Круги на воде

Как только Гарри переступил порог кухни ему в нос тут же ударил запах тушенного с овощами мяса. Он не был голоден, однако желудок все равно отреагировал однозначным образом, сжавшись в голодном спазме. Кухня была сравнительно небольшой (если вспомнить размеры холла и гостиной), но тем не менее по своим габаритам была в полтора раза больше той, на которой Гарри уже привык хозяйничать с середины лета. К тому же она была куда более технически наворочена: то и дело глаз цеплялся за те или иные эргономичные приблуды, о назначении которых Поттер мог только догадываться. Стильный лаконичный кухонный гарнитур, оформленный преимущественно в холодных серебристых тонах, почему-то навевал мысли о медицинской лаборатории. Наверняка своей стерильностью и чистотой (Гарри был уверен, что всем этим богатством Каллены не пользовались с самого приобретения). Однако продуктовый бардак, который вампиры устроили на широкой столешнице, резко выбивался из общей картины. Поттер только усмехнулся, внимательно осматривая миски с овощами, разделочные доски и ножи, а также совершенно немыслимое количество приправ. Поэтому он чуть не пропустил тот момент, когда сзади него раздался знакомый вкрадчивый голос: – Приподними руки, – Гарри с удивлением обернулся на мягкий звук чужого голоса и скорее машинально выполнил указания. Краем глаза он воочию заметил, как на губах Эдварда заиграла веселая усмешка. В тот же момент Поттер почувствовал, как вокруг его пояса что-то туго затягивается. – Какой же ты, однако, послушный. Поттер вспыхнул в мгновение ока и раздраженно отвернулся от ухмыляющегося вампира. Вместо этого он с интересом осмотрел темно-синюю ткань фартука, повязанную умелыми руками Эдварда на его талии. Гарри опустил руки на пояс, с любопытством ощупывая твердый плотный хлопок. – Может прекратите уже там миловаться! – донесся до них низкий грохочущий голос с дальнего конца кухни. Гарри заприметил грузную фигуру Эмметта, который стоял около широкой индукционной плиты. В его крупных сильных руках находились достаточно специфичные атрибуты кулинарного дела: большая глубокая сковорода и силиконовая лопатка! Справа от него на высоком барном стуле устроилась снежная королева Розали. Перед ней на мраморной столешнице аккуратными стопками были сложены какие-то книжные издания с цветастыми обложками. Гарри дружелюбно помахал странной парочке рукой. Девушка даже не удосужилась оторвать взгляда от красочных страниц, открытой перед ней книги, когда Поттер обратил на них внимание, а большой гризли, напротив, сразу же отсалютовал ему лопаткой в приветственном жесте. На лице Эмметта растянулась широкая усмешка. – Coucou, Rosalie! – поприветствовал Поттер молчаливую вампиршу. [1] («Приветик, Розали!»). Девушка, до этого безмятежно изучавшая кулинарную литературу, с нежеланием подняла на Поттера взгляд. Ему показалось на одно мгновение, что он буквально услышал скрипящий звук проворачиваемых шарниров в ее шее, как если бы она была красивой фарфоровой куклой, а не живым человеком. Поправочка! Не совсем живым вампиром. – Bonsoir et bienvenue au Château de Dracula, Henri, – вежливо улыбнулась Розали. Однако Гарри совсем не удивился тому факту, что широкая дружелюбная улыбка совсем не коснулась ее холодных серьезных глаз. [2] («Добрый вечер и добро пожаловать в замок Дракулы, Анри»). Гарри весело прыснул в кулак, когда услышал окончание фразы. Похоже, что кому-то сделали серьезное внушение относительно вежливых бесед. Но даже в своей показной учтивости Розали оставалась все той же Розали, и Гарри был этому безмерно рад. Все уроки французского отныне обещали проходить для него очень весело. – Merci bien, [3] – шутливым тоном отозвался Поттер и склонил голову в низком поклоне. («Большое спасибо»). Розали