Круги на воде

Гарри устало помассировал переносицу большим и указательным пальцем. На этот раз ситуация, в которой он оказался – поправочка! – оказались они все, стала неким итоговым продуктом серии случайных обстоятельств, наложившихся друг на друга, как накладывались изумительные слои пористого воздушного теста тех самых французских круассанов из пекарни, расположенной на пересечении Первой авеню с Юго-Западом. Кто, как говорится, мог бы подумать, что в Форксе среди этой непрекращающейся череды ретро дайнеров с неизменно высококалорийным меню затеряется такое чудное во всех смыслах заведение! Гарри неподобающим образом развалился в старомодном кофейном кресле в жесткой обивке, которое ему услужливо наколдовал несколькими минутами ранее аврор и по совместительству заместитель главы Департамента по вопросам миграции Арчибальд Грейвс. Какой широкий жест с его стороны, невесело подумал про себя Гарри, на всякий случай отводя взгляд подальше от темных провалов глаз этого высокого и статного служителя правопорядка. Поттер очередным ленивым движением руки помассировал переносицу. Отсутствие очков уже не казалось ему чем-то из ряда вон выходящим. Как быстро мы привыкаем ко всему хорошему… К его величайшему сожалению, темноглазое, хмурое и серьезное наваждение никуда не исчезло. Арчибальд Грейвс собственной персоной по-прежнему возвышался над Гарри молчаливым укором совести. Поттеру не показалось: большие, влажные глаза аврора изучали его самого, как мелкую надоедливую букашку под линзой микроскопа. Стоило все же уточнить у Гермионы при следующей «встрече», удалось ли ей накопать на этого чудилку что-нибудь интересное. Гарри вот готов был дать руку на отсечение, что Грейвс занимал должность дознавателя при Американском Аврорате. Такие таланты грех пускать в расход. Стоило также отметить, что на этот раз аврор выглядел вполне выспавшимся и свежим. Темные, даже на вид жесткие волосы были, как и прежде уложены в безупречную прическу. Гарри даже почувствовал небольшой укол зависти в этот момент: его воронье гнездо даже отдаленно никогда не будет выглядеть так же опрятно и стильно (и пожалуй, самую малость старомодно). В своей темной форменной одежде Арчибальд Грейвс смотрелся несколько нелепо посреди этого зеленого фермерского очарования. Гарри стоило больших трудов не улыбнуться в этот серьезный и напряженный момент от этого удивительного сюра. Спрашивается, кто же был виноват в том, что мистера Грейвса выдернули из его темного Манхэттенского офиса в эту глушь… – Я не знал, к кому мне обратиться, – выдавил из себя Поттер, почувствовав в себе сильную необходимость как-то оправдать свой поступок. Мистер Грейвс почти не изменился в лице, однако то, как заинтересованно дернулась темная бровь явно выдало в нем желание услышать эту байку от начала и до конца. – Я бы справился и своими силами, но в какой-то момент что-то пошло совсем не так, как я предполагал… Гарри украдкой взглянул на высокую длинную фигуру рядом с собой. Грейвс в этот самый момент надменно (Гарри показалось, что именно так и никак иначе!) выгнул темную густую бровь, а уголки его тонких губ немного приподнялись вверх в подобии улыбки. Должно было получиться немного дружелюбно и обнадеживающе. Но не получилось. Гарри проглотил вязкую слюну и нервным движением поскреб пальцем кофейную обивку подлокотника. Под ногти тут же забились неприятные твердые ворсинки. Хорошие у этого Арчибальда Грейвса чары! Все продумано до мельчайших подробностей. – Homo proponit, sed Deus disponit, – философски прокомментировал произошедшее Арчибальд Грейвс. («Человек предполагает, а Бог располагает».) Поттер снова недоверчиво приподнял взгляд и наткнулся уже на вполне вежливое, немного скучающее лицо аврора. Грейвс же выбрал именно этот момент, чтобы отвернуться. Теперь этот суровый франтоватый мужчина красноречиво и многозначительно поглядывал на небольшую тройку обливиаторов, о чем-то негромко переговаривающихся