Все могут короли

      Габриэль привязал своего коня к яблоне на въезде в дворцовый парк и остался ждать, пока Кас отведет Импалу на конюшню и вернется за ним. Идти во дворец напрямую им было нельзя, к счастью, существовало множество тайных ходов. Один начинался прямо под мостом Солнечного света, что в южной части парка.       — Ты знаешь, я этот дворец помню, — задумчиво сказал Габриэль, разглядывая видимые издалека верхние этажи королевского дворца. — Был здесь с отцом, Майклом и Рафаэлем. Кажется, ты тогда еще и не родился. Но я помню его веселым и ярким. А сейчас он какой-то мрачный.       — Король при смерти. Какое уж тут веселье? — нервно усмехнулся Кас, но это больше походило на стон. — Дин рассказывал, что все начало меняться после смерти его матери. Король Джон никогда не был охотником до светских развлечений. Он предпочитал быть солдатом, а не королем.       — Ну а твой милый? Сдается мне, корона сильно давит ему на голову.       — У Джона было двое сыновей, и он всегда мог просто уйти от всего, передав власть одному из них. У Дина детей пока нет. Ему деваться просто некуда. Сэм править не хочет, и Дин слишком любит брата, чтобы устраивать ему такое. Даже если он очень хочет… — Кас судорожно вздохнул и умолк.       — Очень хочет бросить все и уехать с тобой на край света, — подсказал Габриэль, и в его голосе не было привычного сарказма. — Ох, детки, ну вы и влипли.       — Идем, надо спешить, — быстро сказал Кас, отсекая эту тему, и потянул его за локоть.       По очереди они протиснулись в заросшее травой отверстие в склоне под мостом.       Травница все так же сидела над старой книгой за столом в своей мастерской, но больше не перелистывала ее, а просто уткнулась лбом в пожелтевшие страницы и всхлипывала.       — О, нет… — пролепетал Кас, пошатнулся и уцепился за Габриэля. — Нет…       Ровена его услышала, подняла голову, но не глаза.       — Он еще жив, Кас, — хриплым от плача голосом проговорила она. — Жив, но… Осталось недолго. Тебе лучше поторопиться и побыть с ним с последние часы.       — Давай лучше поторопимся сварить это адское зелье, куколка! — с деланным энтузиазмом воскликнул Габриэль и хлопнул в ладоши.       Ровена ахнула, подскочила, роняя стул, кинулась к умывальнику в углу мастерской, поплескала себе на лицо водой, потом схватила со стеллажа баночку с каким-то порошком, нервно растушевала его пуховкой по щекам, носу и лбу, следом вцепилась в щетку для волос, несколько раз прошлась по длинным рыжим прядям, глубоко вдохнула и выдохнула, и только тогда повернулась к мужчинам.       — Ты! — Голос неожиданно сочился яростью, а заплаканные глаза засверкали.       — Приветик, — улыбнулся Габриэль.       — Ах, ты… Да как ты…       — Вы, все-таки, знакомы, — удивленно пробормотал Кас.       — Да, у нас были… эм… некоторые разногласия, — отозвался Габриэль, скосив на него взгляд.       — Некоторые разногласия? — взвизгнула Ровена. — Вот как это теперь называется? И ты еще посмел явиться сюда, грязная свинья?       — Эй, не забывайся! — грозно ответил Габриэль, повысив голос.       — Пошел к черту!       — Да я бы с радостью, дорогуша, но тут мое присутствие важнее.       Кас от изумления даже на короткий миг позабыл о своих горестях и только переводил взгляд с Габриэля на Ровену и обратно.       — Ее бабуля, Царство ей небесное, варила нам тогда живую воду, — пояснил Габриэль.       — Да, и проклятие этой воды ее убило! — вскрикнула Ровена.       — Бога ради, женщина, прекрати, наконец, орать. Ну какое проклятие? Ты что, действительно во все это веришь? Бабуля от старости умерла, а не оттого, что взяла на себя наши смерти. Давай не будем идти на поводу у суеверий, сладенькая.       — Я тебе не сладенькая, — фыркнула Ровена.       — Ну хорошо, кисленькая.       — А давайте вы потом отношения выясните, — не выдержал Кас. — У Дина нет лишнего времени.       — Мой милый, рецепт живой воды утерян со смертью бабушки, — сокрушенно вздохнула Ровена.       — А вот и нет! — возразил Габриэль и с торжественным видом выудил из потайного внутреннего кармашка своего кафтана коротенький, очень потрепанный свиток старого пергамента.       — Так ты еще и вор! — выкрикнула Ровена.       — Аккуратнее со словами, рыжая. Не украл, а попросил у умирающей. Подумал, что такой рецептик точно пригодится когда-нибудь. Как видишь, не ошибся.       — Чего же мы ждем? — засуетился Кас. — Ровена, с чего начать? Чем помочь? Поставить воду на огонь?       — Спокойнее, милый. В этом деле спешка только навредит. Живая вода не терпит нервозности и ошибок. Сначала я соберу все ингредиенты. Добавлять их нужно строго по секундам — возьми вон там песочные часы. А еще в правильном количестве и точной последовательности. Я сама никогда не готовила этот отвар, только видела, как это делает бабушка.       — Мы как будто ведьмино зелье варить собираемся, — хихикнул Габриэль, поймал злобный взгляд травницы и подмигнул ей.       Но вскоре и он стал серьезен и сосредоточен, вместе с Касом помогая Ровене. Когда все компоненты целебного отвара были собраны в богатейшей кладовой и разложены на столе в правильной последовательности, Ровена отогнала помощников, велев им сидеть и помалкивать.       Кас наблюдал, как она сверяется со списком, с песочными часами, бормочет что-то, добавляя корешки и травы и помешивая в котелке. Он сильно нервничал, кусая губы и ломая пальцы, и Габриэль, в конце концов, протянул руку и просто крепко сжал их, тепло и спокойно глядя на младшего брата, и Кас хоть немного, но расслабился.       — Готово! — вдруг объявила Ровена и со вздохом вытерла пот со лба. Она была бледна, рыжая челка прилипла к коже, под глазами залегли тени, но травница явно чувствовала удовлетворение и гордость за себя. — Я сварила две порции на случай, если первую Его Величество принять не сможет.       — Спасибо, Ровена, — едва слышно произнес Кас, не в состоянии нормально говорить, слез со стула и крепко обнял ее. — Ты просто фея!       — Для меня это только в радость, если нашему королю станет лучше, — ответила Ровена и теперь, когда напряжение от работы отпускало ее, она снова начала всхлипывать.       — Беги же! — воскликнул Габриэль. — Не медли, малыш!       — А ты?       — Я тут останусь. Нам с рыжулей нужно потолковать кое о чем.       Кас кивнул, схватил приготовленные Ровеной две бутылочки с горячим еще отваром и выскочил из ее мастерской.       Плотные свинцово-синие шторы в спальне Дина были задернуты, и в комнате царил какой-то неприятный, гнилостного цвета полумрак. Сам Дин, погребенный под ворохом одеял и подушек, казалось, уже и не дышал, но Кас, приблизившись, уловил его тяжелое и очень поверхностное дыхание. Жар, исходящий от короля, был ощутим даже на некотором расстоянии.       Дин просто сгорал изнутри.       Кас запретил себе об этом думать, иначе его захлестнет паника. Он распахнул тяжелые шторы, раскрыл окно и дверь балкона, впуская теплый и свежий воздух ранней осени. Потом вернулся к Дину, стащил с него все одеяла, уселся на кровать и чуть приподнял его ослабевшее, истощенное болезнью тело. Дин безвольно навалился на него, лихорадочно дыша. Полные губы, еще совсем недавно дарившие такие сладкие поцелуи, пересохли и потрескались, зеленые глаза потускнели, ввалились, под ними чернели жуткие круги.       