Раскрась меня

      — Чувствуй себя как дома, — сказал хозяин квартиры пропуская гостя вперед и закрывая за собой дверь.       Разувшись и бросив куртку на старый комод Арсений прошел в глубь, начал быстро возиться с чем-то несуразно лежащим на полу — Шастуну из далека не было видно. Только когда он подошел ближе он увидел разорванные в клочья и лежавшие грудкой перед коленями Попова фотографии. Тот старательно выбрасывал их здоровой рукой в ведро стоявшее там же.       — Что это? — спросил очевидное.       — Это… это мусор.       — Ладно, а чем это было раньше? — Лицо собеседника становится аля «че ты доебался до меня», и поэтому Антон шутливо предупредил:       — Если ты скажешь, что это раньше было фотками, я обижусь. — Антон опускается рядом, подбирая пропущенные мужчиной кусочки и выбрасывая. Тот застыл, сверля взглядом уже чистый пол. В мыслях Арсения одна каша из неприятных воспоминаний, которую он хочет выкинуть так же, как эти никому ненужные фотографии в мусорное ведро или хотя бы на время поставить их на паузу, но у него не выходит, они каскадом маячат перед глазами, заставляя ощущать их снова и снова. И, казалось бы, вот возьми просто и не думай об этом, а у него никак не получается.       — Прием, Земля вызывает Луну.       В полумраке профиль Попова освещался только уличным светом, что выглядит с ума сойти как эстетично.       «Ничего себе! Чего это меня поперло на эстетику сегодня?»       Шастун опять любовался им. Детально рассматривая очертания красивого профиля. Но он не мог не заметить и то, что настроение его «приятеля» из «давай-ка я позову своего соула к себе на ночевку» превратилось в «дайте мне спокойно запереться в ванной и поплакать»       — Прости, задумался, — наконец ответил он.       — О чем?       — Ты всегда такой любопытный? — Арсений недовольно хмыкает.       — Только в особых случаях. — Антон улыбается, встает и плетется к дивану. Он решает оставить все эти вопросы до завтрашнего утра. — Я ужасно хочу спать, — жалобно тянет, плюхаясь на диван. — Ты знаешь, что ты скотина? Со своим пристрастием к приключениям на пьяную голову не дал мне поспать.       Арсений встает и его ведет немного в сторону. Все таки еще не протрезвел. Он плюхается рядом с Шастуном, снимая поддерживающий гипсовую руку бинт. Он ужасно натер шею.       — В смысле не дал? Ты же сам звонил… И приехал сам. — Арсений сначала не понял.       — Заснешь тут, с ощущениями сломанной руки.       — А, — а потом как понял… Лицо у Арсения, будто он постиг все тайны человечества. — Так вот оно что.       Антон сонно изучает интерьер, пока его собеседник находится в легкой прострации. Хоть и свет в комнате был только с улицы, он смог рассмотреть, что вся квартира в ретро стиле. Еще в прихожей он заметил винтажный бра и старую тумбочку в дальнем углу, на которой красовался граммофон. Антон знал, конечно, что Арс старше, но не думал, что настолько.       «А в спальне, наверно, скелет динозавра, его старого лучшего друга "       В гостиной же, где они сидели, над кирпичным камином висела картина, и в целом их было в доме много. Вся мебель выглядела старой, но отлично сохранившейся. Даже шторы каким-то образом казались винтажными. Антону нравилось такое убранство, для него оно ассоциировалось с комфортом.       — Хочешь чего-нибудь? Воды, чая, поесть? — спрашивает отмеревший Арсений. Будь он в настроении, добавил бы еще «а меня?». Но как видите, он молчит.       — Нет, спасибо, — зевает.       — Хорошо. Давай тогда я тебе принесу подушку и одеяло, — поднимается идет в другую комнату, останавливаясь в проходе гостиной будто хотел что-то спросить, но передумав, уходит.       Через пять минут Попов приносит огромную подушку с одеялом, за которыми его почти не видно, по пути ударяется ногой об угол кофейного столика и тихо ругается под нос. Он кидает все на диван рядом с Антоном, а в руки ему вручает аккуратно сложенные футболку и спортивки.       — Можешь переодеться, если хочешь.       — Спасибо.       «Как-то это все неловко».       — Если чего-то захочешь — не стесняйся. Можешь разбудить меня… — Арсений нервно теребит край черной футболки. Он стоит весь такой, смущается, хотя вроде сам звал в гости.       «Что с ним такое?»       — Спасибо, Арсееений. Спокойной ночи. — Антон широко улыбается и плюхается лицом в принесенную подушку, вызывая этим улыбку у мужчины.       — И тебе.       Попов не долго думая уходит к себе в спальню, погруженный в воспоминания. Он кидает себя на застеленную кровать, не трудясь переодеваться или хотя бы забраться под одеяло. События прошедшего месяца бегают перед глазами, не давая расслабиться. Последнее время ему удавалось скрыть их в своем сознании от себя же. Но последний срыв и пьянка отмотали пленку обратно.       Арсений лежит на боку, обняв подушку, и вспоминает первую серьезную ссору с Денисом. Он рассказал ему обо всем, что произошло на вечеринке, в тот же день, когда в его жизни появились первые признаки соулмейта. Как выяснил Арсений, Денису эта информация ничего не говорила. От слова совсем. Он не понимал, что в скором времени Попов будет вынужден расстаться с ним, что ему будет невыносимо в компании своего же парня. Он не понимал по какой причине Арсений грустит и злится на него неделю, а его попытки убедить печального мужчину в том, что «ты преувеличиваешь, все не будет так ужасно» каждый раз венчались спорами, в которых Попов сотни раз повторял одно и то же: «это невозможно перебороть».       Арсений был прав, и возможно, Денис знал это в глубине души, но его желание не признавать этот факт было сильнее желания отпустить любимого человека. Никто не хочет терять того, кого любит.       «А мы могли бы остаться друзьями… Все могло бы быть иначе…»       Арсений злится на своего, уже бывшего, парня, ведь тот был упрямцем. Он не хотел верить в правду. Вот в чем огромный минус отношений с теми, кто еще не нашел своих родственных душ. Те, кто через это проходят, в конце понимают, что все из школьных учебников было правдой. Денис же понял, что мир устроен не так как ему казалось, только когда начались бесчисленные ссоры по пустякам.       «Денис, ты накрошил печеньем на стол. Не мог тарелку взять?»       «Денис, ты опять забыл задернуть шторку в ванной и теперь там мокро!»       «Денис, не прилипай, мне душно и воздуха не хватает!»       «Денис, тебе нужно сменить прическу, тебе не подходит»       «Денис, ты припарковался неровно!»       «Денис, как же ты меня бесишь…»       Количество претензий увеличивалось в геометрической прогрессии, и если начинались они с недовольства из-за беспорядка, то закончились они на его внешнем виде и характере. Арсения выводила из себя буквально каждая черта в его партнере. Он пытался порвать с Денисом, не единожды, в течении всего января. Однако каждый раз, после очередного приступа ненависти, на него накатывали хорошие воспоминания проведенные с любимым и он просто не мог его оттолкнуть.       Арсений пробыл на этих эмоциональных горках весь месяц. И ужасно злится сейчас на себя за то, что Денису пришлось побыть на них вместе с ним. Он корит себя в том, что он мог бы быть настойчивее, мог бы оттолкнуть его сильнее, чтобы не мучить. Но он не смог. Сейчас, когда они уже разошлись, постирав друг друга номера и заблокировав где только было возможно, Попов чувствует вину за все предъявленные претензии, но он все еще ненавидит все, что связанно с Денисом, ненавидит его самого.       Все эти чувства вины, ненависти, раздражения и немного тоски по хорошим временам смешаны в одном бурлящем котле и залиты в сердце Арсения. Он ворочается в кровати, пытаясь улечься удобнее. Нелегко, однако, это сделать с гипсом и кучей непрошеных мыслей.       Через пол часа, или может через час, или два, Попов, полностью вымотав себя душевным самотерзанием, засыпает. Его гость же, в соседней комнате, уже видит седьмой сон, посапывая в подушку. Они пока не знают, но утро обещает быть захватывающим.