только страдальчески закатила глаза и вновь вернулась к изучению кулинарных книг. Гарри скорее машинально в поисках поддержки посмотрел в сторону Эдварда, который, к слову, одарил его небольшой ободряющей улыбкой. Уж он-то наверняка был осведомлен о непростых характерах своих домочадцев! – Вот ты-то мне и нужен, малец! – тем временем радостно воскликнул здоровяк Эмметт. Он красноречиво пошевелил в руке сковородкой, отчего кусочки шкворчащего мяса и овощей опасно подпрыгнули в воздух. Гарри неспешным шагом подошел к нему и заглянул в мясное нутро глубокой посудины. Рубленные кусочки баранины вперемешку с большим количеством овощей, а также остывающие в глубокой миске неподалеку золотистые картофелины тут же натолкнули его на логичную мысль. – Пастуший пирог! Неожиданно до его слуха донеслись скупые звонкие хлопки. Гарри поднял взгляд, чтобы тут же наткнуться на аплодирующего ему Джаспера и донельзя довольную Элис. Руки вампирши были заняты миксером, поэтому она только воодушевленно улыбнулась ему и в нетерпении покачалась на носках своих туфель. – Браво, Гарри! Ты абсолютно прав, – воскликнула принцесса эльфов и коротко кивнула Джасперу в сторону плиты. Стоявший до этого каменным истуканом Хейл, получив от эльфийки предупреждающий взгляд, поспешил снять с огня кастрюлю с рисом. – А вот мы с Джаспером готовим рисовый пудинг на десерт, – высокий голос Элис разлился нежным перезвоном колокольчиков. – Ужин в английском стиле, не правда ли замечательная задумка? Эту идею предложила Роуз! – Лично я голосовал за то, чтобы просто заказать пиццу! – вставил свое ценное мнение ухмыляющийся Эмметт. Гарри вздрогнул, когда совсем рядом с ним с грохотом захлопнулась кулинарная книга. Он машинально обернулся в сторону Розали, которая с шумом отодвинула высокий барный табурет и стремительным шагом покинула кухню. – Ты ее смутила, Элис, – наигранно покачал головой Эдвард. Гарри почувствовал, как напряглась в этот момент рядом с ним высокая фигура Эмметта. Здоровяк виновато ему улыбнулся и под шумок поспешил передать Поттеру знамя силиконовой лопатки. – Проверю, как там она, – рокочущим басом бросил Эмметт и молниеносно скрылся за дверями гостевой комнаты. – С ней все будет в порядке! – весело пролепетала Элис в свое оправдание. Джаспер, стоявший немного поодаль от нее, только усмехнулся в этот момент и ткнул пальцем в рисовую смесь. Прекрасная эльфийка тут же опомнилась и поспешила помочь своему возлюбленному в смешивании ингредиентов. Кажется, что помощь со стороны им была совершенно не нужна, работала эта парочка как хорошо отлаженный механизм, чутко дополняя действия друг друга. – Наверное, здесь нужны какие-то приправы, – Гарри, до этого увлеченный созерцанием, немного вздрогнул, когда услышал над своим ухом вкрадчивый голос вампира. Все же Каллена нужно было предупредить, что делать так лучше не стоит. – Так что скажешь? Эдвард ловким движением руки выхватил лопатку из рук нерасторопного Поттера и, зачерпнув немного мяса с овощами, придвинул ее к лицу Гарри. – Определенно нужны, – хмыкнул Поттер после того, как распробовал вкус. Он подошел к подставке с приправами, после чего послышался звон перебираемых баночек со специями. После того как Гарри загустил основу поджаренной мукой и приправами, по кухне сразу же разлился пряный острый аромат. – Гарри, а это правда, что драконы существуют? – спросила Элис, когда все приготовления остались позади. Сейчас в духовом шкафе выпекался рисовый пудинг. Джаспер с каким-то странным спокойным довольством глазел на продолговатую посудину с десертом, скрытую за стеклом печи. Никак наслаждался результатом! Следом за пудингом на очереди стоял пастуший пирог, результат совместного творчества Гарри и Эдварда. Поттер, заслышав заинтересованность в голосе