в стороне. Гарри ненароком проследил за этими нечитаемыми глазами, с интересом рассматривая эту уединившуюся группу. Две худые женщины и один невысокий приземистый мужчина. Все как на подбор со строгими, острыми лицами, не сулящими тебе ничего хорошего. Они чем-то неуловимо напоминали крупных хищных птиц, слетевшихся на запах падали. Гарри в очередной раз подивился тому, как профессия накладывает неизгладимый отпечаток на восприятие человека. Если раньше Грейвс в его сознании четко ассоциировался с категорией «плохого полицейского», то куда можно было бы определить эту тройку Гарри теперь не представлял и вовсе… И как же он докатился до такой жизни, спросите вы? Для этого придется вернуться к событиям часовой давности, приключившимся с нашим Героем во время рейда в большую южную оранжерею. Гарри еще раз помассировал переносицу пальцами и машинально обернулся через плечо, где мирно и беззаботно среди зеленых лугов возвышалось холодной стеклянной глыбой тепличное сооружение. Покатая крыша зияла огромной дырой, и Гарри был уверен, где-то внутри по-прежнему были разбросаны крупные осколки битого стекла… – Вот так просто пойдешь и проверишь? Гарри с удивлением обернулся на этот мягкий убаюкивающий шелест. Как будто заботливая мать Природа лениво играет ветром в зеленой хрустящей листве. За его спиной мрачно следовал Эдвард, переступая широким размеренным шагом зеленый ковер из душистой травы. Вид у вампира был такой, будто его вели на эшафот. По обыкновению безэмоциональное лицо было напряжено, темные брови сведены к переносице. Глаза же его неотрывно следили за чем-то невидимым для Гарри, притаившимся в темноте южной оранжереи. – По словам Джаспера оно не враждебное, – пожал плечами Гарри, пытаясь придать своим словам уверенности. – Оно не излучает враждебности в данный момент, – негромко согласился вампир, поджимая красивые полные губы. – Но его никто и не тревожит. Ох уж этот тон! Поттер мысленно (или не совсем) возвел глаза к небу. Как будто мать пытается внушить непослушному отпрыску глубокую правду жизни. Пока ты послушен и безропотен, ты будешь полезен и угоден другим. – Как оно отреагирует на наше появление, я тебе сказать, увы, не могу. Гарри тяжело выдохнул скопившийся в легких воздух, стараясь придать этому жесту как можно больше внутреннего возмущения. Для закрепления эффекта пришлось снова обратить свой взор на упертого и мрачного вампира, бесшумно передвигающегося у него за спиной. – Перестань! – ободряюще улыбнулся Поттер, толкая вперед скрипучую дверь матового стекла. Судя по всему, петли не смазывали довольно давно, потому как все пространство небольшой длинной оранжереи сразу же заполнил высокий резкий звук. Гарри, не ожидавший такого музыкального сопровождения, машинально поморщился. Оставалось надеяться, что у тайного гостя был не такой чуткий на раздражители слух. Хотя куда уж там! – Я уже большой мальчик. Поттер для наглядности даже повертел в пальцах остролистовую палочку, демонстративно принимая героическую стойку. Уже позже ему в голову закралась мысль о том, что делать так не стоило хотя бы потому, что скользкое гладкое древко чуть не выпало из его корявых пальцев, а героическая поза смотрелась более чем нелепо. По каменному выражению лица Эдварда было сложно что-то сказать, но тонкая складка меж его бровей разгладилась, что уже было очень хорошим знаком в понимании Гарри. – К тому же, если ты так сильно переживаешь за меня… то, ну не знаю, просто залезь к нему в голову! – Гарри покрутил рукой с зажатой в ней палочкой в районе своего виска в неопределенном жесте. Эдвард только фыркнул в ответ на это предложение, опуская голову вниз, отчего бронзовые кудри на его голове пружинисто подпрыгнули в такт его широкому шагу. Гарри в то же мгновение ощутил непреодолимое желание прикоснуться к этим непослушным воздушным вихрам. Если бы не школьная экскурсия и не парочка родственников Эдварда, следующих за ними по пятам, он