Все могут короли

      Дин распорядился отправить гонца в малый дворец на озере Инман, чтобы прислуга подготовила все к приезду правителя. Он бы выехал на Инман немедля, на чистом энтузиазме, но разумный Кас остановил его, заявив, что для поездки ему еще необходимо собрать вещи. А Бобби вообще вытащил короля на выезд в Лоуренс, потому что у горожан «наверняка накопилось множество просьб и вопросов к Вашему Величеству».       Поездку пришлось отложить на денек.       Кас согласился ехать верхом, и хотя трехчасовая поездка с ним, скорее всего, растянется еще на час, это все же было лучше, чем трястись в карете. Лошади уже ждали их у подножия парадного крыльца: черная красавица Импала и совершенно белый, даже как будто серебристый жеребец по имени Ангельский клинок.       Резкий и яркий контраст животных казался удивительно гармоничным, и Дин вдруг подумал, что он сам и Кас точно такие же — совершенно разные, но вместе поразительно гармоничны.       — Ваше Величество! — неожиданно прозвучал нежный девичий голосок, и откуда-то появилась Ирис в воздушном сиреневом платье, оставляющем открытыми ее соблазнительные смуглые плечи.       — Здравствуй, отрада глаз моих, — улыбнулся ей Дин.       — Вы опять уезжаете?       — Да, еду на озеро Инман.       — Без меня? Без нас? — Ирис обиженно надула губки. — А мы так надеялись… Девочки Его Высочества вернулись такие счастливые, и нам тоже так хотелось поехать на озеро. Я же там никогда не была!       — Ну… Еще успеешь побывать, — растерянно пробормотал Дин, оглядываясь на застывшего рядом с Ангельским клинком Каса. — А сейчас я просто хочу… Отдохнуть от всего. От дел, от людей, от этого дворца.       — Но Каса вы с собой берете, — с легким упреком сказала Ирис.       — Так ведь он мой личный помощник.       — Ну да… Когда же вы вернетесь?       — Через неделю.       — Мы будем скучать, — со слезами в голосе произнесла Ирис и внезапно подалась вперед, повисла на шее Дина и прижалась губами к его губам, тут же запуская язычок в приоткрывшийся от изумления рот.       Дин по привычке ответил на поцелуй, сжимая тонкую талию и ощущая под пальцами шнуровку корсета.       Послышалось тихое ржание, и он сразу узнал Импалу. Кажется, его лошадь находила происходящее не очень правильным. Он разорвал поцелуй, мягко отстранил девушку и обернулся. Кас поглаживал изящную морду Импалы, уткнувшись лбом в ее шею и что-то шепча.       Черт!       Он только что целовался с Ирис прямо на глазах того, кому всего пару дней назад объяснился в любви!       — Скоро увидимся, — поспешно сказал Дин девушке, скользнул пальцами по ее щеке, потом поцеловал ей руку и вернулся к Касу и лошадям.       — Теперь можем ехать? — спросил Кас, и голос его звучал холодно. Очень холодно.       — Да, Кас, вперед, — «Ну, ты и придурок, Винчестер!»       Они оседлали своих скакунов и поехали по главной парковой дороге, сопровождаемые охраной из шести гвардейцев.       Путешествие к озеру Инман, к удивлению Дина, дольше обычных трех часов не продлилось. Он уже издали увидел серебристо-голубое зеркало воды, золотистый песок, камыши в маленькой заводи слева и воздушные башенки малого дворца справа.       Давненько он тут не был! Губы сами собой расползались в улыбке, и очень хотелось, чтобы и Кас радовался вместе с ним. Но Кас был тих и серьезен всю дорогу, и толком даже не смотрел на него. Это немного напрягало, но Дин успокаивал себя тем, что Кас просто слишком сосредоточен на том, чтобы удержаться в седле.       Солнце припекало, по спине уже струился пот, шляпа защищала лицо, но голове под ней было ужасно жарко. Вылизанные мчащимся навстречу ветром щеки уже горели. Дин все эти ощущения любил — они позволяли чувствовать себя живым, настоящим, в отличие от давления короны на голову.       Передние трое из шести гвардейцев уже свернули на дорогу, ведущую прямо во дворец. Дин подтянул одну узду, побуждая Импалу плавно войти в поворот. Но неожиданные действия Каса заставили его натянуть поводья. Послушная Импала сразу же остановилась, как и трое едущих позади гвардейцев.       А Кас на Ангельском клинке мчался прямиком к озеру Инман.       — Кас!       Ветер унес слова прочь.       Развернув Импалу, Дин бросился догонять своего возлюбленного. До Инман было рукой подать, и они быстро достигли берега. Кас соскочил с лошади и зашагал по песку.       — Кас, в чем дело? — нервно спросил Дин, оставаясь в седле.       