Все могут короли

      День был облачным, теплым и безветренным — как раз то, что нужно для упражнений в стрельбе. Не то, чтобы Дин хоть сколько-нибудь сомневался в своих способностях, но лучше все же когда солнца не лезет беспрестанно в глаза и ветер не норовит столкнуть стрелу или пули с траектории.       Королевские гвардейцы в большинстве своем находились на тренировочной площадке, где имелось все необходимое, чтобы развивать силу, ловкость и выносливость. Все были обнажены по пояс. Дин не отказал себе в удовольствии полюбоваться их мускулистыми разгоряченными телами.       — У вас лучшие в королевстве гвардейцы, Ваше Величество, — вдруг объявил Кас, бросая на него косой взгляд.       Черт, он что, заметил?..       — Да, жаловаться не приходится, — напряженно кивнул Дин, но тут же расслабился, заметив искорки веселья в синеве его глаз.       — Я тут подумал, что и мне неплохо было бы размяться. Вы не против, сир?       — Эм… Конечно, Кас.       Он ответил ему странной улыбкой, одним быстрым движением избавился от свободной рубашки и потянулся всем телом — крепкий, превосходно сложенный, гибкий и изящный. Совершенство. В штанах Дина началось оживление, и он стиснул зубы. Кас дразнил его намеренно! Задорные искорки в синеве глаз свидетельствовали об этом весьма явно.       Размяв немного шею, спину и руки, Кас подошел к натянутой между несколькими столбами веревочной сетке, подпрыгнул, цепляясь за нее, и с удивительной ловкостью двинулся вперед, быстро перебирая руками.       Что ж, он своего добился с легкостью. Никого из солдат Дин больше просто не видел. Зато увидел кое-что другое, заставившее его похолодеть.       При ярком свете дня на спине Каса очень четко выделялись десять тонких белесых шрамов.       Волна отвращения и злости на самого себя захлестнула Дина с такой силой, что к горлу подкатила тошнота, а голова пошла кругом. «ДЕСЯТЬ УДАРОВ ПЛЕТЬЮ!» — гремели в ушах собственные страшные слова. Как же он до сих пор эти шрамы не заметил? Ведь Кас в последние дни часто обнажен перед ним… Страсть затуманила его взор, разум отключался, когда в игру вступали желания ощутить вкус члена любовника и узость его задницы.       Наверное, Сэм ошибся, говоря о его чувствах. Спутал любовь с похотью…       «НЕТ!» — мгновенно закричало его сердце, протестующе принимаясь колотиться о ребра.       «Но ведь я даже не замечал его шрамы» — с надрывом возразил ему Дин.       «Не замечал, потому что боялся увидеть. Это последствия твоей вспыльчивости и необдуманных решений» — строго высказал мозг.       «Вы уже вросли друг в друга, — плача объявила душа. — Не смей теперь говорить, что это лишь похоть!»       «Я должен извиниться перед ним! В который раз уже. Я должен извиняться за это до конца дней».       Терзая себя, он застыл на месте, хмурясь и покусывая губы. К нему подошел капитан Хенриксен, коротко поклонился.       — Рад видеть вас здесь, Ваше Величество, — сказал он. — Похоже, вам немного нездоровится? Вы пришли потренироваться? Но, если неважно себя чувствуете…       — Я прекрасно себя чувствую, капитан, спасибо.       Дин сдернул с головы корону и всучил ее Хенриксену, затем разделся до пояса и ринулся догонять Каса. Тот уже преодолел веревочную сетку и теперь карабкался на деревянное сооружение с перекладинками, имитирующее гору.       Стоило признать, Кас был сильным, ловким и гибким (в последнем король уже не раз убеждался), и Дин никак не мог его обойти. Солдаты освободили площадку, чтобы не попасть под ноги правителю. Последнее препятствие — снова веревочная сетка, на этот раз вертикальная. Веревки давно растрепались и провисли, болтаясь из стороны в сторону и вынуждая становиться менее быстрым и более осторожным.       