***

      Антон просыпается первым. Первое мгновение он не может понять как оказался тут, но скоро вспоминает последние события вчерашнего дня. Вспоминая историю про заброшку ему снова хочется расхохотаться в голос, но он слишком не хочет тревожить спящего Арсения, поэтому держится. Затем, вспомнив как Попов держал его за руку пока ему делали укол или как он спускал его джинсы, он покраснел от смущения, стало довольно жарко и ему пришлось откинуть одеяло.       «Черт, стыдно-то как»       Антон закрыл лицо руками, стараясь не думать об этом. Тяжело вздохнув он принимает сидячее положение, но вставать или искать телефон не намерен.       Теперь, при утреннем освещении он может хорошо рассмотреть комнату. Без фонаря с желтым светом все вокруг кажется очень одиноким, будто здесь давно никто не живет. Он начинает подозревать, что это даже не квартира Арсения. Сейчас его образ никак не вяжется с этой старомодной мебелью.       В доме стояла идеальная тишина, иногда прерываемая звуками ходьбы с верхнего этажа. Шастуну казалось, что сейчас, как минимум, десять-одиннадцать утра, раз кто-то уже не спит. На стене висели часы, под стать всему интерьеру, но они не ходили, что вынудило его все-таки пойти за телефоном, оставшимся в куртке. Возвращаясь обратно к единственному освоенному месту в доме Антон услышал бормотание Арсения из другой комнаты. Подойдя ближе к закрытой двери он смог понять что-то похожее на «ну пиздец…» Шаст постучался.       — Арс? Все хорошо?       «Не помню, когда мы перешли на такую фамильярность. Да, по сути, похуй уже»       — Чего блять? Антон?       Антон колебался между «сохранять субординацию» и «это же мой соул, че уж там», и все-таки склонившись ко второму варианту он открыл дверь. Попов от чего-то всполошился и быстро перевернулся на бок, спиной к двери.       — Арсений?       — А-антон, прости, совсем забыл, что ты ночевал у меня… — сказал он не поворачиваясь, голос был напряжен.       — Ничего, — улыбнулся — все окей. У тебя все хорошо, да?       — Да, да! Все отлично! Прекрасно! Не беспокойся.       «Что-то не так, я же вижу!»       — Точно? А почему повернуться не хочешь? — постарался спросить без упрека.       -Ээээ. нуу. Просто лицо опухло, после пьянки… Не хочу, чтобы ты меня видел таким.       Антон усмехнулся.       — Отличная отмазка, но я тебе не верю, почему-то.       — Ну Антон! — нервно вздыхает. — Это вовсе не отмазка! Я честно.       — Ну, я не могу даже твое выражение лица понять, так что я не верю, что это честно.       — Какой ты надоедливый, Антон. Все, я хочу еще поспать. Выйдешь? Шастун понимал, что это некультурно так нарушать чужие личные границы, что нужно бы уйти и не мешать, перестать настаивать на ответах, но в случае с Арсением, он не мог с собой ничего поделать. Ему хотелось узнать все, ему была любопытна каждая деталь жизни этого человека. Он никогда не испытывал такой интерес.       — Конечно, но только если ты повернешься и скажешь, что все хорошо.       Арсений ничего не ответил. Он лежал, перебирая в пальцах кончик одеяла, будто бы решаясь. Антон все ждал, когда тот повернется, и терпение почти иссякло, но Попов все же сделал это. Он откинул одеяло, в котором кутался, как бабочка в коконе, перевернулся и уперевшись здоровым локтем в кровать смущенно посмотрел на Шаста.       