22:03

𝙔𝙤𝙪 𝙠𝙣𝙤𝙬 𝙄 𝙜𝙤𝙩 𝙖 𝙡𝙤𝙩 𝙩𝙤 𝙨𝙖𝙮 Ты знаешь, мне есть что сказать 𝘼𝙡𝙡 𝙩𝙝𝙚𝙨𝙚 𝙫𝙤𝙞𝙘𝙚𝙨 𝙞𝙣 𝙩𝙝𝙚 𝙗𝙖𝙘𝙠𝙜𝙧𝙤𝙪𝙣𝙙 𝙤𝙛 𝙢𝙮 𝙗𝙧𝙖𝙞𝙣 Все эти голоса в моём подсознании 𝙔 𝙢𝙚 𝙙𝙞𝙘𝙚𝙣 𝙩𝙤𝙙𝙤 𝙡𝙤 𝙦𝙪𝙚 𝙚𝙨𝙩á𝙨 𝙥𝙚𝙣𝙨𝙖𝙣𝙙𝙤 Рассказывают мне все твои мысли

Солнце светит очень ярко, даже через закрытое шторой окно. Лучи норовят пробраться в комнату и залить всё тёплым светом, но у них получаются только промежуточные отблески, которые солнечными зайчиками охватывают помещение. Ранее утро. Настолько раннее, что даже птицы, которые должны уже были щебетать за окном, до конца не проснулись. Только некоторые из них, начинали тихо петь свои песни. Коганегава по закону жанра встаёт на пол часа раньше всех, его биологические часы почти никогда не дают сбой. Это было тёплое весеннее утро, вполне себе обычное помимо сопящего у тебя под боком друга. Но это мелочи. Гошики выглядит милым. Не то чтобы Коганегава только сейчас это заметил, но признал это совсем недавно. Сложно это не признать, когда он буквально дышит тебе в грудь, слегка дёргая носом, словно кот. Его руки по-прежнему сжимают футболку связующего будто Кандзи куда-то уйдёт, словно это единственная вещь, за которую можно ухватиться. Да и куда он может уйти. Такое чувство, что он уже всецело связан с Тсутому. Даже если захочет, (а он не хочет) никуда не сможет уйти. Совесть не позволит. Глубокой ночью, из-за туч вдруг выглянула яркая луна, лучи которой бесстыдно пробрались в спальню спящих игроков. Один из таких лучей проворно опрокинул свой свет на лицо Гошики. Тот с ноткой дискомфорта стал жмуриться. Коганегава, проснувшись от того же яркого света, заметил негодование со стороны Тсутому над ситуацией. Надо было срочно её исправлять. Он уже было встал со своей койки, но маленькие ладони легонько, совсем отчаянно дёрнули его вниз, словно говоря «не уходи, ляг обратно». Кандзи посмотрел на доигровщика не то с жалостью не то с чуткой теплотой.  — Я только занавешу окно шторой и тут же вернуть, подожди чуть чуть. На что Гошики аккуратно отпустил свои ладони, давая связующему завершить начатое. Коганегава осторожно стал подходить к окну, перешагивая соокомандников, чтобы не разбудить их. Занавесил его и лёг обратно. Тсутому словно магнитом прижало к другу, не желая больше отпускать. Кандзи был совершенно не против, наоборот, он укутал его одеялом, избежав образовавшихся «дыр» между кроватью и одеялом, чтобы туда не пробирался холод вызывающий дискомфорт и растворяющий чувство уюта. Коганегава подумал, что ни Гошики, ни ему самому не хотелось, чтобы члены команд узнали, что они спали в одной кровати, поэтому связующий аккуратно, почти невесомо коснулся плеча Тсутому, с целью разбудить. Открыв глаза, он сонно потёр их, видимо не до конца спросонья осознавая ситуацию. Поняв, где он находится, а важнее рядом с кем он находится он смущённо взглянул на Коганегаву.  — Иди в свою кровать, пока никто не проснулся и не увидел что ты здесь. Гошики, отдалённо поняв ситуацию, резко вынырнул из-под чужого одеяла и залез к себе в кровать. Максимально смущённо. Он отрывками помнит прошлый вечер, видимо из-за эмоций, образовавшихся на почве истерики, всё забыл. Не знает, что им двигало, когда он полз в сторону койки своего друга вечером, но он определённо успеет пожалеть о своём необдуманном поступке. Но это будет позже. Потому что сейчас, он решил поспать оставшиеся пол часа, до звонка будильника.

