Картина штрихами

Рабочий день начинается как обычно: операторы еще настраивают аппаратуру, поэтому парни занимаются кто чем. Намджун допивает латте и грустно рассматривает один наушник, пытаясь вспомнить, где потерял второй. Чимин, почесывая макушку, листает ленту соцсетей, зависая на особенно удачных кадрах, Хоби слушает музыку, прикрыв глаза и досматривая прерванный сон. Джин старательно отжимается, а Юнги, матерясь, в седьмой раз проходит уровень в своей игре. Когда менеджер заходит в комнату, ребята принимают более благопристойный вид, рассаживаясь. Готовясь внимать менеджерской мудрости со всей отдачей. — Где Чонгук и Тэ? – Менеджер явно раздражен. А вот у парней, в противовес, настроение просто отличное: солнце щедро заливает комнату, пахнет первой листвой, а в Твиттере относительная тишина, что бывает не так и часто. — Едут, - отзывается Чимин, отрываясь от телефона. – А что случилось? — Их вчера видели вместе. – Менеджера раздувает от возмущения, ребята тихо посмеиваются: отчаянное желание менеджмента разделить младшеньких воспринимается просто неизбежным злом. – Почему их видели вместе? — Потому что они живут вместе? – Пробует угадать Чимин. — Спят вместе? – Джин подхватывает эстафету на лету, отбивая «пятюню» ржущему Чимину. — Ездят вместе? — Вместе ходят за покупками? — Они даже моются вместе, ну серьезно. – Юнги отшвыривает телефон и фырчит злобным котом, пройти уровень так и не удалось. – А еще голосуют, шмотки выбирают, играют и передвигаются синхронно блядь. Но вообще они мемберы одной группы, может хватит к ним относиться как к паре случайных знакомых? — Я не хочу новых проблем. – Менеджер не разделяет игривое настроение ребят от слова совсем, меряя каждого тяжелым взглядом. – У нас на носу съемки нового ежедневного шоу, я не хочу чтобы повторилась история прошлого года! Ребята переглядываются, синхронно вздыхая: тот единственный кадр с Тэ с прошлого «In the soop», плохо затертый редакторами, им аукался очень долго, младшенькие даже похудели на фоне постоянных головомоек, угроз и разочарования руководства. — Какая история? – У Юнги очень выборочная память, он помнит население Пусана до последнего новорожденного, но иногда забывает код в собственную студию, а шалости макнэ-лайна в принципе не достойны того, чтобы откладываться в его богоподобных извилинах. — Крадущийся тигр. – С готовностью напоминает Чимин. Юнги закатывает глаза. — Затаившийся кроль. — Побег из Шоушенка. — Двое в лодке, не считая стаффа. – Хосок весело ржет, менеджера косит как от мигрени, и ребята снова притихают пристыженными котятами. — Эта история не должна повториться. – Голос у менеджера абсолютно ледяной и звенит, Юнги начинает некстати мечтать о виски. – Ваши предложения? — Самый простой вариант – кого-то не взять, но он явно не подходит. – Чимин серьезен как сердечный приступ, он барабанит по столу пальчиками, посматривая на ребят в ожидании предложений. – Может, расселим их в разные дома? — Не то чтобы в прошлый раз это сильно помогло. Их надо на разные острова расселить. — Чонгук вплавь доберется. — Да, хуйня. Тут надо на разные полушария минимум. — Да на разные планеты сразу, чего вы мелочитесь. — Это не смешно! – Менеджер повышает голос, ребята пристыженно переглядываются. – Безусловно, мы с ними обсудим правила поведения, но… — Сценарий обсудить не забудьте. – Голос Джина леденеет под стать голосу менеджера, тот даже теряется на секунду: в такие моменты он с особенной ясностью вспоминает, что за плечами старшего – тридцать лет, прожитых не в самых райских условиях, и что годы эти закалили его, как не снилось многим. – И желательно, чтобы он был хоть немного не такой ебанутый, как прошлогодний. — Ну ладно тебе. Он был не такой уж плохой. – Хосоку жалко поникшего менеджера. — Он был просто немного тупой. – Соглашается Чимин и тяжко вздыхает. – Вы выставили их идиотами. Не делайте так больше. — Не делать как? – Тэхен заходит в комнату, сияя спокойной улыбкой, на ходу стягивая с плеч теплую кофту. За его спиной Чонгук, который без единого слова ловит эту кофту, аккуратно складывая на спинке стула, мемберы улыбаются: мелкий умеет быть удивительно нежным и внимательным, но иногда он такая заноза в заднице, что желание завидовать Тэхену пропадает напрочь. — Обсуждаем съемки нового леса. Думаем, как вас расселить нахер. Тэхен вздыхает, усаживаясь и чинно складывая руки на коленях: получилось и правда не очень хорошо. Ему, например, до сих пор стыдно перед родителями. Потому