Ты против?

— Можно украсть, если нет другого выхода, если умираешь с голоду и нет никого, кто окажет помощь, — спокойно сказал даоджан, и у Сюэ Яна чуть глаза на лоб не вылезли — его святой даос признал саму возможность кражи?! Пусть даже в безвыходном положении? На какой горе какая Баошань сдохла? Но Сяо Синчень продолжил, и вопросы выживания горных Баошаней перестали волновать босяка в ту же секунду. — Ты не умирал от голода, не лишался последнего и не просил помощи. Просто взял без спросу то, что мог спокойно купить. А потом еще и напугал торговца, который попытался призвать тебя к порядку. Этого делать нельзя. Так что будь готов к наказанию. — Охренеть, какое открытие, — огрызнулся пакостник, лихорадочно ища пути отступления и потихоньку начиная понимать, что мир в который раз повернулся к нему задницей. — Я всю жизнь так делал, и ничего. — Ты всю жизнь делал неправильно, и ничем хорошим это не кончилось. Сюэ Ян насупился. Вот с последним — даоджан был прав, и его правота растекалась по внутренностям холодной тоскливой жижей. Можно, конечно, поспорить и заявить, что сам Сяо Синчень все делал «правильно», а конец получился примерно тот же. Но босяк все же не стал себе лгать: по сравнению с тем адом, что он себе устроил у гроба даоджана, быстрая и легкая смерть по собственному выбору — хороший конец. И даже не конец вовсе. — Ну и как ты собираешься меня наказывать? — угрюмо поинтересовался пакостник, больше не делая попыток отбрехаться или просто слинять. Вот демон! Он всего лишь хотел немного развлечься… ну и привлечь внимание Сяо Синченя, что уж. В последние несколько дней святой даос слишком погрузился в свое даоджанство и даже вечерние посиделки сократились до пяти минут перед сном. Это ли не безобразие?! Привлек внимание, ага. — Так, чтобы тебе не понравилось, запомнилось и не хотелось повторения. Но при этом я не хочу тебе навредить или сделать по-настоящему больно. Ты поступил не как взрослый человек, а как шкодливый мальчишка. Поэтому я тебя высеку. И на стол с легким царапающим звуком лег длинный тонкий прут, уже очищенный от листьев. Так вот зачем даоджан ходил к реке? — Что?! — до босяка доходило долго, он почти минуту таращился на розгу, на стол, на самого Сяо Синченя и раскрывал рот, как рыбка, сдуру выпрыгнувшая из воды. — Снимай штаны и ложись вот сюда животом, — прут в руках даоджана легонько щелкнул по краю стола. — Да ты шутишь! — Сюэ Ян моргнул и попятился. — Шутишь же? — Ничего подобного. — Гэгэ, я принесла яблок, мне тетушка Яншень дала за то, что помогала ей собирать урожай! — веселое тарахтение А-Цин было как всегда: ужасно не к месту и очень вовремя. Как и сама девчонка, влетевшая в комнату и удивленно затормозившая в шаге от стола. — А… что вы делаете? Гэгэ? — она растерянно перевела взгляд с розги на Сюэ Яна и приоткрыла рот. — Молодец, А-Цин, яблоки нам очень пригодятся в завтрашний пирог, — ласково улыбнулся Слепышке даоджан. — Но сейчас я прошу тебя пойти и еще немного погулять. У нас с моим другом будет серьезный разговор, и не стоит тебе слышать его. — Что, пакостник допрыгался наконец, и ты решил вложить ему ума? — то ли недоверчиво, то ли восторженно переспросила девчонка, и Сюэ Ян тут же недобро прищурился на нее. — Давно пора! Конечно, гэгэ, я отойду подальше, мне вовсе неинтересно слушать, как он орет. — Да с чего ты взяла, дура, что я буду орать! — Сюэ Ян потерял терпение и дернулся было поймать мерзкую девчонку за ухо, чтобы хорошенько накрутить, но наткнулся на предупреждающий взгляд Сяо Синченя и замер. Скрипнул зубами и отвернулся. Тьфу, даже смотреть противно на эту… пусть катится подальше, хоть совсем не возвращается. — Сам дурак! — с порога развернулась ничуть не испуганная его рывком А-Цин. От возмущения у нее даже аккуратно заплетенная даоджаном косичка разлохматилась. — Кому нужно твое дурацкое молчание? Это не героизм, а глупость! Если наказан за дело, значит должен раскаиваться! И показать свое раскаяние. Вряд ли гэгэ будет лупить тебя сильно, к сожалению. Так и ты не строй из себя упрямца! — В смысле, рыдать и просить прощения я прямо обязан? — слегка удивленно поинтересовался Сюэ Ян, который вообще за последние пять минут перестал понимать, на каком он свете и что происходит. — Конечно! Покаянных рыданий и искренних извинений от тебя не дождешься, — кивнула Слепышка. — А в остальном да, обязан показать гэгэ, что он не зря с тобой возится! — А-Цин, — улыбка даоджана была привычно-мягкой, но что-то в ней мелькнуло такое, что девчонка еще раз фыркнула в сторону пакостника и шустро вымелась за дверь. — Я на речку! — крикнула она с крыльца. — Больно надо мне слушать всяких… — Не задерживайся допоздна, уже вечер, — сказал ей вслед Сяо Синчень и повернулся к застывшему у стола Сюэ Яну. Чуть шевельнул бровью. Полностью осознавая весь абсурд ситуации и чувствуя себя совершеннейшим идиотом, босяк понял, что сопротивление бесполезно. Кажется, это все же была не полынь в душе, а шило в заднице. Потому что именно этим местом придется расплачиваться за неуместную ботанику в организме. Как так вышло-то? А?! Главное, можно подумать, серьезное наказание. Да нихрена! Оно просто… просто глупое и нелепое, и… — Даоджан, это дурацкая затея, — предупредил он, медленно-медленно, словно через силу сбрасывая с плеч верхнее одеяние и берясь за завязки штанов. — Хочешь меня наказать — просто избей. Я тебе даже палку принесу потяжелее. Или не корми. «Только не прогоняй» вслух сказать не смог. Слишком страшно было даже подумать о таком, не то что произнести.