Раскрась меня

      Утро первого января было таким же серым, как и вчерашнее. Только на улицах почти не было машин. Антон стоял в одной футболке и боксерах на балконе, выкуривая третью сигарету совершенно не замечая холода. Что делать? Как быть? Рассказать Ире? Кому-то ещё? Или лучше не стоит? Но ведь она всё равно рано или поздно узнает, как бы сильно он это не пытался скрыть. Страх ошибки, страх того, что она поймёт всё не так и это разрушит отношения, словно проглатывал.       Антон любит Иру, несмотря на то, что говорят про неё все остальные, он хочет быть с ней, в любых обстоятельствах и давно смирился с мыслью что из-за этого может не встретить настоящего соула или с тем, что они рано или поздно разойдутся. Но появление соулмейта пустит все по швам. «Его» появление все испортит. Сигарета полностью выгорела, поджигая фильтр и отдавая мерзким вкусом. Антон потушил её и потёр ладони — пальцы уже не ощущались.       Он вернулся в спальню, где мирно, уткнувшись носом в свою ладонь спала Ира, ничего не знающая о переживаниях своего парня. Свет утреннего солнца мягко падал на её кожу, окрашивая в прекрасные молочные, бежевые тона. Она была такой яркой, всегда контрастировала с серым Антоном, и куда бы они не приходили вместе, на них смотрели искоса, как будто они совершили что-то незаконное. Почему Ира не была со своим соулом, а вместо этого встречалась с Антоном? Хороший вопрос. И ответ очень прост. Она потеряла его, уже после того как они познакомились. Это единственное, что слышал о нём Антон. Однако ему этого было достаточно: делать больно лишь с целью узнать побольше информации не очень улыбалось. И хоть иногда куча мыслей про соулмейта не давала покоя, Шастун всё же держался. И сейчас она лежала так умиротворенно, так безмятежно. Антон представил себе как она просыпается с мягкой улыбкой, тянется к нему за поцелуем и видит эти пятна. Ощущения будто по сердцу полоснули лезвием. Он тряхнул головой. Ира пошевелилась, и Антон уже мысленно готовил себя к апокалипсису, но она всего лишь перевернулась на другой бок, продолжая крепко спать. У Антона немного отлегло с сердца. Но тревожное состояние не улетучилось. Он посмотрел в зеркало комода, в сотый раз рассматривая пятна на шее и подбородке, в надежде что они исчезли сами по себе, но увы, они стали ещё ярче. Такие яркие маленькие кусочки жизни которую Антон хотел когда-то, но появившиеся так не вовремя.       Он ещё раз взглянул на Иру, и окончательно решившись, натянул джинсы, схватил мобильный, собрался и вышел из квартиры, мысленно выстраивая нужный маршрут.

***

      Антон около двадцати минут стоит у стеллажа с огромным количеством тональных средств. Казалось, что тут больше 50 000 тысяч оттенков серого. То и дело проходящая мимо девушка консультант уже начинала порядком раздражать, и Антону хотелось просто крикнуть на неё «Да справлюсь я!». Но дело в том что он не справлялся. Он до смешного запутался, и при всём ещё дико нервничал и смущался. Кассирша смотрела на него с подозрением, парню даже казалось, что она знает в чём дело. Антон пробовал оттенок за оттенком из пробников, понимая что он абсолютный профан в градациях серого. Кажется, попробовав уже десятый (по ощущениям сотый) пробник, он отчаялся совсем, и уже успел проклясть себя за, и без того глупую, идею.        — Вам помочь? — как почуяв беспомощность, откуда-то выскользнула девушка.       —Да… Если вам не сложно, спасибо… — Замялся. — Кажется, я немного запутался. — Продолжил Антон, скрывая напряжение за улыбкой.        — Так… — Она подошла поближе. — Вот эти будут слишком тёмные для вас. — пробубнила она себе под нос, оглядывая весь стеллаж в поисках нужного оттенка.— А вот эти слишком светлые… — Вдруг воскликнула. — Вот! Кажется оно. — Она протянула ему пробник, который Антон послушно принял и начал проверку. Сначала он проверил его на той руке, где не было пятен. Тон оказался абсолютно подходящим, и затем он проверил его на цветном участке.       — Идеально! — восторженно воскликнул он, радуясь собственной находчивости. Консультант вежливо улыбнулась, одаривая покупателя странным взглядом.       — Дайте, пожалуйста, этот. — Он протянул ей пробник, она кивнула и достала нужный флакончик.       Антон уверенно прошел к кассе, расплатился и поторопился уйти из этого места побыстрей, потому что чувствовал себя он как-то неправильно, несмотря на то, что в начале эта идея казалась единственным правильным решением.       Он сел в машину, пытаясь расслабиться, но тревожные мысли так и не покидали его, с тех пор как он увидел лицо уходящего Арсения. Словами не передать то, как сильно он надеялся что это не он. Кто угодно, но только не мужчина, только не «он». Потому что помимо всей этой огромной проблемы, возникнет еще куча других, с которыми Антон не представляет как будет справляться. Он уже находится в полном смятении, что уж говорить о его возможной гомосексуальности в стране абсолютно нетолерантных людей. Да, несмотря на то, что однополых пар создавала сама природа, люди все равно их презирали.       Шастун посмотрел на свое отражение в зеркале, выдавил немного тонального средства, ужасно ненавидя себя за то что делает. Он ненавидел врать, особенно близким ему людям. Антон чувствовал себя самым ужасным человеком на свете, чувствовал будто предает Иру. Но он не может остановить себя.       «Никакого признания, нет, только не сейчас, блять!» — Слова крутились, как недобитые звери, страх сковывал его, стоило лишь представить выражение её лица. Чёрт возьми, он даже представить не может её реакции, почему он в таком слепом ужасе?       Тональное средство прекрасно справляется со своей задачей. Он покрывает им все светлые участки и, переведя дыхание, трогается с места.