вампирши, весело фыркнул и утвердительно кивнул лохматой головой. – Да, они существуют, – светлые глаза Элис сразу же загорелись неподдельным энтузиазмом. Похоже, что кто-то был очень воодушевлен возможностью повстречать опасного огнедышащего ящера. – Они живут в скрытых отдаленных заповедниках. Старший брат моего друга Рональда, Чарли, работает во Всемирном драконоведческом заповеднике в Румынии. – Румыния находится достаточно далеко, – задумчивым расстроенным тоном протянула Элис. – А можно вырастить дракона самостоятельно? Например, если у тебя будет яйцо, ну и прочие подходящие для этого условия? Чисто теоретически разумеется. Гарри рассмеялся и только покачал на это головой. Раньше он подозревал Эмметта в родстве с небезызвестным любителем экзотических домашних питомцев, но теперь был твердо уверен, что это наверняка была Элис! Как бы ему ни хотелось расстраивать детскую непосредственность вампирши, но предупредить о потенциальной (?) проблематичности такого тесного общения с выводком драконов он был обязан. – Разведение драконов в частных целях запрещено законом с восемнадцатого века, – преподавательским голосом пояснил Поттер. – Это опасные существа «ХХХХХ» класса, встреча с которыми нередко заканчивается смертельными исходами. Только специально обученные профессионалы могут сладить с этими своенравными существами. Профессор Граббли-Дёрг может по праву гордиться своим пусть и временным, но студентом. – Запрещено законом? – недоуменно уточнил Эдвард, проходя тряпкой по мраморной столешнице. Все это время он был занят тем, что методично сгружал грязную посуду в шкаф посудомоечной машины, но кажется, был вполне в состоянии следить за их небольшой беседой. – А как ты думаешь еще можно скрыть такой большой пласт мифических чудищ и существ, которые повсеместно расселены по земному шару? – с усмешкой ответил Поттер. Эдвард сложил перед собой руки и впился внимательным вопрошающим взглядом в лицо Гарри. – Конечно, нужны специальные законы, запреты, конвенции… иначе существование нашего мира бы давно было скомпрометировано! – Остроконечные шляпы и волшебные деревяшки, – с кривоватой усмешкой отозвался Джаспер из другого конца кухни. Он подмигнул немного опешившему Поттеру и снова развернулся к духовому шкафу, весь обращаясь во внимание. Неужели так сильно переживал, что рисовый пудинг подгорит? Кажется, что доктор Каллен («Карлайл!» – снова мысленно поправил себя Гарри) все же рассказал домочадцам о своих догадках. Неудивительно, что такой взрослый вампир был осведомлен о факте существования волшебников, с этой мыслью Гарри смирился уже достаточно давно. – Давайте подождем ужина! – мечтательно предложила между тем странно окрыленная Элис. – Это будет гораздо правильнее и честнее по отношению к остальным членам семьи. Кажется, что ее дар предвидения сумел зацепиться за какое-то важное событие недалекого будущего, со скепсисом подумал Поттер. Он обвел задумчивым взглядом неглубокий противень, в котором ютились 8 керамических формочек с пастушьим пирогом. Их действительно было восемь? Вампиры тоже собирались отужинать человеческой едой вместе с Гарри? Он весело хмыкнул себе под нос и чуть не пропустил тот момент, когда совсем рядом с ним выросла высокая статная фигура Эдварда. Наверное, Поттер никогда не привыкнет к его способности «вырастать из-под земли» в самые нужные и ненужные моменты. – Элис и Джаспер присмотрят за готовкой, – неожиданно возвестил его Каллен. Похоже, что его раннее предположение относительно безмолвного общения между родственниками было правдивым. – А пока я могу провести для тебя небольшую экскурсию по дому, если тебе интересно. Поттер нашел в себе силы только на то, чтобы коротко ему кивнуть. Первой отправной точкой в их гайде стал просторный холл на первом