Гвардейцы с удивлением и любопытством наблюдали, как простой слуга без стеснения выигрывает у короля.       Кас уже достиг земли и спрыгнул с двух последних веревочных перекладин. Дин только добрался до вершины. Казалось бы, итог уже ясен. Но тут Кас слегка замешкался, разглядывая свои ладони. Дин эти воспользовался, спрыгивая с самой середины десятифутовой сетки с намерением броситься вперед. Но потерял равновесие и бухнулся на колени.       Кас вскинул голову, изумленно расширив глаза, а потом рванул бежать к финишу. Не тут-то было! Дин ловким, быстрым, точным, словно атака змеи, броском дотянулся до него и вцепился в ногу. Кас вскрикнул, едва успевая выставить руки, чтобы не расквасить себе нос, и повалился на землю.       — Так не честно! — запротестовал он, барахтаясь.       Дин подполз выше, уселся ему на задницу и, перехватив руки, прижал их к земле.       — А ты надеялся, что король согласится быть вторым? — ухмыльнулся он. — Признавай поражение.       — Ни за что! — злобно пропыхтел Кас. — Короли не жульничают!       — На войне все средства хороши, — фыркнул Дин.       Гвардейцы молчали, недоуменно и неожиданно стыдливо переглядываясь меж собой. Происходило что-то странное прямо у них на глазах, но никто не смел даже начинать задумываться над этим.       — Может Ваше Величество позволит мне встать? — ехидным голоском поинтересовался Кас, ерзая под ним бедрами с явным намерением раздразнить.       Дин не удержался и скользнул пальцами по его шрамам, словно бы невзначай. Кас притих, напрягаясь. Так хотелось поцеловать каждый его шрам, но сейчас было не время и не место. Он поднялся на ноги и отступил.       — Капитан Хенриксен!       — Да, Ваше Величество?       — Мы хотим пострелять из револьверов. Прикажите подготовить для нас надежное оружие.       — Будет исполнено, — с готовностью откликнулся капитан и подал знак паре гвардейцев.       Те отделились от толпы, спеша в оружейную, и в образовавшейся бреши Дин увидел лейтенанта Дэвиса. Он стоял и буквально пожирал глазами Каса. Полуобнаженного, разгоряченного, с обозначившимися от напряжения мускулами, с влажной загорелой кожей…       Дьявольски сексуального.       Ярость потихоньку начала ворочаться в Дине, аккуратно вцепляясь коготочками. Кас и сам был не очень рад видеть Дэвиса, но забыл об этом, едва заметил состояние короля.       — Давайте пройдем на стрельбище, Ваше Величество, — быстро сказал он, касаясь его плеча.       Дин с удивлением обнаружил, что на его коже остался кровавый отпечаток, и поднял на Каса взволнованный взгляд.       — Извините… — пробормотал тот, опуская голову и пряча руки за спину.       — Кас, что с рукой?       — Пустяки.       — Кас!       — Веревки рассекли кожу в нескольких местах, — признался Кас.       Дин схватил его за обе руки и повернул ладонями вверх. Они действительно оказались немного порезаны и испачканы кровью и пылью.       — Черт! — ругнулся Дин.       — Все нормально, — пробормотал Кас. — Это быстро заживет.       Дин спохватился, что все еще держит его руки в своих, и разжал пальцы.       — Кто-нибудь, принесите ему мокрый платок, — велел он гвардейцам. — Кас, идем. Сейчас увидим, кто из нас чемпион.       Им приготовили по два полностью заряженных, начищенных до блеска револьвера — основной и запасной на случай осечки, — и по три разноудаленных мишени. Дин, откровенно рисуясь, покрутил барабан, проверил прицел, потом крутанул револьверы на пальцах.       