Круги на воде

— Что же получается, — нервно почесав затылок, проронил Гарри. — Миссис Малфой? Джинни, заслышав фамильярное обращение в свой адрес, только забавно сморщила конопатый нос. — Смейся-смейся, — покрутив в ладонях чашку, беззлобно отозвалась ведьма в ответ на издевку Поттера. — Все равно тебе не переплюнуть проделки Джорджа. — А вот с этого момента поподробнее, — оживился Гарри, весь подбираясь на диване. Он был полон предвкушения услышать весьма занимательную историю. Переживать о психологическом благополучии Драко, кажется, не стоило (по какой-то причине он же до сей поры не сбежал от своей новоиспеченной жены, даже повстречав ее неугомонного братца). Малфой уже давно перестал быть для Гарри кем-то из категории заклятых школьных врагов (многие ли могут похвастаться тем, что у него были или есть именно заклятые враги). Во-первых, потому что они давно уже выросли и эта самая школа осталась далеко позади, а во-вторых… ну как-то тяжело таить злобу на человека, который стал жертвой весьма непростых обстоятельств в столь юном возрасте. Гарри считал, что рассуждать о морали всегда было легче со стороны, но когда сталкиваешься с абсолютным злом один-на-один, довольно сложно сделать правильный выбор между подчинением и противостоянием. За Гарри этот выбор сделали его родители, четко задавая ему жизненный ориентир, а вот родители Драко… просто выбрали меньшее из двух зол. Все-таки Римус неспроста давал Поттеру весьма непространные намеки на то, что страх – довольно мощное оружие, и как оказалось, в умелых руках оно достигло своего апогея достаточно быстро. Гарри огладил пальцем гладкую кромку чашки и снова обратил взор на увлеченную рассказом Джинни. С недавних пор обретенное умение уходить в себя в середине разговора с кем-то порой становилось его спасательным кругом, а порой приносило много неудобств, вот как сейчас. Кажется, что половину истории своей подруги он точно прослушал, обратившись в этот момент в собственные чертоги разума. — ... Драко – под прицелом моей волшебной палочки, конечно же, – согласился как-то познакомиться с родителями. Ну ты знаешь, папа однажды был в очень приподнятом расположении духа и решился пригласить нас с Драко на семейный ужин в Норе. — О да, они же не были знакомы до этого. — Боже, заткнись и не перебивай. Иначе я тебе ничего не расскажу, — строго пригрозила Джин. Гарри пришлось взять себя в руки в тот же момент. Он провел большим и указательным пальцами по своим губам, символично закрывая их на замок, давая таким незамысловатым образом безмолвный обет. — Все были довольно приветливы и милы, если, конечно, такие слова применимы к моим братьям. Но по итогу Джордж с Роном в результате нехитрых манипуляций прямо посреди застолья перекрасили Драко волосы в самый рыжий цвет, который я только видела в жизни. Этот порошок был на удивление стойким, а у Драко такие светлые волосы, что он три дня не мог избавиться от огненной шевелюры и отказывался покидать дом без маскирующих чар. Тогда-то я и поняла, что мои братья – клоуны. — Да, их выгнали из бродячего цирка за плохое поведение, — усмехнулся Гарри, подтверждая догадки подруги. — Мне срочно нужны твои воспоминания! Я… я даже раздобуду омут памяти. — Я подумаю, — с многозначительной улыбкой ответила Джинни. — Мы все-таки о моем муже говорим. Неожиданные вести просто не укладывались у Гарри в голове. Поттер не ожидал, что жизнь, которая существовала за пределами его досягаемости, продолжила развиваться и меняться под натиском времени и обстоятельств. Оказалось, что все продолжало течь своим чередом, а он как будто бы остался навечно законсервирован в том моменте, где он решил покинуть этот буйный быстроменяющийся мир. Остракировался от окружения и каким-то непостижимым образом закопал себя в рутине. Бегство от свободы и добровольная социальная изоляция. Внутри неприятным