Раскрась меня

      — Принести вам счет? — официантка вежливо спрашивает, осматривая компанию пьющих. Хоть это и пиццерия, но тут, о удивление, продают алкоголь.       — Нет, спасибо, но немного попозже, — отвечает рыжеволосая, деловито отпивая вина. Все присутствующие солидарны с ней, так что возражать никто не стал. Та ушла, бросив самую фирменную улыбку.       — А потом, он тупо зырил на меня еще минуты три, точно, и начал оправдываться, мол, ты все не так поняла и это они просто проспорили друзьям, — уже говорила другая, с глубоким вырезом на блузке. При разговоре она сильно жестикулировала, от чего блузка спускалась все ниже.       — А ты что ответила?       — Надеюсь ты поотрывала ему все патлы?       — Это же вроде не в первый раз, да?       — Так что же было дальше? Посыпалось со всех сторон.       Девушка вальяжно поправила волосы, с гордым выражением лица выдала:       — Я сказала ему, типа, как так вышло, что проспорили они друзьям, а целуются они одни, у нас на кухне. И сказала, что я не дура какая-то, вестись на это уже пятый раз.       — Ну, знаешь ли, по-моему уже со второго раза надо было понять, что это не просто так происходит. — Говорившая прилипла лбом к огромному окну, у которого они все сидели. Снег красиво падал на проезжую часть, хоть и не оставался на земле.       — Нет, другое дело если бы он целовался с какой-то бабой. Но это был мужик! И в первый раз мне было легко поверить, что это на спор, а сейчас…       — Блин, ну это дикий кринж, пиздец просто, — добавил кто-то.       — Ну блядь… так бесит, что все это время он мне врал… пидор ебучий. За моей спиной с мужиками трахался. — На глазах у той начала наворачиваться влага, все подруги незамедлительно начали ее утешать. Каждый по своему: «Да, он мудак, конечно», «Все будет хорошо, ну не плачь», «Сжечь надо этих пидоров вообще», «Пойдем нагадим ему под коврик» и прочее.       Только вот Ира отрешенно смотрела в свой бокал, даже не сделав из него глотка. Весь вечер она была как в воду опущенная, в разговорах подруг принимала минимальное участие. Безумно ИРОНично, но последняя история как раз соответствовала мыслям Иры, которыми она поглощена. В ее голове проскальзывали тысячи «а может», но логическая цепочка каждый раз приводила к нескольким вариантам поворота событий, которые отнюдь не радовали.       — Ир, а ты чего такая молчаливая сегодня? Хорошо все? — поинтересовалась сидевшая рядом девушка в лимонном комбинезоне. Она мягко погладила ее по плечу, пытаясь поддержать, ведь видела, что ту явно что-то гложет.       — Маш, не беспокойся, все отлично. Просто я, наверно, устала. Что-то настроения нет, — говорит она тихо, почти не слышно за шумом болтовни других девушек. — Я сейчас в тубзик сгоняю и приду, — бросает она, хватает телефон со стола и, не дождавшись ответа, уходит.       Как вы уже догадались, Иру глодала увиденная ею картина, где ее любимый парень, самый близкий человек, сидел за столиком с ее же коллегой, что выглядело весьма странным, хотя вполне невинным.       «Каким образом они тут оказались вдвоем?»       Все предположения на этот счет были неплохими, но все ломались о факт, что Арсений не из общительных людей. Он только позавчера познакомился с Антоном и в тот же день обрел соулмейта. Что уже само по себе странно. И практически невозможно было придумать обстоятельства, которые в конечном итоге привели бы их ужинать в пиццерию. Вместе. Оставалось последнее, самое неприятное предположение: от нее что-то скрывают. Которое можно было бы проверить только одним способом.       Ира зашла в тесную уборную, в которой только две кабинки, одна из них была свободна. Заперевшись, она села на крышку унитаза, потому что стоять было невозможно: от волнения ноги шли ходуном.       Ей всего лишь нужно позвонить ему, узнать ненавязчиво где он сейчас и сможет ли за ней прийти. Если он не скажет правду, то дома его будет ждать сюрприз под названием «тебе пизда, Шастун».       