Но он был все еще красивым. Все еще Дином — его королем, его любовью, его мужем, венчаным ему небесами над озером Инман.       Кас дотянулся до брошенных на кровати бутылочек, схватил одну, зубами вытащил пробку. Отвар пах неприятно и по цвету напоминал гной, но какая разница, если в нем — спасение? Кас вдруг явственно вспомнил, даже ощутил на языке вкус живой воды, хотя прошло так много лет. Живая вода спасла ему жизнь. И Габриэлю, и Майклу. Но еще двоих братьев уберечь от смерти не смогла. И никто сейчас не смог бы сказать, поможет ли она Дину.       Сейчас Кас жил одной лишь надеждой на чудо.       — Дин, — ласково позвал он и поцеловал пересохшие губы.       Синюшные, почти прозрачные веки Дина дрогнули, но глаза открыть он не смог.       — Ты должен сделать то, что я прошу, мой король. Давай, приди в себя. Пожалуйста.       Дин оставался в забытьи. Кас продолжил гладить его одной рукой и целовать, собрав в кулак всю свою храбрость и не замечая собственных слез.       — Прошу тебя, Дин… Пожалуйста, очнись. Я тебе лекарство принес. Оно поможет. Точно поможет! Только очнись! Ты должен выпить его.       — Ммм… — простонал Дин, веки его снова дрогнули.       — Ты не можешь вот так меня бросить. Не имеешь права! Ты взял с меня обещание оставаться с тобой, но должен мне то же самое, Дин. Выпей это и останься со мной.       Кас снова поцеловал его и поднес бутылочку к приоткрытым сухим губам молодого короля.       — Пей, любовь моя, пей…       Он слегка наклонил бутылочку, мутная теплая жидкость полилась в горло Дина. Тот закашлялся, давясь ею и разбрызгивая, но большую часть все же проглотил. Кас добавил еще на глоток. Дин снова захлебнулся, с трудом сглатывая.       — Ммм… — в болезненный стон вмешалось недовольство. Дина вырвало, отвар потек по подбородку на грудь.       — Надо выпить, мой король. Надо.       Кас нервно всхлипнул и снова влил ему в рот несколько капель, не переставая шептать о любви.       Дина вырвало снова.       — Пей. — Кас уже не мог сдерживать плач. — Не сдавайся, Дин, пей. Пей!       Удержать отвар в себе Дин смог только с пятой попытки, когда первая бутылочка уже почти опустела. Кас схватил вторую, заставил выпить и ее, а потом нежно отер губы и подбородок парня, беспорядочно целуя. Он уложил Дина обратно на кровать, сам прижался к нему, дрожа и горько, бесстыдно плача, положил голову на такое хрупкое сейчас плечо больного, прикрыл их обоих одеялом и, всхлипывая, уснул, совершенно обессиленный.       Теперь все зависело только от способности организма Дина совладать с жесточайшей лихорадкой, выкарабкаться из этого жуткого тоннеля, который медленно, но верно вел его во тьму. И никакая сила не смогла бы сейчас оторвать от него Каса. Он пройдет по этому тоннелю с Дином его последние шаги, в какую бы сторону тот не повернул.       Ему снился сон. Волшебный сон. Восхитительный.       Он и Кас шли — рука в руке — по щиколотку в теплой воде Тихого океана. Шумел прибой, кричали чайки, и Кас так очаровательно смеялся, хотя Дин знал, что пошутил сейчас вовсе не смешно.       У обоих штаны были закатаны до колен, свободные белые рубашки парусами трепыхались на ветру с привкусом соли.       Хотя, нет. У Каса это не парус, а белоснежные крылья.       Дин чувствовал тяжесть обруча короны на своей голове и видел корону и на Касе. И откуда-то знал, что они идентичны. Словно не короны это, а обручальные кольца.       