этаже. Лаконичный минималистичный дизайн был приятно неброским, однако глаз все равно то и дело цеплялся за одну немаловажную деталь интерьера этой большой залы. – Ну конечно! – Гарри улыбнулся и закатил к потолку глаза. – Конечно, это твой рояль! Как же я сразу не догадался… Эдвард никак не прокомментировал эту шпильку в свой адрес, только аккуратно устроился на мягкой банкетке и поднял крышку рояля. Инструмент сдержанно лакировано блестел в приглушенном свете ламп. Гарри изумился, когда, внимательнее приглядевшись к полированному дереву, не обнаружил на нем ни единой пылинки. – Вау! У меня ВИП-место на фортепианном концерте! – с улыбкой отозвался Поттер, как только заметил приглашающе подвинувшегося Эдварда. Каллен только усмехнулся и любовно огладил пальцами клавиши инструмента. Одну ногу он предусмотрительно отставил в сторону медной педали. Гарри присел на самый краешек длинного табурета и тут же съехал в сторону более тяжелого Эдварда. Пришлось неловко отодвинуться в сторону и выслушать еще одну порцию усмешек от великого маэстро. Ну кто же виноват, что обивка банкетки была настолько упругой! – Когда-нибудь играл на рояле или фортепиано? – с интересом уточнил вампир. Гарри только покачал на это головой и на пробу сыграл несколько коротких арпеджио в до-мажоре. Он не раз видел, как Андромеда пыталась научить Тедди чему-то подобному, однако маленький непоседливый крестник старался из рук вон плохо, чтобы к его списку обязательных домашних уроков не прибавили еще и музицирование. Гарри усмехнулся своим воспоминаниям и нежно огладил белую клавишу с нотой «до» в третьей октаве. Каллен, однако, услышав эти кривоватые пассажи, возвел золотистые очи к потолку и тяжело выдохнул через рот, выражая свое громкое и однозначное «фи» относительно музыкальных способностей Гарри, на что Поттер не преминул тут же раздраженно повести плечами. – Прошу прощения? Господину Великому виртуозу неприятно мое плебейское общество? – великосветским тоном протянул он, демонстративно приподнимаясь с неудобного табурета. Не прошло и секунды, как крепкие сильные руки поймали Поттера за плечи и ловким слитным движением вернули в исходную позицию. – Просто сиди и пытайся получать удовольствие, – немного нервная кривоватая улыбка все же выдала вампира с потрохами. Гарри злорадно усмехнулся, отмечая незримую нервозность, сковавшую идеально ровную спину Каллена. Ему же сейчас вовсе не показалось? Эдвард действительно очень волнуется насчет его мнения? Как только длинные сильные пальцы коснулись черно-белых клавиш, Гарри понял, что все эти волнения были напрасны. Он плохо разбирался в музыке и игре на клавишных инструментах, в частности, однако то, что он видел и слышал в настоящий момент явно свидетельствовало о высоком уровне мастерства Эдварда. Красивые чуткие пальцы пианиста невесомо летали над черно-белыми октавами, от самых низких и зычных до более высоких и тонких. Мелодия началась с медленных минорных переливов, а потом быстро набрала стремительный темп полный мрачной торжественности. Иногда он замедлялся и становился более легким и жизнеутверждающим, однако большая часть проигранной композиции оставалась печальной и была наполнена решительной яркой выразительностью. В этот момент Гарри казалось, что руки Каллена жили отдельной жизнью: он играл невероятно экспрессивно, но его лицо оставалось бесстрастной маской. Он даже умудрялся вставлять пояснительные ремарки для Поттера во время своей игры: – Годовский. «Пассакалья в си миноре», – его бархатный негромкий голос был хорошо различим в звуках музыки, зарождавшейся на кончиках его пальцев. – Эта композиция была написана Годовским к столетней годовщине смерти Шуберта. Ты знаешь, я даже был на его концерте в Нью-Йорке! Он был настоящим виртуозом, мастером