Гвардейцы присоединились к ним через минуту, но держались чуть поодаль, ожидая какого-нибудь знака от короля.       — Ни в чем. Все нормально, — деревянным голосом ответил Кас.       — Нормально? Да ты за всю дорогу ни слова не сказал! — зашипел Дин, начиная раздражаться.       — Жарко, вы не находите, Ваше Величество?       Дин буквально опешил от неожиданности, услышав это. И еще сильнее удивился, когда Кас внезапно начал раздеваться. Скинув шляпу, рубашку и сапоги, он сорвался с места, добежал до узкого деревянного пирса, выводящего на глубину озера, пролетел по нему до самого края и невероятно красивым и ловким прыжком ушел в воду.       — Господи… — вырвалось у Дина. Он соскочил с Импалы и помчался на пирс, бросив гвардейцам: — Кто-нибудь скажите, чтобы сюда принесли покрывало!       Вода в озере в конце августа обычно была еще теплой, но подводные течения и водовороты в его глубине никто не отменял. Неопытный пловец мог столкнуться с неожиданными трудностями. Дин стоял на краю пирса и нервно кусал губы, а Каса все не было.       — Черт тебя дери, Кас… — бормотал он, начиная поддаваться панике. — Ты точно решил с ума меня свести…       Черноволосая голова внезапно появилась из воды на таком далеком расстоянии, что один из гвардейцев даже присвистнул от удивления.       — Как вода? — крикнул Дин. Ему так хотелось высказать этому чудику все, что он о нем думает, но при солдатах приходилось держать себя в руках.       — Замечательная, — отозвался Кас и быстро и гладко поплыл обратно к пирсу.       «Он же калифорниец, — напомнил себе Дин. — Дитя океана. Чего ты так переполошился, Величество?»       Подплыв к пирсу, Кас проигнорировал протянутую Дином ладонь, подтянулся на руках и выбрался из воды. Повертел головой, разбрызгивая капли, потом взъерошил волосы пальцами, стряхивая с них лишнюю влагу. Дину до дрожи в коленях захотелось прижать этого мокрого и явно нахохлившегося воробушка к себе, но сейчас делать это было нельзя.       Из дворца уже мчался лакей, неся с собой мягкое покрывало. Дин отобрал его и сам набросил на плечи Каса, а потом практически укутал его. Гвардейцы и лакей переглянулись, и Дин попенял себя за то, что не удержался.       — Спасибо, Ваше Величество, — сказал Кас, так и не глядя на него.       Дину тоже захотелось укрыться чем-нибудь, потому что от такого Каса ему становилось холодно.       — Ваше Величество! — воскликнул лакей, низко и почтительно кланяясь. — Не могу выразить, насколько мы счастливы вас здесь видеть! Ваши апартаменты готовы.       — Да, я тоже рад, — улыбнулся Дин. — Инман — самое красивое место в моем королевстве. Давайте все пойдем во дворец, господа. Кто-нибудь, захватите одежду моего слуги. Я поведу лошадей.       Обедать Дину пришлось с управляющим и экономкой, которые заботились о малом дворце. Каса усадили со слугами и гвардейцами. Дин рассчитывал на разговор с ним после обеда, но его повели показывать окрестности, чтобы король убедился в надлежащем уходе за его землями.       Ну а ужин оказался настоящим праздничным гуляньем для всех обитателей дворца и жителей расположенной неподалеку деревни. Все они искренне радовались встрече с молодым правителем. Это был его первый визит в качестве короля в другой населенный пункт, кроме столицы Канзасского королевства, и Дин знал, что ему еще предстоит объехать их все.       У деревенских дам не было той изысканности, что свойственна благородным леди, а у мужчин отсутствовала стать, но Дину нравилось смотреть на них. Они веселились от души, пили, танцевали, смеялись — простые и непосредственные, далекие от условностей, безразличные к внешнему лоску и чужому мнению. Дин себя среди них не представлял, хотя в этой деревенской жизни и было какое-то очарование. Совершенно другой мир, в котором он может быть только наблюдателем.       Сочные деревенские девушки откровенно строили глазки красивому королю, танцуя перед ним, и Дин отвечал на их флирт игривыми улыбками, подмигиванием и хлопками. Он прекрасно знал, что большинство благородных господ не прочь были провести время с прелестными простолюдинками, но его самого на приключения никогда не тянуло. Красавиц из гарема вполне хватало. А сейчас, когда он влюблен, тем более никого не хочется.       А вот присоединиться к танцам — почему бы и нет? Хмельное деревенское пиво так и подстегивало пуститься в пляс в окружении очаровательных девчонок. Ровно до того момента, когда он увидел веселого, разрумянившегося Каса, вытанцовывающего в обнимку с деревенской красавицей.       