Ты против?

Не то чтобы Сюэ Ян стеснялся раздеваться в присутствии даоджана. Прямо скажем, он об этом мечтал. Вот только декорации и обстоятельства сего действа представлял как-то иначе. И уж точно в них не было розги в руках Сяо Синченя и перспективы этой розгой получить по заднице. Не, ну в самом деле… столик низкий, чтобы лечь животом туда, куда указал прут, придется встать на колени, нагнуться… кхм. Поза двусмысленная. Он бы не против в нее встать, но желательно… чтобы… Так, вот только этого не хватало! Дурная голова пустила мысли по кривой дорожке воображения, и Сюэ Ян слишком ярко представил себе, как выглядит со стороны, и как Сяо Синчень, посмотрев на него, развязывает тесемки собственных штанов, а потом… И что делать-то теперь?! Ему тут вообще наказание предстоит, а у него стоит, демоны бы сожрали идиотскую рифму и идиотскую полынь, проросшую сквозь мозги идеей привлечь внимание даоджана кражей сладостей! Мысленно застонав, Сюэ Ян сначала подошел к столу, опустился на колени и лег таки животом на гладкую деревянную поверхность, и только потом окончательно распустил завязки, позволив штанам упасть вниз. Задрал рубашку повыше, почувствовав животом и вставшим членом полированное дерево, едва не зашипел от этого ощущения. И застыл, молясь всем богам и демонам, чтобы даоджан ничего не заметил. Сяо Синчень был там, за спиной, стоял - Сюэ Ян слышал его тихое, спокойное дыхание, и молчал. И ничего не делал. Смотрел? Блядь! - Встань ненадолго, - сказал вдруг даоджан и… и ушел? Что происходит? Что он еще придумал? Да что же за издевательство над босяками тут творится?! Впрочем, Сяо Синчень вернулся очень быстро. С подушкой в руках. - Встань, - поторопил он. Сюэ Ян сначала задохнулся, потом зажмурился и рывком приподнялся. Позорище, блядь, хоть руками прикрывайся, как девственница в борделе. Хотя рубашка все равно упала до бедер. Уф… - Теперь ложись. Стол холодный, так будет удобнее. Босяк и пакостник открыл непонятно в какой момент зажмуренные глаза и с изумлением узрел ту самую подушку на столе, на месте, где он только что лежал. Захотелось взвыть в голос, причем он сам даже не мог бы объяснить отчего. Поэтому только зло засопел и улегся обратно, задрав рубашку на спину. Да гори оно все! И опять не смог промолчать. - Даоджан, ты собрался меня пороть и при этом заботишься о том, чтобы я не лежал голым на холодном столе? Серьезно?! - Да, - ответил Сяо Синчень. - Что тебя так удивляет? Впрочем, хватит разговоров. Пожалуйста, не прикрывайся руками, если я попаду по ним, будет больнее. - Мне не пять лет, что бы ты там себе не придумал, - пробурчал Сюэ Ян. И тут же не сдержался: - А разве не ты говорил, что бить детей нельзя ни за какие шалости? Не то чтобы Сюэ Ян на что-то надеялся, но не молчать же. Подушка под животом ощущалась как-то… он не мог даже для себя дать название этому чувству. Особенно когда стоящий колом член при каждом движении мучительно-приятно терся о шелковую ткань. - Я не отказываюсь от своих слов, - даоджан спокойно ждал, пока воспитуемый объект уляжется и перестанет ерзать. - Детей бить нельзя. Я сам руки оторву тому, кто попробует. Но ты - не ребенок. Когда взрослый парень начинает вести себя так, словно ему от силы семь, приводить его в разум следует именно так. - Пффф… Асссссс! От неожиданности Сюэ Ян зашипел, словно вода, попавшая на раскаленные камни. Короткий свист и звук удара розги о тело утонули в этом шипении. Было… нет, больно, конечно, но больше неожиданно и горячо. Что такое настоящая боль Сюэ Ян знал получше многих. Сейчас… сейчас… все как-то иначе. Терпимо и нестерпимо одновременно, ужасно стыдно и от этого возбуждающе, хотя на самом деле от боли член как раз угомонился, и вообще весь Сюэ Ян сконцентрировался там, куда в очередной раз прилетала розга, а не там, где что-то терлось о подушку. На самом деле Сяо Синчень его ничуть не жалел, сек размеренно и сильно, укладывая стежки ровной лесенкой сверху вниз, словно поливая задницу кипятком. - Ащщщщ… Даоджан, ты сказал, что не хочешь делать мне больно! - руки, который Сюэ Ян послушно сложил, чтобы улечься на них щекой, в очередной раз непроизвольно дернулись. И вот за этот детскую, глупую попытку прикрыться было стыдно. Но беда в том, что секущий прут спустился к плавному изгибу, туда, где зад переходил в бедра, и это оказалось не только больнее, от каждого стежка по этому месту босяк чувствовал себя все уязвимее и… и… - Это не та боль, которую ты не можешь потерпеть, - Сяо Синчень не прервался ни на секунду. - Зато хорошо запомнишь. - Я уже запомнил! Увы, намек пропал зря, потому что у Сяо Синченя было свое видение того, как именно и в каком объеме следует стимулировать память одного конкретного поганца. Розга неумолимо поднималась и резко опускалась, впиваясь в задницу тонко и очень жгуче. След от прежнего удара еще горел и щипал, когда прилетал следующий. Сюэ Ян тихонечко шипел, кусал губы, сжимал кулаки, но, естественно, орать и не думал, хотя мышцы уже сами подергивались и напрягались в ожидании стежка. Постепенно ему начало казаться, что у даоджана не один прут, а охапка, и из этой охапки Сяо Синчень развел костер прямо на заднице неудачливого выращивателя полыни. Костер сползал все ниже, Сюэ Ян напрягался все больше, предчувствуя, что бедрам розги понравятся еще меньше, чем ягодицам. Но умолять о прощении он все равно не мог - слова просто не выталкивались изо рта, застревали в горле. Оставалось покорно лежать, изо всех сил стараясь не вилять задом, и ждать - когда-то ведь Сяо Синчень решит, что с него уже хватит, да? - Ащщщ! - очередной стежок впился в самое нежное место - ровно в складочку под ягодицами. Сюэ Ян не выдержал, прогнулся в спине и зашипел громче. Если сейчас снова прилетит по этому же месту… - Достаточно, - раздался голос даоджана, и на стол рядом с выпоротым босяком лег изрядно потрепанный прут. Сюэ Ян покосился на него с искренней ненавистью - такой тонкий, зараза, кто же знал, что такой болючий! - На первый раз хватит. - На первый?! - слова не сразу пробились к мозгу через костер на заднице, но когда дошли, босяк едва не подпрыгнул. - Даоджан! Ты! - Вставай потихоньку, не торопись. Нет, штаны не надевай. Сегодня они тебе не понадобятся. - Чего?!