За то мгновение, пока Антон все осознавал, он ощутил смущение, вину за то, что вынудил того повернуться, желание рассмеяться с нелепости, и, что безумно неожиданно, совсем немного возбуждение. Осмотрев Арса с ног до головы, он не увидел ничего неожиданного… кроме стояка. Джинсы, которые тот не снял еще с ночи, сильно топорщились в зоне паха. Даже визуально Антон ощущал какой дискомфорт они приносят своему хозяину. Еще он не смог не подметить, что несмотря на весь помятый вид, утренние мешки под глазами и лохматые волосы, Арсений выглядит очень… сексуально.       «С каких это пор я считаю другого мужчину сексуальным??? Чего бля?»       — Э… Прости… ладно, я выйду, да, выйду… — забормотал Антон, вызывая ухмылку Арсения. Взгляд Шастуна как будто приковался к нему, точнее, к его джинсам. Он понимал, что выглядит со стороны это не очень хорошо, но опять не мог контролировать свое состояние.       — Так ты выходишь… или нет? — Голос Попова звучал хрипло.       — Ага, да, да. — На секунду он посмотрел в потемневшие голубые глаза и быстро выйдя за дверь, захлопнул ее.       «Ахуеть, бля, это че такое было только что?!»       Антон чувствовал, как весь заливается краской. Он сел обратно на диван, уткнувшись взглядом в экран телефона. Ему пришлось разблокировать его несколько раз, что бы вспомнить, на что он хотел посмотреть.       «Ну и что, обычный утренний стояк, ничего необычного. У кого не бывало? Что я как дебил себя веду? Все заебись!»       Когда дверь из спальни открылась, он от неожиданности прожанглировал телефоном и уронил его под ноги. Судорожно роясь под столиком рукой, боковым зрением он следил за Поповым, который, как человек-моль, укутавшись в одеяло, бредет в ванную. Когда дверь за ним закрылась, Шастун выпрямился и тяжело вздохнул.       «Пиздец. Лучше бы я вчера домой поехал».       Арсений же тем временем находился почти на грани сумасшествия.       — Пиздец. Лучше бы он домой поехал — пробормотал он себе. Он чувствует как все тело стало теплее на несколько градусов от возбуждения. Он потеет и тяжело дышит, пытаясь мыслить ясно.       Арс быстро снимает с себя всю одежду, включив холодный душ. Кое как замотав полотенце вокруг гипса, чтобы не промок, он забирается в ванну под прохладную воду. Это единственное, что он придумал, ведь мастурбировать с человеком у себя в гостиной не очень прикольно. Особенно зная, что тот любопытный, как черт.       Холодная вода стекает по плечам и торсу, к возбужденной плоти. Капли холодной воды, падая на чувствительную кожу, вызывают табун мурашек, и это скорее нервировало и возбуждало еще больше, чем помогало. Простояв так под ледяной водой минут пять, Арсений результата не видит. Он прижимается спиной к холодному кафелю, наконец несильно сжимая свой член рукой, чтобы хоть на минуту снять нарастающее возбуждение. Этого единичного касания хватает, что бы колени дали сбой и подкосились. Ему так не хочется останавливаться.       «Что за хуйня? Почему не становится легче? Бля-ять…»       Если бы Попов сейчас мог думать о чем-то кроме своего самого горячего эротического сна за всю его жизнь, то он смог бы понять в чем дело.       Арсений сдается и переключает воду на теплую от которой он сразу же расслабляется. Это усиливает возбуждение, от которого у него уже сносит крышу. Закусывая губу и стараясь не издавать и малейшего звука он ведет пальцами вдоль своего ствола, трет большим пальцем головку. Следовало бы остановиться, попробовать успокоиться снова, но Попов не в силах удержаться, концентрируется на сне, который видел сегодня утром.       «Черт, черт, черт…»       Дыхание сбивается, желание потереться пахом о что либо накрывает до головокружения. Капли воды заставляют нервничать, но и делают приятно одновременно.       