Выловленная из озера наисвежайшая рыба, запеченная на углях, внезапно превратилась в желудке в комок протухшей слизи, и пару мгновений Дину действительно казалось, что его вырвет. Он ведь приехал сюда на романтический отдых с Касом! Только вот Кас, похоже, нашел себе компанию поприятнее. Ровню. И никто не осудит, если они с этой девчонкой вдруг начнут целоваться.       Дин с такой силой и стремительностью поднялся из-за стола, что тарелки и приборы возмущенно звякнули, а хрустальный кубок с пивом повалился на бок, заливая скатерть.       Гулянье и музыка тут же смолкли. Гости с легким испугом таращились на короля. Дин заставил себя широко улыбнуться, чтобы успокоить их.       — Прошу прощения, леди и джентльмены, за свою неловкость. Я немного устал с дороги, хочу пойти к себе и прилечь. А вы продолжайте веселиться и танцевать. Я очень рад был всех вас здесь принять.       Он вышел из-за стола и, сопровождаемый поклонами и реверансами, зашагал ко дворцу — прямой, как струна, преисполненный королевского достоинства. Пройдя мимо Каса, Дин на него даже не взглянул, мысленно похвалив себя за сдержанность.       Но улыбка сползла с его губ, едва Дин оказался в холле дворца — сейчас совершенно пустом и слабо освещенном. Ревность жгла внутри с такой силой, что хотелось крушить и ломать все вокруг, чтобы хоть немного сбросить пар. Но вряд ли жители дворца оценили бы его усердие, так что Дин, скрипнув зубами, начал подниматься по парадной лестнице.       Позади хлопнула одна из половинок тяжелой двустворчатой двери главного входа.       — Ваше Величество, — негромко прозвучало снизу.       Кас. Побежал-таки за ним. Как примерный слуга, которому положено готовить короля ко сну.       Или как любовник?..       Нагнав его в два прыжка, Кас пошел чуть позади, не говоря больше ни слова. От злости Дин уже совершенно протрезвел. С трудом подавив в себе глупый порыв хлопнуть дверью перед носом у Каса, Дин проскочил мимо охраняющих его покои стражников и застыл посреди гостиной, не представляя, куда теперь себя девать.       Кас тихонько прикрыл двери и остановился на пороге. Напряжение разливалось в воздухе, давя так, будто сверху на них набросили пару десятков толстых одеял.       — Вам помочь раздеться, Ва… — начал было Кас, нарушая молчание.       — Кас, что происходит? — резко оборвал его Дин, разворачиваясь и складывая руки на груди.       — Что? — едва слышно ответил Кас.       — Я ехал сюда, чтобы побыть с тобой! А вместо этого ты сначала игнорировал меня всю дорогу, а теперь веселишься с какой-то грудастой девкой!       — О, ну так вам и без меня замечательно пожелали счастливого пути, — ядовито сказал Кас.       — Что?.. — нахмурился Дин. — Ты об Ирис? Ты… ты обиделся из-за поцелуя?       — Обиделся? — повторил Кас в неприятном изумлении. — Обиделся?       — Черт… Ну да, я не должен был.       — Нет, вы сделали то, что должны были, Ваше Величество. Вы имеете полное право целовать ваших девушек.       — Кас, хватит! — вспыхнул Дин. — Все было так хорошо. Почему внезапно начало разваливаться?       — Зря мы вообще поддались нашим чувствам, — тихо сказал Кас, отворачиваясь и обхватывая себя руками.       Дин рыкнул, подскочил к нему и развернул, грубо хватая за плечо.       — Не смей! Не смей говорить такое! — зашипел он, гневно сверкая зелеными глазами. От обиды и ярости его лицо так раскраснелось, что веснушки стали незаметны.       — Между нами всегда будет что-то стоять! — выкрикнул Кас с дрожью в голосе. — Ты разве не понимаешь, Дин? Кто-то или что-то — бесконечное множество препятствий. Твой титул, твой гарем, обстоятельства, обязательства, церковь, народ, твоя будущая жена… Мы с тобой потеряли головы, а этого не должно было случиться.       — Ты жалеешь, что мы занимались любовью? — выдохнул Дин, отказываясь верить ушам.       — Нет! Нет, я не жалею. Я… Ну сколько это продлится, Дин? Несколько месяцев? А что потом? Разбитые сердца? И чем дольше мы тянем, тем больнее будет заканчивать это.       — Но ведь мы же… Кас, разве наши чувства не сильнее всех обстоятельств и обязательств? Разве ты не веришь мне?       Кас не ответил, опустив голову.       — Так вот, в чем дело, — горько произнес Дин, отступая. — Ты мне не веришь. Ты думаешь, для меня это развлечение, своеобразный бунт против правил.       — Дин…       — Но ведь я сказал, что люблю тебя! Ты думаешь, для меня это слово — пустой звук? Вот, значит, какого ты мнения обо мне? Что ж, спасибо, Кас.       