осознанием царапнула спонтанная догадка. Неужели Эдвард ощущал себя также? Вот уже восемьдесят шесть лет он был вынужден наблюдать за тем, как мир вокруг него стремительно спешит обрести новую форму, принять новые смыслы, а ему во всем этом отведена лишь роль безмолвного наблюдателя. Каллены не сближались ни с кем из людей (по крайней мере до недавнего времени). Не задерживались на долгое время на одном и том же месте, чтобы не вызывать подозрений. Из раза в раз были вынуждены разыгрывать один из припасенных за пазухой сценариев, заново посещали школу или университет, обживались в новом старом доме, при всем при этом тщательно оберегая тайну своего необычного происхождения. Не боялись ли вампиры, что с течением времени и ростом мобильности среди населения Соединенных штатов их кто-нибудь опознает? Все-таки несмотря на отработанную на протяжении многих лет схему они были ну слишком приметной мишенью для простого обывателя. Особенно в таких городах как Форкс, где каждый день они буквально были на виду. Если подумать, то восемьдесят с лишним лет – не такой уж и большой срок. Что же будет дальше, когда на Северо-западном побережье, скрытом в густых туманах и непроглядной для солнца погоде, не останется больше городов, в которых можно было бы залечь на дно и смешаться с местным населением? Эдвард умел читать мысли, а Элис предвидела потенцию надвигающейся на семейство опасности. Волноваться Гарри было не о чем. Вампиры осознавали все риски и предпочитали решать проблемы превентивно. Промашку они дали всего дважды: в тот день, когда наткнулись на стаю Эфраима Блэка в Лапуш, и в день, когда Эдвард Каллен решил прийти на выручку без пяти минут раздавленному в лепешку фургоном Гарри Поттеру. Без магии не обошлось в обоих случаях. Кажется, что все необычное притягивает еще более необычное. Закон подобия. Кажется, что Олимпийское побережье, несмотря на свой весьма подходящий под образ жизни семейства Калленов климат, все-таки оказалось достаточно несчастливым местом для вампиров. Каждый раз все шло наперекосяк стоило только кровопийцам в очередной раз здесь появиться. — Почему ты не носишь обручальное кольцо? — неожиданно спросил Гарри, оглядывая тонкие пальцы своей подруги. У Джинни были аккуратные ладони, но Поттер знал, что если взять их в руки и тщательно огладить, то можно нащупать много застарелых мозолей от частых полетов на метле. В годы своей профессиональной карьеры и на квиддичных матчах и тренировках в Хогвартсе Джин всегда пользовалась экипировкой и летала только в защитных перчатках. Однако в детстве Уизли — уже не Уизли! — мгновенно одернул себя Гарри, часто пробиралась в сарай на заднем дворе Норы и таскала оттуда дряхлые и древние метлы своих старших братьев, чтобы полетать в поле, пока никто не видит. С братьями было весело, как-то рассказывала о своих детских воспоминаниях Джинни, однако, как и все мальчики их возраста, они были достаточно глупы, чтобы осознать, что их глупые развлечения не всегда подходили для самой младшей и единственной сестры. Так и получилось, что временно предоставленная сама себе Джин научилась находить развлечения в скучномОттери-Сент-Кэчпоул, хоть и такие… экстремальные как полет на дряхлой метле. Плохо отполированное древко оставило после себя не только много приятных воспоминаний, но и целую уйму мозолей, которые даже бадьяновой настойке было не под силу убрать. — Я же могла его потерять, — с какой-то странной улыбкой отозвалась Джинни. — Здесь столько осадков, а ветер просто отвратительный. Было немудрено, что я заблудилась во время полета на метле, — Джинни залезла рукой за ворот свитера, чтобы продемонстрировать Поттеру тонкую цепочку, застегнутую у себя на шее. На тонких звеньях поблескивало в неярком свете гостиной тонкое витиеватое кольцо. Гарри плохо разбирался в драгоценных камнях, поэтому без всякого