Он вспоминает как мягкие, теплые губы целовали его шею и ключицы, оставляя влажные следы, как они спускались ниже по груди и животу вызывая мурашки. Как оставляли грубые укусы. Как длинные окольцованные пальцы скользнули под тесные джинсы, щекотя нежную кожу холодным металлом. Видит словно наяву, как горячий, влажный язык обвивается вокруг члена, как эти нежные покрасневшие губы мягко ложатся на него и плавно скользят вверх и вниз, вызывая дикое желание толкнуться им навстречу. Арсений ощущал этот сон так, будто это было все в реальности.       Арсений прислонился к холодному кафелю спиной, он кусает пальцы загипсованной руки, подавляя стоны, другой рукой нарашивает темп, сбивая дыхание сильнее.       Когда Попов уже на грани, перед глазами всплывает картина стоящего у дверей Антона прикованного взглядом к его паху. Ему хватает секунду подумать о том, что мог бы он сделать в тот момент, чтобы кончить. Из горла все же вырывается протяжный стон, он не способен это подавлять больше.       Обессиленный, он скатывается вниз, переводя дыхание. Арсений молится всем существующим и несуществующим богам, чтобы Антон этого не услышал.       Немного отсидевшись, он приходит в себя. Сейчас на него накатывает дикий стыд за то, что он все-таки не удержался, как какой-то подросток.       Нет, это был не единственный эротический сон с Антоном в ролях. За этот месяц он просыпался со стояком не реже четырех раз в неделю. Но что бы ему снился настолько яркий, четкий, ощутимый сон — еще не было. И теперь, когда кровь снова возвращается к мозгам, до него доходит, почему был такой эффект. У них за все время знакомства не было контакта ближе, чем прошлой ночью. И в добавок, Антон еще остался ночевать у него…       «И это еще мы одних суток вместе не провели…»       Арсений смывает с себя все свидетельства маленького позора и выключает душ. Обмотанное полотенце не сильно помогло и гипс немного промок.       Попов надевает все свежее и, забрав брошенное куда попало одеяло, выходит из ванной комнаты. Не обнаруживая Антона он надеется, что тот окончательно разочаровался в своем соулмейте и решил свалить пока есть возможность. Однако в нос ударяет запах кофе и яичницы доносящийся с кухни.       «Не так уж и плохо, наверно, что он остался». Он заходит на кухню и видит две чашки кофе и тарелки с яичницей на столе. Антон стоит у открытой форточки, выпуская сигаретный дым.       — Если дом пропахнет этим — убью.       Антон вздрагивает от неожиданности и машинально выкидывает сигарету в окно.       — Так я же в окошко, ну.       — Ну не особо оно и помогает. — Машет руками вокруг себя, сгоняя запах сигарет.       — Ты всегда такой вредный?       — Только в особых случаях. — Подмигивает и улыбается, вспомнив вчерашние слова Антона. — Спасибо за завтрак, кстати.       — Да не за что. Ты какой-то недовольный. Странно.       — В каком смысле? — Арсений не торопясь приступает к еде.       — Ну, обычно бывают как-то счастливей, после… ну… — Антон показывает однозначное движение рукой, намекая на мастурбацию.       «ЧТО Я БЛЯТЬ ДЕЛАЮ. СУКА, ВОТ Я ДОЛБОЕБ»       Арсений поперхнулся. Откашлявшись, он спрашивает:       — С чего ты взял, что я дрочил?       — Эмм… ну как-то… почувствовал что-ли. Сам не понял как, это было что-то странное вообще.       Вот сейчас настало время настоящего стыда. Это тотальный пиздец. Арсению захотелось поехать в лес и закопаться. Антон ощущал что-то похожее.       Ты тут стараешься не выдать себя звуками, а оказывается все это и так было бесполезно, потому что он чувствовал все с самого начала.       