Раскрась меня

      Воскресенье — день чудесный. Впервые за долгие месяцы вышло солнце. Первый день весны, как никак. Кот разлегся на нагретом подоконнике, по телевизору идет повтор какого-то матча, в инстаграмме все как один делятся селфи в солнечных лучах. Антон в курсе, он посмотрел их всех. Кроме постов одного человека.       Антон избегает Арсения уже почти целую неделю. И с каждым разом становится труднее, потому что куда бы он не пошел — Арсений уже там. Как будто следит за ним. Он пытается не думать о нем, не вспоминать лишний раз тот вечер, после которого он позорно сбежал даже не попрощавшись.       Да, он так и не смог вернуться в квартиру Попова в тот вечер. Он не смог бы вести себя как прежде, как будто ничего не произошло. Но и принимать это как должное не собирается. Арсений своим присутствием вынудит его это сделать, Антон уверен. Поэтому он избегает его всеми возможными способами. И настолько радикально, что даже отказался от поездок в лифте, и теперь поднимается на седьмой этаж пешком, хоть и под конец ему приходится выплюнуть свои легкие.       И может у него что-то получилось бы, если бы не одно большое, вполне осязаемое НО, преследующее его каждое утро. После того поцелуя в его голове заело переключатель и теперь он на постоянной основе в режиме хорни. Первые два дня Шастун еще мог разделить свои желания от желаний «соулмейтовской натуры» (да, он все еще бессовестно отделяет ее от себя), но сейчас они слились в одно единое «я хочу Арсения Попова». Осознанно Антон все еще это не признает, он просто не может себя перебороть, но все еще дрочит по утрам с мыслями «что же я делаю, это отвратительно…»       И даже сейчас он борется с желанием заглянуть на этот чертов профиль.       Арсений, несмотря на такое же внутреннее стремление к Антону, тоже не особо торопится связываться с Шастом, но только по другим причинам. Он считает, что путь к признанию Антон должен пройти сам, и любое давление с его стороны может восприниматься как вынуждающее обстоятельство. Боится оказаться совратителем (дурак, конечно, им обоим это было бы на руку, и не только на руку)       И в отличие от Антона, Арс как раз хочет случайной встречи, поэтому чаще «оказывается» в местах, где это может произойти. Пару раз ему повезло и он все-таки на него наткнулся, но Антон, как облитый кипятком, убегал в любом противоположном направлении, как только видел его в радиусе пятидесяти метров. Арсений старается не обижаться, но получается у него плохо. Каким бы большим не было его терпение, ему все же хочется вмешаться. И с каждым днем это желание усиливается.       Антон сверлит глазами лежащий на столике телефон. Со стороны показалось бы, что он практикуется в управлении силой мысли, но он всего лишь старается держать под контролем последние частички своей гетеросексуальности.       «Ну я же всего лишь посмотрю…»       Он сдается. Разблокировав телефон он сразу заходит в инстаграмм. Ему не нужно вбивать в поиск ник Арсения, так как его профиль в недавних просмотренных.       «Пфф, да не так уж часто я и смотрю… инстаграмм шалит…»       Не решаясь первые пять секунд он все же нажимает на фото профиля, светящееся новой историей. С экрана на него смотрит пара голубых глаз, освещенных солнцем. Арсений улыбается и танцует под какую-то безумную песню. Губы Попова, так же как и его собственные, окрасились в пепельно розовый. Волосы растрепались, толстовка немного задралась, лишь на мгновение.       Антону кажется, что он сошел с ума. Он откидывает телефон на диван подальше от себя. Встает, идет на кухню. В холодильнике нет ничего кроме огурцов, которые он даже не помнит когда покупал.       «Вроде не кислые, есть можно».       Он знает, что не сможет долго игнорировать Арсения, знает, что не хочет его долго игнорировать. Он просто в ужасе от мысли, что он ему нужен. Антону уже физически не хватает его внимания. В жаркие моменты он не разделяет это желание на эмоциональное или физическое, они едины и это пугает его больше всего. А после разрядки он всегда хочет убиться.       Антон вспоминает о книге, которую недавно передал ему Арс. Сейчас самое лучшее время сконцентрироваться на изучении ПРД. Он идет в спальню, так и оставив телефон на диване.       Когда он, плюхнувшись на кровать, раскрывает книгу, то обнаруживает в ней много подчеркнутых, выделенных маркером отрывков, заметок Арсения.       «Вот это уже поинтереснее…»       »…На данный момент в мире зафиксировано 361 случаев, где пара соулмейтов образовалась после возраста тридцати лет» Единица зачеркнута карандашом, а сверху надписана двойка. Предложение «Не наблюдалось и единого случая, где кому-то из соулмейтов удавалось найти другого самостоятельно.» зачеркнуто полностью, а сверху надписанно «исключения есть всегда».       Антону четко представляется Попов, когда-то читавший эту книгу и делающий эти заметки. От этой картины становится грустно. Ждать соулмейта так долго… Хранить надежду до самого конца. Не у каждого хватит смелости, а силы найдутся только у единиц. А после долгих лет ожидания получить дэбила, который даже не знал, что однополые связи могут образоваться природно. Антон понимал это ощущение, но ему думается, что Арсу пришлось тяжелее.       «Несправедливо как-то»       Он чувствует вину за собственную неинформированность. Это мотивирует читать пока слова не отпечатаются в глазах.       Шастун даже не заметил, как наступил вечер. Желудок отчаянно подавал сигналы о помощи, затекшая спина и шея не разгибалась вообще. Зато он узнал много полезного. Оказалось, чем больше они общаются, тем ярче выражаются физические ощущения друг друга. Естественная связь иногда может быть настолько сильной, что можно ощутить даже мелкую царапинку.       Он узнал о катализаторах, шифтах, олд-соулах, первичных, о различных движениях активистов против исследований и экспериментов над феноменом соулмейтов, о движении анти-соулмейтов, которое по смешному распалось из-за того, что их предводитель нашел своего и решил сбежать. Узнал о том, как в истории давнего прошлого так же проскальзывали упоминания о родственных душах, про рождающихся с серой кожей детей, о мистических обрядах проводимых в больших и не очень племенах с целью «изгнать демона из мира сего». И что самое важное, он наконец увидел схему поведения соулмейтов, со всеми ее переменными. (О да, господа читатели, аплодируем)       »…при первой встрече, вероятность невзлюбить своего истинного около 80%, т.к. шокированный организм активно обрабатывает поступившие данные и, фактически «не успевает» образовать симпатию… »       «Ладно, допустим»       «Процесс «окрашивания» на первый взгляд сопровождается слабым зудом, но в организме выглядит так: эндорфин, вырабатывается организмом в ответ на стресс с целью уменьшить неприятные ощущения, окситоцин, вырабатывается от контакта с другим человеком и так называемой «социализацией», в следствии дофамин, вырабатывается от тактильного контакта с объектом сближения. А серотонин вырабатывается в момент осознания самого контакта с истинным, что мы «приняты» другим человеком.»       «ТаК, МиНуТоЧкУ… МИНУТОЧКИ НЕ ХВАТИТ…»       »…стимуляция рецепторов, вызывает быструю и стойкую зависимость. И, как только стимулятор исчезает, у организма начинаются проблемы — как с болью, так и с эйфорией…»       «Эт шо получается… соулмейты — это как наркота? Я шо, стану Арсениезависимым? Хуясе…»       «Отрицание желания сблизиться, любые попытки отстраниться от объекта, вызвавшего такой всплеск гормонов вводит человека в состояние подавленности, депрессии. Увеличивается тревожность, апатия, уровень агрессии. Весь организм буквально требует наладить общение с объектом симпатии. А т.к. окситоцин отвечает не только за «любовь», а так же за «ненависть» к объектам, противоположным объекту любви, любое взаимодействие с другими людьми будет только повышать его наличие в организме.»       «Вот никак не буду это комментировать…»       «Шифты, в основном способствуют более ясному пониманию предпочтений, ощущений партнера. Изначальная цель существования шифтов предполагалась для более удачного оплодотворения. Однако они являются вспомогательным инструментом и во всех других периодах отношений, т.к. соулмейты должны обладать не только сексуальной но и психологической совместимостью, для более удачного вынашивания детей, заботы о потомстве и своем партнере»       Антон, ногами оперевшись в стену над изголовьем кровати, а головой свисая в бок, на секунду задумался, стоит ли вообще читать дальше или уже нужно смириться с обстоятельствами и позвать Арсения замуж, вот прям щас. Перевернулся.       «Это просто сбой в давлении, кровь в голову ударила… Буквально блять поймал летящую кукуху»       Еще он узнал, что есть способы разорвать эту связь, но только на определенный период времени. Это происходит медикаментозным способом. Так называемые «глушители» были созданы для облегчения жизни парам, ведь при родах, операциях и вообще любых физических ощущениях эффект отражался на обоих. По большей степени люди отказывались от таблеток, потому что могли быть разные побочные явления, от слабой потери вкусов на некоторое время, временного расстройства двигательного аппарата, а иногда до потери памяти в разном масштабе и разным долгосрочным эффектом, были и более редкие случаи «гипертрофированной связи», когда она усиливалась до синхронизации дыхания, движений и мимики. В данной разработке было много плюсов, безусловно, но была и громаднейшая пропасть минусов.       Домогатели, маньяки, насильники и прочие травмированные жизнью люди были только рады такому изобретению. Выкрав соулмейта какого-нибудь большого человека они могли запросто перерезать связь, пытать или не пытать, и вымогать у того что угодно, даже если из оружия у них на самом деле только вилки. Насильники и маньяки могли запросто утаскивать и прятать жертв, месяцами держать на глушителях, не давая возможности связью выяснить хоть жив ли человек и где его можно искать.       Антон, хоть и слышал в детстве по новостям о грандиозном открытии, затем о быстром росте несчастных случаев, убийств и прочего криминала, не помнил о существовании глушителей. Только сейчас он вспоминает испуганные глаза мамы, сидевшей на маленькой воронежской кухне перед пузатым телевизором, как она просила его " не брать в голову», и как яростно приказывала не разговаривать с незнакомцами на улице. Он не помнил потому, что в тот же период на данный препарат ввели запрет, и теперь назначить его могут исключительно в больницах, после тщательного осмотра и вердикта врача. Однако смышленым преступникам это не помешало самим вывести формулу.       «Как страшно жить, оказывается»       Антон лежит в полной темноте, пялясь в потолок. В голову начинают лезть картинки, как Арсения пичкают насильно таблетками, увозят в фургоне в лес, убивают/расчленяют/насилуют (в разных порядках). По коже от ужаса бегут мурашки. Подсознание предательски напоминает историю Иры, в которой она не ощущала смерти своего соула, и возможно причина была в глушителях.       Живот ужасно скручивает, не то от волнения, не то от голода. Антон садится и зачем-то оглядывается.       Страшно.       «Ничего же не случилось бы, ведь правда? Это не похоже на те ощущения, когда он сломал руку…»       Он поднимается, плетется к окну и закуривает. На дороге и в относительной близи пустынно. Город затих, по ощущениям сейчас около трех ночи, не меньше. Антон неторопливо курит, глуша назойливые тревожные мысли и переваривая всю информацию. Сложно поверить, что соулмейты могут быть ТАК связаны. Насколько тонко и глубоко уходит эта связь. Но еще сложнее поверить, это все происходит с самим Антоном. В режиме лайв, в HD качестве и без платной подписки.       «Какого хуя, бля… Вот мне это, нахуй, надо было? Ебись она конем та ебучая вечеринка! А Ира блять еще притащила этого ебаната! Вот жили бы мы сейчас спокойно! Ни тебе соулмейтов, ни депрессий и гормонов всяких!..»       На Антона откуда ни возьмись накатила волна злости, ему хотелось пинать все попавшиеся на взгляд предметы, бить кулаками стены, смять пачку сигарет и выкинуть к ебеням в окно.       Шастун выкинул недокуренную сигарету и захлопнул окно. Да так громко, что возможно проснулись соседи, но ему сейчас абсолютно поебать.       Он вышел в коридор, направляясь в туалет. Его встретил Люк, неожиданно появившийся из темноты гостиной со своим тихим «мяфк».       — Люк, пошел нахуй! Заебал! — рявкнул на кота Антон. Тот посмотрел бы на него охуевше, если мог бы. А так он просто ушел обратно аля «ну и не надо, ну, не особо и хотелось».       В голове Шастуна крайне агрессивно крутилась мысль «Надо поговорить с Арсом. Лучше послать нахуй сразу, но поговорить однозначно надо. Лучше завтра. Можно и сейчас, но…» Проходя мимо гостиной обратно, он услышал рингтон телефона и тихую вибрацию. Ему кто-то звонил. Первая мысль в сонном, уставшем и злом мозгу: «послышалось». И правда, прислушавшись, он не услышал ничего кроме тишины, но за телефоном все-таки поплелся.       