непременно претворил бы свои жизненно важные капризы в жизнь – в этом сомневаться не стоило. – Залезть в голову к животному, – отрицательно покачал головой Каллен в ответ на это предложение. – Поверь мне, там ты не найдешь ничего интересного… Животные мыслят очень простыми категориями: в этом они чем-то похожи на наших одноклассников. Вампир белозубо оскалился. Гарри тихо хихикнул себе под нос. Мизантроп Эдвард снова взял верх в этой неравной войне противоречивых эмоциональных состояний. Гарри уже даже начал понемногу привыкать к этому феномену. В целом подобный ход мыслей не казался ему чем-то правильным, однако то, что вампир четко разграничивал понятия, затрагивающие его, Гарри, и затрагивающие весь остальной мир вокруг, непривычно отозвались чем-то теплым в его сердце. Эта мысль казалась ему отчасти эгоистичной, отчасти нездоровой, однако теперь была частью его самого. – Раньше я умел разговаривать со змеями, – признался Поттер, крадучись пробираясь к дальнему концу теплицы, отгороженному от основной части плотной полиэтиленовой пленкой. Там, сквозь матовую поверхность целлофана угадывался темный движущийся силуэт. Листья кустистых растений слегка подрагивали от неугомонного мельтешения. То и дело через пленку, наложенную внахлест, раздавались странные рычаще-каркающие звуки различных регистров. Как будто по ту сторону пластика их поджидал целый выводок каких-то невиданных мутантов: в магической природе этого существа сомневаться уже не приходилось. Разве что в пригороде Секима не обосновался какой-нибудь сумасшедший ученый, пытающийся выделить редкую генетическую способность к регенерации тканей у некого класса рептилий… Гарри такую возможность не исключал, однако очень сомневался в ее вероятности. – Самый разумный из них пытался полакомиться мной, когда мне было двенадцать. Поэтому я быстро уяснил, что змеями по большей части движут базовые потребности, – прошептал Гарри, аккуратно отодвигая рукой плотную полупрозрачную материю. Палочка, зажатая в правой руке, была на изготовке. – Ну ты знаешь… как был бы прекрасен мир, если бы мыши вдруг стали лысыми, чтобы в процессе пищеварения не вызывали изжоги. Или как хорошо живется летом, когда температура ночью не такая низкая. – Да ты знаток психики животных, – так же тихо отозвался Эдвард, пряча широкую улыбку за сосредоточенным выражением лица. Вампир шагнул следом за Гарри в небольшой закуток, тускло освещенный желтоватым светом ламп, бесшумно ступая по мягкому грунту. Поттер понял это благодаря какому-то предчувствию. По малейшему движению воздуха, по неясному изменению светотени, по тому, как по его спине пробежалось большое и волнующее стадо мурашек. Такое вообще происходило часто. А если точнее, то каждый раз стоило Эдварду Каллену оказаться так непозволительно близко к нему. Гарри бы мог простоять в таком положении вечность – он был уверен! – если бы не большое пернатое недоразумение, вальяжно развалившееся среди переломанных осколков горшков и свежего темного грунта. У Гарри даже перехватило на мгновение дыхание стоило ему встретиться взглядом с оранжевыми круглыми орлиными глазами. Немного примятые чудные сизые перья красиво переливались в неярком свете ламп каждый раз, как большое мощное тело двигалось на примятой земле. Крупные несуразные крылья были настороженно сложены у существа за спиной, огромные сильные лапы полосовали острыми когтями ошметки глиняных горшков. Не повезло им! Как давно эта диковинная зверушка обитает здесь, немного нервно подумал про себя Гарри, отмечая весь учиненный в оранжерее бедлам. Такое точно не должно было пройти мимо глаз и ушей трудолюбивого фермерского семейства, если они конечно все разом не оглохли и не ослепли, что было весьма маловероятно! Длинный чешуйчатый хвост, который Поттер каким-то образом умудрился не заметить вначале, тем временем заинтересованно дернулся, загибаясь в интересную упругую загогулину. Обошлось все это достаточно малыми