Здесь было хорошо.       Здесь было легко и дышалось спокойно.       Ни условностей, ни правил, ни титулов, ни обязанностей…       Только он и единственный в мире любимый человек.       — Ты же останешься со мной, Кас? Ты дал мне обещание…       — Я останусь, Дин. Только и ты оставайся со мной…       — А я разве ухожу?..       — Ты уходишь. Ты меня оставляешь одного…       — Но мы же вместе!..       — Во сне. В мечтах. А там… ты уходишь. Не уходи, Дин. Пожалуйста…       — Кас, ты плачешь? Не хочу, чтобы ты плакал!..       — Тогда вернись. Вернись ко мне…       И Дин вдруг понял, что на побережье он совсем один. И океан вовсе не теплый, а ледяной, ветер не ласковый, а колючий, чайки не кричат, а зловеще смеются. И в руке так пусто. Совсем как в сердце.       Каса здесь нет. Он там, в другом мире, где условности и правила, титулы и обязанности… Столько трудностей! Но там Кас. А раз он там, то и Дину нужно туда.       Нужно.       Прямо сейчас.       Дин вынырнул из забытья с таким громким и судорожным вздохом, словно до этого и не дышал вовсе. Веки казались налитыми свинцом, но он заставил себя открыть глаза.       Это его спальня, его кровать. Все вокруг чуть подкрашено в золотисто-розовый — значит, рассвет. Воздух чистый и довольно прохладный. Такой, что Дин ощутил озноб и тут же понял, что лежит в кровати весь мокрый с ног до головы и на мокрых простынях. Левое плечо и грудь нестерпимо ноют и зудят, а на правое что-то давит — даже рука затекла.       Дин завозился, пытаясь избавиться от этого груза, потянулся свободной рукой и с изумлением понял, что она сильно дрожит и такая слабая, что приходится прилагать усилие, чтобы удерживать ее. Пальцы нащупывают гладкую кожу чужой щеки, колкую щетину и беспорядочные лохмы волос.       Это Кас. Спит, устроившись на его плече, и прижимается всем телом.       Дин расплылся в улыбке, но тут же помрачнел, когда почувствовал, что даже это простое движение рукой ужасно вымотало его.       Да что с ним происходит?!       Он попытался повернуться на бок, мягко высвободив плечо и руку, и сесть. Мышцы едва его слушались. Кас вздохнул, открыл большие синие, с сонной поволокой глаза, вздохнул еще раз, окончательно просыпаясь, и шокировано уставился на Дина, словно не мог поверить, что видит его. А потом вдруг вскрикнул, кинулся к нему, утыкаясь в живот, и разрыдался.       Дин растерялся. Он впервые видел по-настоящему плачущего мужчину, и это смущало. Но смущение быстро сменилось испугом.       — Кас, милый, ты чего? — пробормотал он, перебирая его волосы.       — Дин… О, Дин!       — Что-то случилось? Расскажи, я почему-то не помню.       — Ты вернулся! Вернулся ко мне! — всхлипывал Кас, дрожа и вжимаясь в него изо всех сил, впиваясь пальцами, наверное, до синяков.       — Боже мой, что произошло со мной? — испуганно прошептал Дин, понимая, что проспал нечто очень страшное.       Кас, наконец, выпрямился, вытирая слезы и пытаясь выправить дыхание. Лицо его было осунувшимся и таким бледным, что щетина выделялась как никогда резко, а глаза словно кто обрисовал сине-черным.       — Слушай, ты ужасно выглядишь, — неловко пошутил Дин. Сидеть ему уже было нелегко, очень хотелось снова лечь, хоть и в мокрую насквозь постель.       — На себя посмотри, — беззлобно огрызнулся Кас и нервно усмехнулся.       — В какой мы с тобой побывали заднице? Я предпочел бы отныне и впредь быть только в твоей.       — Да, ты определенно вернулся!       Улыбка озарила лицо Каса, зажгла огоньки в его глазах, и Дин, кажется, снова в него влюбился.       — Последнее, что я помню, это то, что ты хотел расстаться со мной из-за… Черт, Георгина! — Дин с досадой поморщился. — Я с ней так и не поговорил.       — С ней все хорошо. Она переживает за тебя, но они с малышом в порядке.       — Я побежал за тобой, чтобы остановить, а потом… Это был выстрел, да? Меня застрелили?! — с ужасом выдохнул Дин, и его снова пробил озноб.       Кас смог только кивнуть, вновь повисая на нем.       — Я почти не чувствую рану. Похоже, ничего серьезного, да?       — Ровена и лекари делали все возможное. Но началось воспаление и ты… Никогда в жизни мне не было так страшно, Дин! Даже когда умер отец, и мы не знали, что делать, куда бежать и что с нами будет.       — Я что… чуть не умер? — дрожащим голосом спросил Дин.       — Ты лежал в лихорадке восемь дней. В последние сутки даже в сознание не приходил. Эта ночь могла стать для тебя последней.       — Боже! Я… не помню совсем ничего.       — Хотел бы и я не помнить, — горько вздохнул Кас.       Сердце Дина болезненно сжалось, и он крепче обнял своего любимого.       — А как… Что меня спасло? Мне снилось, что ты просишь вернуться к тебе.       — Живая вода.       — Что за живая вода?       — Отвар удивительной силы. Если организм человека достаточно крепок, живая вода поможет ему вырваться из лап смерти. Слабые погибают за несколько часов. Ты сильный, Дин, ты выжил! Вернулся ко мне!       — А разве могло быть иначе? — неловко ухмыльнулся Дин, поглаживая парня по волосам и спине и чувствуя, как его захлестывает облегчение. — Ты за мной ухаживал, да? Всю эту неделю.       — Я почти не отходил от тебя. Его Высочество позволил мне даже спать рядом с тобой. Я совсем не думал о собственной ране, — сказал Кас.       — О собственной ране? Кас!       Дин отстранил его от себя, внимательно вгляделся в смущенное лицо, обшарил взглядом тело и наткнулся на повязку на плече, недовольно хмурясь.       — Нас обоих подстрелили, — признался Кас. — Думаю, мое присутствие помешало стрелку. Пуля задела меня, сошла с траектории, и твое сердце оказалось нетронутым.       — Вот черт! А кто стрелял? Его уже нашли?       — Нет, к сожалению.       — Я найду! — злобно пропыхтел Дин, сжимая кулаки. — Я руками его на части разорву!       — Сначала ты должен выздороветь и окрепнуть. Ты так похудел… Ужасно.       — Что, я тебе таким не нравлюсь?       — Ты все еще самый красивый мужчина, — нежно улыбнулся Кас и потянулся к нему за долгожданным поцелуем. У Дина был привкус болезни и лекарств, но целовать его все равно оставалось невероятным удовольствием.       — Я, кажется, вымок до костей, — признался Дин, когда поцелуй сменился просто шероховатым и мягким касанием щек.       — Лихорадка ушла, ты сильно вспотел. Это чудесно!       — Но противно. Хочу залезть в ванну. Я что, всю неделю лежал тут грязный и вонял?       — Я обмывал тебя губкой и освежающими лосьонами, — улыбнулся Кас. — Переодевал, кормил — ну, пытался, — лекарства давал. Все время говорил с тобой.       — А… эмм… ну…       — Белье менял и приводил тебя в порядок тоже я.       — Фу, Господи! Как стыдно! — пробормотал Дин, пряча лицо в ладони.       — Я же твой личный помощник, я делал то, что должен был. Все нормально.       — Ты не помощник! Ты мой любимый муж.       — Но не перед Богом и людьми.       — Да и к черту их всех! — Дин снова вернулся к его губам, целуя с такой любовью, на какую только был способен.       