***

      По радио заиграла мелодия песни «Last christmas», от которой уже начинает воротить, настолько часто её тут включают. Остановившись на светофоре, Антон оглянулся по сторонам, словно что-то заметив. Он шарил взглядом по пустым тротуарам, другим машинам, так же ожидающим зелёного, и внезапно зацепился за знакомый силуэт. Куртка серого цвета, которую он однозначно видел и успел даже возненавидеть, за всё то время, что бесконечно прокручивал её у себя в воспоминаниях, была незастёгнута на своём хозяине. Он медленно шёл по тротуару и рассеянно озирался по сторонам, как что-то искал взглядом, сам не понимая на что смотреть, и в какой-то момент врезался в дорожный знак. Антон, некоторое время в ступоре наблюдавший за этим нелепым человеком, и посмеиваясь себе в кулак, вспоминает о дороге только тогда, когда слышит сигналы сзади. Антон переключает передачу, увеличивая скорость и боковым зрением наблюдает за человеком-недоразумением. Когда тот скрывается из виду, он выпускает выдох облегчения, не зная, что до тех пор, пока он не скрылся за переулком, за ним наблюдала пара округленных голубых глаз.

***

      Неторопливо закрывая за собой дверь, Антон разувается и вешает куртку на крючок. Заглянув в спальню, он не находит Иру в кровати, хотя время ещё не перешагнуло даже за одиннадцать утра. Обычно они просыпаются в двенадцать или час, затем ещё валяются вместе до двух и сразу идут заказывать пиццы, потому что лень готовить, а про праздничные дни, когда они оба напиваются в говно, вообще не стоит говорить. Антон заглядывает на кухню и гостиную, где тоже не видит Иры.       — Куда ты убежал? — раздается сонный голос девушки из-за спины, а затем мягкие руки оборачиваются вокруг талии.       — Мне нужно было… — Парень чувствовал себя нашкодившим школьником. — …отдать папку Саше. Коллеге. Там пару документов… Срочно нужно было отдать. — Антон нервно кусает губы, сам не веря в правдивость этих слов. Однако Ира удивляет.       — Всё в порядке. — Она тянется на носочках и целует в затылок, вызывая мурашки по коже. У Антона возникает странное желание отстраниться, будто его удерживают силой, но он подавляет это ощущение и поворачивается к Ире с улыбкой на лице, увлекая в поцелуй. Она охотно отвечает, чувствуя себя комфортней и счастливей всех девушек на планете в объятиях любимого человека.       — Давай найдем чёт пожрать. А то я сейчас тебя съем! — Антон шутливо слегка кусает девушку, на что Ира смеётся. Не разрывая объятия они переносятся на кухню и включают чайник.