интереса дежурно осмотрел небесно-голубой кристалл, украсивший сие ювелирное изделие. Оно было достаточно скромным, однако в отличие от вычурных украшений старой английской аристократии кольцо очень гармонично подходило Джин. Человек, который подбирал это кольцо, должно быть очень тонко чувствовал характер своей невесты. — Ты же действительно любишь его? Гарри знал, что несмотря на свою внешнюю рассудительность, Джинни была довольно порывистым человеком. Несмотря на тот постыдный эпизод с расставанием, Поттер очень дорожил своей подругой. Она была неотъемлемой частью того социального окружения, которое Гарри мог без утайки назвать своей семьей. Мысль о том, чтобы воспринимать ее в качестве младшей сестры казалась ему какой-то неправильной: все же нельзя было сбрасывать со счетов два с половиной года их серьезных отношений. Но она определенно занимала место в числе людей, за которых он невольно чувствовал ответственность. Впрочем, наверняка, и сама Джин ощущала нечто подобное и по отношению к Гарри: неспроста она решила попытаться наладить с ним отношения и прилететь на другой конец света, чтобы объясниться с ним без всяких недомолвок даже спустя полтора года взаимного избегания. — Я не хочу сказать, что ты поступила поспешно… — Но все-таки ты об этом думаешь. — Драко, — Гарри на секунду задумался, пытаясь поймать за хвост мысль, которая крутилась у него в голове все это время. — Он из другого теста, понимаешь? — Хочешь назвать меня деревенщиной, а его считаешь принцем, родившимся с серебряной ложкой в заднице? Гарри искренне попытался не рассмеяться над неожиданным сравнением, которое озвучила Джинни. Кажется, что Гарри уже нужно перестать бояться облекать мысли в благородные и удобоваримые слова, а выражаться напрямую, чтобы подруге не приходилось разжевывать его реплики до атомов. — То, каким образом ты решила высказать эту мысль, уже говорит о том, насколько вы разные, — усмехнулся Гарри, разводя руками в стороны, мол ты сама это только что подтвердила. — Противоположности притягиваются, знаешь ли, — упрямо выдала Джинни. — Ты и сам недалеко от меня ушел! Твой Эдвард, он выглядит и ведет себя так, будто бы он по меньшей мере принц в третьем поколении. Пожалуй, Гарри было сложно не согласиться со словами подруги. Каждое утро критично осматривая себя в зеркале, он невольно задавался вопросом, что же такого удивительного нашел в нем Каллен, что даже готов был поступиться раскрытием тайны своей семьи ради того, чтобы спасти его лохматую шевелюру от стритрейсерского гения Тайлера Кроули. Все же далеко не каждый день столетний вампир готов усмирять свой вечный голод до человеческой крови ради того, чтобы провести лишние несколько минут в твоей компании, в твоем доме, в окружении твоих вещей, которые буквально пропитаны твоим запахом. Совершенно неожиданно Поттер вдруг вспомнил о своей отложенной в долгий ящик миссии по тому, чтобы отыскать необходимое заклинание, которое бы помогло облегчить жизнь Эдварду во время их совместных посиделок. — Ты еще не знакома с Джаспером, —кисло промямлил себе под нос Гарри, в красочных подробностях припоминая свою первую встречу-знакомство с этим экспонатом. — Драко оказался не таким плохим хорьком, каким я его помнила со времен Хогвартса, — поделилась своими мыслями Джинни. — Но все же хорьком? — Ключевое слово было другим, — фыркнула ведьма, снова запуская в Гарри диванной подушкой. В этот раз его реакция ловца сработала быстрее (а возможно, наоборот, координация Джин дала сбой после полбутылки выпитого Блишена) и Поттер все же сподобился поймать опасный снаряд аккурат перед своим лицом. Джинни одарила его недовольным взглядом, но все же продолжила свой незамысловатый монолог: — Как и все мы, он получил серьезный жизненный урок после всего через что нам пришлось пройти. По большей части он, конечно, ведет себя как