Попов весь залился краской, испытывая дичайшее желание убежать из собственного дома. Очевидно, Антон это заметил, поэтому сказал:       — Да ладно, не смущайся так, у кого такого не было. — Ему самому было ужасно дискомфортно обсуждать это. Антон даже не понял почему он сам открыл эту тему.       — Да, конечно, такое же каждый день случается. Вообще пустяк. Че уж там.       «Знал бы Антон, что именно так на меня повлияло…»       Они оба замолчали. Антон успел закончить со своим завтраком, пока Арсений нехотя отрезал по кусочку.       — Не вкусно что ли? — Шаст улыбнулся. — Да, я не очень хорошо готовлю, но яичница — это мое коронное! Лучше уже не будет.       — Да нет, вкусно, просто аппетит пропал.       В очередной раз наступает неловкая пауза. Они оба не знают как преодолевать эти барьеры. Им слишком много к чему нужно привыкать. И нужно привыкать постепенно. А не вот так вот. Хотя как можно привыкнуть, если ты не знаешь чего ждать дальше. Как вообще можно ориентироваться в этом мире неожиданных реакций тела?       Арсений и Антон думали об одном и том же, но в отличие от второго, первый знал ответ.       «Надо принести ему каких нибудь книг научных, что бы знал, что происходит с ним».       Но Попов не торопится исполнять задуманное.       — У тебя сегодня выходной, да? — спрашивает он.       — Ага. Хотел сегодня с другом увидеться, сходить куда нибудь. — Антон закончил с завтраком и ему снова захотелось курить. Его сдерживает лишь перспектива получить от Арса тапком по жопе. Ну и вообще, это чужая квартира.       — Классно. А я собирался продолжать свои алковыходные. Только вот теперь не думаю, что это хорошая идея. — Машет гипсовой рукой в воздухе, вызывая улыбку у Шастуна.       — Да, в одиночестве тебе точно пить нельзя. В следующий раз вместо руки это может быть шея. Или позвоночник. Будешь на коляске ездить, если повезет.       — Ну классно же, не буду платить за бензин.       — Зато с нашими дорогами тебе придется менять колеса каждые две недели. А еще у нас убогие пандусы. Ты их вообще видел?       — Я тогда прицеплю куда нибудь камеру, буду снимать как я мучаюсь и вести какой нибудь блог, устрою протест.       — Я бы посмотрел на это зрелище. — заливисто смеется.       — Ты что, не веришь в мой успех?       — Конечно верю. Так и представляю себе репортажи с протестов: " Сегодня центр нашего города гремит от возмущения людей с ограниченными способностями, а возглавляет этот протест знаменитый пара-блогер Арсений Попов». И там ты крупным планом с плакатом в руках орешь «долой убогие пандусы!»       — Пара-блогер? — задыхаясь от смеха — Такого слова нет вообще!       — Теперь есть!       Они сидят напротив друг друга, громко смеясь. Ни Антон ни Арсений уже давно не ощущали себя так легко. Как минимум целый месяц.       — Домой поедешь или как? — спрашивает Попов, когда наступает тишина. Ему очень не хочется услышать положительный ответ.       — Не знаю, наверно да. — Откровенно говоря, Шастун не хочет уезжать. Последнее время ему так одиноко в собственной квартире и он просто безумно рад проводить время с кем-то еще. Но он не хочет пользоваться гостеприимством Арса.       — Если хочешь, можешь остаться — с надеждой говорит тот. — Фильмец какой-нибудь посмотрим.       Шастун не давая себе времени передумать отвечает:       — Ты видел фильм «1+1»?        — По-моему нет… — нахмурился, вспоминая.       — Блин, да ладно! Это же классика! Тебе срочно нужно это исправить вот прям сейчас.       Лицо Арса просияло от этих слов и он радостный пошел за Антоном в гостинную.