Шакал

Обед закончился, а я уже просмотрел практически всех. Нет, нет и нет. Почти с ходу, с первого взгляда на фото я отметал кандидатов, претендовавших на такой приз, как я. Волосатые руки, смуглая кожа, родинки, тату, пирсинг… У каждого из них была уникальная черта во внешности, которая мигом бросалась в глаза. Уж рукав на всю руку с чертями я бы точно запомнил, и пирсинг от бровей до подбородка. Каких парней в том доме только не было. Признаться, увидев некоторых, я думал: «О, вот бы он!», и заносил их в первую категорию. Глядя на других, в моей голове проносилось: «Блять, пожалуйста, нет…». И это была вторая категория. И никаких промежуточных состояний. Красота мужчин в России она такая. Остался последний и я сглотнул, переходя к нему. Никто мне не подошел. Нет, не по моим завышенным критериям. Ден был для меня идеалом, но если бы не его обаяние и чувство юмора, не каждая девушка со мной бы согласилась. Просто у моего падальщика, чьё с маской тьмы, не было никаких отличительных черт. Он был как чистый лист. Бледный, как бумага. Тело без родинок, волосы на руках не могу вспомнить… Возможно, они белесые, а может он так хорошо ухаживает за собой. Парни часто хвастались своим телом в инстаграме, особенно если было чем, но ничего похожего на моего пациента там я не увидел. Прямо на паре, выстраивая барьер между внешним миром и мной, я закрываю глаза и смотрю вверх. Подтянутое тело. Не пересушенный, но крепкий. Прямо, как я люблю. Помню, как касался его. От груди до рельефного живота. Пальцы легко скользили по бугоркам и впадинам, меж проступающего пресса. Какое же это приятное чувство… Помню, как сжимал его спину. Вцепился руками в мышцы, что активно двигались, и не отпускал их. Интересно, остались ли у него следы от ногтей… Вдруг захотелось их увидеть. На такой-то тонкой коже, они наверняка расцветут алыми полосами, останутся на несколько дней… Ему придется скрывать их под одеждой, как мне его засосы на шее. Как я не люблю этот бабушкин свитер с воротом. Я представил его широкую спину, исцарапанную, словно дикой кошкой. Как все жилки двигаются, и он натягивает белую футболку, но затем… Конечно, я же тоже его целовал не только в губы, но и шею, и лицо. Я молча заулыбался как дурак на задней парте. Мне было чертовски приятно думать, что я тоже оставил на нем след. Пусть так же носит бабушкин свитер. Звонок выдрал меня с корнем из мира фантазий, в котором я мариновался уже какую пару. Могу же я позволить себе, хотя бы, один непродуктивный день? Возьму у кого-нибудь конспект, а то задолбали брать только у меня. Я забрал ноутбук и вещи и поспешил по коридору в другое крыло. Но… в этот раз меня накрыло уже прямо по дороге. Я целовал его лицо. Его гладко выбритый подбородок. Щеки и даже кончик носа. Аккуратный ровный нос, а затем и скулы, высеченные будто из воска, как и все его черты лица, напоминавшие дотошно отшлифованную греческую статую. Что же я себе воображаю то? Я улыбнулся себе под нос, замечтавшись. Тут то я и задумался, а насколько вообще реальны мои фантазии? Сколько очков харизмы и обаяния добавил этому шакалу алкоголь? Штук 100? Я ведь так слепо доверял своим смутным воспоминаниям и расплывчатому образу, которому я, конечно, дорисовываю черты своих самых влажных фантазий. Проще было вспомнить сон из детства с прыгающими красными жабами по моей квартире, и он бы выглядел так же убедительно, как и то, что меня решил, ни с того ни с сего, трахнуть красавчик с телом порнозвезды, улыбкой мерзавца и лицом голливудского актера. А, ну, и эта ядерная смесь решила оказаться гомосеком, как и я. Очень удобно Марк. Продолжай тешить себя в том же духе, и тогда, быть может, доберёмся и до варианта с Деном. Не хватало ключевого пазла, прямо посередине идеализированной картинки. Вот, вставишь его и все сразу встанет на места. Свяжутся все эти бессмысленные обрывки воспоминаний в одного живого человека. Того самого, что я засосал в лифте. Я не знаю, сколько это заняло бы времени. С каждым днем, нет, с каждым часом, становилось все сложнее. Память о том злополучном вечере утекала, как вода, оставляя засохшую лужу. Вскоре, это стало бы невозможно, если бы в тот день, замечтавшись в коридоре, я не столкнулся на лестнице лбом к лбу… Нет, совсем не с моим таинственным шакалом. — А можно поаккуратнее как-то?! Рыжая девушка нахмурилась до морщинок меж её белесых бровей. Был бы я повыше, да подружелюбнее лицом, может и не так бы скалилась на меня со своей подружкой. Я засмотрелся на нос недовольной девушки. На нем собралась темная россыпь веснушек. Они обильно разлетелись по щекам и доставали даже до лба. Красивое зрелище, жаль, что смотрит это личико на меня с дикой неприязнью. — Прости, — кинул я ей в спину, но они быстро затопали вниз по ступеням. Сделав шаг вверх, я так и завис, взявшись за перила, с приоткрытым ртом. Веснушки настолько дополняли его дьявольскую улыбку с ямочками на щеках, что я… Дыхание прервалось. Звонок давно прозвенел, а я еле шевелился. Я помню. Теперь я помню почему поцеловал его в лифте. Он стоит передо мной. Оперся о стену, руки повисли в карманах. Лампа мигает, тень от капюшона плотно лежит на его глазах. Только неизменно недобрые огоньки плясали в них. Улыбнулся, всего одним уголком рта и появилась ямочка. Веснушки на щеке пришли в движение и тут меня как током ударило. Хочу его поцеловать. Хочу впиться губами в его улыбку. Так крепко и резко, чтобы не оставить сомнений — это плохая идея. Но мне она так понравилась, что я бы повторил это снова. Ступеньки кончились и я остановился, совсем один на пустой лестнице. Вокруг уже тишина, все разошлись по кабинетам и, к счастью, никто не увидит, как я стою тут и задумчиво улыбаюсь, прикасаясь кончиками пальцев к губам.

* На последней паре проверяю последнего парня. Нерусское имя сразу наводит сомнения. Селфи со своей волосатой грудью заставляют меня тут же выключить экран телефона, занести парня во вторую категорию, и крепко призадуматься: Ну и что… происходит?