***

      После ужина, они наконец решаются встать и убрать беспорядок со вчерашней вечеринки. Выкинув весь мусор, перемыв все стаканы и тарелки, и протерев везде полы, они устало падают на диване перед телевизором, где показывают третью часть Гарри Поттера. Наконец-то вынырнувший из своего убежища кот запрыгивает на диван, всё ещё опасаясь, что тут много людей, но потом спокойно укладывается рядом с Ирой. Такая семейная идиллия — это то, о чём мечтал Антон будучи ещё студентом. Он безумно счастлив. И в такие моменты все тревоги откладываются на задний план. Он смотрит в лицо Иры и находит в нём своё спокойствие. Её телефон, лежавший на кофейном столике завибрировал. Желания говорить не было от слова совсем. Первый звонок она пропустила, но когда телефон завибрировал снова, то подняла трубку.       — Алло? Ох, привет Кать! Спасибо, дорогая, и тебя так же! — с улыбкой отвечает она.— Ага, знаю его… — глаза Иры округляются настолько, что кажется они сейчас выпадут. Она переводит взгляд на Антона, который непонимающе смотрел на неё в ответ, ожидая окончания их разговора. В груди как будто заёрзали змеи от страха, что ей кто-то мог передать правду. Хотя никто кроме Позова не знает, но всё же ему до жути страшно, потому что рассказать мог тот, кто и есть его соулмейт.       — Не может быть… Охуеть… Как круто! — на лице Иры появляется сияющая улыбка и Антон чувствует как снова начинает дышать. Видимо, речь идёт совсем не об этом, и никто ещё не узнал… И не узнает.        «Просто накручиваю себя»       — Надо позвонить и поздравить! Что? Не знает, кто это? Паршиво… Но ничего! Мы выясним! Антон спросит у своих, а я у своих, я уверена, что мы быстро найдем её… или его. — Она настолько ярко улыбается, что Антону хочется зажмуриться. Кажется он ошибся и речь все-таки о «нём».       — Да, хорошо, спасибо! Целую! — наконец завершается разговор. Ира хватает Антона за руку, привлекая внимание.       — Ты представляешь, что случилось? — кажется Антон никогда не видел Иру такой счастливой, у нее глаза прямо-таки сияли искренней радостью за другого человека.       — Что же случилось? — Антон улыбается, а внутри нарастает паника и разгорается пламя надежды, что он не услышит это дурацкое имя.       — Наш коллега нашел соулмейта! На нашей вечеринке! Представляешь? Это такой пиздец! Надо всем написать! — Ира открывает телефон в поисках нужных чатов.       — Ух ты! И кто же это? Ты сказала, что он ещё не знает кто это? — Антон затаил дыхание. Время как будто превратилось в резину которую растянули на сотни метров и продолжают растягивать.       — Да, не нашел. Это Арсений. Помнишь? Он ещё упал на тебя вчера. — Ира переводит на него взгляд, не замечая того вулкана, который только что выпустил облако пепла в воздух. Ту резину, которую так долго тянули, отпустили и она с ужасной скоростью врезалась прямо в сердце Антона, оставляя обжигающий след.       — А, этот Аресний. Такого не забудешь. — Шастун натянул беззаботную улыбку.        Но Ира в принципе не замечала ничего, настолько она была взбудоражена.       — Самое классное, что он нашел его в таком возрасте! Ему же тридцать восемь! Так редко кто-то в этом возрасте находит своего соула, это прям чудо какое-то! И это благодаря нашей вечеринке, представляешь?       — Ой, как круто! — находясь, как-то фальшиво говорит Антон.       — Тош, можешь своим друзьям тоже написать, узнать, не случилось ли с ними того же, что и с Арсом. Вдруг это кто-то из твоих.       — Хорошо, напишу. — Антон встаёт на ватных ногах, отправляясь на поиски телефона, потому что ему сейчас нужно хотя бы с кем то поговорить о происходящем пиздеце. А этим кем-то может быть только один-единственный Дмитрий Позов.

