Все могут короли

      — Беда? — эхом отозвался Дин, бледнея. — Что? С Сэмом что-то случилось?       — Нет… Нет, Его Высочество в порядке, — срывающимся голосом ответила Джоди. — Это Георгина.       — Что с ней?       — Она… Ах, Ваше Величество, Георгина беременна! — вскрикнула Джоди и уже не смогла сдержать слез.       Дин застыл с раскрытым ртом, совершенно потрясенный. Это не могло быть правдой. Просто не могло! Но и шутить так его управляющая точно бы не стала.       — Это… это точно? — прохрипел он, чувствуя, как голову сжимают тиски боли и как чернеет все внутри.       — Точно, Ваше Величество, — вмешался Сингер, видя, что Джоди не справляется с собой. — Уже все точно. Бедная девочка хотела это скрыть, ходила к Ровене за каким-нибудь снадобьем. Ровена не рискнула взять на себя грех убийства королевского дитя.       — Повитуха осмотрела девочку. Срок маленький, всего месяц, — проговорила Джоди, смахивая слезы.       Дин машинально протянул ей свой платок. Он словно видел себя со стороны, и все движения казались деревянными, как у марионетки. Сзади послышался странный звук, будто кто-то пытался подавить крик или стон. Дин обернулся и встретился взглядом с невероятно огромными сейчас глазами Каса, в которых плескались ужас и боль.       Вот оно. Вот реальность, о которую разбиваются мечты.       Кас попятился, качая головой.       — Нет… — выдохнул Дин, протягивая к нему руку.       — Ваше Величество, — предостерегающе произнес Бобби, делая шаг к королю.       — Кас…       Отчаяние, отразившееся на любимом лице, пронзило грудь Дина раскаленной стрелой.       — Кас!       Кас подскочил к Ангельскому клинку, буквально взлетел в седло и пустил коня в галоп.       — КАС! — заорал Дин, бросаясь следом.       — Нет, Ваше Величество! — вскрикнул Сингер, цепляясь за него. — Нет!       — Пошел нахуй! — рявкнул Дин, отшвыривая от себя его руку, рванул к Импале, уселся верхом и направил ее вслед за Касом.       Вихрем они пролетели через парк. Дин мог бы догнать Каса в два счета, но опасался напугать его самого или Ангельского клинка, поэтому чуть придерживал свою лошадь.       — Кас, умоляю, остановись! — звал его Дин. — Пожалуйста! Давай поговорим, Кас!       Кас проскочил в поворот на вспомогательную дорогу, но потом быстро остановился, достигнув кромки леса и толстого ствола поваленного дерева с торчащими, словно множество корявых пальцев, корнями. Он застыл, припав к седлу, словно совсем обессилел, пряча лицо в серебристой гриве. Бока Ангельского клинка тяжело вздымались. Плечи Каса подрагивали.       — Кас… — жалобно проговорил Дин, медленно приблизившись.       — Я боялся этого, — тихо произнес Кас. — Знал, что все закончится, но так этого боялся.       — Что закончится? О чем ты? — испуганно вскрикнул Дин.       — То, что между нами.       — Неправда!       — Дин, — Кас, наконец, выпрямился и повернул к нему лицо с влажными дорожками слез на щеках, — давай будем честны с самими собой. У нас нет права на любовь.       — Но ведь мы же договаривались, что будем жить настоящим, не думая о будущем!       — Ну так вот оно — настоящее. Я и не думал, что оно наступит так скоро, — горько сказал Кас, выбрался из седла, дошел до поваленного дерева и уселся на его ствол.       — Ты… ты хочешь расстаться со мной? — с ужасом спросил Дин.       — Выбора у нас нет, Дин.       — Не говори так! Не смей!       Он соскочил с Импалы и бросился к Касу. Кас уже не плакал, но в синих глазах стыла такая глубокая печаль, что теперь уже Дин готов был разреветься.       — Мы же выбрали друг друга, Кас. Это наш выбор. Я люблю тебя!       — Дин, это все иллюзии. Нет у нас настоящей свободы быть теми, кем захотим. Ты правишь целой страной и просто не имеешь права жить, как тебе вздумается. Жить со своим слугой король не может. Такой мезальянс даже с женщиной недопустим, а уж тем более с мужчиной.       — Почему ты хочешь бросить меня? Мы же дали друг другу брачные клятвы — там, на Инман. Кас, не поступай со мной так жестоко! — взмолился Дин и опустился перед ним на колени.       Кас тихо ахнул, изумленный происходящим. Король на коленях перед слугой! Это было странно и поразительно. Противоестественно.       — Наши клятвы не имеют никакой силы перед Богом и людьми, Дин. А вот те, что ты скоро скажешь своей жене, будут настоящими, — грустно сказал Кас.       — Жене? У меня еще даже невесты нет!       — Как это нет? Девушка ждет от тебя ребенка! Ты обязан на ней жениться.       — Что? — охнул Дин. — Я не буду жениться на Георгине!       — Но она беременна!       — Ты не понимаешь, Кас! Так это не работает. Короли не женятся на девицах их гаремов.       — Но что будет с бедняжкой Георгиной?       — Ну, я… Свободу ей дам. Содержание назначу. Она ни в чем не будет нуждаться.       — А малыш? Он что, будет расти без отца? — с упреком спросил Кас.       — Что, по-твоему, я должен сделать? — вспылил Дин, схватил его за руки и довольно сильно сжал. — Ну почему все обязательно должно быть таким сложным, Кас? Что за проклятие, почему я не могу просто быть счастливым с любимым человеком? Вечно я всем должен… Надоело! Корона эта надоела до смерти!       Он выпустил руки Каса и смахнул с глаз слезы злости и обиды.       — Вспомни об Адаме, — тихо сказал Кас. — Ты хочешь, чтобы твои законные дети однажды вот так, как ты, узнали о существовании еще одного брата или сестры?       — Ой, да мало, что ли, у королей было бастардов, — буркнул Дин.       — Если ты не можешь жениться на Георгине, то хотя бы прими ее ребенка. Так будет правильно. А мы с тобой — это неправильно, Дин.       — Черта с два! Я тебя не отпускаю. Ты принадлежишь мне, Кас, и будешь рядом столько, сколько я захочу!       Кас с неприятным удивлением смотрел прямо на него, словно не мог поверить, что слышит это.       — Зачем… зачем ты мне такое говоришь? Дин, это не ты. Это не можешь быть ты.       — Не оставляй меня, — взмолился Дин, лихорадочно цепляясь за него, обвивая руками и утыкаясь головой в грудь. — Я же умру без тебя! Я сделаю то, что ты просишь, только останься со мной.       — Дин…       Рука Каса поднялась, на миг застыла в воздухе, потом, все же, опустилась на голову Дина, и пальцы зарылись в волосы, лаская. Дин выдохнул с облегчением. Кажется, у них все же был шанс.       — Тебе надо вернуться во дворец, — тихо сказал Кас, гладя его. — Поговорить с Георгиной, успокоить Джоди. И встаньте уже с колен, Ваше Величество. Королю это не к лицу.       — Я еще не услышал, что ты по-прежнему мой муж, — заупрямился Дин, но на ноги, все же, поднялся.       Кас тоже встал, избегая смотреть на него.       — Я думаю, нашу игру пора заканчивать, Дин. Во дворце слишком много глаз и ушей. Нам следует вести себя официально.       — Да, я знаю! — нервно вскрикнул Дин, снова хватая его за руки. — Ты думаешь, я не понимаю? Я все понимаю! Но вот так потерять тебя из-за ерунды…       — Ничего себе, ерунда! — зло хмыкнул Кас. — Подумаешь, всего лишь ребенок.       — Если ты так реагируешь на случайность в лице ничего не значащей беременной девчонки, то что будет, когда мне придется делать законного ребенка законной жене? Мне казалось, ты принимаешь этот факт.       — Мы никогда это не обсуждали, — с болезненной гримасой ответил Кас и попытался отстраниться.       Дин уставился на него расширившимися шокированными глазами. По спине побежал холодок неприятного осознания.       — Ты… ты намекаешь на то, что…       — Мне придется покинуть дворец, Дин, — сказал Кас, и его серьезность убивала обоих.       Дин отчаянно замотал головой, не в силах что-либо на это ответить.       — Это неизбежно. И я очень тебя прошу — не удерживай меня! — дрожащим голосом произнес Кас. — Не мучай нас обоих.       — Я мучаю? Это ведь ты сейчас говоришь мне о том, что собираешься бросить меня! А я люблю тебя, — отчаянно и горько прошептал Дин.       — Я тоже тебя люблю! Но слишком много всего против.       — Кас!       — Отпусти меня, Дин. Сейчас. Лучше прямо сейчас… Отпусти!       Его руки выскользнули из внезапно ослабевших пальцев короля. Дин вскинул лицо к небу, жмурясь и отчаянно мотая головой. А Кас пошел вперед, но застыл буквально в нескольких шагах, сгорбившись и втягивая голову в плечи. Его била крупная дрожь, и он обхватил себя руками, словно пытался удержать. Дин, подгоняемый огненным чувством любви, рванул к нему, схватил за плечо и развернул к себе.       Внезапно оглушающе громко прозвучал какой-то хлопок, звенящим эхом прокатываясь в обе стороны вдоль вспомогательной дороги. Кас вскрикнул от испуга, неожиданно оказался в объятиях Дина и тут же охнул, ощутив режущую боль в плече.       — Господи, Дин, что это было? — воскликнул он. — Очень похоже на…       Дин издал странно громкий и такой протяжный выдох, словно перед этим надолго задерживал дыхание. И тут же начал заваливаться на бок.       — Дин! — испуганно вскрикнул Кас, подхватывая его и ощущая мокрое и горячее под пальцами. — Дин, Дин!.. Нет… Нет, нет, нет…       Безвольным Дин стал слишком тяжелым, а руки у Каса тряслись от ужаса, так что ему пришлось усадить его на землю, прислонив к стволу поваленного дерева. Голова Дина свесилась на бок, лицо посерело.       — Дин! — Кас упал на колени рядом с ним. — Дин, очнись! Дин! — Он беспомощно заозирался, едва живой от страха. — На помощь! Кто-нибудь, помогите!       Да только кто его услышит?..       — Господи, да что же это? — всхлипнул Кас, замечая залитую кровью одежду короля. — Держись, Кас, держись, — приказал он сам себе. — Не смей паниковать! На это у тебя нет ни права, ни времени. Ты нужен ему!       Дин в эту минуту пришел в себя, застонал, с трудом приподнимая голову, и пальцами больно впился в запястье Каса, глядя на него дикими глазами.       — Не… уходи, — прохрипел он. — Кас, не… уходи.       — Но я должен помощь привести!       — Не бросай ме… меня. Я тебя… я люблю… Останься со мной.       — Я сейчас, Дин, я быстро, — лихорадочно зашептал Кас, но Дин уже вновь потерял сознание, и шепот сменился всхлипом.       Он обернулся и обнаружил, что от грохота выстрела Ангельский клинок умчался прочь, а вот умница Импала по-прежнему оставалась рядом с хозяином. Кас поспешил к ней, погладил по морде, взял под уздцы и подвел ближе к Дину.       — Стой так, девочка, — проговорил он как можно мягче, чтобы лошадь не переняла его нервозность. — Прости, что тебе придется нести нас двоих. Но иначе нельзя, понимаешь?       Импала фыркнула, шевельнула ушами и, кажется, поняла его. Кас потянулся к Дину, обхватил его поперек туловища, стараясь не обращать внимание на льющуюся из раны кровь, и с усилием потянул. Дин от этого очнулся, закричал от боли и повалился на него, отчего Кас сам едва удержал равновесие.       — Потерпи, Дин. Я знаю, тебе больно, но потерпи, мой король.       Он подтащил Дина к Импале и на мгновение растерялся. Забраться в седло, а потом подтянуть раненого к себе не удастся, потому что Дин не мог самостоятельно стоять. Забираться на лошадь с ним в объятиях тоже не вариант.       — Оххх, — застонал Кас. Больше всего хотелось разреветься от напряжения и страха, но он не позволял себе, понимая, что от его собранности и быстроты действий зависит жизнь любимого человека. — Прости Дин, прости, прости, — бормотал он, с усилием, не обращая внимания на боль в руках, поднимая Дина и перекидывая его через лошадь.       Импала заржала, Дин вскрикнул и вновь отключился. Кровь из простреленной груди теперь заливала бархатистую черную шерсть лошади. И как же ее было много! Ужасающе много.       Отбросив все сводящие с ума панические мысли, Кас сам забрался в седло, потянул на себя бесчувственное тело короля и сумел усадить его перед собой, позволяя завалиться на себя и придерживая руками с обеих сторон.       — Но, девочка! Вперед! — скомандовал Кас, хватая поводья. — Держись, Дин, мы вот-вот будем во дворце. Там тебе обязательно помогут.       — Кас… — едва слышно прошептал Дин. — Это правда ты?       — Конечно, мой король.       — Не бросай меня… Прошу, не бросай. Кас, я так люблю тебя… Не оставляй меня… одного.       — Дин, не разговаривай. Не трать силы.       — Скажи, что останешься.       — Останусь.       — Поклянись, Кас…       — Я клянусь, что буду рядом столько, сколько смогу!       — Спасибо… — слабо вздохнул Дин и то ли снова потерял сознание, то ли просто совершенно обессилел.       Бобби ожидал возвращения короля на скамье в самом начале большой парковой дороги. Он ничуть не сомневался, что Дин вернется, а на счет Каса уверен не был. Мальчишки совершенно точно были по уши влюблены, но, в отличие от порывистого и страстного Дина, Кас обладал большей стойкостью и хладнокровием. И, безусловно, был очень умен. А если учесть, кто он такой…       Если Кас решит, что разумнее будет закончить их греховные отношения, то Дин вряд ли сможет ему помешать.       — Господи Боже!.. Господи, спаси и сохрани!..       Со стороны парка летели совершенно дикие вопли, и Сингер вынырнул из сонных размышлений, подскочил на ноги и лихорадочно закрутил головой, не знаю, что делать, куда бежать и что, вообще, происходит. Со всех сторон сбегалась прислуга и гвардейцы, так же привлеченные этими криками.       И через мгновение их причина стала ясна. Глазам предстала ужасающая картина двух окровавленных всадников на черной лошади.       И король выглядел мертвым.       Совсем.       Просто удивительно, как Бобби в его-то возрасте и с его комплекцией успел к ним раньше всех. Широкая площадь перед крыльцом уже заполнялась испуганными обитателями дворца, глазеющими на лошадь и ее всадников как на пришельцев из Ада.       — Что произошло? — заорал Сингер, подскакивая к Импале. — Что, во имя Господа, произошло?!       — Дин… — заскулил Кас, зажмурился, собираясь с силами, потом продолжил: — Его Величество ранен. В него… В него стреляли!       Дружный вопль изумления и ужаса волной прокатился по площади. На крыльце появился испуганный Сэм и помчался вниз по ступенькам, отчаянно вопя:       — Дин! Дин!       — Как стреляли? Кто? — охнул Бобби, бледнея и хватаясь за сердце.       — Я не знаю, — жалобно простонал Кас. — Мы не видели. Помогите ему, умоляю!       — Ди-и-ин! — с диким воплем к ним подскочил Сэм и, растолкав гвардейцев и слуг, сам принял брата на руки.       — Лекаря! — рявкнул Сингер. — Лекаря сию же секунду! Бегом! Ваше Высочество, позвольте гвардейцам донести короля до его спальни.       — Нет, я сам, — заупрямился Сэм.       — Но так будет быстрее, — успокаивающе проговорил Бобби, и Сэм сдался, передавая бесчувственного брата в руки гвардейцам.       Дин выглядел жутко, но все еще оставался жив. Его тихое, практически одними губами «Кас» говорило об этом лучше, чем что-либо. Гвардейцы поспешили во дворец, подгоняемые нервными всхлипами и гомоном прислуги.       — Кас, расскажи подробнее, что произошло, — велел Сэм, поворачиваясь к парню.       — Я не… — только и смог вымолвить Кас и тут же, теряя сознание, повалился с лошади.       — Боже! — вскрикнул Сэм, инстинктивно подставляя руки и подхватывая его.       Импала нервно заржала, дергаясь. Ноги Каса застряли в стременах, грозя переломиться при первом же резком движении лошади.       — Ноги! Ноги освободите! — крикнул Сэм.       — Что с ним, Ваше Высочество? — пискнула одна из девиц Дина, оказавшаяся среди толпы.       — Не знаю, нервное напряжение, может…       — Черт, он тоже ранен! — воскликнул Бобби, приглядываясь. — У него рассечено плечо!       — Да что же это творится? — вскрикнула Джоди, заламывая руки. — Кто мог покушаться на жизнь короля, Бобби?       — Не знаю, женщина, не ори. Мы во всем разберемся. Дай только нашего Дина на ноги поставить. Кто-нибудь, возьмите мальчика у Его Высочества и отнесите в его комнату. О нем тоже нужно позаботиться.       — Все будет хорошо? — крикнул кто-то, его слова тут же были подхвачены толпой. — Скажите, милорд, с королем все будет хорошо?       — Не смейте и думать об обратном! — прорычал Сэм, пронзая слуг злым горящим взглядом, передал Каса в тянущиеся за ним руки и помчался вверх по парадной лестнице, перескакивая сразу через две ступени.       С Дина сорвали окровавленную рубашку, чтобы открыть доступ к ране. Главный королевский лекарь, нацепив очки, хмуро и внимательно осмотрел его. Пуля прошла навылет всего лишь в паре дюймов от сердца, что уберегло молодого короля от мгновенной смерти. Но она все еще упорно маячила за его спиной.       — Он потерял много крови, — нервно сказал лекарь. — Вы видели, сколько ее? Удивительно, что он еще жив.       — Кровь не только его, — сказал Бобби. — Кас, помощник, тоже ранен.       — Слава Богу! — вскрикнул топтавшийся рядом Сэм, но тут же сконфуженно умолк, опустив голову       Разумеется, никто не решил, будто он желает Касу зла, но прозвучало все равно грубо и нелепо.       — Сначала промоем рану, — сказал лекарь, — потом я смогу ее обработать и попытаться остановить кровотечение. Чудо, что артерия не задета.       — Иди к черту, мясник недоделанный! — послышался злобный возглас, и к постели короля протиснулась миниатюрная рыжеволосая женщина. — Его Величество умрет прежде, чем дождется твоей помощи!       — Что ты предлагаешь, ведьма? — чуть презрительно фыркнул лекарь. — Опять свои травки?       — Именно! Пойду, принесу настоящие лекарства!       И травница, высоко задрав юбку розового шелка, чтобы не мешала, полетела в свою мастерскую.       Лекарь с помощниками снова засуетились вокруг короля, деловито велев Сэму, Бобби и Джоди отойти в сторону и не мешать. Из своей спальни, пошатываясь, вышел Кас, добрел до дивана и оперся о спинку. Выглядел он жутко: бледный, с глубокими черными кругами под глазами, растрепанный и с ног до головы перепачканный кровью.       — Господи, Кас! — воскликнул Сэм. — Ты зачем встал?       — Как он? — слабым голосом спросил Кас. — Умоляю, скажите, как?       — Дин жив, — ответил Сэм. — Возвращайся к себе.       — Нет!.. Нет, я должен… Я обещал ему…       — Кас, вернись в постель, — приказал Сэм. — Ты ранен, побереги силы. Сейчас ты Дину ничем не поможешь.       — Слушаюсь, Ваше Высочество.       Сэм с жалостью смотрел, как парень ковыляет обратно в свою комнату. Он мог понять его тревожность. Страшно, должно быть, осознавать, что твой любимый человек на грани жизни и смерти. И Кас, отодвинув этот страх, не обращая внимания на собственную рану, сумел привезти Дина во дворец. Дина должны окружать только такие люди.       — Сэм, — тихо сказал Бобби, мягко тронув его стиснутую в нервный кулак руку, — вы должны быть готовы.       — К чему готов? — нахмурился Сэм.       — К тому, чтобы унаследовать трон после брата.       — Бобби! — охнул Сэм, отшатываясь от него. — Ты в своем уме?       — Я знаю, как это звучит, Ваше Высочество. Но лучше быть морально готовым. Ранение серьезное. Никто не сможет дать гарантий, что он вы…       — Нет! — резко оборвал его Сэм. — Я не хочу это слушать. Я не желаю это слушать, Роберт Сингер! Дин будет жить! Будет!       Смахивая с глаз злые слезы, Сэм выскочил на балкон.       — Ну зачем ты так? — упрекнула Сингера Джоди. — Мальчик и так едва держится.       — Он уже не мальчик, Джоди. И должен понимать, что итог может быть печальным. Кроме Сэма у нас нет наследников. Бастард этой девки из гарема никаких прав иметь не будет.       — Это безусловно. Но нельзя же вот так сразу, прямо у постели Дина.       — Хватит с ними нянчиться, — грубо ответил Сингер, и Джоди отвернулась от него, обиженно поджимая губы.       