жертвами: какой-то горшок (с условно называемым в голове у Гарри) тибетским турнепсом, которому не посчастливилось встать на пути у этого неуклюжего недоптица, разлетелся вдребезги, вызывая еще больше шума в небольшом замкнутом помещении. – Вот это я понимаю, школьная экскурсия, – негромко присвистнул откуда-то сзади подоспевший ко времени Джаспер. В ту же секунду комнату огласил радостный то ли вздох, то ли писк его вездесущей спутницы Элис Каллен. В их разведывательном квесте стало на одного эльфа больше. Существо выжидательно склонило голову к земле, с большой толикой интереса рассматривая странную разношерстную компанию. Компания не была уж и такой разношерстной, по сути говоря: единственным, кто выделялся среди этой идеальной троицы, предсказуемо был Гарри. Взмыленный вид, напряженно прищуренные зеленые глаза, улавливающие каждый подозрительный вздох фырчащей птицы-рептилии (немудрено, что Элис изначально приняла это чудо-юдо за дракона). Гарри тяжело сглотнул в мгновение пересохшим горлом, гипнотизирующе уставившись в раскрытую в страшном оскале зубастую пасть существа. Короткий твердый клюв, который и сам по себе имел весьма устрашающий вид, внутри был оснащен несколькими рядами острых как бритва зубов. Если бы не почти дружелюбные, безобидные круглые птичьи глаза, Поттер уже давно схватил затаившегося Каллена в охапку и аппарировал из этой теплицы не моргнув и глазом. Тут невооруженным взглядом было ясно, что в случае агрессивного поведения этой пернатой детины действо не ограничится малой кровью. По-хорошему бы до магозоологов было дозваться… Диковинная птица тем временем, продолжая прикрывать свою длинную переливающуюся шею, медленным нерешительным шагом двинулась в сторону застывших в выжидательности школьников. Ну а как же – «школьников», усмехнулся про себя Гарри. – Ну и каков твой вердикт? – чуть с придыханием раздался из-за спины тихий шепот Эдварда. Гарри чуть предательски не дернулся в момент, когда холодная твердая ладонь в защитном жесте опустилась на его спину. Было в этом что-то от абсурдного: то, как спокойно Поттер был готов пережить близкое знакомство с неведомой зверушкой и то, как занервничал от мягкого заботливого прикосновения. Гарри осторожно склонил голову к плечу, стараясь не совершать резких угрожающих движений. Как-то раз всеведущая Гермиона упомянула при нем о существовании некого занимательного исследования магловских ученых, которые утверждали, что у мужчин менее развито периферийное зрение по сравнению с представительницами женской половины, которым в этом плане повезло гораздо больше. Сейчас Гарри убедился в этом наверняка: было достаточно сложно одновременно смотреть в любопытные, выжидательные глаза вампира, стоящего у него за спиной, и в то же время не сводить взгляда с мощного пернатого туловища, медленно, но верно производящего интервенцию на их условно «безопасную» территорию. – Понятия не имею, кто это, – Гарри округлил глаза для пущего эффекта. Эдвард только забавно нахмурил темные брови и передернул плечами. – Как это «понятия не имеешь»? – с сомнением протянул вампир. Кажется, ему было достаточно тяжело смириться с этой мыслью. Поттер только понимающе на это выдохнул: сам он, главный (и пока еще единственный) гид семейства Калленов по волшебному миру, только что собственноручно расписался в своей профнепригодности. Мало того, что они все вместе оказались «один-на-один» в замкнутом помещении с опасным зверем, так еще и Гарри не имеет ни малейшего представления о том, что это такое и чего от него можно ожидать. Беспроигрышная ситуация, как ни взгляни! Эдвард, скорее всего, пребывал от этой новости, скажем так, не в восторге. – Ну такие вот штуки, – Гарри кивнул подбородком в сторону мечущегося по помещению зверя, – в Британии не водятся однозначно. Я, знаешь ли, был не самым внимательным студентом на уроках по Уходу за магическими существами… Каллен насмешливо фыркнул и закатил свои прекрасные