своего дела. Его произведения очень тяжело давались другим пианистам в силу технической сложности их исполнения… Представляешь, в девятнадцатом году прошлого столетия он даже жил какое-то время в Сиэтле! Однако нам было не суждено встретиться в этом городе, в тот момент у меня… я был занят несколько иными делами. Эдвард резко замолчал, так и не пояснив, что за таинственные дела стали препятствием для его встречи с одним из любимых музыкальных композиторов. Он углубился в игру, все свое внимание уделив сложным монстрообразным аккордам. Мелодия, по мнению Поттера, тем временем совершенно разделилась на два независимых лагеря: то, что играла правая рука Эдварда, было абсолютно не похоже на композицию, выходящую из-под пальцев его левой руки. Однако, как бы это ни было удивительно, пассакалья ничуть не утратила своей гармоничной целостности. – Ну теперь я понимаю, что «Бог» неспроста поселился в его имени! – Эдвард только усмехнулся, услышав это замечание. – Это удивительно… то, как ты играешь, и сама музыка просто чудесная, – Гарри умолк на несколько мгновений. [4] Сейчас он сидел на достаточном от Эдварда расстоянии, однако все равно ощущал, как покалывает его кожа в тех местах, которыми они соприкасались до этого. Странное умиротворение этого места, затерянного в лесной глуши, а также целая ватага вампиров, отнесшихся к нему с огромным радушием и добротой, заставили его сердце пропустить несколько ударов. Он давно не ощущал чего-то подобного и неожиданно ему захотелось, чтобы это мгновение длилось… вечно. Эта мысль была отрезвляющей, Гарри невольно испугался, мысленно вздрогнув от мимолетного осознания. – Ты сегодня странно задумчивый, – спокойно проговорил Эдвард. Гарри почувствовал, как в это же самое мгновение музыка под его пальцами сменила свою полярность. Мрачная тревожная экспрессия уступила место таинственной мелодии, легкой как касание перьев по черно-белому полотну клавиш. Поттер только покачал головой в ответ и с интересом посмотрел на Каллена. Тот приподнял уголки губ в еле заметной улыбке, заметив праздное любопытство, которым пылал Гарри. – «Ночные видения» Равеля, – пояснил увлечённый игрой Эдвард. Из-под его пальцев раздавались мягкие отрывочные и протяжные ноты, напоминающие нежные переливы водной поверхности. В некоторых местах отчётливо угадывался живой быстрый всплеск, а в некоторых наоборот - неторопливые надвигающиеся темной стеной волны. – Сюита носит имя Гаспара де ла Нюи, загадочного странника, героя поэтического сборника Бертрана, который всю свою жизнь потратил на поиски ответов, – с расстановкой пояснил Каллен. Казалось, что тема музыки волнует его сердце куда больше остальных. В такие моменты его глаза загорались искренним интересом и каким-то нежным трепетом. Гарри невольно улыбнулся, отметив про себя такую немаловажную деталь его характера. Оказывается, холодный и пришибленный Эдвард умел быть страстно чем-то увлеченным. – Гаспар интересовался тем, что же в итоге стоит у истоков творческого дарования - Божественное провидение или Дьявольское начало? - Эдвард нахмурился и выдержал драматичную паузу. В который раз Поттер поразился его умению быть настолько сосредоточенным на виртуозной игре во время отвлеченного разговора. – Довольно сложный вопрос для простого обывателя. – В истоках творческого дарования Годовского точно стоит божественное провидение, – с ухмылкой предположил Гарри. Эдвард удовлетворенно кивнул на его слова. – Своей музыкой Равель рассказывает нам удивительные истории. Три завораживающие сказки, наполненные мистикой и тайной. Первая из них называется «Ундина». Гарри неожиданно вспомнил один интересный факт о жизни подводных народов. – О! Это бы точно пришлось им по душе, – фыркнул Поттер. – Русалки и тритоны просто обожают