Просто будь собой

Чемодан лежал поверх одеяла, уже наполовину заполненный и красноречиво свидетельствующий о том, что его хозяйка затевает путешествие, причём непростое, иначе она не собирала бы все свои вещи. На моём лице сохранялось выражение сдерживаемой злости, о чём поведало огромное старинное зеркало, прислонённое к стене. Родители продолжали спорить внизу на кухне. Мама настаивала на том, что нужно переехать, отец же не желал бросать своих друзей и хорошую работу. Конечно, он любит меня так же сильно, как и мама, просто не говорит об этом. Вслух. К тому же, его вполне убеждают мои доводы, что в новом городе всё будет по-старому. Но такую ужасную оптимистку, как моя мать, невозможно переубедить. Поэтому я заранее знаю исход спора и уже собираю вещи. Отец ещё не знает того, что мама купила дом в том городке, в который мы собираемся переезжать. Так как затея принадлежала ей, я со спокойной совестью переложила на неё обязанность ввести в курс дела папу. Разговор прекратился. Я насторожилась. Раздались тяжёлые шаги, свидетельствующие о том, что лестница подвергалась очередному насилию «переход с этажа на этаж». Дверь моей комнаты раскрылась, и на пороге возник отец, с красным лицом и вертящимися на языке ругательствами. – Пакуешь вещи? Всё-то ты знаешь! Что мне с вами обеими делать? – чувствовалось, что его самообладания хватит ненадолго. Значит, он узнал про дом. Вопросы были чисто риторическими, поэтому вместо ответа я подошла и обняла папу, зная, что он меня никогда не оттолкнёт. Сердито отдуваясь, он некоторое время молчал, затем уже спокойно сказал: – Всё сразу увезти не сможем, часть придётся потом ребят попросить привезти, – отец работал в автосалоне. – Ты складывай одежду, ноутбук. Мебель ребята отвезут. Разговор исчерпал себя, папа высвободился из объятий и, уходя, погрозил мне пальцем. – Если ещё чего удумаете... говорите хотя бы заранее. Я улыбнулась и кивнула. Он вышел. Мама умудрилась найти почти такой же дом, как у нас, но без мебели. Зато он не нуждался в ремонте, что по нынешним временам было большой редкостью. Одежды у меня было немного, и вся она была траурных тонов, за что ребята в школе окрестили меня «готкой», хотя ничего близкого к этой субкультуре я не имела. Ноутбук мне подарили папины приятели за то, что я смогла на одной из их встреч сказать каждому, как зовут их любовниц. Подарок был платой за моё молчание. Я не стала их выдавать, хотя даже не собиралась, но чего стоило посмотреть на их лица! Я сомневалась, что с переездом в другой город что-то в моей жизни изменится. Люди были везде одинаковы, и за свои шестнадцать лет я успела много чего повидать, даже никогда не выезжая из города. В школе моя жизнь была… одинокой. За девять лет учёбы я так и не нашла себе друзей, но не сильно горевала. Однако мама увозила нас из этого города с расчётом, что на новом месте я смогу найти себе друзей. Но места можно менять до бесконечности. Я останусь прежней. Моя непопулярность возникла из-за того, что я была независима и не подстраивалась ни под чьё мнение. Я легко могла сказать правду в лицо и не бояться расправы (в иных же случаях держала рот на замке). У меня был внутренний стержень, и ещё никому не удалось его сломать. Я ненавидела весь мир и одновременно не могла без него жить. Земля, Воздух, Вода, Огонь… Без них мира бы не было, без них я была бы никем. Кроме… ещё одного поля моих действий. Люди… Я подошла к окну. По улице на велосипеде медленно ехала почтальон. Ей оставалось развезти газеты и почту ещё на несколько улиц, и она могла навестить свою старинную подругу, поинтересоваться последними сплетнями. Откуда я это узнала? Хм… – Ида! Да, я забыла представиться. Меня зовут Иллида Гервест, сокращённо Ида. Моего папу зовут Джонни, а маму – Элайза. И в данный момент возможно моё убийство, если я не спущусь на зов мамы. Легко перепрыгивая через одну ступеньку, я оказалась на кухне. Мама упаковывала посуду и остальной кухонный инвентарь. – Ты уже собрала вещи? – Почти. – Хорошо. Поторопись, поезд в десять вечера. Я вернулась в свою комнату и мельком глянула на билет. Он сообщал, что посадка состоится 15 июля в 22.00. Пункт назначения меня не волновал, я его даже не запомнила, мне было всё равно. Интересное всё-таки ощущение – ехать в чужой город, к чужим людям, с их мнением, жизнью, мыслями… И знать, что ничего не изменится. Абсолютно ничего…