лучистые глаза. – Охотно в это верю! – Эй! – обиженно взбрыкнулся Гарри, почуяв в его словах какие-то не очень-то и пространные намеки, а после и ударив в последствие Эдварда локтем куда-то в район солнечного сплетения. Локоть тут же в привычной манере отозвался зудящей болью: бить твердых как камень вампиров не самое разумное решение, пора бы было уже это уяснить, как три фундаментальных закона робототехники, сформулированных Азимовым еще в середине прошлого века. – Гарри! – раздался тревожный голос Элис с другого края оранжереи, отвлекая неугомонную парочку от выяснения отношений. Поттер с неспокойным сердцем обернулся в сторону взбудораженной чем-то эльфийки и притихшего, застывшего в неподвижности Джаспера. Причина такого странного, выбивающегося из нормы поведения в этот самый момент, сшибая и уничтожая на своем пути все многолетние потуги и труды местной четы фермеров, беззастенчиво рассматривала своими круглыми морковными глазами одного высокого медового блондина, как будто бы вросшего каменным изваянием в мягкую грунтовую почву. Золотистые миндалевидные глаза Хейла так же неотрывно следили за каждым движением остроклювой пернатой морды. Беспокойство Гарри буквально отошло на второй план, стоило ему заметить эту удивительную выжидательность и выдержку в крепкой фигуре кажущегося, на первый взгляд, расслабленным Джаспера. Это было так странно для самого Поттера, найти какой-то недостающий паззл во всем абсурде происходящего вокруг них безобразия. Было логично предположить, что вампирам – этим идеальным орудиям убийства! – не будет чужда холодная рассудительность перед предстоящей схваткой, однако Гарри чувствовал во всем этом какой-то подвох… Одно дело вести «вегетарианский» образ жизни и охотиться за животными, совсем другое – встретиться лицом к лицу с чем-то новым и неизведанным и по-прежнему не потерять холоднокровия (какой удивительный каламбур!): даже эльфийская принцесса Элис, казалось бы, вечно витающая в облаках вдали от простых мирских проблем, сейчас фонила нервозностью и страхом, в то время как Хейл не выказывал и мизерной, микроскопической толики этих же тревожных эмоций. Он был спокоен и собран, как тихая безмятежная вода. Он был невозмутимыми и ледяными глубинами безграничного океана. Гарри не к месту подумал о том, что рядом с такими людьми невольно заражаешься их стойкостью и уверенностью, особенно если сам подвержен всякого рода сомнениям и тревожным мыслям. Такое впечатление на Гарри производили два человека: ныне покойный директор Школы чародейства и волшебства Альбус Дамблдор, умело скрывавшего за личиной беззаботности потаенные и мрачные тайны, и с недавнего времени новоиспеченный Министр магии Кингсли Шеклболт, который всегда бесстрашно принимал любые вызовы судьбы. Однажды Гарри услышал неожиданную оценку нового Министра от крайне неожиданного человека. На самом деле, он до сих пор не был до конца уверен, что это событие ему просто не привиделось. Луна-уже-как-несколько-лет-Скамандер как-то озадачила Поттера своим неожиданным вопросом на одной из тех дружеских посиделок, когда большая часть их однокурсников начала вникать в тайны мироздания за бессчётной по очереди рюмкой крепкой медовухи: – Тебе не кажется, что Министр чем-то напоминает редчайшего бундящего мангуста? – светлые, немного навыкате глаза подруги мечтательным далеким взором рассматривали деревянный заколдованный потолок старого паба, на котором загадочно переливались мягким зеленоватым светом мистические рисунки. Поттеру тогда пришлось только многозначительно пожать плечами, так как он совершенно точно не был уверен в существовании этих самых бундящих мангустов. – Да! Лично мне кажется, что очень похож, – довольная собой пробормотала миссис Скамандер, накручивая на указательный палец длинную золотую прядь волос. – Безропотно и смело охраняет двор от коварных рунеспуров… От странных, не очень надежных из-за медовухи воспоминаний Гарри отвлек крепкий