***

      — Ну же, Тох, угомонись. Не так уж всё и страшно. — Дима рассудительно пытался выудить Антону причины для спокойствия. — Ты ведь был не единственным бесцветным на вечеринке. Это может быть кто-то из твоих друзей или друзей твоих друзей, как ты сам вчера и говорил. — Пауза. — Хотя это очевидно, что этот Арсений — твой соул.       «Спасибо за поддержку, лучший друг»       Антон сидел на краю ванны, носком обрисовывая контуры кафеля на полу. Он включил воду, делая вид будто моет руки.       — По-твоему такое могло произойти? Две пары встретили своих соулов, но ни один из них не знает кто это? — больше надеясь, чем предполагая, спрашивает он.       — Ты понимаешь как пессимистично звучишь сейчас? Что угодно могло произойти, и мне кажется, прежде чем включать королеву драмы, тебе нужно во всем разобраться. В конце концов этот Арсений мог контактировать с кем угодно до тебя — с таксистом, продавцом, водителем, медсестрой… Не то чтобы вероятно, но как-никак твою паникующую жопу на время прикроет и такая теория…       Антон в растерянности, но в абсолютной безопасности, и не зря так ощущается — в такие моменты, которые происходили очень часто за время их долгой дружбы, Шаст всегда чувствовал себя подростком, не умеющим контролировать свои чувства, нуждающемся в чьём-то плече. Стоило встретиться с проблемой, как эмоции водопадом брали верх, в то время как Дима рассудительно сажал всех Антоновских тараканов на землю. Таким образом эта команда «Антонакалипсис» выбиралась из любого дерьма.       — Так… Что дальше-то? — Голос Шастуна немного похрипывал от усталости, как физической, так и эмоциональной.        — Нужно поговорить с друзьями о пятнах. Ещё одно подобие алиби на время.       — А с Ирой? Думаешь стоит ей рассказать сейчас? — Антон выключил воду, потому что он уже подозрительно долго «моет руки».       — Как я уже говорил, рано или поздно все тайное становится явным. Так что, тебе самому решать. С одной стороны враньё — это дополнительная причина для обиды. А с другой стороны… — Дима задумался. — Вдруг это вообще не ты? Может ты в магазине с кем-то пересёкся? Совпадения-штука сложная… Можно подождать, понаблюдать, подготовиться… Короче, тут две стороны медали. Решай сам, Шаст, я тут не помогу.       — Пиздец. — Коротко и ясно. — В любом случае, спасибо, Поз. — Антон выдохнул, более-менее расслабляясь.       — Да не за что… Ты главное не нервничай, горе луковое. — Слышно было как Позов улыбается.       — Я не луковое, я чесноковое. До связи, Дим.       — Пока, пиши если чё. — Антон лишь кивнул, не думая, что друг его не видит, и бросил трубку.       Подошёл к зеркалу, проверяя, не стерлось ли тональное средство.       «Спасибо за развитую индустрию косметики, Илон Маск. Или это не он придумал? А, плевать. Тональник космический».       Телефон, который он положил в карман домашних штанов, завибрировал, оповещая о новом уведомлении. Затем ещё раз. И ещё раз. Он не торопился проверять, в конце концов, Антон Шастун — мастер откладывать дела на потом. Он вернулся к Ире, которая всё так же сидела в гостиной на диване, поглаживая кота и копаясь в телефоне. На мгновение показалось, что она совершенно неорганично смотрится в этой квартире. Раньше таких мыслей никогда не было — лишь влюблённые баллады и удовольствие от гармоничной картины «Ира, дом и я».       — Тош, ты спросил у своих друзей? — поинтересовалась девушка, вырывая его из мыслей.       — А? Что спросил?       — Ну, про соула. — Она удивлённо вздернула брови.— Я же попросила. У всех своих уже узнала, никто среди них не стал «осветляться», и у их друзей тоже спросила. В общем, это кто-то из твоих. — Она отложила телефон, распрямляясь на диване, в ожидании что Антон сядет рядом.       —Ах, ты об этом. — Начинается театр одного актера, по имени Антон Шастун. — Нет, не спросил ещё, скоро напишу. А ты спать не хочешь? — Надежда умирает последней.       — На самом деле хочу. — Она потянулась и направилась в сторону спальни. — Идёшь?       — Я ещё чуточку посижу и приду. Ты ложись. — Он одобряюще улыбнулся, вызывая ответную улыбку у девушки и сел на диван. Она скрылась в комнате, и Антон выудил телефон из кармана. Удивление треснуло по башке, как шаровая молния. На экране устройства высвечивались уведомления из инстаграма: «arseniyspopov подписался на вас» «arseniyspopov понравилось ваше фото» «arseniyspopov понравилось ваше фото» «arseniyspopov отправил вам сообщение»