***

 — Вы всё ещё спите?! Быстро встаём! У вас есть пол часа чтобы собраться на тренировку. — Проходя мимо комнат сказал тренер лагеря, надеясь, что все уже встали. Команды стали потихоньку вставать и идти в ванны умываться. Гошики проснулся за десять минут раньше других, чтобы сходить в ванну и что-то сделать с опухшими глазами. Для него это было рутиной. Вставать раньше всех, идти на носочках еле наступая на пол чтобы не разбудить родителей тем самым не вызвав вопросов по поводу его внешнего вида после целой ночи в слезах. Стоять перед зеркалом в ванной, периодически освежая лицо холодной водой и искать в себе недостатки. Рутина. После внедрения Коганегавы в его жизнь, после его ночных переписок с ним и бессонных ночей, всё не на много, но стало лучше. У него попросту не было времени на обдумывание прошлого и нынешнего положения. Переписка захватила мысли и откинула на второй план сон.

***

Команды Шираторизавы и Датеко бежали утренний кросс. Сначала несколько кругов по определённому маршруту города, а затем бег в гору. После, они шли в зал, с целью отработать подачи, приёмы и блоки. В самом конце тренировки играли несколько сетов. Гошики буквально каждой клеточкой своего тела чувствовал на себе взгляд Коганегавы. По удачному (ну это с какой стороны ещё посмотреть) стечению обстоятельств их вдвоём поставили тренировать верхнюю подачу вместе. Они оба были как два оголённых провода по отношению друг к другу. Дотронешься, скажешь одно неверное слово — конец. На самом деле Кандзи очень интересовало состояние Тсутому. Плачущий Гошики это не сенсация и не новость, но то, что было той ночью не сравнить ни с чем. Это не было похоже на слёзы разочарования, как после проигрыша в какой-нибудь важной игре. Не были слёзы из-за плохой успеваемости в школе. Это было что-то другое. Не смотря на любопытство связующего, он пока что не поднимал эту тему. Прекрасно знал, что Гошики мягко говоря будет смущён и даже зол. С одной стороны, какое Коганегава вообще имеет право вторгаться в чужую жизнь, с другой — Кандзи все же его друг. Хороший при чём друг. Смущение в течении дня стало потихоньку спадать. Они оба даже смеялись над чем-то. Но вопрос все же витал в воздухе.

***

 — Вы идёте на ужин? Или потом? — Спросил Шибару. День подходил к концу. Обе команды пошли есть и отдыхать после тяжёлого дня. Но Гошики хотел кое чему научить Коганегаву.  — Нет, мы ещё немного потренируемся, потом придём. — ответил Тсутому. Кандзи с недоумением смотрел на него. Что он задумал? Гошики надумал научить связующего его прямой подаче. Честно говоря, его тронули слова Кандзи, которые он сказал вчерашним вечером. И конечно же он решил удостоить связующего своим навыком.  — Так. Слушай сюда. Я тебе показываю несколько раз мою подачу. Ты внимательно смотришь как я её выполняю. Затем, я тебе показываю, как сделать её, но медленнее, чтобы ты понял какую ногу куда ставить и куда поворачивать корпус. Потом разъясняю некоторые моменты на словах и если у тебя хоть что-то получится — ухожу. Всё понял? Коганегава стоял в немом шоке. Он не думал, что Гошики взаправду решит мало того, что подумать над его просьбой, так ещё и согласится на эту авантюру. Все что он смог выдавить из себя это:  — Спасибо.  — Засунь себе это спасибо знаешь куда. Я спрашиваю, понял ли ты, что тебе нужно сейчас делать? Ну да, куда же Тсутому без его манеры язвить. Но на лице Кандзи расцвела улыбка.  — Понял! Все действительно шло по плану Гошики. Тсутому выполнял, а Кандзи внимательно смотрел. После, попробовал повторить и даже что-то вроде получилось. Естественно не идеально, но все же. У него полно времени чтобы научиться.