Дин развернулся и, чеканя шаг, направился в спальню.       — Дин… — жалобно прошептал Кас.       Ответом ему стал грохот захлопнувшейся двери.       В малом дворце комната королевского помощника располагалась не в главных апартаментах, а точно напротив них через коридор. Окно выходило на центральный двор, и какое-то время Кас наблюдал, как заканчивается праздник, как разъезжаются хмельные и веселые деревенские жители, и как дворцовые слуги наводят порядок в королевском парке.       В голове слегка шумело от выпитого пива, но Кас не мог назвать себя хоть сколько-нибудь пьяным. Будь он пьян, ссора с Дином не ощущалась бы так болезненно остро. Он наговорил лишнего и знал это, но при этом был прав. Только вот… Кому из них двоих стало легче от его правоты?       Дин, наверное, давно спит. И, скорее всего, напился. Он всегда топит чувства в алкоголе. А то, что чувства есть, Кас даже не сомневался. Он видел любовь в красивых зеленых глазах Дина еще до того, как тот ее озвучил. И никто не был в этом виноват. Соглашаясь на авантюру Майкла, Кас не мог и представить, что молодой король окажется неравнодушен к мужчинам, и, тем более, не предполагал, что между ними вспыхнет взаимное чувство. Но оно появилось. И хотя принесло с собой кучу проблем, тоска друг по другу не должна стать еще одной.       Кас пересек комнату, миновал коридор, королевскую стражу и вошел в апартаменты Дина.       Здесь было совсем темно. Свечи догорели и погасли, и оставалось всего лишь два огарка с неуверенными, умирающими огоньками. Пахло виски, и Кас приоткрыл окно, впуская свежий влажный воздух с озера — оно красиво и таинственно поблескивало в лунном свете, как огромная черная жемчужина.       Дина он нашел в спальне. Король уснул, сидя в кресле, не утруждая себя раздеванием. Корона сползла набок, из полупустой бутылки виски в руках на ковер капал хмельной напиток. В призрачном свете заглядывающей в окна луны лицо Дина казалось до невозможности прекрасным. От восхищения и любви у Каса так сладостно сжалось сердце, что на глаза навернулись слезы. Пусть у них нет права на чувства, пусть у них нет будущего, но оставшиеся несколько месяцев они должны дышать друг другом.       Кас приблизился, снял с Дина корону, аккуратно отобрал бутылку с остатками виски и убрал все на столик у дивана. Потом постоял еще немного, любуясь своим прекрасным мужчиной, опустился рядом и положил голову ему на колени.       Дин шевельнулся, выныривая из полупьяного сна, с трудом поднял голову и растерянно заморгал.       — Моя светлая любовь… — пробормотал он, просто затапливая Каса нежностью во взгляде.       — Мой король…       — Если ты сон, то я хочу никогда не просыпаться, — тихо сказал Дин, поднимая руку и ласково поглаживая его по волосам и щеке.       — Я не сон, — мягко улыбнулся Кас, целуя его пальцы. — Я здесь.       — Моя светлая любовь, — повторил Дин и всхлипнул. — Без тебя так плохо. Не оставляй меня больше.       — Не оставлю. Давай ляжем в кровать, ладно? Там спать удобнее.       Кас поднялся на ноги, потянул его, тоже вынуждая встать, но ноги Дина слушались плохо, и он фактически повис на парне. Они добрели до кровати — гораздо меньших размеров, чем та, что в основном королевском дворце, но тоже довольно внушительной. Дин кулем повалился на перину.       — Надо раздеться, Дин, — мягко говорил Кас, снимая с него обувь и одежду. — Давай, не засыпай пока.       — Не хочу спать без тебя, — капризно пробормотал Дин. — Не уходи. Пожалуйста…       — Я буду рядом, мой король.       Устроив его поудобнее, Кас разделся сам и лег рядом, укрывая их обоих одеялом. Дин тут же вцепился в него руками и ногами, чтобы Кас уж наверняка не улизнул, поцеловал его в плечо, в щеку, пробормотал «любимый» и, уткнувшись ему в шею, засопел.       Через секунду после пробуждения навалилась головная боль. Дин сморщился и застонал. Следом пришло осознание, что он в кровати один, и заболело теперь уже сердце.       — Кас!       Вышло как-то жалобно, но Дин списал это на похмелье.       — Доброе утро, — тут же отозвался Кас откуда-то сбоку. — Вернее, уже добрый день.       Дин приподнял голову, чтобы увидеть его, в то же самое мгновение Кас распахнул темные бархатные портьеры, и в спальню хлынула волна солнечного света.       Дин вскрикнул и закрыл лицо руками, падая обратно на подушки.       — Блядь, закрой их! Голова сейчас лопнет! Почему так светло?       — Время обеда, — насмешливо ответил Кас.       — Сколько я вчера выпил?       — Здесь, в одиночестве, больше половины бутылки. А на празднике я не считал. Как себя чувствуешь?       — Мерзко. И не только из-за виски… — пробормотал Дин, снова приоткрывая глаза и находя взглядом своего мужчину.       — Пойду, скажу, чтобы тебе сварили кофе покрепче. И принесу воды для умывания, — сказал Кас, слабо улыбаясь.       — Кас, нам надо поговорить.       — Знаю. Но сначала кофе.       Прохладная мятная вода и крепкий черный кофе приободрили Дина, но голова все еще гудела. От обеда он, на всякий случай, отказался. Кас помог ему одеться, потом подхватил со столика у дивана корону и собирался уже надеть ее Дину на голову, но тот перехватил его руки, спокойно и неотрывно глядя в глаза, забрал корону и опустил ее на густые волосы Каса.       Кристально-синие «озера» напротив расширились от изумления, затянули его, и Дин согласен был в них утонуть.       — Зачем ты это сделал? — прошептал Кас.       — Затем, чтобы ты понял: корона — всего лишь украшение. Она не делает меня лучше и выше тебя. И я с ней не единое целое.       — Дин…       — Неважно, что я король, а ты простой человек. Важно то, что есть между нами.       — Это все так похоже на сон, — тихо сказал Кас, прижимаясь к нему и обвивая шею руками.       — Я не хочу думать об этом, Кас. Давай не будем думать об этом, — ответил Дин, возвращая объятие.       — Прости меня, Дин. Вчера я вел себя глупо.       — А я-то думал, что в нашей паре это я сначала делаю, потом думаю, — усмехнулся Дин. — И ты меня прости. Я так разозлился, потому что приревновал к той девице.       — Тут мы оба хороши, — улыбнулся Кас.       — Да уж. — Дин чуть отстранился и восхищенно посмотрел на парня. — Тебе идет корона!       — Она всем идет, — смутился Кас.       — Неправда! Ты в ней такой… Она словно и должна быть на тебе.       — Но ее на мне нет. Да и не надо. Мне нравится любоваться тобой в ней, мой король.       Корона перекочевала на голову Дина, а потом их губы, наконец, слились в поцелуе.       Они медленно брели вдоль берега. Клонящееся к западу солнце ложилось на них теплыми косыми лучами. Невидимые среди деревьев и кустарника птички провожали светило мелодичными трелями. Вода в озере стала совсем зеркальной, серебристой с мягкими персиковыми всполохами, и спокойной-спокойной.       — Как тут тихо, — негромко, боясь разрушить атмосферу, сказал Кас. — Океан никогда тихим не бывает.       — Мама любила сюда приезжать, когда уставала от вечного шума придворных во дворце, — с легкой грустью улыбнулся Дин. — И самые жаркие летние дни мы обычно проводили на Инман. Было здорово!       — Почему у пирса океанический песок?       — Его специально завезли из Калифорнийской империи, отец хотел сделать настоящий пляж. Давно, Сэмми тогда еще и на свете не было, а империей правил император Чарльз. Мы в то время были добрыми соседями. Я не помню, конечно, но отец рассказывал.       — Ты хорошо плаваешь?       — Ну, я всегда был уверен, что да. Но когда увидел, как плаваешь ты… В общем, заранее признаю поражение.       — У нас что, всю жизнь будет соревнование? — фыркнул Кас.       — Главное, чтобы у нас была эта вся жизнь! — воскликнул Дин и схватил его за руку.       — Эм, Дин… — неуверенно пробормотал Кас, перестав улыбаться.       — Вот только не заводи опять эту шарманку о невозможности всегда быть вместе, — раздраженно попросил Дин. — Я тебя прошу, Кас, не надо. Давай здесь забудем о реальности. Мы не король и его слуга, а просто два влюбленных парня, которые гуляют по берегу озера и держатся за руки.       — Но что если кто-нибудь увидит нас вот так?       — Мы уже достаточно далеко от дворца, не волнуйся. Сейчас покажу тебе мамин райский уголок. Тебе понравится!       Дин потянул его за руку, вынуждая ускорить шаг. Они прошли по дорожке меж кустов только начавшего распускаться к ночи жасмина и оказались на берегу той заводи, что была видна еще с дороги. С одной стороны ее прикрывали причудливо тянущиеся к воде тоненькие деревца, с другой — заросли камышей с бархатными коричневыми головками.       Берег здесь тоже был засыпан океаническим песком. На нем расположилась детская площадка с несколькими качелями, деревянной, отполированной до гладкости горкой, лесенками и большим, в точности копирующим настоящий, кораблем со спущенными парусами.       — Ого! — восхитился Кас.       — Вот бы снова стать ребенком, — улыбнулся Дин. — Ни забот, ни хлопот. Качайся себе на качелях да с горки катайся. Или пиратом себя воображай.       — Да, в детстве все просто. И все твои беды только в том, что вредный старший брат опять попрятал все твои игрушки, или няня заставляет идти читать книгу, когда тебе хочется сражаться с великанами.       — И часто твой брат так развлекался? — засмеялся Дин.       — О, Габриэль — мастер пошалить, — усмехнулся Кас. — Но он добрый.       — Ты не забыл, что я приглашаю его во дворец?       — Не забыл. Ой, Дин! Там гамак под деревьями?       Кас указал на натянутое меж двумя крепкими стволами полотнище чуть в стороне от берега.       — Да, это мамин, — расплылся в улыбке Дин. — Она отдыхала, а мы с Сэмом постоянно пытались к ней забраться.       — Хотел бы и я иметь какие-нибудь воспоминания о маме…       Дин с сочувствием поглядел на него, потом отобрал корзинку с вином и закусками, которую для них собрали на кухне, поставил на песок и подтянул парня к себе. Кас с удовольствием устроился в его объятиях, уже не боясь, что их кто-нибудь увидит. Какое-то время они молча любовались закатом.       В зарослях камышей завели свой громкоголосый хор лягушки, нарушая интимность момента.       — Ну вот, — засмеялся Кас. — Теперь реальность ощущается.       — В каком смысле? — уточнил Дин.       — Все так… Слишком, Дин. Понимаешь? Настолько хорошо и романтично, что кажется сном. Не может быть все так хорошо.       — Ну, вчера мы поссорились, — пожал плечами Дин и неуверенно улыбнулся. — Значит не так уж и идеально.       — Ты же знаешь, о чем я. — Кас не улыбался в ответ. — У меня дурное пред…       — Нет! — резко перебил его Дин и закрыл ему рот рукой. — Не надо, Кас. Не настраивай сам себя на плохое. Мы приехали сюда, чтобы отдыхать, купаться и ни о чем не думать. Этим и будем заниматься. А ночью найдем занятие еще интереснее.       Дин игриво подвигал бровями, и Кас, наконец, улыбнулся, поддаваясь его умелому флирту. Дин уселся на песок, подтянул к себе корзинку и выудил оттуда бутылку игристого вина и два серебряных бокала, которые тут же наполнил золотистым пенящимся напитком. Кас сел рядом, однако короля это не устроило, и он переместился, усаживаясь сзади и прижимаясь грудью к его спине.       — Я чувствую, как твое сердце бьется мне в лопатку, — тихо сказал Кас.       — Это твое сердце, — так же тихо ответил Дин.       Никому из них не хотелось разрушать хрупкую, интимную красоту момента. Закат уже окрасил гладь озера и край неба в оранжево-розовый, так похожий на цвет розы сорта «Калифорнийский ангел». Постепенно в эти краски вливался сиреневый, а затем лиловый. Со стороны востока подползала ночь, но это была мягкая и теплая ночь — из тех, что созданы для любви, а не для страха.       — Вот бы навсегда тут остаться, — сказал Кас. — В этом месте, в этом самом моменте. Только ты и я, а мир не существует.       — Почему ты так боишься мира? Из-за того, что нас осудят?       — Нет, осуждения я не боюсь… Я боюсь того, что в нашем мире мы не имеем права быть вместе, Дин. Не имеем права любоваться закатом в объятиях друг друга, пить вино и целоваться, — с горечью произнес Кас.       — Однажды этот мир изменится, — мягко сказал Дин, легонько целуя его ухо и шею и ласкаясь носом к волосам.       — Боюсь, мы быстрее умрем от старости.       — Значит, встретимся в следующей жизни. И будем встречаться снова и снова, Кас! До тех пор, пока закаты и поцелуи не станут для двух мужчин чем-то абсолютно нормальным и естественным.       — Мечтатель! — тихо засмеялся Кас. — Не думал, что ты такой.       — И я не думал. Пока тебя не встретил. Кас…       — Да, мой король?       — Выходи за меня замуж.       Кас мгновенно подобрался, выпрямляясь и отстраняясь от Дина.       — Замуж? — испуганно переспросил он.       — Да.       — Боже…       — Я знаю, что ни один закон и ни одна церковь не признают наш брак настоящим, — сказал Дин, вновь привлекая его к себе. — Но мы с тобой будем считать его таким. Он будет только нашим, на двоих.       — Дин, я… Ты… Ты кое-чего обо мне не знаешь, — неловко пробормотал Кас, опустив голову.       — Только не говори, что женат! — воскликнул Дин в притворном ужасе, за которым маскировался настоящий страх.       — Нет. — Кас засмеялся.       — Ну, так все остальное значения не имеет. Ты согласен? Будешь моим мужем?       — Да, буду.       Последний луч исчезнувшего за горизонтом солнца согрел их полный искренней любви поцелуй.       