Светло-синие глаза Каса насмешливо заблестели. Он, конечно же, понял, для кого весь этот спектакль, хотя зрителей вокруг было хоть отбавляй.       Дин не переставал удивляться тому, какая между ним и Касом разливается теплая, уютная близость, даже если они просто стоят рядом. Парень-слуга, купленный на рынке, и молодой король из могущественного древнего рода. Их роли растворялись, исчезали, не имея никакого значения, и оставались только Дин и Кас.       «Я скажу ему» — подумал Дин, наблюдая, как Кас проверяет свой револьвер и прицеливается.       «Нет, нельзя» — словно где-то над ухом звучит голос рационального Сэма.       «Не держи в себе, милый, — призрачный шепот матери скользит по щеке дуновением теплого ветерка. — Ты человек и имеешь право на чувства».       «Ты король, сын! — припечатывает в лоб армейски суровый и сухой голос отца. — И это единственное, о чем ты всегда должен помнить и на что имеешь право…»       — Не хочу я быть королем, — пробормотал Дин себе под нос.       Кас бросил на него короткий недоуменный взгляд, и Дин поспешил улыбнуться.       — Готовься увидеть, как стреляют Боги! — предупредил он, прицелился и трижды выстрелил в ближайшую мишень. Десятка! Все пули вошли в десятку, облачко дыма поплыло над головами. Дин горделиво ухмыльнулся, но его улыбка подувяла, когда Кас точно так же трижды выбил «десятку».       Ну, ладно… — с вызовом произнес король, целясь в следующую, более отдаленную мишень.       Снова только «десятка»!       Гвардейцы восторженно загудели. Приятно было служить такому правителю, а не надутому индюку в шелках и золоте.       Кас дважды попал точно в линию между «девяткой» и «десяткой», и одна пуля угодила прямо в «десятку».       — Ха! — довольно воскликнул Дин. В ушах звенело от грохота выстрелов, но азарт заставлял не замечать этого. — Ну и кто тут лучший?       — Вы, мой король, — чинно отозвался Кас, а в глазах горели озорные огоньки.       И Дин поддался, начиная заводиться.       Схватив второй револьвер, он тщательно прицелился в самую дальнюю мишень. С такого расстояния границы между секторами были неразличимы, все слилось в один большой круг. Дин стрелял фактически интуитивно. Определил центр и нажал на курок. Следом выстрелил и Кас.       Уши слегка заложило, дым от выстрелов щекотал ноздри. Поврежденное на охоте плечо снова болезненно ныло, руки пахли порохом. Дин поморщился, пытаясь облегчить напряжение в плече. Кас тут же оказался рядом, с беспокойством вглядываясь в его лицо.       — Все хорошо, Ваше Величество?       — Не особо…       — Идемте во дворец. Я схожу к Ровене за помощью.       — Отличная идея! — ухмыльнулся Дин, вскинув брови. — К ней нам точно надо заглянуть.       Кас покраснел и отвернулся, пряча улыбку.       — Пойдете смотреть, куда попали пули, Ваше Величество? — спросил капитан Хенриксен, протягивая Дину его корону.       — Конечно, — кивнул тот, нацепил корону на голову и зашагал к дальним мишеням.       Остальные поспешили следом.       Все три пули Дина попали в «десятку», образовав в центре мишени небольшую дырочку с рваными краями.       — Браво, Ваше Величество!.. Браво!.. Да здравствует король!.. — восторженно закричали солдаты, аплодируя.       Дин с картинным достоинством кивнул им.       — Кас, как твои успехи? — спросил он, подходя ко второй мишени.       Две пули Каса попали в «девятку» и одна в «восьмерку», и это тоже был отличный результат. И Дин признал бы это, если б его не раздражала невозможность трахнуть Каса прямо здесь и сейчас. В штанах зудело, азарт от стрельбы сливался с возбуждением, и Дин сыпал колкостями, чтобы хоть как-то компенсировать это.       — Ну, не расстраивайся, Кас. Достичь уровня Бога дано не каждому, — проговорил он, поворачиваясь и шагая обратно к предыдущим мишеням.       — Мне и на моем уровне неплохо, — пожал плечами Кас, игнорируя его провокацию.       Вот же вредина!       — Значит, признаешь поражение? — Дин задиристо вскинул голову, ккинув на него косой взгляд.       Капитан Хенриксен озадаченно хмурился, отдавая себе отчет в том, что перед ним происходит откровенный флирт, но не зная, что с этим делать. Гвардейцы тоже растерянно топтались на месте, чувствуя себя здесь очень лишними.       И тут Кас внезапным молниеносным движением выхватил из ножен, прикрепленных к ремню капитана, небольшой кинжал, инкрустированный рубинами, и четким сильным броском метнул его в дальнюю мишень. Все произошло в считанные секунды, никто и опомниться не успел.       Кинжал вошел точно в центр мишени по самую рукоятку. Солдаты дружно выдохнули. Дин уронил челюсть.       — Признаю, Ваше Величество, — с нарочитой почтительностью сказал Кас и низко поклонился ему. — Возвращаемся во дворец?       — Д-да… Да, идем, — нервно кивнул Дин.       Окно в купальне запотело. Пар, поднимающийся от полной ванной, чудесно пах лавандой и вербеной. Дин соскользнул вниз на дно и блаженно выдохнул, отдаваясь в горячие объятия воды. Кас мягко улыбался, наблюдая за ним. Окунувшись с головой и пару раз проплыв из угла в угол, Дин уселся на выступ, где вода не доходила ему и до пояса.       — А ты чего там стоишь? — поинтересовался он у Каса.       — Мне следует выйти, Ваше Величество? Вы будете мыться самостоятельно?       — К черту мытье! Живо залезай в ванну.       — Не думаю, что это разумно, — покачал головой Кас, пряча улыбку, хотя искорки в глазах выдавали его с головой.       — Тебя кто-то спрашивает? Я хочу принять ванну с тобой, так что раздевайся и иди ко мне. Иначе я сейчас отсюда выберусь и затащу тебе в воду прямо в одежде, — пригрозил Дин и для верности брызнул в него водой.       Кас со смехом отскочил, но послушался, быстро разделся, уселся на бортик в стороне от Дина, а потом аккуратно спрыгнул вниз.       — Ох, как чудесно! — с восторгом проговорил он, ложась на спину и позволяя воде держать себя.       Дин скользил по нему заинтересованным взглядом. Он видел сегодня его великолепное тело в действии, и воспоминания об этом чертовски возбуждали. Спрыгнув с выступа и оказавшись в воде теперь по грудь, Дин подобрался к Касу, блаженно плавающему с закрытыми глазами, легко, едва касаясь, провел ладонью от шеи до бедра, потом дальше до колена.       — Ммм… Приятно, — с улыбкой пробормотал Кас.       — Ты сегодня был таким… восхитительным! Я умирал от невозможности поцеловать тебя.       Кас завозился, вставая на ноги, и поглядел на парня своими потрясающими глазами.       — Ты можешь сделать это сейчас, Дин, — прошептал он, делая шаг навстречу, потом обхватил его лицо руками и сам потянулся к губам.       Дин с удовольствием принял этот дар, вжимаясь в него всем телом. Кас повис на нем, обвивая ногами бедра любовника — почти невесомый в воде. Его член уже был готов. Дин чувствовал животом, насколько он твердый и горячий. Его собственный член ничуть не уступал.       — Охх, Ди-и-ин… — почти простонал Кас. — Возьми меня… Сейчас!       — Масло Ровены осталось в спальне, — хрипло пробормотал Дин.       — Давай используем мыльный лосьон.       