Шкодик

— Папа! Пап! — вскрикивает Лёвчик, забегая на кухню. Шура от неожиданности чертыхается и роняет половник. — Что случилось? — Пап, пошли на каток! Шура выдыхает: Лёвка успел его здорово напугать своими визгами. Хотя осознание предложения его пугает куда больше. — С ума сошел, я кататься не умею! — Ну вот и научишься. Пожалуйста, пааап! С Борей и Лизой! Мелкой скучно, мама же уехала в командировку. Шурик выдыхает. Предложение ему жутко не нравится, как и зима в целом. — Я подумаю, — недовольно мычит Шурик. — Честно подумаю, Лёв, но обещать не буду. Лёвчик, не особо довольный, но удовлетворённый ответом утопал в комнату, Шурик же погрузился в размышление и взвешивание рисков. Если ему повезет, то он упадет раз десять. Если очень повезет, то максимум собьёт коленки. В таком везении Уман, понятное дело, сомневался, поэтому брал в расчет, что что-нибудь точно ушибет в лучшем случае. Но так как впереди концертов особо не маячило, а в репетиционном графике значилось «отпуск», Шура решил рискнуть. Почему бы не порадовать сына и Борю, имя которого высветилось на экране телефона? — Да, мой яхонтовый? — со смешком говорит Шура. — Шурик, пошли на каток? — без предисловий начинает Боря. — Ну пошли-и, покатаемся, классно будет! — Вот чья идея была, — выдыхает Уман. — Когда? — Сегодня! Вечерком! Там и народу не много будет, там не особо бывает. — Откуда ты знаешь? — А мы с Лёвкой частенько ходили, пока ты в командировке был. Вот тебя решили выудить покататься. — Хитрые жопы, — смеётся Шура. — Ладно, поехали. Все сломанные ноги-руки на твоей совести! — Естественно! До встречи, — радостно отзывается Лифшиц и сбрасывает трубку. — Как ребенок, ей богу, — фыркает гитарист и выключает суп. — Сына, собирайся!

***

— Боря! Лёва! Как вы это... куда тянуть! — ругается Шура. Лифшицы и Лёвка тихонько посмеиваются. Шурик мучился со шнурками очень долго, только вот ничего толкового из этого не вышло. — Помогите завязать, а. — Давай сюда, — улыбается Боря и завязывает другу шнурки. Нога тщательно фиксируется в коньке, Шура улыбается. — Ура! Спасибо, друг мой. С третьей попытки Шурик поднимается с лавочки. Ноги с непривычки отказываются его держать, норовят подвернуться и уронить хозяина, но Шурик держится стойко. Придерживаясь за сына, он добирается до входа на каток. Народу действительно не много. Лёвик с Лизой тут же выбегают на лёд и начинают гоняться друг за другом со смехом и криком. Боря усмехается, наблюдая за детьми, потом помогает выбраться на скользкую поверхность Шуре. Тот тут же падает на лёд, с хохотом. — Ну Шурик! Ноги совсем не держат? — ржёт Боря и поднимает друга. — Держат, скользко просто, — оправдывается Шура. Он отряхивает штаны и осторожно поднимается, чуть снова не упав, благо, Лифшиц крепко держит за руку. — Ну поехали. — Как? Боря вкратце объясняет, как двигать ногами. Наглядно показывает, проехав пару кругов самостоятельно, пока Шурик держится за бортик. Уман цепляется за руку Боряна и пытается проехать хотя бы пару метров. Получается смешно, нелепо, больше как ходьба. Боря устает возиться с другом спустя полчаса - всего лишь (хотя для Шуры целый) первый круг. Вслух об этом, разумеется, не говорит, но Шурик его слишком хорошо знает. — Борян, погоняй. Я сам по бортику попытаюсь, надо же учиться, в конце концов. Лифшиц бросает на друга виноватый взгляд, тот лишь ободряюще улыбается. И, в ответ улыбнувшись, Боря отправляется в свободное катание. К Шурке подруливает сын, раскрасневшийся и довольный. — Как успехи? — выдыхает он. — Да хреново, — признается Уман. — За полчаса один круг проехал только. Борян вон уже пятый наворачивает. — Да ладно, пап, ты ж первый раз на льду. У тебя ещё все получится. Ну-ка дай руку. Шура, недоверчиво глядя на сына, протягивает ему ладонь и чувствует, что он поехал куда быстрее, чем ездил до этого. — Эй! Лёва, имей совесть! — Спокойно. Ногами двигай! Шура начинает заученные движения. Пару мгновений спустя он ощущает, что руку отпустили и он едет сам. К повороту скорость он сбавляет и мягко тормозит ладонями об пластиковое заграждение. — Ух ты! Лёвчик, а здорово. Лёва объясняет папе, как тормозить, как поворачивать и что делать, чтобы не разбить голову. Шурик пытается затормозить, но особо не получается, однако повороты у него выходят здорово. Шура начинает ездить самостоятельно, не придерживаясь за бортик и почти не спотыкаясь. Лёвка с гордостью смотрит на свою работу. — Лёвчик! Ты молодец какой! — хмыкает Лифшиц. — Достойно. — Это папка молодец! Старается. Лёвчик отворачивается и смотрит Боре в глаза. В них у обоих играют смешинки. — Борь, а давай...— договорить Лёве не дают крики, громкие матерные крики. Лизка с другого конца площадки разгоняется и гонит к месту происшествия. Боря с Лёвой, придя в себя, тоже подъезжают к человеческой куче. — Папа! — Простите, пожалуйста, мы думали, вы умеете поворачивать! — выкрикивают подростки, которые и устроили весь сырбор. — Нехер гонять по катку против движения, — ворчит Боря и тут же переключает свое внимание. — Пап, вставай, не сиди на льду, — просит Лёва и протягивает папе руки. — Не встану, сынок... нога...— шепчет Уман. Выдыхает и добавляет в полный голос. — Кажется, я ее повредил... — Подняться все равно придется, Шурик. И, к сожалению, вместо дома поехать в травмпункт. — Ну зашибись...— фыркает Уман. — Пап, — тихо зовёт Лёва. Шурик считывает все множество слов по глазам. В этом одном «пап» кроется: «пап, мне страшно», «пап, я переживаю за тебя», «пап, не хочу, чтоб тебе было больно», «пап, береги себя» и ещё миллиард разных «пап». — Все будет хорошо, сынок, не беспокойся, — улыбается Шура. — Не думаю, что с ногой что-то ужасное. — Будь осторожен.

