим взглядом, не отводя глаз. Верил ли он? Знал ли, что Дин способен на убийство? Да, знал. Но также и знал, что Дин никогда бы не пошел против отца, которого буквально боготворил.       В этом деле было слишком много странного.       — Я думаю, тебя кто-то хотел подставить, — сказал, наконец, Сэм. — И этот же кто-то убил Марфа, раз не удалось заставить его замолчать.       — Но зачем? Зачем, Сэм? Ведь я меньше всего хотел занять трон вместо отца! Я все еще этого не хочу. Ты это знаешь. Я не участвовал в заговорах, не затевал государственных переворотов. Я хотел просто жить.       — Знаю, успокойся. Мы должны подумать, Дин, кому и почему выгодно было сделать тебя королем.       — А что тут думать? — раздраженно фыркнул Дин. — Этот кто-то рассчитывал, что я слаб и не уверен в себе, а, значит, с легкостью подпаду под чужое влияние, и через меня можно будет править моим королевством.       — Или погубить его, сделав частью своего государства, — добавил Сэм.       — Думаешь, Кроули? — предположил Дин. — Или Амара?       — Амаре, скорее, нужен ты, а не твое королевство.       Дин брезгливо поморщился, за что был вознагражден веселым смехом младшего брата.       Лейтенант Дэвис ворвался на дворцовую кухню с совершенно дикими глазами.       — Кас, нам надо поговорить! — воскликнул он.       — Я работаю, Мик, — отозвался Кас, не обернувшись даже. Он вытаскивал из большого буфета столовый сервиз для предстоящего обеда. — Это не может подождать?       — Нет! Сейчас. Дело очень серьезное.       — Я разве непонятно выразился? — с прохладой в голосе уточнил Кас. — Я работаю.       — Иди, милый, иди, — вмешалась Донна. — Мне кажется, это и вправду очень важно. До обеда еще полчаса, так что у тебя есть немного времени для нашего лейтенанта.       Кас со вздохом кивнул и пошел к двери. Мик выскочил следом. Оба молчали, пока не миновали крыло прислуги, где в изобилии водились «уши».       Мик перехватил Каса у южных дверей и за плечо круто развернул к себе       — Марф мертв! — выпалил он. — Повесился в своей камере ночью.       — Я что-то такое слышал, — равнодушно ответил Кас.       — Ты не находишь это странным?       — Что именно?       — Кас, ты отлично знаешь, что я имею в виду. Здесь все странно! Вырезанный язык, внезапное самоубийство, которое наталкивает на мысль об убийстве… Словно кому-то было очень нужно, чтобы этот человек молчал. И вот он замолчал навсегда, — лихорадочно говорил Мик, понизив голос.       — Прости, но… При чем здесь я? — спросил Кас. — Почему ты вдруг решил поговорить со мной об этом?       — Потому что пред всеми этими происшествиями было твое странное желание увидеться с Марфом раньше других. Кас, почему мне кажется, что ты втянул меня в какую-то грязную и опасную игру?       — Мик!       — А я повелся, как дурак! — с горечью заключил лейтенант. — Повелся, потому что надеялся на взаимность. Только тебе это было не нужно. Ты меня просто использовал!       — Что ты такое говоришь? — гневно воскликнул Кас, сверкая глазами. — Ты сейчас обвиняешь меня в убийстве этого человека? Серьезно, Мик? Такого ты мнения обо мне?       — Я не знаю, что думать… Не знаю… — с отчаянием глядя на него пробормотал Мик. — Я… я надеялся, я ждал, что твое сердце растает, если ты увидишь, что я для тебя на все готов. Я ведь на такой риск пошел!       — И я тебе очень за это благодарен, — тут же подхватил Кас. — Но ведь я тебе никогда ничего не обещал. Разве не так?       — Конечно! — зло и горько ухмыльнулся лейтенант, и его глаза слегка увлажнились. — Зачем тебе я, простой гвардеец, когда сам король проявляет к тебе интерес.       — О, Боже! Немедленно прекрати это! — возмутился Кас. — Короли не интересуются прислугой.       — Поклянись мне, что это не ты искалечил и убил Марфа. Поклянись, Кас!       — Я не обязан ни в чем тебе клясться! Если ты действительно так думаешь обо мне, то нам больше вообще не о чем разговаривать. Прощай, Мик, — сухо сказал Кас и повернулся, чтобы уйти.       — Нет! — воскликнул Дэвис, с отчаянием цепляясь за него. — Прошу тебя, нет!       Южные дворцовые двери распахнулись, впуская внутрь короля и его брата.       Кас испуганно поглядел на застывшего на пороге Дина, чью стройную фигуру сейчас красиво подсвечивало послеполуденное солнце, оставляя лицо затененным. Но и так было очевидно, что король разгневан.       Мик побелел, забыв от неожиданности и страха отпустить руку Каса.       Сэм молча, приподняв брови, переводил взгляд с одного участника этой немой сцены на второго и на третьего.       — Добрый день, господа, — поздоровался он, когда ему надоело просто разглядывать всех троих.       Кас и Мик тут же вынырнули из оцепенения и поклонились королю и принцу.       — Вы опять во дворце, лейтенант Дэвис? — ядовитым голосом осведомился Дин. — Разве я вам однажды уже не указывал на ваше место?       — Д-да, Ваше Величество…       — Вот и отправляйтесь туда! Еще раз вас здесь увижу, можете попрощаться со службой в моей личной гвардии. Вам все ясно?       — Ясно, — тихо ответил Мик, опустив голову.       — Ваше Величество, он не… — попытался было вмешаться Кас.       Дин прошел мимо, не удостоив его и взглядом.       Один Бог знает, каких ему это стоило усилий! Сердце выстукивало что-то сумасшедшее. Он впервые после той злополучной истории видел Каса настолько близко. И это оказалось неожиданно волнующим. И пугающим. И захотелось сбежать как можно скорее и как можно дальше.       — Ты чего так несешься? — поинтересовался Сэм, топая следом. — Даже я едва за тобой успеваю.       — Нормально я иду, — огрызнулся Дин.       — Никогда раньше за тобой приступов ревности не замечал.       Дин споткнулся о ковер, которым был выстлан южный коридор, и упал бы, не поймай его Сэм сзади за рубашку.       — Не смей больше говорить такое! — зашипел Дин, вырываясь. — Иначе зубов недосчитаешься.       — Не бесись, — мягко ответил Сэм. — Что вижу, то и говорю. А еще скажу, что у тебя нет на это прав, Дин. Сожалею, но это факт. И тебе лучше смириться с ним и перестать закипать всякий раз, как видишь Дэвиса или кого угодно другого рядом со своим Касом. Ты не можешь, понимаешь? Нельзя.       — Сэмми, что ты мелешь? — возмутился Дин. — Ты здоров?       — Ой, ладно, — отмахнулся от него Сэм. — Я тебе не нянька, в конце концов. Сам разберешься, не маленький уже.       — Наконец-то мы с тобой мыслим одинаково! — с деланной веселостью ухмыльнулся Дин.       Сэм только глаза закатил.       У пекарни за одним из уличных столиков сидел хорошо одетый молодой мужчина и с обожанием во взгляде уплетал блинчики с малиновым джемом и взбитыми сливками.       Он уже мог считаться завсегдатаем, владелец пекарни его даже узнал. Тем более, сладкоежка снял шляпу, которая хоть сколько-нибудь скрывала бы его лицо. Солнце свободно прохаживалось по его светлым, пшеничного цвета волосам, спускающимся до самых плеч.       Погода была чудесная, блинчики поистине божественными, к тому же дочь хозяина пекарни строила ему глазки, протирая соседние столики, так что настроение мужчины только поднималось.       — Не боишься, что тебя будут узнавать? — поинтересовался приблизившийся к нему молодой человек и улыбнулся. — Ты все время назначаешь встречу здесь. Еще и шляпу снял.       — Я что, сам себе враг — в такой жаре в шляпе сидеть? — фыркнул мужчина. — Рад тебя видеть, Кастиэль. Выглядишь не очень.       — Ну, спасибо!       — Я серьезно. Все эти тряпки на тебе… У меня бы уже кожа слезла из-за таких грубых тканей!       — Габриэль! — укоризненно произнес Кас. — Это всего лишь одежда.       — Вот вечно ты такой! — вздохнул Габриэль. — Ну что, готов ехать?       — А ты видишь у меня какую-нибудь сумку?       — Ой, Бога ради, Кастиэль! Зачем тебе что-то оттуда забирать? Тебе есть, во что одеться и есть, куда уйти.       — Я никуда не пойду, — твердо сказал Кас. — Не сейчас, во всяком случае.       — Ну, начинается. — Габриэль закатил глаза. — Ты же обещал вернуться к нам, как только дело Марфа разрешатся. Или тебе так понравилось быть посудомойкой?       — Дело Марфа разрешилось его смертью, Габриэль.       — О, уже? Быстро. Тебе хоть удалось у него что-нибудь узнать? Наверняка удалось, иначе ты не позвал бы меня на встречу.       Кас внезапно стал мрачнее тучи. Очевидно, что знание это его совсем не радовало. Габриэль в остром приступе любопытства забыл даже о недоеденной половинке последнего блинчика.       — Ну же!       Кас молча вынул из-за пазухи коротенький обломок толстой стрелы с наконечником прямоугольного сечения, который весь был покрыт чем-то засохшим и бурым. Положил его на стол перед Габриэлем и вздохнул.       — Не знаю, что и думать, — с тоской проговорил он. — Мы ведь ожидали совсем другого.       — Марф хранил эту штуковину? — слегка удивился Габриэль.       — Эта «штуковина» способна перевернуть мир с ног на голову! Конечно, он ее хранил.       Габриэль подхватил обломок болта и пригляделся к нему. И тут же вскинул на Каса шокированные глаза.       — Это же герб Королевского дома Винчестеров!       — Не совсем. Это герб наследного принца. И в то время, когда убили короля Джона, наследником был…       — Дин, — закончил за Каса Габриэль.       Кас снова тяжело вздохнул.       — Так значит все же Дин? Убил своего отца, потому что надоело ждать очереди на престол?       — Я не знаю, Габриэль. Я… я не могу в это поверить. Не хочу в это верить!       — Но герб, Кастиэль! Никто не может использовать герб, кроме его владельца.       — Кто-то пытался подставить Дина, — убежденно сказал Кас и его глаза были полны грусти и ожидания, что Габриэль согласится с этим, подтвердит правоту его слов, убедит в правоте его же самого.       — В тебе сейчас интуиция говорит или ненужные вам обоим нежные чувства? — хмыкнул Габриэль и не удержался от смешка, когда щеки Каса стыдливо вспыхнули.       — Я не уеду из дворца, пока не разберусь со всем, — тихо сказал Кас.       — Разберешься во время намывания тарелок? Или таскания помоев свиньям?       — К мелкому слуге никто не проявит ненужного интереса. Я незаметен, Габриэль. Это тем более важно, если учесть, что совсем скоро во дворец приедут Амара и Кроули.       — Тут ты прав, Кастиэль. Ладно, черт с тобой! Постараюсь убедить Майкла, что твоя миссия еще не окончена. Тем более дело осложнилось. Мы ведь совсем другой герб ожидали увидеть.       — Ожидали, да, — кивнул Кас. — Но еще не факт, что мы были неправы.       — Тогда действуй. Ждем от тебя новых известий.       Ужинать сели вчетвером: молодой король, его брат принц, сэр Роберт и леди Джоди Миллз.       Да только Дин, вяло поковырявшись в своей тарелке с овощным рагу, объявил, что ему нужно учить свою роль гостеприимного хозяина, извинился перед всеми и ушел, велев слуге принести в его апартаменты бутылку виски.       — Бедный малыш, — вздохнула Джоди, проводив его сочувственным взглядом. — То, что легло на его плечи, слишком тяжело для одного. Хорошо, что вы теперь рядом, Сэм.       — Если честно, я и сам с трудом справляюсь, — признался Сэм. — Я, конечно, не сомневаюсь, что это не Дин убил нашего отца, но все же… Слишком много странностей.       — Не думайте об этом, — сказал Бобби. — Мы найдем виновных       — А как я могу не думать? Что если обо всем как-нибудь станет известно подданным? Что тогда начнется?       — Ничего не начнется. В конце концов, Дин далеко не первый правитель, который захватывает власть силой. И я больше, чем уверен, что и не последний.       — Дин ничего не захватывал! — возмутился Сэм.       — Конечно, — поспешила успокоить его Джоди. — Мы с Бобби также в этом не сомневаемся. Дин на такое не способен. Жаль, что в такое нелегкое время рядом с ним нет этого мальчика, Каса. С ним Дин… улыбался.       — Я предложил ему взять Каса обратно на должность личного помощника, да только Дин — упрямый осел, — вздохнул Сэм.       — Мне кажется, он через чур остро чувствует свою вину за то, что приказал избить Каса плеткой, — сказала Джоди.       — Что?! — охнул Сэм, вытаращив глаза. — Серьезно? Что на него нашло? Дин же никогда никого не наказывал!       — С этим мальчишкой все стало как-то слишком, — заметил Бобби.       Джоди тут же послала ему весьма ядовитый взгляд.       — Интересно, и кто же этому поспособствовал? — со злым сарказмом поинтересовалась она       — Я же не предполагал какие-либо чувства! — огрызнулся Бобби. — Их не должно было возникнуть. У Дина столько красавиц для любовных утех, но это же Дин — он вечно гребет против течения.       — Может, лучше вообще убрать Каса из дворца? — предложил Сэм. — Дин переболеет и успокоится.       — Я с вами согласен, Ваше Высочество. Слух о том, что король питает слабость к представителям своего же пола, скажется на его репутации гораздо сильнее, чем то, что он, возможно, убил прежнего правителя. Амаре, вон, убийство своего брата и его семьи ничуть не мешает занимать императорский трон уже второй десяток лет. А вот поддаваться чувствам королям нельзя. Тем более к простолюдинам. Да еще и того же пола.       — Бобби, ты тогда распорядись, чтобы Касу определили содержание, какое получают покинувшие гарем женщины. Мы не можем просто выбросить его на улицу. Парень ни в чем не виноват, — сказал Сэм.       — Не смейте! — неожиданно рявкнула Джоди, краснея от ярости.       Сэм от удивления лишился дара речи. Он вообще не помнил, чтобы управляющая бывала когда-нибудь в таком гневе. А вот Бобби ее отлично знал, так что тоже предпочел промолчать.       — Вы вообще о Дине не думаете, да? Только о том, что ему можно, а чего нельзя? — возмущалась Джоди. — После всего, что на него свалилось — смерть отца, необходимость занять трон, странная история с Марфом, обвинение в убийстве, коронация, необходимость любезничать с теми, кто никогда не был образцом добрососедства… И вы еще хотите отобрать у малыша того, с кем ему было легко и спокойно? Я вам этого не позволю!       — Джоди, Дину ведь скоро жену предстоит выбирать, — напомнил Бобби неуверенно. — Думаешь, королеве понравится, что ее муж питает слабость к своему личному слуге?       — Я думаю, Дин сам может решить, что со всем этим делать. В конце концов, наличие жен никогда не было помехой гаремам и фавориткам. И как-то все нормально с этим жили.       — Так ты предлагаешь оставить все, как есть? — спросил Сэм.       — Я предлагаю найти способ снова сблизить их, Ваше Высочество. И даже знаю, кто может помочь с этим.       И Джоди кинула очень выразительный взгляд на хмурого Сингера.