В спальню влетела Ровена, проворно растолкала лекарей, сгрудившихся у королевской постели, забралась на нее, сжимая в руке керамическую плошку с зеленовато-бурой субстанцией.       — Прочь! Пошли прочь! — велела она, отмахиваясь от возмущенных мужчин.       — Леди Ровена! — вскрикнул главный королевский лекарь, но получил знак от Бобби и послушно отступил.       Ровена, отбросив назад мешающую ей длинную прядь рыжих волос, зачерпнула пригоршню жидковатой мази и толстым слоем нанесла ее на сочащуюся кровью рану Дина. Затем выхватила у помощника лекаря чистый кусок хлопка, прикрыла им рану и велела повернуть короля на бок, чтобы обработать и выходное отверстие пули.       — Вот так, — с удовлетворением сказала травница. — Это быстро остановит кровь. Ему еще нужно выпить крововостанавливающий отвар. Поить им придется каждый час.       — Это если он в себя придет, — буркнул главный лекарь. — Уколы тут будут более эффективны.       — Себя уколи! — огрызнулась Ровена, слезая с кровати. — Пойду к Касу.       И она, вздернув подбородок, чинно зашагала в комнату королевского помощника.       — Я с вами! — воскликнул один из лекарей, подхватывая свой саквояж. — Ему наверняка нужно наложить швы.       Лихорадка не спадала. Рана хоть и затягивалась понемногу, благодаря снадобьям Ровены и лекарей, но кожа вокруг опухла и покраснела. Дин то метался в бреду, задыхаясь и зовя Каса, то терял сознание, а когда приходил в себя, был настолько слаб, что не мог двигаться и говорил с огромным трудом. Отвары травницы оказались здесь почти бесполезны, так как из-за жара Дина тошнило, и она согласилась на то, чтобы лекари вмешивались тоже.       Прошла неделя, а Дину становилось все хуже. Периоды забытья удлинялись, и он все реже приходил в себя, чтобы хоть как-то пообщаться с Сэмом, Бобби и Джоди. Кас же, позабыв о том, что тоже был ранен, не отходил от молодого короля ни на шаг. Пытался кормить его, менял пропитавшуюся потом одежду и постельное белье, обтирал его пылающее тело тканью, смоченной в теплой воде с лимоном и мятой, которая помогала облегчить жар хоть ненадолго. Читал ему или просто сидел, гладил по руке, лицу, волосам и шептал, что он здесь, рядом, как и обещал.       В последние сутки Дин ни разу не пришел в себя. И в бреду уже не звал Каса, а просто тихонько скулил и постанывал. Красивое лицо осунулось, посерело, не считая горящих лихорадкой щек. Светлые волосы слиплись от пота, лоб постоянно покрывался испариной, и Кас нежно промакивал его платком, не забывая и целовать.       В спальне, куда вечером заглянул Сэм, царил душный полумрак, пропитанный запахами лекарств, трав, пота и… смерти. Атмосфера была настолько гнетущей, что на глаза мгновенно навернулись слезы.       Кас сидел на полу у кровати, положив на нее руки и голову — как можно ближе к Дину — и дремал, поминутно всхлипывая и вздрагивая. Сэм приблизился и осторожно положил руку ему на плечо.       — Кас.       Кас тут же выпрямился, сонно моргая глубоко запавшими от усталости и горя глазами.       — Ваше Высочество?       — Тебе надо отдохнуть, Кас.       — Нет, я не устал! Я в порядке.       — Ты едва на ногах держишься. Иди, поспи.       — Я не могу. Я обещал, что не оставлю его. Я буду рядом с Ди… с Его Величеством.       — Брось, Кас, — мягко сказал Сэм. — Я знаю, что для тебя он Дин. И я рад, что ты заботишься о нем. Но в таком состоянии ты уже сам нуждаешься в помощи. Если Дин очнется…       — Не ЕСЛИ! — резко оборвал его Кас, сверкнув синими глазами. — КОГДА! Когда очнется.       — Когда очнется, — повторил Сэм. — Думаешь, ему понравится, что ты довел себя до физического и морального истощения? Ложись и отдыхай. Я с ним побуду.       — Да… Да, хорошо, Сэм, — пробормотал Кас, даже не поняв, что назвал принца по имени. — Я прилягу ненадолго…       — Конечно, Кас. Ненадолго.       