Разблокировав экран, он на секунду подумал, что все-таки умер и попал в рай, потому что его ослепила яркость экрана и все вокруг стало белым. На экране, кстати, как потом увидел Антон, светилось «17 пропущенных от «Арсений».» Не успел он как следует охуеть от этого факта, как снова появилось «входящий вызов от «Арсений» «. Антон быстро поднял трубку, с желанием просто закопать мудака, ну и что, что пока не за что.       — Алло!       — Антон, еб твою мать!       — Чего ты орешь на меня?!       — Это я чего ору?! Это ты, какого хуя, не отзываешься уже целый день! Хоть просто, блять, точку послал бы в чат! Я думал ты где-то умираешь!       — А с хуя ли я должен отчи… — Антона ударило осознание. Прямо под дых, кажется.       — Чего ты замолчал? Скажи хоть что-то! Я тут, значит, сижу, никого не трогаю, и вдруг панику ловлю опять… Ну я, конечно, понимаю, что мне не за что паниковать сейчас, так что пишу тебе — ноль реакции. Звоню — тишина… Что я должен был подумать?!       — Арс… А… а как понять, что это катализатор или шифт? — спокойно.       — Чего? Какой еще, нахуй, катализатор и шифт?       «Вот как сказывается недотрах на людях».       — Арс, ну катализатор… и шифт… это когда…       — Да знаю я, когда это… — уже более спокойно. — К чему ты спросил?       — Ну, вот ты сказал, что запаниковал ни с того ни с сего, а потом не дозвонился, и судя по тому как ты орал на меня сейчас, ты злился.       — Так…       — А перед тем, как я ответил, я хотел кого нибудь зарезать от злости… и желательно съесть, но это уже второстепенное. — Люк обеспокоенно мяфкнул.       — Катализатор обычно сподвигает на активные действия, типо… если ты захотел бы приехать и зарезать именно меня, это было бы больше на это похоже. Скорее всего это шифт. — в голосе слышна улыбка, и ни капли той злости, которая была две минуты назад.       — О. Тогда понятно. Не думаю, что я хотел тебя зарезать.       «Съесть — возможно, но не зарезать, да»       — А ты знаешь какой у тебя катализатор?       — Знаю.       — И какой?       — Все-то тебе скажи. Это секрет.       — Да брось, как твой соулмейт, я имею право знать.       — ХА-ХА, повторяешься, Шастун! А как соулмейт, сбежавший от меня так бессовестно, и игнорирующий целую неделю — не имеешь. — обиженно.       Антону нечем крыть. Снова. Да, он струсил, да он игнорировал его. А что еще ему было делать? Он боялся не суметь связать и слова при встрече.       — Ладно, я понимаю все, не думай об этом. — Капитулировал Арсений. Ему не хотелось заставлять Антона испытывать вину. Однако менее обидно от этого не стало.       — Спасибо — пауза. — Я просто… Я так зассал, ты бы знал. — Антон возвращается обратно в спальню и с облегченным вздохом плюхается на кровать.       — Пха, а я и знаю. Я видел, между прочим, как ты от меня бегаешь на работе.       Если бы Антон умел превращаться в животных, он превратился бы в краба. А сейчас он его только имитирует, тем как стремительно краснеет.       — Я, кстати, закончил эту книгу. Можешь забрать, если нужна. — Он кусает губы, представляя уровень неловкости их встречи, хоть и не ощущает ее через звонок.       «Зачем я это сказал? Зачем я это сказал?»       — Так быстро? — Усмехается. — Я думал тебе нужен будет месяц, что бы раскачаться и решиться на это.       — Мне однозначно не нравится, какого мнения ты обо мне. — Антон закутывается в одеяло по самые глаза, а трубку прижимает крепко к уху.       — Так исправь это. Пока только то, что имеем.       — Почему ты такой токсичный? — Несмотря на упреки, на лице расплывается широкая улыбка.       — Я почему такой злой был? Потому что у меня соулмейта не было.       — Получается, это еще задобренная версия, почтальон Поповечкин?       — Уж нет, никто пока не задобривал, я в режиме ожидания.       — Ну — ну, надеюсь у тебя есть молодильные яблочки, долго будешь ждать — широко зевая говорит Шаст.       Арсения на другом конце прорывает хохотом.       — Есть, есть, не переживай — пошло произносит он.       — Фу, Арс! — смеется.       — Да что? Я ничего не говорил!       Они еще немного смеются с этой нелепейшей шутки. Заканчивать разговор никто не хочет. В итоге, они просто молчат в трубку. Антон, быстро засыпает, а Арс еще минут двадцать слушает чужое сопение, так и не решаясь завершить звонок, и засыпает сам.