Это был не самый хороший вариант смазки, но за неимением лучшего… Ни у кого из них все равно не хватило бы выдержки, чтобы добраться до спальни. Дин грудью ощущал неистовое биение сердца Каса, и его просто трясло от вожделения. Усадив любовника на выступ, он дотянулся до склянки с жидкой мыльной субстанцией с ароматом апельсина и кедра. Кас взобрался на колени, его мокрые белые ягодицы вновь будто бы сияли в интимном мягком свете масляных ламп. Дин не удержался от стона, глядя на это великолепие. Склянка выскользнула из его дрожащих пальцев и разбилась.       — Блядь!       — Ты не порезался? — забеспокоился Кас, пытаясь развернуться к нему лицом.       — Стой так! — отрывисто бросил Дин и, поддавшись порыву, потянулся и впился губами и зубами в упругую ягодицу, оставляя на ней засос.       Кас вскрикнул, покрываясь мурашками, прогнулся в спине, полностью открывая затуманенному вожделением взору любовника великолепную картину. Дин с удовольствием принялся вылизывать и целовать его ягодицы, одной рукой тем временем влезая в лужицу мыльного лосьона и зачерпывая как можно больше. Затем его смазанные пальцы без стеснения пробрались меж ягодиц к анальному отверстию.       В какой-то момент Кас, блаженно вздыхающий от его ласк, внезапно оттолкнул руку и развернулся. Синие глаза потемнели, словно грозовые тучи, и только в самой их глубине сверкали огоньки зарождающихся молний. Дину нравилось в нем это: властность и покорность, сила и мягкость, достоинство и абсолютное бесстыдство. Едва дыша, дрожа от сдерживаемого желания, он наблюдал, как Кас перекидывает через него ногу, хватается за торчащий из воды ноющий член и, направляя его, насаживается — медленно и сладко.       Перед глазами Дина все поплыло, он впился пальцами в бедра любовника и замер, уткнувшись в его плечо, чтобы сдержать ломающее все тело желание немедленно кончить, оказавшись в горячей тесноте.       Кас тихонечко застонал и начал неторопливо покачиваться, плавно двигая бедрами.       — Это какое-то безумие, — прохрипел Дин. — Я снова едва держусь. Ты меня с ума сводишь, Кас!       Кас улыбнулся так кокетливо и озорно, что Дин не смог сдержать смешок, прижал парня к себе и потянулся за поцелуем.       В этом Кас бесстыдно доминировал: обхватив лицо ладонями, он терзал губы и язык Дина сладкими влажными ласками, все так же плавно насаживаясь на его ствол. Но в какой-то момент Дин не выдержал, перехватил ведущую роль, вцепляясь в ягодицы любовника, и ускорил темп, глубоко и сильно вбиваясь в него своим жаждущим членом. Кас с готовностью подхватил его ритм, разорвал поцелуй и чуть прогнулся в спине, опираясь руками о колени Дина.       Мягкие всплески воды в ванной сливались с их вздохами и стонами.       Возможно, Кас не очень уверенно сидел на лошади, но скакать верхом на члене он умел превосходно. Дина подбрасывало в блаженство при каждом толчке, мир потихоньку переставал существовать. В какой-то момент он соскользнул с выступа, оказываясь снова по грудь в воде, и продолжил насаживать на свой член ставшее теперь почти невесомым тело любовника.       — Дин! — вскрикнул Кас. — Я сейчас кончу!.. Я уже… Дин… Дин!       И Дина внезапно прорвало. Плотина, которую он долго и почти безуспешно пытался выстроить в себе, рухнула под натиском огненной лавы чувств, и все в нем вспыхнуло с безудержной силой.       — Я люблю тебя, Кас… — простонал он. — Люблю… Люблю тебя… Я люблю тебя!       — Ахх! — внезапно выдохнул Кас, глаза его закатились, и он откинулся назад, погружаясь в воду полностью. И тут же кончил.       