Да, был вариант, что Ира обозналась, но она точно узнает своего парня, проблем со зрением у нее пока нет. Тем более она не пила. Был еще вариант, что Антон решил поговорить с Арсением на тему соулмейтов, ведь он пока не встретил своего и ему хотелось бы узнать, каково это — ждать так долго. Однако и тут тупик: Арсений закрытый, скрытный и весьма не дружелюбный, хоть и очень вежливый и галантный. Так что вряд ли бы он стал общаться с малознакомым человеком и делиться такими личными мыслями. Вариант с случайной встречей в самом кафе тоже отметается сразу. Если у Антона будет выбор, пойти в кафе или стать бомжом на всю жизнь, он бы сильно задумался, и все равно, скорее, выбрал второе. Он вряд ли пришел бы сюда один. Встреться они на работе и реши поужинать вместе, (что тоже вряд ли), Антон точно уговорил бы Арсения на ужин в столовой.       Вывод был очевиден.       Набрав нужный номер, который Ира знала наизусть, (что не бесполезно, но странно в двадцать первом веке), она нервно кусала губы слушая гудки.       — Алло. Да, Ир? — Голос Антона звучит спокойно, но слишком резко.       — Привет, Тош. Как дела?       — Ну вроде норм пока. Устал немного. А у тебя?       — У меня тоже нормуль. Я что-то домой хочу уже. А такси вызывать сейчас пиздец дорого. Ты не мог бы приехать за мной?       У Иры кажется остановилось дыхание. От ответа Антона сейчас будто зависит жизнь всей вселенной.       — Нууу, слушай. Я же тебе не сказал, меня на работу сегодня срочно вызвали. Я сейчас не могу приехать, эти отчеты ебанные пишу. — Антон частично не соврал, однако Ира этого не знала. На мгновение ей кажется, что голос Шастуна дрогнул. Они оба молчат, тишину прерывает Антон:       — Ты все равно заказывай такси. Пофиг что дорого, главное с комфортом!       — Да… Хорошо… — наконец просыпается она. — Ты тогда скоро домой?       — Ну наверно через часик выйду. Еще не точно.       — Ладно. Ок. Удачи тебе, — безэмоционально (или оверэмоционально, Ира сама не поняла) выдает она и бросает трубку.       «Ну приехали».

***

      — Она еще не знает?       Кажется сегодня, Антон вместо своей машины сел на эмоциональные американские горки, и с тех пор они так и не останавливаются, чтобы он спрыгнул.       Звонок Иры хоть и не был откровенно неожиданным, вызвал кучу странных эмоций. Сначала смущение и стыд, будто его пятилетнего поймали за кражей конфет, потом осознание и ужас, что ему снова придется соврать.       — Нет, я пока… Не нашел удобного случая. — Ощущение вины давило на грудь. Он вернул телефон в карман джинс и задумчиво разглядывал свое запястье, на котором ощущался легкий зуд.       Несколько минут они снова проводят в молчании. Казалось бы, диалог должен идти сам по себе, все должно быть хорошо, ведь они соулмейты и по природе им должно быть легко друг с другом. Но каждый из них так погрузился в свои мысли, что они даже не ощущают неловкости от этой тишины. Арсений, бывший в таком воодушевлении с самого начала их короткого знакомства, будто выпустил наружу другую личность. Сидит весь потухший, тихий, редко бросает какую-то фразу. Шастуну кажется, что это из-за звонка Иры. Но дело, как выясняется позже, не в этом.       — Знаешь, у меня ведь тоже кое-кто есть… — выдает Попов, глядя куда-то на улицу. Сказать, что Антон шокирован, все равно что ничего не сказать.       — Вау.       Арсения такая реакция смешит. Он мимикой спрашивает, почему того это так удивило.       — Мне казалось, что у тебя никого нет.       — Почему? Потому что я проявил инициативу сам?       — Ну, да… Скорее всего поэтому. — Антон нахмурился, пытаясь вспомнить в какой момент решил, что Арсений одинок.       — Я делал это, потому что… — запинается — …потому что у нас было не все хорошо последнее время. В смысле, в отношениях. Я подумал, это потому, что мне суждено встретить тебя и все такое. Подумал, что если начнем общаться, все встанет на свои места.       — И как, не встало? Арсений покраснел.       «Не нравится мне этот вопрос»       — Что?       — Говорю, не встало у тебя? — Антон неловко улыбается, явно осознав как звучала его фраза только после того, как произнес. — Ну, все на свои места.       — Аа. Все оказалось гораздо сложнее. — Арсений не может не представлять себе Антона, задающего этот вопрос в другом, более приятном контексте.       — Ага. Согласен. Все просто хуево. — Молчит. — И давно вы встречаетесь?       — Не очень. Два года — думаю, недолгий срок.       — Почему, за два года можно построить дом, заработать кучу денег или отсидеть в тюрьме, умереть или родить двоих детей, это нормальный такой срок.       Попов посмотрел на него таким взглядом, которым смотрят на сбрендивших старушек. Но этот бред все равно его веселит.       — Ну да, в таком случае, да — долго.       Он грустно улыбается, не стараясь поддерживать зрительный контакт. Видимо, чувство вины теперь ощущает и он.       — И что тогда? Что будем делать? — Антон несознательно поглаживает кожу на запястье, пытаясь унять жжение. Арсению, заметившему это, не нужно понимать причину.       — Тебе — поговорить с Ирой. — Арсений нежно перетягивает руку Антона через стол, слегка держа за окольцованные пальцы и рассматривает запястье. До Антона доходит зачем, хоть и не сразу.       — Черт. — только выплевывает он. — Черт…       Он осторожно вытягивает свои пальцы из теплой руки, уже демонстративно рассматривая. Вокруг запястья появился пока не очень яркий телесного цвета след пальцев. Арсеньевской руки. Стоит признать, что это выглядит безумно эстетично. Даже Антон, чья душа не лежит к такому, замирает от красоты.       — Прости.       — Ничего. В любом случае с этим нельзя затягивать. Я… наверно попробую поговорить с ней как можно скорее. — Хоть Антон Арсению даже не друг, но ему кажется, что это решение должно быть согласованным. Они ведь оба в этом замешаны.       — Хорошо, — соглашается Арсений, энергично кивая.       — А твоя девушка знает?       — Девушка? — брови того соединяются в переносице.       — Ну да, ты же сказал, что ты не один.       — Да, но я не говорил, что у меня девушка. — Арс так улыбается, будто смог воплотить свою самую развратную фантазию в жизнь. А Антон просто сидит с открытым ртом.        «Охуеть»       — Но… просто… я, ну… — кажется, вместо слов у Антона выходила сама неловкость. Так много ее было. Он бы хотел сказать что-то на подобии «на гея ты совсем не похож». Но он знает в реальной жизни слишком мало геев, чтобы сравнивать.       — Да ладно, все окей, расслабься, — смеется Арсений.       «А у него классная улыбка, кстати».       — Да, мой парень в курсе.       Антон чувствует себя школьником, который впервые наткнулся на слэш-фанфик. Правда о существовании слэша и фанфиков он тоже не знает: настолько наш Антон чист в этом плане.       К ним подходит официантка со своим «желаете счет?» Попов, получив от Антона кивок, принимает книжку и они расплачиваются. Естественно, счет делят пополам, Антону не улыбается становление содержанкой. Он может платить за себя сам. Хоть и Арсений не видит в этом ничего такого.

***

      Антон входит в свой подъезд с глубокой надеждой, что Ира не приехала раньше чем планировала. Он сам приехал только через полчаса после их разговора.       Ему нужно подготовить речь. Подготовиться основательно. Еще прощаясь с Арсением, он принял однозначное и уверенное решение все рассказать прямо сегодня. А сейчас он молится всем богам, чтобы у него была хоть лишняя минутка на подумать.       В глубоких раздумьях в прихожей он снимает верхнюю одежду, обувь, и даже не замечает, что Ирина уже аккуратно стоит на своем месте. Свет в квартире не горит, что создает ощущение одиночества. Пройдя в гостиную, Антон облегченно выдыхает, включает свет и замирает. Ира, как замороженная, сидит на диване с бутылкой пива в руке. Заметив Антона она медленно отмирает и переводит взгляд с выключенного телевизора на него.       — Привет. — безэмоционально.       — Привет. Как доехала? — Антон в растерянности, но пытается это скрыть за обыденным диалогом. Который, кажется, поддерживать не собираются.       — Нормально.        Она снова упиряется взглядом в телевизор, будто там идет финал последних Мстителей.       «Что-то не так. Похоже все очень-очень плохо»       — Что-то случилось?  Ир?       — Антон. — Серьёзность ее тона бьет по затылку. Шастуну становится немного ссыкотно. Сколько он знает свою девушку, он видел ее в таком состоянии только один раз. В тот день Ира сказала ему, что её соулмейт мертв.       «Это однозначно не хорошо. Она видимо все знает. Других вариантов нет. Но как?»       — Ира. Давай поговорим? — он пытается настроить разговор на мягкий тон, что бы не было так сложно рассказывать. Хотя с другой стороны это никак не смягчает ситуацию.       — Я знаю.       — Что? — Шастун то ли удивился, то ли вообще не понял. По спине забегали мурашки.       — Я все знаю, Антон. — В ее голосе слышался алкоголь. Теперь, с близи, можно было заметить ее пьяный взгляд. И вряд ли это эффект одного пива.       — О чем ты, Ир? Я не понимаю.       «Надеюсь она знает о том, что это я, а не Люк, разбил ее вазу. Только бы не про Арсения.»       — Арс твой соулмейт, да? — Отложив пиво она поворачивается корпусом к Антону. Она не выглядит рассерженной, не выглядит обиженной. У нее в глазах тоска. Она похожа на человека, которому только что сказали, что ее любимая собака умерла в муках.       — Ира… — В горле пустыня, как и в голове, и там сейчас перекати поле. Потому что Антон растерял все слова. Все, что он готовил начиная с того момента, как увидел свои метки. Он не понимал, что сейчас происходит в ее голове. Заглядывая в стеклянные глаза, Шастун пытался прочитать хоть что-то.       — Я… Я хотел рассказать… Не знал как… Прости меня. — Он потянулся к ее руке, но та ее быстро одернула. Слишком четкая реакция для пьяного человека. — Ир.       — Ничего не говори. Не нужно.       — Ира, я правда… Он мне не нравится вообще… Я тебя люблю, Ира! — Антон повышает тон, пытаясь этим достучаться, но ему не верят. Ира грустно улыбается, и смотрит взглядом смирения, ничего не говоря.       — Я не хотел этого. У нас ничего не было. Пожалуйста, ты должна мне поверить, Ирочка. — Он отчаянно пытается коснуться ее, ему кажется это поможет, но та не дается.       Они молчат. Внутри все становится таким холодным, в животе что-то неприятно тянет, на глазах то и дело хочет образоваться влага, но Антон держится. Все так спешно покатилось в пизду, что Антон не успел все до конца осознать.       «Почему это происходит со мной?»       — Я хочу быть только с тобой.       — Ненадолго. Он твой соул. Нам нужно перестать общаться.       — Что? Но почему? Я… Я не хочу. Ира, я люблю только тебя. И только. — Антона пробирает сильная дрожь. Наверно Ира чувствует то же самое, но он сейчас не воспринимает абсолютно ничего.       — Антон, — поворачивается к нему, — ты не понимаешь… Скоро все изменится. И тебе же будет лучше, если ты пройдешь через это без меня. — Ее голос дрожит. Слова выговариваются с трудом.       — Но я не хочу без тебя. — Ему все же удалось поймать ее руку, которую он сразу же притянул к губам, покрывая поцелуями.       — Скоро ты поймешь, что не прав. — Она выдергивает руку, видно, что не очень этого желая.       — Ииир… — жалобно тянет Антон.       — Антон. Я уезжаю. — Она кидает взгляд на большую сумку, лежавшую у спальни. — Так правда будет лучше. — Ира встает на шатающихся ногах. Антон уже не может произнести и звука. Он чувствует себя той самой любимой разбитой вазой. — Ты должен во всем разобраться. Ты все поймешь сам.       — Ира, нет… — он хочет ее остановить, но та ловко уворачивается. Она быстро цепляет сумку и идет в прихожую. Шастун за ней.       — Мы увидимся еще, — обещает она. Девушка обувается невероятно быстро, и уже готовая убежать, оборачивается. На ее лице измученная улыбка, а по щеке течет слеза.       — Я искренне рада за тебя, Антон, правда. Но меня тут быть не должно. Это будет лучше… для нас двоих.       Шастун хочет закричать, побежать за ней, обнять, остановить, но стоит в прихожей как вкопанный, пока дверь спокойно закрывается. Он не чувствует своего тела. Все ощущения собрались в районе груди, и кажется что там скоро что-то взорвется.       Антон чувствует себя потерянным. Он не ожидал ровным счетом ничего из того что с ним происходит за последние дни.       «Этот блядский новый год. Все из-за этой ебучей вечеринки!»       Ему хочется разбить что-нибудь, закричать во все горло, но ему хватает сил только доползти до дивана и рухнуть. Даже плакать не было сил.       Он ожидал истерики, криков, рыдания и обвинения «как ты мог», «почему не рассказал», но никак не то, что она так спокойно уйдет. Будто она была к этому готова.       Антон сейчас не понимает этого, но Ира и впрямь была готова. Она всегда осознавала, что это когда-нибудь может произойти.