музыку! – тут же пояснил воодушевленный Гарри. – Каждый раз мне все труднее поверить, что наш мир населен таким большим количеством существ, – негромко поделился Эдвард. Гарри мог обидеться на такую явную демонстрацию недоверия со стороны вампира, однако вовремя отметил небольшую, но добрую улыбку на губах Каллена. – Мир всегда будет больше, чем мы можем себе вообразить его масштабы, – пожал плечами Гарри. Мелодия тем временем снова изменилась под искусными движениями пальцев Эдварда и стала более беспокойной и темной. В голове Гарри сразу же возник образ крадущегося в ночи, скрытного воришки. Руки Каллена споро перемещались по всему пространству клавиатуры рояля, извлекая из инструмента немыслимые гаммы и звучания. – Что это за композиция? – с изумлением уточнил Гарри, увлечённо следя за буйством музыки. – «Скарбо́», – с улыбкой ответил Эдвард. – Заключительная поэма «Ночного Гаспара». Маленькая черная тень в лунном отблеске света, смеющийся в ночи силуэт пакостника. Скарбо – это беспокойный гоблин, который появляется из ниоткуда и исчезает в никуда… Удивительно, насколько Равель проникся настроением и характером этих историй, что смог все настолько достоверно передать в своей музыке. – Больше похоже на пакваджи или гномов, – со знанием дела пожал плечами Поттер. – Интересы гоблинов базируются на несколько иных вещах: денежные отношения и искусное оружие ручной работы имеют куда более значимую для них ценность, чем какие-то шалости и пакости! Эдвард в безмолвном внимании кивнул, принимая к сведению только что полученную информацию. – Просто уму непостижимо! – сдался Каллен. – Не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что Равель не был обыкновенным маглом. За такими легкими непринужденными беседами и прошел для Гарри этот импровизированный фортепианный концерт в исполнении несравненного музыкального гения Эдварда Каллена. Помимо уже прослушанных композиций Гарри отметил про себя довольно познавательные пояснения Каллена о «Большой сонате для Хаммерклавира» в си-бемоль мажоре авторства Бетховена, которая поистине поразила его своими масштабами, а также о третьем ноктюрне «Любовных Грёз» Листа, который нежным ласковым звонким облаком окутал все пространство большого холла. – Твоя просветительская деятельность просто вне всяких похвал! – сказал Поттер, когда нежная мелодия ноктюрна завершилась последними ласковыми нотами. Несмотря на общее романтическое настроение последней композиции, в душе у Гарри осталось необъяснимое, но ненавязчивое чувство мечтательной легкой печали и скорби. Наверное, стоило помнить, что это всего лишь грёзы о любви, которым когда-нибудь будет суждено закончиться. – Это я тебе говорю как человек максимально далекий от классической музыки. Эдвард раскатисто рассмеялся и перевел на Гарри свой тигриный нечитаемый взгляд. – Что? – неловко отозвался Гарри и нервным движением поправил взъерошенные вихры. – Пытаюсь как можно четче запомнить этот момент. Ну вот! Умеет же этот Эдвард заставить Гарри терзаться в догадках, что же именно он имел в виду, произнося ту или иную двусмысленную фразу. – Может быть, ты когда-нибудь пробовал сочинять музыку сам? – с немного напряженной улыбкой поинтересовался Поттер. Ему ужасно хотелось перевести тему на что-нибудь более нейтральное и ненавязчивое. Серьезные разговоры давались ему в разы хуже обычного общения, а ведь Гарри так не хотел нарушать эту волшебную атмосферу, которая преследовала его с самого начала этого необычного визита. Эдвард неотрывно рассматривал его лицо еще несколько бесконечно долгих мгновений, прежде чем снова вернул свое безраздельное внимание клавишам рояля перед собой. – Для созидания всегда нужна какая-то отправная точка, – пространно заметил Эдвард, негромко перебирая пальцами музыкальные