Белые густые капли спермы взмыли вверх, всплывая и почти сразу растворяясь, растекаясь по воде. Зрелище так изумило Дина, что он кончил сразу же, едва успев выдернуть любовника из воды, чтобы тот не захлебнулся. Дрожа и всхлипывая, Кас приник к нему, теснее вжимаясь бедрами, пока член Дина наполнял его своей спермой.       — Безумие, — снова сказал Дин, внезапно начиная ненавидеть себя за несдержанность.       «Блядь, Твое Величество, ты что натворил?! Поклялся ведь, что не будет никаких чувств! И буквально через несколько дней уже в любви признался. Вот идиот!»       Дин теперь боялся поднять глаза на него. К счастью, Кас все еще висел на нем, цепляясь ногами за бедра и пряча лицо в основании шеи. Член из него выскользнул, но Дин, утопая в панике, этого не замечал. Возбуждение отступало, получив свое, но сердце упорно не желало успокаиваться.       Внезапно Кас издал какой-то странный звук, подозрительно похожий на всхлип. Дин отстранил его от себя, вынуждая встать на ноги, и попытался заглянуть в глаза, но после погружения Каса в воду с его волос обильно текло, и понять что-либо оказалось невозможным.       — Все хорошо? — осторожно спросил Дин, убирая с его лба мокрые темные пряди.       — Болван… Какой же ты болван, — покачал головой Кас.       — Кас, я должен извиниться. За то, что сказал тебе. Я… не должен был. Обещал ведь. Прости меня, и давай будем делать вид, что я ничего не говорил, а ты ничего не слышал, — пробормотал Дин, снова пряча взгляд.       — Нет.       — Что?       — Я не буду делать вид, Дин.       — Кас…       — Как я смогу, если тоже тебя люблю? — вскрикнул Кас и нервно засмеялся, прижался к парню, обнимая его за талию обеими руками. — Я тебя люблю!       — Но нам ведь нельзя…       — Нельзя.       — И мы не можем…       — Я знаю.       — Боже, Кас!       Дин обнял его так, словно пытался вплавить в себя, оставить рядом навеки, оставить на своей коже его запах и ощущение родного тепла. Нужно было срочно найти повод разжать объятия, иначе ему грозила смерть от счастья. Конечно, он и до признания видел, понимал, что и Кас к нему неравнодушен, но получить «люблю» в ответ на свое собственное — это совершенно новый уровень.       — Ну и чем нам теперь мыться? — притворно проворчал Дин. — Эту склянку с мылом я разбил.       — На стеллажах их много, — улыбнулся Кас. — Сейчас принесу.       — Я сам, — остановил его Дин. — Хочу тебя вымыть.       — Это как-то неловко, — смущенно засмеялся Кас.       — Но ты же меня моешь.       — Так ты король. Это моя работа — ухаживать за тобой.       — Ну а это — мое желание. Пожалуйста, Кас, позволь мне.       — Ладно, — лукаво усмехнулся Кас.       Дин подтянулся на руках и выбрался из ванной. Прохладный воздух купальни мигом впитался в кожу, и он, ежась, схватил первую попавшуюся склянку с густым мыльным лосьоном, мочалку и поспешно вернулся в теплую еще воду. Кас уже сидел на выступе, но Дин заставил его подняться на ноги, вытягиваясь во весь рост. Вода обоим теперь едва доходила до голени. Плеснув мыла на мочалку, Дин вспенил ее и мягко стал оглаживать ею плечи, грудь и живот Каса, руки и ноги, минуя чуть обрадованный этим подобием ласк член. Кас все это время наблюдал за его действиями с озорными огоньками в глазах и пытался подавить улыбку.       — Прекрати! — не выдержал Дин.       — Я же ничего не делаю.       — Ты меня смущаешь. Смотришь на меня, как… как на…       — На самого красивого мужчину из всех, что я когда-либо видел? — подсказал Кас.       — Черт! Кас, хватит! Нечего смотреть, повернись спиной ко мне.       