***

— Пап, ты есть-то собираешься? — Да, Лёвчик, щас приду. — Да лежи, я принесу. Шурик угрожающе зыркает на сына и свешивает ноги с кровати. Одна - в носке с оленем, вторая - загипсованная. — Лёвчик, я залежался, хочу походить, — вздыхает Уман-старший и тянется к костылям. Это явно выходит не очень, они стоят далековато, поэтому Лёвчик сам подаёт их папе. Шура, слегка напорщившись, поднимается на ногу и бодро скачет на кухню. К счастью всех, нога у Шуры оказалась не сломана, а всего лишь с трещиной. Хотя оба варианта не особо его прельщали - на ногу и так и так накладывался гипс, и в обоих случаях она неприятно ныла. Шурик держался стойко, даже пару раз выходил гулять на костылях. Правда, только по парку около дома и не особо надолго - здоровая нога быстро уставала. По работе, разумеется, организовался небольшой отпуск. Боря частенько таскался к Шурику, поболтать о песнях, позаботиться да и просто развлечься - девчонки разбегаются в школу и на работу. Больше всего образовавшемуся отпуску рад Феня. Не прелесть ли, папа дома, корм всегда в миске, за ушами чешут и всегда есть кому залезть на грудь и начать вибрировать, прикрыв глаза? Шурик от души отоспался, отдохнул и теперь изнывал от скуки. С гипсом, Борей и Феней существовать ещё минимум полторы недели, а уже все присутствующее осточертело. — Папка! Готовься, щас будем тебе гипс украшать! — Гипс украшать? — удивляется Шура и приподнимается на локтях. — Да. Смотри, бинты нужно будет скоро менять. Нам обоим скучно, так что можно на них и порисовать, и тебе с таким гипсом будет весело. Шура с минуту думает, а потом машет рукой - делай, что хочешь. Лёвка, счастливый, моментально обкладывается фломастерами и ручками и начинает рисовать. Шурик, подумав, щелкает сына на телефон. — Пап, поверни ногу, а! Шурик садится, поворачивает ногу и прёт у сына пару маркеров. На ноге появляются фигурки Шурика аккурат рядом с Лёвкиными. Уман-младший довольно улыбается и щурится. — Красота, — выдает он, любуясь результатом. — Ага, — выдыхает Шурик. — Пап, а мы на каток больше не пойдем, да?.. — Почему это? — Ну ты упал, ногу сломал... — Не сломал, трещина там. — Не важно. Упал, ногу повредил... Вдруг не захочешь. — Не, я так быстро не сдаюсь. Поправлюсь, и обязательно сходим еще. Я встану на коньки, я должен встать на коньки. А для этого нужен опыт. — Ты лучший, папка! — И я тебя люблю.