низкий голос: – Мне бы тут твоя помощь пригодилась, как никогда кстати, – хмыкнул себе под нос сосредоточенный Джаспер. Напротив него, не сменив позы, все так же угрожающе стояла трехметровая пернатая рептилоподобная зверушка. Чешуйчатая загогулина хвоста разжалась и теперь нетерпеливо «подметала» собой землю, раскачиваясь наподобие маятника у самой земли. – Мне кажется, что он ожидает от меня каких-то определенных действий. Может, мне пожать ему руку? Или потрепать по хохолку? Что скажешь, эксперт по обращению с магической хтонью? Гарри ошарашила внезапная догадка. Он был настолько воодушевлен внезапным открытием, что даже пропустил мимо ушей это обидное прозвище, которым решил наградить его Хейл. – Поклонись ему! – выкрикнул Поттер, не обдумав как следует корректную формулировку своего наставления. Судя по тому, как недоверчиво дернулся уголок рта Джаспера, тот воспринял последнюю фразу Гарри как слуховую галлюцинацию. В этот же самый момент, вторя однозначной отрицательной реакции Хейла, фыркнул за спиной у Гарри Эдвард. Они не были настоящими братьями, но порой вели себя как таковые. – Зверь изволит раскланяться со мной в реверансе? – саркастично уточнил медовый блондин и, видимо, руководствуясь каким-то своим уникальным ходом мыслей, учтиво поклонился пернатому существу напротив. Гарри был готов прикусить свой собственный язык от изумления: Джаспер выглядел как самый настоящий принц! Старомодная выправка, безупречные манеры – даже и не скажешь, что этот поклон был частью одной большой насмешки над советом Поттера… Каково же было удивление самого Хейла, когда пернатый друг неожиданно отзеркалил его слитное, выверенное движение вежливости в своей удивительной птичьей манере. Круглые бусинки морковных глаз теперь смотрели на нарушителей спокойствия с куда большей приязнью, чем прежде. Вздыбленные торчком перья на загривке у зверя в тот же миг поуспокоились и легли блестящим сизым покрывалом. Джаспер распрямился, все еще не сводя удивленного, даже шокированного взгляда с исполинской птицы. Чешуйчатый мощный хвост существа тем временем перестал отбивать неровные и нервные ритмы на уровне земли, а снова скрутился в интересную загогулину у него за спиной. В следующую секунду твердый короткий клюв ткнулся вампиру в плечо – кажется, кто-то явно напрашивался на поглаживания! – Кажется, ты сказал, что понятия не имеешь, что с ним делать? – отвлек Поттера от наблюдений негромкий голос Эдварда. Гарри невольно заприметил, как навострила в этот момент уши стоящая поодаль Элис и как заинтересованно дернулся подбородок Хейла. Кажется, что Эдвард озвучил вопрос, не дававший покоя всем в этом помещении. – Интуиция, – ослепительно улыбнулся вампирам Гарри, разводя перед собой руками. – И, конечно же, богатый жизненный опыт! Оказывается, что этот неведомый зверь был связан таким же неведомым механизмом генетической памяти с небезызвестными гиппогрифами (что было довольно предсказуемо, учитывая очевидную схожесть их птичьей природы). Это была редкостная удача! Животные, которые мыслят в таких человеческих категориях, как «воспитание», «вежливость» и «честь», были приятны Гарри. С ними по крайней мере можно было иметь дело… – Кажется, ты ему понравился, – с усмешкой подытожил очевидное Эдвард, обращаясь к Джасперу из-за спины Гарри. – Он чувствует, какая я сильная и неординарная личность, – с кривой улыбкой отозвался Хейл так, что было совершенно непонятно, шутит ли он или действительно говорит о том, во что свято верит всей душой. «А еще очень скромная!» – закатил глаза Поттер, замечая с каким довольством и чувством собственного достоинства наглаживает короткоклювую морду улыбающийся вампир. Прошло какое-то время, за которое с диковинным пернатым другом решилась подружиться и вездесущая любопытная Элис. Красивый изящный реверанс в ее исполнении сперва пришелся не по душе их новому мистическому другу. Птица даже попыталась цапнуть своими короткими, острыми