что они весело хихикали, пока он заикался в трубку, пытаясь все объяснить. — И какие у вас варианты? – Чонгук садится рядом с Тэ, грея в ладонях стакан с кофе, Тэхен облегченно приваливается к его боку. — Их пока немного. Ты можешь свить гнездо, например. – Джин ржет, ловя непонимающий взгляд мелкого. – Тэ вряд ли на дерево полезет. — Можешь медведя из берлоги выселить. – Чимин кивает, включаясь в новый виток обсуждений. — Можешь отвоевать нору у волка. — Или дупло у белки. — А может, просто вместе нас поселить? – Тэхен жмет плечами, когда на него удивленно пялятся сразу шесть пар глаз. – Вон на Мальте все же нормально прошло. — Тэ, вы спали в позе шестьдесят девять. Чтоб ты знал на будущее, в мире нормальных людей это не очень нормально - тыкаться пятачком в ноги своего бро. — Ну вот такой я оригинальный. — Не льсти себе, родной, ты давно проебал свой имидж инопланетянина. Все уже знают, какой ты расчетливый монстр, - Чимин мягко улыбается расстроенному другу, сжимая его ладонь в своей. — Вариант просто поспать недельку раздельно вы не рассматриваете? – Менеджер спрашивает это каждый божий раз, и в принципе готов к итогу – Тэхен и Чонгук смотрят на него, как будто он сморозил совершенно несусветную хуйню. — Мы будем очень стараться. – Как всегда предельно честно отвечает Чонгук. — Лучше сразу в дупло. – Вздыхает Намджун. Когда поздним вечером Чонгук выходит из душа, небрежно завернутый в полотенце, Тэхен немигающе смотрит в окно, машинально наглаживая спящего рядом Ентана. — Что? – Чонгук спрашивает тихо, делая пару шагов и встряхивая мокрыми волосами. Ковер мягко пружинит под босыми ногами, делает шаги совершенно беззвучными, в спальне царит атмосфера спокойного уюта, которую оттеняет экран телевизора на стене: там беззвучно ругаются актеры какой-то дорамы. — Ничего. – Тэхен выныривает из своего оцепенения, устало улыбается, и Чонгук как всегда понимает без слов, подходя. Опуская ладонь на его шею, когда Тэхен утыкается лицом в его голый живот, и ероша мягкие влажные волосы. – Заебало. Чонгук ничего не отвечает: его тоже заебало, но поскольку выхода нет, то и смысла говорить он не видит. Вместо ответа он отстраняет Тэхена от себя, развязывая полотенце, бросая его на пуф и спихивая на пол обиженно заворчавшую собаку. — Что смотришь? – Он укрывает собой возлюбленного, поднося к губам его кисть: на пальце поблескивает тонкое кольцо, Тэхен носит его, почти не снимая, Чонгук не может позволить себе такую роскошь, и это тоже заебало. Но у них нет выхода, да и надежд почти никаких – они смирились давно, давно сделали свой выбор и привыкли ни о чем не жалеть. Достаточно того, что есть дом, где они только вдвоем, даже если выезжать этого дома приходится в разное время. — Херню какую-то, - длинная нога чувственно обвивает бедра, Чонгук как всегда плывет от податливости старшего, выцеловывая его грудь. Тэхен состоит целиком из его фетишей, начиная со стрел ключиц и заканчивая линией челюсти, его тело – объект поклонения, его улыбка – предмет обожания, а его мышление ставит Чонгука в тупик сотню раз ежедневно. Вот и сейчас – он на секунду замирает, заглядывая в любимое лицо, привычно подвисая на идеальных чертах и бахроме черных ресниц. — Так может переключим? Или мы просто так бабло тратим за тысячу каналов? — А ты кино смотреть собрался? – На красивых губах расползается ленивая улыбка, Чонгук тихо смеется, накрывая эти губы своими, сжимая крепче стройное тело. Он не боится применять силу, Тэхен раскачался почти до его уровня, перестал напоминать хрустальную статуэтку, но у Чонгука все равно не получается прикасаться по-другому, он очень последователен в своем стремлении утопить возлюбленного в нежности. В отличии от самого Тэхена – он рожден, чтобы доминировать, он умеет сметать и уничтожать, он умеет брать Чонгука, как портовую шлюху, вжимая лицом в подушку, и как бесценное сокровище, отданное в его сильные руки. Чонгук, погрузившись в воспоминания, подумывает о том, что давненько он не был сокровищем, но Тэхен шевелится в его руках, бесстыдно раскрываясь и приглашая, и Чонгук был бы совсем идиотом, если бы тут же не потянулся за смазкой, привычно лежащей на полке прикроватной тумбочки… — Блядь, Ентан! — Ты спихнул его с кровати, сам виноват. Тэхен смеется, пластиковый тюбик смазки истекает на пальцы прозрачными каплями из прокушенных дырок, где-то за дверью гордо цокает коготками отмщенная собака. А герои на стене продолжают ссориться, пока за стеклом засыпает город.