гаммы. Это была какая-то сложная грустная тональность, потому как руки Эдварда неоднократно переходили на черные клавиши. – Вдохновение, муза – называй это так, как считаешь нужным… – И ты нашел свою музу? – брови Гарри сошлись на переносице, отчего на его лбу образовалась напряженная складка. Чего он точно не ожидал, так это того, что длинные сильные пальцы Каллена неожиданно оторвутся от проигрывания мелодии и легким прохладным движением пройдутся по этой самой складке в настойчивой попытке разгладить ее. Эдвард несколько раз провел большим пальцем по напряженной линии на лбу, пока она окончательно не исчезла от того, что Гарри перестал наконец хмуриться, а вместо этого в изумлении округлил глаза. Он также успел почувствовать на короткий миг как холодный гладкий палец вампира успел очертить едва заметный росчерк молнии перед тем, как отодвинуться. – Это ты мне скажи, – низким бархатным голосом сказал Эдвард и щелкнул Поттера по носу. Гарри хотел было возмутиться легкомысленным ребячеством Эдварда, однако Каллен снова развернулся к блестящему лакированному роялю. В следующую секунду до ушей все еще ошарашенного Гарри донеслись легкие фортепианные переливы первой нотной линейки ранее не слышанной им мелодии. Вообще, так можно было сказать практически про любую классическую композицию, потому как Гарри был не особо сведущ в музыке. Однако в этой мелодии он почувствовал что-то личное и трепетное, что так легко вписывалось в противоречивую и местами непонятную ему концепцию под названием Эдвард Каллен. Музыкальная гамма, до этого спокойная и нежная сменилась выразительной восходящей последовательностью, которая, доходя до крайней высокой точки, неожиданно обрывалась и снова брала начало в нижних глубоких октавах. Бледные пальцы были изогнуты и с экспрессией перебирали блестящие клавиши. Гарри не смог удержаться и периодически украдкой поглядывал в сосредоточенное мрачное лицо одноклассника. Четкая линия нижней челюсти была странно напряжена, в точности, как и мышцы крепкой спины. Поттер чувствовал размах и глубокую эмоциональность стремительной музыки. В ней не было сложных виртуозных аккордов или драматичной торжественности, как в произведениях великих композиторов прошлого, однако она была прекрасна и искренна без всего этого. Мелодия неожиданно оборвалась, и Эдвард немного запоздало рассмеялся в странном приступе эмоционального изумления. Он прикрыл рот рукой, пытаясь подавить отголоски легкого веселья и в который раз за сегодня развернулся в сторону Гарри на широкой длинной банкетке. – Я еще не знаю, как она должна закончиться, – признался Каллен и одарил Поттера глубоким настороженным взглядом. – Если честно, мне совсем не хочется, чтобы она заканчивалась… – Она просто чудесная, – кивнул ему в ответ Гарри. Он широко улыбнулся и снова неловко прошелся по растрепавшимся вихрам ладонью. – Но поверь мне, все же будет лучше, если ты придумаешь для нее конец. Эдвард ответил на его улыбку веселой усмешкой. – Бытует мнение, что, когда Бах был на смертном одре, он неожиданно услышал, как его сын исполняет одно из его произведений. Мальчик остановился, так и не закончив игру. Тогда умирающий был вынужден соскочить с кровати и доиграть композицию до конца… Бах не смог примириться с незавершенностью мелодии. – Давай в твоем случае обойдемся без смертного одра? – фыркнул Гарри и протянул Каллену ладонь. Он мог по-настоящему собой гордиться, потому как в тот момент, когда ледяная каменная рука вампира коснулась его в крепком, но заботливом рукопожатии, он совершенно не вздрогнул. – Договорились, – осклабился Эдвард, на какое-то долгое мгновение не выпуская из своей ладони худую тонкую руку Гарри. – Я думаю, что нам следует немного поторопиться и переместиться в столовую. Все уже ждут…