самодовольный индюк, но кажется, что я совсем не против. Это делает его таким живым и настоящим. Он не притворяется, он не пытается казаться лучше, чем он есть на самом деле. Он всегда честен со мной и в ответ ждет от меня точно такой же искренности. Мне нравятся и наши конфликты на пустом месте, и то, как мы находим примирение после того, как разгромим какую-нибудь до жути древнюю коллекцию ваз, принадлежавших каким-нибудь Люциусовским предкам. — Ты видишься с Люциусом? Давно ничего о нем не слышал, — полюбопытствовал Гарри ради праздного интереса. Джинни только отрицательно покачала головой. — Драко с ним не общается и никак не поддерживает контакт. Он был категоричен в своем нежелании приглашать Люциуса на свадьбу. Наверное, я тогда впервые видела, чтобы Драко был настолько на взводе. Однако, кажется, что Люциуса отсутствие совы с пригласительным конвертом ничуть не расстроило. Я вообще сомневаюсь, что у этого человека есть хоть какое-то подобие сердца. Джинни заправила выбившуюся из прически прядь за ухо и несколько раз быстро выдохнула через нос, явно пытаясь успокоить бушующую внутри бурю. Гарри так не кстати вспомнилась картина произошедшего во Флориш и Блоттс перед его вторым курсом в Хогвартсе. Непризнанный гений Люциуса Малфоя тогда чуть ли не стал причиной кончины одиннадцатилетней Джинни Уизли, обнаружившей после похода в Косой переулок в своем котелке проклятую вещицу, принадлежавшую некогда одному небезызвестному Темному лорду. Игры разума, провалы в памяти, одержимость – даже близко не то, что ожидаешь получить от своего первого года обучения в волшебной школе. Решив перевести неудобную тему в более мирное и беззаботное русло, Гарри необдуманно ляпнул первое, что пришло ему в голову: — О да, я бы многое отдал, чтобы стать свидетелем этой пасторальной картины: Артур Уизли обменивается любезностями с Люциусом Малфоем на свадьбе их детей. — Вообще-то Драко, несмотря на «рыжий» инцидент, считает, что мне очень повезло с семьей. Я тактично умолчу, что вытащила из него это признание клешнями, но повторюсь, он всегда честен со мной. — Уж мне ли не знать! — поддакнул Гарри с улыбкой. Кажется, что у него была непереносимость серьезных сопливых разговоров о чужом несчастливом детстве. История с дневником Тома и Джинни была пройденной главой, но первое знакомство с белобрысым хорьком было тем еще запоминающимся эпизодом. Он хорошо помнил маленького Драко. А точнее помнил то, каким говнюком он был. Что-то из разряда издевок над Гермионой и ее происхождением достаточно емко описывали Малфоя как человека. Ассоциировать этого драчливого и избалованного мальчугана с ребенком, у которого были серьезные проблемы в семье, для Гарри было на удивление сложно. Поттер не таил обид на Малфоя в частности: сейчас с высоты своего возраста Гарри мог признаться, что межфакультетские разборки действительно были детской игрой, высосанной из пальца. Дух соперничества, продекларированный разделением на факультеты и призванный мотивировать учеников Хогвартса на большие свершения, по итогу всегда оборачивался драками в школьных туалетах или исподтишка брошенными сглазами. Половина учеников после этого отпаивалась костеростом под надзором Мадам Помфри, а другая половина сводила прыщи с причинных мест – так себе великие свершения. Сейчас же Гарри вполне был в состоянии встретиться с белобрысым однокурсником за чашкой кофе где-нибудь у Фортескью без того, чтобы начать мериться с ним палочками, как в старые добрые, однако оправдать его ужасное воспитание сложными взаимоотношениями с отцом, который, судя по всему, предпочитал откупаться от занозы Драко звоном галлеонов в кошельке, Гарри не хотелось. Детство – особая пора твоей жизни. И если тебе за него не стыдно, то смело можно считать, что оно было прожито впустую. — Я вот тоже чуть не женился на тебе из-за твоей крутой семьи. Джинни