Гамак тихонько покачивал в своих объятиях двух молодых мужчин, пребывающих в полном и гармоничном слиянии. Ночь укрыла их своим звездным покрывалом от всего мира. Сверчки и ночные птицы пели им романтические баллады.       Дин поначалу опасался, что гамак не выдержит двоих взрослых, но все обошлось. Он улегся первым, Кас — чуть сбоку и сверху, практически все своим весом. И какая это была приятная тяжесть! Вдвоем им было тепло и уютно, и они даже могли бы провести там всю жизнь.       Дин играл с пухлыми губами любовника коротенькими дразнящими поцелуями и быстрыми легкими ласками языка. Кас улыбался, безуспешно пытаясь поймать его в настоящий поцелуй, но Дин ловко избегал этого.       — Ах, ты, зеленоглазый проказник! — притворно возмутился Кас. — Ну, ладно. Я тоже умею играть.       Дин засмеялся его угрозе, однако смех сменился стоном, когда проворные длинные пальцы любовника деловито пробрались за пояс его штанов и обхватили член.       — Ка-а-ас… — протянул он, запрокидывая голову.       Член мгновенно отозвался на ласку, наливаясь кровью, твердея и набухая.       — Хочу тебя, — хрипло пробормотал Кас и поцеловал его в шею, не прекращая двигать рукой вверх-вниз по стволу.       — Ненасытный! — засмеялся Дин и снова излился в стон. — Боже, как сладко ты это делаешь!       Он потянулся губами к Касу, но теперь тот увернулся от поцелуя.       — Засранец! Сейчас допросишься у меня. Гамак точно оборвется.       — Мы с собой ничего не взяли, Ваше Величество, — вздохнул Кас и сдался в плен его губ и языка, горячо отвечая на поцелуи. Его рука не переставала гладить член любовника, собирая первые капли предэякулята и скользя влажными пальцами по горячей головке.       — Чудесно… — вздыхал Дин. — Как чудесно!.. Ты чудесный…       Кас протиснулся второй рукой между их телами, повозился там, потом схватил ладонь Дина и накрыл ею свой жаждущий внимания член. Они дарили друг другу нежность и наслаждение, а гамак покачивался — их волшебное ложе.       В какой-то момент, когда Дин уже чувствовал приближение оргазма, Кас убрал их руки и лег сверху. Дин чуть шире развел ноги, чтобы он оказался прямо между ними, и Кас, коротко, мягко постанывая, задвигался на нем. Их разгоряченные, уже совсем влажные члены терлись и скользили друг по другу, а Кас все ускорял ритм.       — Дин… О, Дин… Дин… — он задыхался, выгибаясь дугой, чтобы теснее прижаться бедрами к бедрам любовника.       За мгновение до оргазма Дин в рычанием вцепился в наполовину оголившиеся ягодицы Каса, до боли крепко прижал к себе и тут же кончил с ликующим криком. Член Каса тоже запульсировал, добавляя свою порцию спермы. Всхлипывая, парень повалился на любовника, жмурясь и дрожа всем телом.       — Люблю тебя, — вздохнул Дин, целуя его влажный лоб.       — Люблю тебя, — эхом откликнулся Кас и подставил губы для поцелуя. Потом сполз с Дина, укладываясь сбоку, полой своей рубашки вытер с их животов свидетельства страсти, потом повозился, гнездясь в объятиях своего короля. Дин обнял его, обволакивая собой и согревая. Они целовались — тягуче, лениво, мягко, все медленнее и медленнее, пока губы Каса не соскользнули с губ Дина, и тот услышал тихое ровное сопение в шею.       Блаженно вздохнув и улыбнувшись, от вскоре тоже уснул.       Проснулся Дин первым — оттого, что тело затекло и ныло. Нестерпимо хотелось хоть как-то поменять положение. Да и утренняя физиология давала о себе знать. Рассвет они проспали, солнце уже начинало пригревать. Дин мягко взъерошил и без того торчащие волосы своего возлюбленного, завозился под ним, и Кас сразу проснулся.       — Мы что, так и спали в гамаке? — сонно пробормотал он, приподнимая голову. В этот момент — теплый, мягкий, с поволокой в светло-синих глазах, лохматый — Кас выглядел настолько очаровательно, что Дин едва не задохнулся от острого приступа умиления.       — Ага, — с улыбкой ответил он. — Доброе утро, Кас Винчестер.       — О… — чуть растерянно выдохнул Кас. — Я думал, мне это приснилось. Слишком уж было хорошо для реальности.       — Это реальность. Мы женаты друг для друга. Ну, говори, каково это — быть мужем короля? — поинтересовался Дин с довольной ухмылкой.       — Странно, — признался Кас. — Никогда не думал, что со мной может случиться такое. Пусть даже не по-настоящему.       — Ты теперь Винчестер. Кстати, а как твоя настоящая фамилия? Ты же не можешь быть просто безродным Касом. Кто ты?       — Эмм… — замялся Кас, избегая смотреть на него.       Поблизости внезапно зашуршали кусты жасмина, сминаемые кем-то, шагающим по тропинке к заводи. Кас моментально скатился с Дина, вываливаясь из гамака, охнул, приземлившись на задницу, и подскочил ровно за мгновение до того, как на открытое пространство вышли управляющий дворца и гвардеец.       — Ваше Величество! — с заметным облегчением вскрикнул управляющий. — Вы здесь! Мне доложили, что вы не ночевали в своих покоях, и я за вас волновался.       — Я в порядке, — спокойно сказал Дин, усаживаясь и прикрывая рубашкой бедра, с которых, как оказалось, все еще были спущены штаны. — Доброе утро.       — Кухарка сказала, вы взяли корзинку для пикника и отправились на Инман. Мы сразу же поспешили сюда.       — Хорошо, — кивнул Дин. — Теперь можете возвращаться во дворец. Мы с Касом следом. Распорядитесь накрыть к завтраку в моей гостиной.       — Слушаюсь, Ваше Величество.       Управляющий и стражник ушли.       — Черт, едва не попались! — облегченно выдохнул Дин и шаловливо улыбнулся.       — Ужасно! — покачал головой Кас. — Мы должны быть осторожнее. Давай возвращаться… Только сначала мне нужно кое-куда.       Он быстро зашагал к зарослям. Дин вспомнил, что и ему нужно туда же.       Неделя пролетела как один день. Полные романтики дни сменялись полными страсти ночами. Они много гуляли, купались, без стеснения держась за руки, когда никто не видит, при каждом удобном случае целовались и много занимались любовью — иногда неторопливо и чувственно, а иногда сгораемые в бурной страсти. Им даже удалось на время позабыть, что существует мир за пределами этого маленького дворца и большого озера. И Дин уже знал, что никогда в жизни не забудет эти волшебные дни.       — Не хочу уезжать, — шептал Кас, прижимаясь к Дину и все еще подрагивая от третьего за эту ночь оргазма. Сегодня они любили друг друга до самого рассвета, словно пытались насытиться близостью как можно сильнее. — Там… Я знаю, там будет все иначе.       И Дину так хотелось возразить, переубедить его, но слова застряли в горле, и он смог только сглотнуть, целуя парня в висок.       Весь обратный путь в главный дворец вновь проходил в молчании, только было оно еще более тягостным.       «Поворачивай назад, Дин. Поворачивай!» — лихорадочно крутилось в голове.       Да что же он, в самом деле?!       Убедил Каса, что все хорошо, а сам внезапно поддался панике. Это же дворец, а не тюрьма. Придется, конечно, играть свои роли, но отнять любовь у них никто не сможет.       Наконец, впереди показался дворцовый парк: идеально подстриженные деревья с рубиновыми и янтарными крапинками созревших яблок и груш, гладкие геометрические фигурки кустарников, заросли виноградника и крупными налитыми гроздьями, и цветы, цветы, цветы… Упорядоченная красота.       «Поворачивай…» — жалобно заскулил внутренний Дин, а внешний направил Импалу прямо на главную парковую дорогу.       Кас на Ангельском клинке чуть замедлился — совсем немного, но Дин почувствовал и его нежелание возвращаться к реальной жизни. Вот бы им двоим бросить все и сбежать. Уехать на край света, где никто не скажет, что их брак ненастоящий, а любовь — грех.       Штат прислуги уже выстроился вдоль дороги, приветствуя короля почтительными поклонами. Дин словно впервые понял, насколько много на него работает людей. И за всех них он несет ответственность. Нет, он не может просто взять и уехать, бросив все и всех. Так нельзя.       Бобби и Джоди ожидали его прибытия на парадном крыльце. Только вдвоем. Не было с ними его юных красавиц со счастливыми улыбками. Похоже, они всерьез обиделись на своего короля, за то, что не взял их на Инман. Придется добиваться прощения. Цветы, наряды, драгоценности… Девушки это любят. А больше Дин ничего им теперь дать не может.       Всадники подъехали к парадному крыльцу, соскочили на землю, и к Дину тут же подлетела Джоди, обнимая его так отчаянно, словно и не надеялась уже увидеть. Бобби лишь чуть поклонился в знак приветствия, оставаясь на месте. Лицо его было даже более хмурым, чем обычно, брови под низко надвинутой шляпой почти срослись на переносице.       — Что-то случилось? — не размениваясь на приветствия, спросил Дин. — Я чувствую, что-то случилось.       Интуиция его не подводила, и он сейчас точно это знал.       — Беда, Ваше Величество! — Джоди всхлипнула, еще больше пугая этим — она ведь из породы очень сильных и стойких женщин. — Большая беда!