Кас развернулся, пытаясь спрятать улыбку. Но едва Дин занес руку, как тут же тихо охнул и выронил мочалку в воду. Вот они, шрамы. Не такие отчетливые, как при ярком солнечном свете на улице, но каждый — немой упрек его отвратительному поведению.       — Дин? — позвал Кас, чувствуя его напряжение.       — Эти шрамы…       — О.       — А ведь я даже внимания не обращал… Срывал с тебя одежду, но их не видел.       — Дин, все нормально.       — Ничего не нормально! — вспыхнул Дин. — Я себя просто ненавижу!       — Но ведь я тебя простил, — тихо сказал Кас.       — А я себя не прощаю!       Он медленно, очень бережно коснулся одного шрама, провел пальцами, едва касаясь, потом приласкал их все, склонился и стал целовать эти розоватые тоненькие полосочки — один за другим. Кас замер и вообще будто не дышал. Давно все зажило, и болеть перестало, но эти поцелуи вызывали в нем отголоски той боли, и глаза уже жгло следами тех слез.       — Прости меня, — шептал Дин одному шраму. — Прости меня, — говорил следующему.       — Это было самое болезненное из того, что со мной когда-либо случалось, — тихо сказал Кас. — Но я совсем об этой боли не думал. Оттого, как ты себя вел, от твоих ужасных слов, оттого, каким ты стал в ту ночь, было гораздо больнее.       — И ты разочаровался во мне? — с тоской спросил Дин.       Кас развернулся к нему, взял его лицо в ладони и нежно погладил пальцами скулы, потом скользнул вверх, зарываясь в волосы. В светло-синих глазах горело настолько сильное чувство, что Дин едва смог сдержать слезы. Он ведь никогда таким мягкотелым не был, но любовь к этому парню что-то меняла в нем, и Дин вовсе не считал это признаком слабости.       — Давай забудем о том кошмаре, — мягко попросил Кас. — Не хочу больше вспоминать. Все прошло. Мы вместе теперь.       — Навсегда вместе! — выдохнул Дин и поцеловал его.       Кас ответил на поцелуй, и Дин не увидел, как болезненно он жмурится. Только Кас знал, что «навсегда» для них двоих не случится.       — Еще чуть-чуть, и нам придется в холодной воде домываться, — пошутил Дин, отстраняясь.       — Тогда лучше поторопиться. А то и ужин будет холодным.       — Черт, я совсем забыл, что Сэм меня на ужин приглашал!       — Не будем заставлять Его Высочество ждать, — улыбнулся Кас и слез обратно в ванную, чтобы смыть с себя мыльную пену.       Дин наскоро пробежался по себе мочалкой с новой порцией мыла и присоединился к парню.       — Он знает, да? — вдруг спросил Кас. — Его Высочество о нас знает?       — Честно говоря, именно Сэм мне сказал о моих же чувствах к тебе, — усмехнулся Дин. — Давно, еще когда только приехал.       — Вот и мой брат насквозь меня видит.       — Вы с ним похожи?       — Не особо. А что?       — Просто интересно, а вдруг он более горяч, и я не того брата выбрал.       — Пожалуй, я присмотрюсь к Сэму, — парировал Кас, развернулся и подплыл к бортику ванной, чтобы вылезти из нее.       Дин в два мощных гребка нагнал его, обхватил руками поперек груди и живота и крепко сжал.       — Я тебе присмотрюсь, — угрожающе зашипел он ему в ухо.       От Дина сейчас веяло такой силой, уверенностью и властностью, что Каса бросило в дрожь от смеси страха, восторга и возбуждения.       — Никогда не отпущу, — шептал Дин. — Никогда.       И как же хотелось сейчас ему подчиниться!       — А твой брат знает о нас? — поинтересовался вдруг Дин.       — Знает. Он вообще догадливый.       — И что он об этом думает? Что ты получил гран-при?       — Что ничего хуже со мной случиться просто не могло, — на полном серьезе ответил Кас.       У Дина отчего-то засосало под ложечкой.