чуть ли не хрюкнула от смеха на последнее заявление Гарри. Он был рад, что, кажется, теперь эта тема воспринимается подругой не более чем забавным инцидентом в ее недалеком и холостом прошлом. — Я непременно так им и передам в следующий раз. Дорогое и уважаемое семейство Уизли, с прискорбием сообщаю, что несмотря на всю вашу… как ты там сказал – крутость? Несмотря на всю вашу крутость, великий и ужасный Гарри Поттер все же не станет вашим зятем, потому как вас подвела ваша никудышная дочь. Джинни приподнялась с дивана, все еще опираясь одним коленом в мягкую обивку сидения и сделала весьма виртуозный поклон, судя по всему, пытаясь сымитировать раскаяние, с которым она сообщит эту новость многочисленному и рыжему семейству Уизли. — Ну от тебя же не отреклись после известия о женитьбе на Малфое, так что думаю, обид на тебя долго таить не будут. Какое-то время Гарри и Джинни продолжили мусолить тему ее замужества, однако быстро потеряли к этому интерес. У Джинни с Драко была достаточно скучная на события жизнь, они и в правду наслаждались компанией друг друга и почти не скандалили, что немного успокоило мнительного Гарри. Кажется, что переживать за Джинни вовсе не стоило, а вот Малфою вполне можно было бы и отправить чуть позже парочку записок, справившись о его душевном и моральном благополучии. Также подруга как бы между делом поведала о том, что решение покинуть «Гарпий» далось ей нелегко, однако травма, полученная на одном из последних матчей, всерьез заставила ее задуматься над тем, какое опасное призвание она выбрала в жизни. — Один из моих братьев приручает и ухаживает за драконами, а другой – обезвреживает опасные заклятия, а я сдулась после нескольких падений с метлы! Они переместились на кухню, и Поттер прилип к плите, полностью занятый готовкой для проголодавшейся Джин своего фирменного блюда – макарон с сыром. — Выглядит весьма изыскано, — покивала головой подруга, стоило Гарри водрузить перед ней дымящуюся тарелку, в которой неграциозным ошметком были свалены склеенные сыром макароны. — Как сказала одна моя одноклассница: «Это традиционное блюдо американской кухни, которое мы едим в моменты жалости к себе для того, чтобы почувствовать себя еще более жалкими». Угощайся, mi casa es su casa. Джинни фыркнула на такое красочное описание, но все же без стеснения принялась поглощать на удивление аппетитное блюдо. — Мне вот тоже хватило один раз сразиться с Темным лордом, чтобы понять, что это совершенно не мое. Жаль, конечно, что моего мнения никто не спрашивал, но в душе я сразу определился, что это далеко не мое призвание. Несмелая теплая улыбка заиграла на губах подруги, стоило ей услышать это кривое утешение. Гарри толкнул ее плечом в воодушевляющем жесте. — В общем так и закончилась моя карьера охотницы, так толком и не начавшись. — Но ты решила стать спортивным репортером. — Встретила однажды Ли Джордана в Косом переулке, он тоже сейчас занимается спортивным обозрением в Пророке. Так вот его рекомендация оказалась моим золотым билетом в мир спортивной журналистики. — По блату, значит, прошла, — ухмыльнулся Гарри, замечая, как запунцовели щеки подруги от этого замечания. — Чья бы корова мычала, мистер лучший друг Министра! — Клевета, да и только. Это был кропотливый труд и тяжелая работа. Если взять все газеты Ежедневного Пророка с моими интервью в нем, то длины этих новостных колонок хватит на то, чтобы пару раз обогнуть экватор. — Ты стал таким находчивым и изворотливым, — в перерывах между поглощением пищи, выдала Джинни. Она окинула Гарри подозрительным взглядом. — Не хочешь после выпуска из школы податься в маггловские политики? Тебе подойдет. Гарри недоверчиво вытаращился на свою подругу. Ну уж нет, политикой он был сыт по горло – это однозначно. Но вот другая мысль не давала ему покоя уже достаточно давно. — Я хотел бы попробовать