***

Папа заказал такси в 20.30, когда все вещи, которые можно было отвезти своими силами, были упакованы, когда мама, вновь и вновь перерывая чемоданы, убедилась, что всё на месте, когда всё было собрано и отец вспомнил, что забыл побриться, а бритва оказалась на самом дне самого толстого из чемоданов, когда, ища бритву, мама наткнулась на книгу, которую забыла вернуть подруге… В общем, папиному знакомому, который итак должен был на нашей машине, забитой чемоданами, доехать до вокзала, пришлось заехать к этой подруге. После всего этого отец ворчливо поинтересовался, не забыла ли мама обналичить до последнего срока лотерейный билет, на котором ей выпал миллион, и мы более-менее спокойно уселись в такси. Начался мелкий дождик. Капли уныло поползли по стеклу, но сейчас погода вполне вторила моему настроению, и я не стала вмешиваться. Меня всегда удивляла нелюбовь многих людей к плохой погоде. Я обожала дождь, снег, даже град. Вот лёд, правда, не очень. С координацией на скользких поверхностях у меня было паршиво. Я даже просила воду стать теплей, отчего лёд превращался в лужи. Совесть меня не мучила, так как ни разу в мыслях людей я не заметила, чтобы лужи нравились меньше, чем лёд. На нашем пляже дожди случались редко, но всё же случались. И тогда белый песок, волны, размытые из-за пелены дождя, и капли, медленно стекающие вниз по лицу и телу, лишь усиливали чувство одиночества. В плохую погоду на пляже никого не бывало, дул холодный, пронизывающий ветер, и можно было наконец-то почувствовать, что лишь твои мысли бродят у тебя в голове. Но затем солнце выглядывало из-за туч, дождь заканчивался, и мне вновь приходилось прятаться в прибрежный лес. Лишь в пять лет я осознала, что могу читать чужие мысли. Я сидела за столом вместе с мамой и папой, и вдруг мама что-то сказала о папе. Это «что-то» было не очень хорошим, и я ждала, что папа ответит. Но он ничего не сказал, и я удивилась. Затем уже папа подумал плохо о маме, и мне это не понравилось. Я громко и довольно-таки осмысленно сказала: – Может, вы не будете ругаться? Мама удивлённо посмотрела на меня и ответила: – Что ты, малышка, мы совсем не ругаемся! – и тут же сказала: – Дожили. Даже ребёнок понимает, что в семье не всё в порядке. Или я что-то сказала вслух случайно? Папиной реакции не последовало, и только тогда до меня дошло, что их слова – на самом деле их мысли… Такси подъехало к вокзалу, и мне пришлось вернуться в реальность. В любых местах, где было слишком много людей, я чувствовала себя не очень уютно из-за большого потока мыслей, устремляющихся ко мне. Школа была таким местом, вокзал тоже. Я с ужасом ожидала развития паранойи, так как мне стало казаться, что за каждым углом меня ожидают чужие мысли. Выражение «мысль промелькнула» было как раз про меня. Мы уселись ждать на невысокие обшарпанные скамьи, которыми была заставлена половина вокзала. Рядом с нами устроилась небольшая китайская семья. Меня всегда удивляло, что когда кто-нибудь, чей язык я не знаю, говорил вслух, ничего не было понятно, но вот их мысли легко переводились на доступный мне английский. Сегодня мысли китайца – судя по всему, главы семьи – меня даже немного развеселили. Было видно, что русских слов он знает очень мало, и, когда он посмотрел сначала на табло расписания поездов, а затем на свои ручные часы и мысленно изрёк: «Эх, ядрена-матрёна», мне стало ясно, что некоторое время он находился в не очень трезвой русской компании. В 21.45 поезд прибыл на платформу. Папа и мама искали удобное купе, я же медленно плелась сзади. Подыскав свободное купе, мы расположились там со всевозможным удобством. Папа достал газету и, про себя комментируя последние новости, устроился у окна; мама достала из своей сумочки карту городка, в который мы ехали, и занялась тщательным исследованием местности; я забралась на верхнюю койку и оттуда разглядывала карту. Как выяснилось при тщательном изучении, этот городок имел в своём распоряжении пляж, что порадовало меня. Всё обещало быть привычным и знакомым, мне лишь стоило разобраться на месте, где находится школа и ближайшие магазины, чтобы не заблудиться, отправившись за продуктами, и не прибегнуть за помощью к мыслям местных жителей. Стук колёс и размеренный бег пейзажа за окном навевали дремоту. Мысли пассажиров поезда вторили сонной атмосфере вечерней мглы, и постепенно я погрузилась в объятия Морфея.