***

Коганегава все повторял и повторял раз за разом и тут неожиданно сам для себя решил спросить:  — Гошики.  — Что? — Поднял голову тот.  — Почему ты плакал тогда? Плакал? Серьёзно Кандзи?! Это была настоящая истерика, а не просто «плачь». Знаете, всё эти задушевные разговоры о взаимоотношениях и смысле жизни обычно случаются ближе к вечеру. Без понятия, что за магией владеют сумерки и почему это происходит именно вечером и ночью, а не утром и в полдень например? Вечер обладает интимной и чувственной атмосферой. Они снова были одни в том зале.  — Тебе больше поговорить не о чем? — Заметно запаниковал Тсутому. — Я просто вспомнил момент из грустного фильма вот и всё. Момент из грустного фильма? Гошики ты кого обмануть пытаешься а? Кто поверит в эту чушь? У тебя даже руки тряслись ты о чём вообще? Но, доигровщик явно дал понять, что не будет говорить правду. По крайней мере точно не сегодня. Будет бесится, увиливать, лгать, но правду не скажет.  — Ладно. Я думаю, что мы уже достаточно потренировались. Пора бы есть идти уже. Пошли? Коганегава решил не продолжать этот разговор и пока больше его не затрагивать.  — Пошли.

***

Гошики лежит и пытается уснуть. Естественно ему это сделать не удаётся. Он плачет. Снова. Ему не нужна конкретная причина чтобы ввести себя в отчаяние. Его удручает его нынешнее положение. Не здесь, дома. Он знает, что когда лагерь закончится, ему придётся ехать обратно домой. К родителям. Тишина его убивает, как физически так и морально. Засасывает в свою дыру пустоты и не желает отпускать не под каким предлогом. Нет не малейшего шанса спокойно погрузится в сон и отпустить все тяготы, которые накопились за весь день. Мысли полностью и без остатка поглощают его. С этой проблемой Гошики борется уже несколько лет и только в редких случаях ему удаётся заснуть. С огромным трудом и божей помощью. Бессонница выигрывает со счётом бесконечность умноженное на десять к количеству дней, проведённых без ссор родителей. Почти каждая ночь для Тсутому заканчивалась часовой истерикой в результате которой исходило два результата развития событий. Либо он засыпает довольно быстро, после того как успокоится. Либо засыпает только под самое утро, примерно за час до звонка будильника. В прошлую ночь он уснул. Быстро. Не под утро, как всегда, а ночью как все нормальные люди. Коганегава был как успокоительное, словно наисильнейшее лекарство от бессонницы. Не знает, влияет ли сам Кандзи так на его сон или же это просто удачное стечение обстоятельств. Коганегава тоже не спит. Неудивительно. Он думает о Гошики. Ну а о ком же ещё в связи с сложившейся ситуацией ему думать. Кандзи видел его прошлой ночью. Он видел, как трясутся его руки, видел, как слезы текут ручьём, даже не думая останавливаться. Видел, как ему было плохо. Кто-то проходит мимо комнаты Датеко. И останавливается прямо за дверью. Ждёт. То ли собирается с мыслями, то ли что. Коганегава приподнялся на локтях и любопытно смотрит на дверь. Со скрипом она открывается и из щели на него смотрят знакомые глаза. Заплаканные знакомые глаза. Гошики. Им не потребовались слова чтобы понять что делать дальше. Коганегава подвинулся ближе к краю своей кровати словно показывая, что можно ложиться рядом. Для Гошики это послужило спусковым крючком, последней каплей росы упавшей с листа и растворяясь в земле. Тсутому тихо, на носочках вошёл в комнату и лёг в чужую кровать. Он как и в ту ночь как можно ближе прижался к знакомому телу. Ладони снова на футболке. Коганегава хотел поинтересоваться, что на этот раз заставило его заплакать. Он уже было открыл рот в вопросе, но сию секунду его оборвали чужие слова:  — Замолчи. Это не было упрёком, не звучало со злобой или чем-то подобным. Сказанные слова имели единственную цель: тишина. Гошики не хотел, чтобы этот разговор начинался вновь. Шея Коганегавы впитывала все судорожные вдохи и выдохи Гошики, в результате которых на кожу нападал тайфун мурашек. Той ночью они снова уснули.