себя в медицине. В его школьной программе действительно было достаточно биологии и химии. А под рукой был замечательный Карлайл, который вполне мог сориентировать Гарри с выбором подходящей университетской программы. Гарри был уверен, что доктор Каллен точно будет весьма воодушевлен, услышав о планах Поттера на жизнь. Пугало его только одно – долгие годы кропотливой учебы. Все же Гарри точно не мог похвастаться усидчивостью или хорошей концентрацией. — Ты изменился, — поделилась рыжеволосая ведьма, отодвигая от себя пустую тарелку. — Вот смотрю на тебя и понимаю, что одновременно узнаю и не узнаю этого Гарри Поттера. Когда-то ты мечтал стать аврором, чтобы бороться с темными магами и стоять на страже магического правопорядка. У Гарри даже в глазах резко потемнело, стоило ему вспомнить о своих максималистских подростковых бредовых идеях. Почему-то в голове сразу же всплыл образ Арчибальда Грейвса: с помятым усталым лицом, огромными кругами под глазами и следами чернил на пальцах. Иногда работа аврора – это бесконечные отчеты и перекладывание бумажек с места на место, борьба за повышение или даже слежка за героем-экспатом из другого магического государства. Поттер даже малодушно порадовался, что война с Волдемортом и его режимом была частью его прошлого, ведь все те годы окопной жизни помогли ему осознать, что работа в Аврорате – это далеко не предел его мечтаний. Оказалось, что помогать людям можно и другими, менее травмоопасными способами. Карлайл, например, как никто другой доказывает это ежедневно в городской больнице Форкса. — Раньше я думал о том, что стану самым молодым главой Аврората, поселюсь где-нибудь в Годриковой впадине, женюсь на младшей сестре своего друга и заведу двоих… нет, троих детей, — фыркнул Гарри, разводя руками. — Но видишь, как удивительно сложилась моя жизнь. Да и твоя тоже. — Двоих было бы достаточно, — безапелляционно помотала головой Джин, зацепившись за самую абсурдную часть Поттеровой реплики. — Прислушайся ко мне, младшему ребенку из очень многодетной семьи: одарить всех одинаково вниманием и заботой не получится. А времени на себя так вообще не будет! — О, прекрати, их непременно было бы трое, — улыбнулся в чашку с огневиски Гарри, пряча в нее неожиданное распалившееся внутри веселье. — Два мальчика и дочь. Да простит меня директор МакГонагалл, но старшего я бы точно назвал Сириусом и подарил ему карту Мародеров вместе с мантией-невидимкой на его одиннадцатый день рождения. — Помнишь мамины вопиллеры? — Джинни наклонилась вперед с заговорщической усмешкой. — Я была бы просто отвратительной матерью и не отправляла бы их никогда. — Из чего я делаю закономерный вывод, что нам с тобой точно нельзя заводить детей. Гарри хотел было поделиться очередной гениальной мыслью о том, что их с Джин гипотетические воображаемые дети непременно должны были бы унаследовать фамилию матери, ведь в Хогвартсе всегда должен соблюдаться баланс Уизли в природе, когда неожиданно услышал отвратительный гул, раздавшийся откуда-то из коридора. Джинни закрыла ладонями уши, подтверждая мысль Поттера о том, что все-таки это не он сходит с ума, а этот звук действительно раздался наяву. Сначала Гарри не понял, что стало причиной этого неожиданного аккомпанемента из звонко-жужжащих звуков, однако подскочив к коридору, ведущему к входной двери, Поттер наткнулся взглядом на темный застывший взгляд Эдварда. Одноклассник стоял в прихожей, без труда отворив входную дверь, а над его головой заходился истошным жужжанием тот самый «змеиный» — как окрестил его про себя Гарри — колокольчик, подаренный Артуром и старшими братьями Уизли ему на день рождения. В голове всплыли строки их короткой записки, нацарапанной на пергаменте аккуратным почерком Билла: «Если кто-то из гостей имеет намерение навредить владельцу дома, тогда и только тогда колокольчик зазвенит».