Дворец ожил вместе с королем. Слуги носились по этажам, вылизывая все до блеска, садовники нарезали охапки цветов, букеты из которых благоухали теперь в каждом помещении, Донна со своей командой творили настоящие чудеса на кухне. Дин пока мало что мог съесть — он и ложку-то с трудом в руке удерживал, — но ее шедевры оценил по достоинству.       Сэм то и дело вис на брате. Первые два дня его глаза просто не пересыхали. И даже Бобби несколько раз тайком утирал глаза. Дин за всю жизнь не видел столько мужских слез, сколько за эти пару дней.       Начальник охраны, Руфус, доложил, что парк, рощу, холмы, все окрестности дворца прочесали сразу, но так и не нашли никаких следов стрелка. Никто не видел кого-либо постороннего. Дин уже начинал злиться на некомпетентность своей гвардии, хотя и понимал, что солдаты мало что могли сделать — стрелок явно не дожидался, пока его найдут где-нибудь под кустом, и сделал ноги сразу после того, как выполнил свою задачу. Но тут Руфус вдруг сказал:       — Вы знаете, Ваше Величество, этот парнишка, ваш помощник, настоящий воин. Рыцарь. С рваной раной на плече, истекающий кровью, он сумел привезти вас во дворец и выкроить вам время на спасение. Таких людей стоит держать поблизости.       И весь гнев Дина мигом улетучился. Кас — его ангел-хранитель.       Кажется, все вокруг ждали, что Дин сразу пожалует ему земли и титул за спасение, да только разве им объяснишь, что он не может этого сделать? Ведь тогда Кас больше не будет иметь права официально жить в королевских апартаментах и проводить все время рядом с королем.       А вот Ровена титул получила, став теперь баронессой МакЛауд. Правда, покидать дворец и переселяться в дарованные ей апартаменты она отказалась. Кас попросил ее молчать обо всем — о Габриэле и о том, кто они такие. Ровена усиленно делала вид, что ненавидит Габриэля, однако Кас подозревал, что все там не так просто. В любом случае, хранить секрет она согласилась, особенно когда вмешался Роберт Сингер.       Дин потихоньку набирался сил, и вскоре Бобби решил, что король должен показаться на глаза своим перепуганным подданным и успокоить их. В один из дней Дин вместе с ним и Сэмом отправились в Лоуренс, чем Кас сразу и воспользовался, чтобы встретиться с Габриэлем.       — Я что-то не могу сообразить, в какой момент что-то пошло не так, и места для наших встреч ты стал выбирать сам, — с притворным возмущением поинтересовался Габриэль, приближаясь к поваленному дереву, на котором сидел Кас. — Тайник превратился в место для свиданий?       — В Дина стреляли именно здесь, — тихо сказал Кас, с шорохом соскальзывая с шершавого ствола.       — Так ты совершаешь паломничество на место своей скорби, Кастиэль? — развеселился Габриэль. — А зачем? Твой возлюбленный королек жив и относительно здоров. Видел его сегодня в городе. Худой и бледный, но в целом все тот же красавчик.       Кас только глаза закатил.       — Я пришел сюда, чтобы найти пулю, — сухо сказал он. — Она прошла навылет и осталась где-то здесь. Я никому не рассказал, что это было здесь.       — Почему?       — Я хочу сам найти этого ублюдка! Возможно, на пулю нанесен какой-нибудь герб или знак, по которому мы сможем выйти на него. Понятно, что стрелок лишь исполнял чем-то высокий указ.       — У тебя есть подозрения?       — Это совершенно точно не Сэм, — уверенно ответил Кас. — Он очень любит брата и совершенно не желает править королевством вместо него.       — Ну, Дин тоже не хотел, — резонно возразил Габриэль. — Но его вынудили. И возможно те же самые лица.       — Если им так нужен был Сэм на троне, зачем сначала усаживать на него Дина?       — Эти лица могут быть и разными, Кастиэль. Ну, хорошо. Пусть это не Сэм. Кто тогда? Амара?       — Зачем ей это? Она же мечтает прибрать Дина к рукам, — зло сказал Кас и поджал губы.       — Надулся-то как! — хихикнул Габриэль. — Боишься, что у тебя его отберут?       — Он мне не принадлежит, Габриэль.       — Хорошо, что ты это понимаешь, малыш.       — Я понимаю, конечно, понимаю! И каждый день себе об этом напоминаю. Да, Дин скоро женится, но пусть это будет кто угодно, только не Амара.       — А знаешь, на самом деле этот союз обоим будет выгоден, — пожал плечами Габриэль.       — Дин ее не хочет!       — Да я в курсе, кого он хочет.       — Габриэль! — возмущенно вскрикнул Кас       — Ладно, ладно… — пробормотал тот, проглатывая смех. — Идем дальше. Кроули? Этому царьку смерть Дина точно более на руку, особенно если у Дина в перспективе брак с калифорнийской императрицей.       — Давай поищем пулю. Потом будем думать.       Габриэль кивнул и внезапно наклонился так низко, словно собирался пропахать носом землю. Так, согнувшись, он обошел одну сторону поваленного дерева, затем другую, и вернулся к Касу.       — Я ничего не увидел, — развел он руками. — Вы точно у самого дерева стояли? Может, чуть дальше?       — Я уверен.       — Знаешь, тут нога человека почти не ступала. Как ты в траве и слое прелых листьев собираешься искать маленький кусочек металла?       Кас вскинул руку, вынуждая его помолчать.       — Видишь, на стволе засохшая кровь? И на земле рядом. Я усадил сюда Дина, когда он начал падать.       — А где стоял ты?       — Я… На самом деле я… Мы обнимались.       — Оу. — На лице Габриэля вновь заиграла типичная его плутовская улыбочка. — Хотели пошалить на лоне природы?       — Нет, я хотел уйти. Совсем уйти, — серьезно ответил Кас, получил в ответ изумленный взгляд, опустил глаза и со вздохом добавил: — Одна из наложниц Дина забеременела.       — О, Господи!       — Они все пили специальный настой от Ровены и проблем никогда не возникало. И вот… это.       — А девчонка могла притворяться, что пьет?       — Возможно, но за ними хорошо присматривают. Ровена сказала, что абсолютных гарантий настой не дает. Очевидно, организм Георгины оказался сильнее.       — Мда, неприятно, — покачал головой Габриэль. — Итак, ты хотел уйти из жизни Дина. А он тебя отпускать отказался, так? Кастиэль, ты хоть посопротивлялся ему для вида? Кас бросил на него укоризненный взгляд и повернулся к дереву.       — Он меня схватил и прижал к себе, и в этот момент прозвучал выстрел. Кажется, целились прямо в сердце, но тут я оказался на пути. Пуля меня задела и…       — Стоп! — внезапно резко оборвал его Габриэль, подскочил и рывком развернул к себе. — Что ты сейчас сказал, Кастиэль?       — Ой… — пробормотал Кас, пряча взгляд.       — Ой? ОЙ?! — разъярился Габриэль.       — Я в порядке.       — Черта с два ты в порядке! Куда?       — Куда?       — Куда тебя ранили?       Кас молча глянул на свое плечо, где под рукавом рубашки угадывалась повязка на затягивающейся уже ране.       — Проклятье! — рыкнул Габриэль. — Все, хватит! Это была последняя капля!       — Габриэль, послушай…       — Не буду я слушать, Кастиэль! Все, наигрались. Это уже слишком серьезно. Майкл всю королевство с землей сравняет, когда узнает, что тебя здесь подстрелили.       — Он не должен узнать! — испуганно вскрикнул Кас. — Прошу тебя, не говори ему ничего.       — Как я могу молчать о таком? Он же в ответе за нас всех! Мы что, выжили только для того, чтобы в тебя стреляли, пока ты милуешься со своим мужиком? — гневно кричал Габриэль. — И это Майкл еще не в курсе, какие отношения связывают вас с Дином.       — Майклу давно известны мои сексуальные предпочтения. И он, помнится, не прочь был ими воспользоваться и уложить меня в постель к какому-нибудь канзасскому лорду, ради того, чтобы подобраться к королевской семье, — ядовито прошипел Кас.       — Но не с самим же королем, — возразил Габриэль, хотя щеки его зарумянились от смущения.       — Это мой выбор, Габриэль. Правильный или нет, но это мой выбор. Я выбираю быть с Дином столько, сколько смогу.       — А потом ты сможешь просто жить?       Кас не ответил, отвернувшись. Глаза предательски защипало, и он несколько раз моргнул. Взгляд рассеяно скользнул по корявому бурому стволу дерева, по жутким пятнам засохшей крови на нем… И вдруг что-то привлекло его внимание. Что-то чужеродное. Что-то с металлическим отблеском.       — Вот! — выдохнул он, не в состоянии справиться с неистовым биением сердца от волнения. — Габриэль, вот она. Пуля!       — Ох, отличненько! — воскликнул Габриэль.       Кас вынул из сапога небольшой кинжал и выковырял пулю. Деформированный кусочек металла выпал в подставленную ладонь. Пуля была вся в крови, но у Габриэля нашелся бурдюк с водой в седельной сумке его лошади. Вскоре металл был чист. Кас разочарованно пнул по дереву: никакого герба на пуле не обнаружилось. Лишь какие-то сложные узоры.       — Черт возьми!       — Погоди-ка, малыш… — остановил его Габриэль, забирая пулю и разглядывая ее. — Кажется, я знаю этот рисунок.       — Знаешь? Чей он? — оживился Кас.       — Такой узор наносит на свое оружие один мастер из Техасского царства.       — Значит, все-таки Кроули?       — Ну, не факт, брат. Пожалуй, я эту пулю Анне отправлю. Пусть наведается к оружейнику и попробует выяснить, не покупали ли у него оружие иностранцы в последнее время. Его работа стоит очень дорого, простому люду не купить. Я думаю, знатного господина из другой страны мастер бы запомнил.       — У Майкла есть револьвер с таким узором на стволе! — внезапно вспомнил Кас, глядя на Габриэля с неприятным осознанием.       — Это не он! — твердо возразил Габриэль. — И нечего не меня глазки свои ангельские таращить. Я не Дин, на меня они не действуют. Я тебе клянусь. Что Майкл не имеет отношения к покушению на твоего короля.       — Тогда возвращаемся к Кроули, — сказал Кас. — Ему больше всех на руку, если Дина не станет. Наследников у Дина пока нет. Есть Сэм, но и его можно убрать. И тогда канзасское королевство просто рухнет.       — Есть ведь еще один Винчестер.       — Адам? Но он же незаконный. И короля Джона больше нет, чтобы уравнять его в правах с другими сыновьями.       — Амару ее происхождение не остановило, — ухмыльнулся Габриэль. — Достаточно было убрать с дороги законных наследников.       — Ох, как мне все это не нравится, Габриэль. Я чувствую, что-то тут не так.       — Давай дождемся ответа от Анны, потом будем думать. Как раз вернутся Майкл с этим Дениэлом. Глядишь, совместными усилиями сможем найти ответы.       — Надеюсь, — вздохнул Кас.       — Кстати, Кастиэль, ты приглядываешь за девчонкой из гарема Сэма? За Руби.       — Эм… Нет, извини. Я какое-то время наблюдал за ней, но она ничего такого не делала. А потом стало не до нее… Если нужно, я возобновлю наблюдения.       — Нужно, — сказал Габриэль. — Ладно, возвращайся во дворец. Скоро твой муж с работы вернется.       Он захохотал, подмигивая брату. Кас возмущенно засопел, краснея, но потом крепко обнял Габриэля, прощаясь, подождал, пока тот сядет в седло и пустит лошадь в иноходь и скроется за поворотом дороги. А потом медленно побрел в сторону дворца.