***

На следующий день, ближе к обеду, мы прибыли в городок. Он встретил нас слякотью и дождём. Интересная закономерность: уезжаю – дождь, приезжаю – дождь. Пришлось вновь заказывать такси: одно – для нас, другое – для вещей. Пока мы ехали в такси, я успела хорошенько рассмотреть местные достопримечательности. Этот городок был вдвое меньше моего предыдущего и немного беднее. Но населения было достаточно, и я мысленно содрогнулась, представив себе новые потоки информации, а когда мы подъехали поближе к первым, возникшим на пути горожанам, – и ощутив их. Зато растительность здесь явно была богатой; но меня это даже радовало, а когда я увидела за следующим поворотом пригорок, еле заметную тропинку и начало леса, то уже стала мечтать познакомиться с местной флорой и фауной как можно быстрее. Тут мы подъехали к дому, как оказалось, находившемуся почти у самого выезда из города. Это было бы мне на руку в том случае, если бы понадобилось быстро и незаметно умотать прочь из города. Но пока что представить себе такую ситуацию я не могла. Домик действительно был очень похож на наш бывший, только позади него оказался ещё и небольшой садик. Я обрадовалась ему, так как теперь имела возможность занять себя дополнительно и всегда иметь при себе таких приятных соседей, как цветы и плодовые деревца. В доме без мебели было непривычно пусто, но это было ненадолго. Уже ближе к вечеру должны были приехать отцовские «ребята» и заполнить наш дом знакомой с детства материальной обстановкой. А пока что я поднялась в свою комнату и подошла к окну, знакомясь с пейзажем, который отныне буду видеть у себя из окна ежедневно. Почти сразу же под окном шла проезжая часть улицы, отгороженная от нашего двора невысоким забором. Зато при прямом взгляде весь передний план занимал лес. Сейчас он выглядел более тёмным и каким-то… жутким, что сразу немного охладило мой пыл, но и добавило любопытства. Нет, надо будет обязательно посетить все здешние закоулки и не обидеть своим отсутствием пляж. Ах да, я забыла озвучить главную причину острого маминого желания сменить место жительства. Дело было в том, что совсем недавно, буквально неделю назад, я попала в больницу с диагнозом «нервное истощение». Моё состояние можно было сравнить разве что с сомнамбулическим. «Постоянное напряжение, отсутствие общения, стрессы… не пойму, как у неё раньше не было срывов. Необходимо отвлечь, сменить обстановку, впечатления, режим жизни» – такой вердикт вынес доктор. Мама отнеслась к предписаниям медика со всем возможным и невозможным энтузиазмом. Посетила со мной все близлежащие общественные места, только что в кукольный театр не сводила, и это за несколько дней! Затем бросила эту затею и занялась сменой обстановки, результатом которой и являлось наше присутствие в этом доме, на этой улице, в этом городке. Не то чтобы я была слишком уж против – за прожитые годы многие лица успели примелькаться, некоторые даже надоесть, но мне было жаль потраченных мамой усилий и папой – нервов. Я пообещала себе, что больше никаких проблем со мной не будет.… во всяком случае, до конца лета.