Кас поднялся на едва держащие его ноги и, покачиваясь, побрел вокруг огромной королевской кровати, на ходу снимая с себя рубаху и штаны. А потом — тут Сэм просто не смог не улыбнуться, несмотря на разрывающую сердце боль — вместо того, чтобы уйти к себе, обошел кровать, забрался на нее, придвинулся к Дину, нашел его руку, переплел пальцы и мгновенно уснул.       Сэм тихо вздохнул. Происходящее нельзя было назвать правильным, но оно было таким искренним и нужным обоим молодым людям. Оставалось лишь молиться, чтобы к пробуждению в королевской кровати билось два сердца, а не одно.       Аккуратно вытянув одеяло из-под Каса, Сэм укрыл его и тихонько вышел из спальни.       — Я пришел за отваром, — слабым голосом сказал Кас, появляясь в мастерской Ровены.       Здесь чудесно пахло разнотравьем, цветами и пряностями, всюду висели пучки сухих трав, веточек, корешков, мешочки с лепестками, семенами, орешками и сушеными фруктами и ягодами. На длинной дровяной плите стояло сразу три котелка, в одном из них что-то булькало, испуская аромат душицы. На стеллаже, полностью занимающим одну стену, расположились многочисленные стеклянные, керамические и деревянные, большие и маленькие, пустые и заполненные емкости.       Хозяйка этой магической комнатки сидела за столом и нервно шелестела страницами какой-то ветхой старинной книги, то и дело сдувая падающую на глаза слишком длинную рыжую челку.       — Ровена, — позвал Кас, когда травница не отреагировала на его слова.       — Я тебя слышу, милый, — отозвалась она и раздраженно оттолкнула от себя книгу. — Просто все ждала и ждала… Но в этой тупой книге абсолютно бесполезное барахло! По ней только суп на обед варить! Сейчас, милый…       Ровена поднялась со стула и, шурша фиолетовым многослойным шелком и тафтой, подошла к стеллажу.       — Если бы только эта жижа помогала! — горько воскликнула она. — Я чувствую себя такой беспомощной!       — Ты не беспомощная, — возразил Кас, приблизившись и мягко поглаживая всхлипывающую женщину по спине. — Может, именно благодаря твоим отварам Дин все еще жив.       — Неужели нет вообще никаких улучшений, Кас?       — Он умирает, Ровена… Я изо всех сил гоню от себя эти мысли, запрещаю себе об этом думать, но все равно знаю… Дин умирает.       — Мой бедный мальчик! — со слезами воскликнула Ровена, обнимая его. — Должно быть невыносимо больно видеть, как постепенно уходит жизнь из того, кого так любишь!       — Я словно ухожу вместе с ним, — просто сказал Кас. — У нас ведь все равно не было долгой и счастливой жизни вдвоем. Но теперь… Мы теряем даже то, что нам позволено было иметь.       — Если б я могла помочь. Хоть что-то сделать! Но я по сто раз перелистала все свои книги! Даже те, что остались от пра-прабабушки. Вся семья вечно носилась с ними, как с величайшими сокровищами. А толку-то?       Ровена горестно вздохнула, смахнула слезы, вернулась к столу, забыв об отваре, за которым пришел Кас, уселась и снова схватила книгу.       — Если б только отыскать такой волшебный отвар… Но я не знаю, ничего не знаю! Лекарства для короля нет!       И она зарыдала, уткнувшись в книгу.       Кас собирался тихо уйти, чтобы подавленное настроение травницы не передалось и ему, но внезапно пронзившая голову мысль заставила его замереть на месте.       — Живая вода, — пробормотал он.       — Что? — спросила Ровена.       — Живая вода, — повторил Кас, разворачиваясь, его глаза горели синим огнем. — Так называется очень сильное снадобье. Дину нужна живая вода!       — Но я… Я никогда ее не встречала. То есть, я слышала об этой воде, но не слышала, чтобы кто-то готовил ее. Говорят, живая вода очень опасна.       — Она правда существует, Ровена! Я точно знаю. — Кас заходил по мастерской, не в силах просто стоять на месте из-за обрушившихся на него чувств.       — У меня нет рецепта, — беспомощно развела руками Ровена, но огонек надежды затеплился и в ней.       — А если я достану рецепт, ты сможешь сварить это снадобье?       — Д-да… Я думаю…       — О, Ровена! — вскрикнул Кас, смеясь и плача, подскочил к женщине, с чувством поцеловал в губы и выбежал из ее мастерской.       В дверь забарабанили так, что бедняга едва удержалась на петлях.       — Кого там черти принесли? Совсем ополоумели — так долбитесь? — недовольно вскрикнул Габриэль, жестом велел своему слуге открыть, и тут же изумленно вскинул брови, когда увидел, кто влетел в гостиную. — Кастиэль?       — Здравствуй, Габриэль!       — Ну, привет. Ты что тут делаешь? Без предупреждения даже.       — Я приехал за помощью! — нетерпеливо вскрикнул Кас.       — Это вопрос жизни и смерти? Судя по твоему виду — да.       Кас внезапно пошатнулся и на нетвердых ногах добрался до дивана, чтобы не упасть. Он и так был почти без сил, а дорога в Лоуренс, даже на Импале, отняла последние.       — Как ты вообще меня нашел? — поинтересовался Габриэль. — Я же не рассказывал, где живу.       — Ты забыл, что мы члены одной семьи? Конечно, я знал, где в Лоуренсе ты снимаешь себе жилье.       — Хм, да…       — Габриэль, только на тебя вся надежда! — снова нервно вскрикнул Кас.       — Да что случилось-то? На тебе лица нет, малыш.       — Дин… — только и смог выговорить Кас и замолчал, давясь словами из-за нахлынувших эмоций.       — Я слышал в городе, что король болен, — сказал Габриэль. — Но я-то тут при чем? У него что, недостаточно лекарей?       — Он… он не болен. Он умирает. Умирает!       — Ого. Э-э… Почему?       — Его застрелили.       — Вот черт! — охнул Габриэль.       — Это… — Кас вдруг вскинул голову и пронзил его горящим взглядом. — Это не вы? Ради Бога, Габриэль, скажи, что это не вы!       — Ты спятил? — искренне возмутился Габриэль. — Майкл, конечно, скотина, но он же обещал пока твоего Дина не трогать.       — Тогда я просто не понимаю! У Дина нет врагов. Никому в голову не пришло бы лишить его власти. Но вот он лежит, и я уже устал видеть, как он потихоньку уходит от меня!       — Мне жаль, Кастиэль. Правда жаль. Я, конечно, не знал его, но уверен, что парень он славный. В другого ты бы не влюбился.       — Дин попросил выйти за него. — Кас улыбнулся, вспоминая, но улыбка была такой горькой, что у Габриэля сжалось сердце.       — Выйти замуж? Серьезно, что ли?       — Я согласился.       — Ну еще бы ты не согласился! — фыркнул Габриэль. — И вы решили поиграть в семью, пока у него жена не появилась? Как романтично! И очень глупо. Я жду подробностей, Кастиэль.       — Не сейчас, прошу тебя! — нетерпеливо воскликнул Кас. — Сначала Дина нужно спасти.       — Так, ну а я при чем? Если уж лекари бессильны…       — Мне нужна живая вода.       — Кастиэль! — охнул Габриэль.       — Я прошу тебя, брат! Я уверен, тебе известен рецепт. Умоляю, дай мне его!       — Ты ведь помнишь, да, что этот отвар может убить?       — Нас она когда-то с того света вытащила, — возразил Кас.       — Но не всех, — веско сказал Габриэль. — Ты готов взять на себя такую ответственность?       — Это последнее средство, Габриэль Последнее, понимаешь? Оно может убить Дина или спасти его. Но с живой водой есть шанс выжить. Без нее шансов нет.       — Черт. Черт, Кастиэль, неужели тебе не страшно?       — Мне страшно каждую секунду, — прошептал Кас. — С того самого момента, когда в Дина попала пуля, мне страшно. Я уже едва дышу от страха. Если его не станет, я просто…       — Так, малыш, вот только не надо мне этого, — прервал его Габриэль. — Ладно, я дам тебе рецепт. Он действительно у меня есть. Но кто тебе ее сварит?       — Ровена, королевская травница.       — Ровена МакЛауд? — вдруг уточнил Габриэль и лукаво ухмыльнулся.       — Наверное. Ты что, ее знаешь?       — Пожалуй, я с тобой во дворец. Помогу нашей рыжей леди. Корешок какой нарезать или водички принести.       — Я приехал на Импале — это лошадь Дина.       — Что ж, придется и мне лезть в седло. Так, хватит рассиживаться, Кастиэль! Бежим, попробуем спасти твоего короля!