зубами вампиршу за палец, но благо сработала безотказная вампирская реакция, препятствующая возникновению травм. Гарри мысленно сравнил в голове атакующий агрессивный настрой того же Клювокрыла, напавшего в свое время на выскочку Малфоя на паре по Уходу за магическими существами, и пришел к выводу, что этот зверь просто баловался с Элис. К тому же через какие-то несколько минут воркований и негромких уговоров вампирша уже с удовольствием изучала мощные непропорциональные крылья, мистически переливающиеся под неярким освещением оранжереи. В какой же момент эта мирная фермерская пастораль привела к тому, что мы имеем в итоге, спросите вы? Возможно, будь мистер Беннер менее ответственным педагогом или не будь Белла Свон так обеспокоена пропажей своих друзей на школьной экскурсии, ничего бы из этого не произошло. Возможно, не будь Джаспер получасом ранее настолько дружелюбен с Майком Ньютоном, то последний не вызвался бы добровольно искать куда-то запропастившихся одноклассников или не будь Анжела Вебер так встревожена предстоящим свиданием с Беном Чейни, что захотела бы незамедлительно пригласить Гарри и Эдварда на двойное свидание в эти выходные, сложный механизм предстоящих событий не пришел бы в действие. Сложно судить о чем-то объективно в таких незаурядных вопросах. Все мы как листья, плывущие в потоке мироздания, стремимся исполнить уготованную кем-то для нас роль. Итог всегда только один: взмыленный встревоженный фермер с лопатой наперевес, слишком поздно спохватившиеся вампиры, перепуганная толпа школьников и не менее перепуганный магический зверь, всегда готовый к нападению и защите в силу движимых инстинктов. Все смешалось в доме Облонских. Ужасный коктейль, по мнению Гарри. Поттер даже не помнил, в каком порядке происходили все последующие действия, настолько он был не готов к столкновению этих двух миров. Кажется, мистер Беннер истошно кричал и призывал своих учеников уходить из опасной оранжереи. Пернатый зверь, не на шутку потревоженный этими криками и мельтешением, в каком агрессивном защитном жесте расправил огромные крылья. Гарри даже заприметил в этот переломный момент такую абсолютно неважную деталь, как то, что в ответ на неясную угрозу сизые с золотистым отливом перья потемнели и стали практическими черными. Эта неважная, на первый взгляд, деталь, казалось, послужила катализатором воспоминаний. Гарри машинальным прицельным движением наколдовал сонные чары, чтобы ошалелый фермер, приземистый плотный мужчина, не вздумал с этой, по сути, бесполезной лопатой наперевес нестись на встречу своей неминуемой гибели от острых когтистых лап агрессивно настроенного птицеподобного зверя. Такие же чары, как, впрочем, и чары щита, мгновением позже угодили прямиком во всех невольных свидетелей этого бедлама. Зверь же, будто почуяв эти магические импульсы на каком-то уровне рефлексов, предпочел разрушить стеклянную крышу оранжереи своей дуболомной головой, после чего скрылся в неизвестном направлении и был собственно таков. Как бы велико ни было желание просто стереть всем свидетелям этого события память и замять скандальный инцидент, Гарри, как добропорядочный и ответственный гражданин, все же сумел взять себя и свое разыгравшееся чувство паники под контроль. Чары Патронуса дались ему в этот раз гораздо тяжелее обычного: светлые воспоминания о друзьях, крестном и даже родителях вылились в неясное облачко серебристого тумана, по отдельности мелькали то кустистые раскидистые рога, то умная округлая морда. Однако, как только в памяти всплыла залитая предзакатными лучами солнца поляна и невозможно счастливые золотистые глаза, перед его взором тут же предстал горделиво вздымающий рога олень. – Отправляйся в МАКУСА и разыщи Арчибальда Грейвса. Пусть прихватит с собой группу обливиаторов, магозоолога и отправляется в Секим. Передай ему, что Гарри Поттер очень нуждается в его содействии… На лавандовую ферму Нельсонс Дакпонд повадился Сналлигастер.