Картина штрихами

Тэхен тупой. Люди постарше и потактичней назвали бы его «альтернативно одаренным», но Чонгуку всего 15, Тэхен поселился с ними в общаге буквально неделю назад, и Чонгук в своей оценке абсолютно уверен. У Тэхена тупая прямоугольная улыбка, нелепые торчащие уши и худые коленки. Даже голос у него тупой – не мягкий, как у Джин-хена, не сильный, как у него самого, а странный, почему-то пробирающий до костей. От этого голоса у Чонгука поднимаются дыбом волоски на руках, и хочется бежать подальше, чтобы уцелели вибрирующие клетки. Шихек-ним называет Тэхена секретным оружием, Чонгук ржет: если у них такое оружие, лучше сразу махать белым флагом и не выебываться. Все привычки Тэхена – тупые, как он сам. Особенно вламываться в занятый душ с воплем «мне очень надо, я быстро». Чонгук не понимает, почему Хоби-хен рассказывает об этом и хохочет – если бы Тэхен вломился к нему, он бы быстро пересчитал ему все торчащие ребра. Видимо, поэтому к нему тупой Тэхен в душ никогда не запрыгивает. Ну, ладно, есть у Тэхена и положительные черты. Например, у него есть вкус. Потому что однажды он ворвался в ванную, когда Чонгук наконец дождался своей очереди помыться, но на радостях забыл запереть дверь. — О, Чонгуки, сорян. Ого, какое у тебя красивое тело. Почему ты стесняешься его показывать? – Тэхен улыбнулся, бросил в корзину влажную после тренировки футболку и умчался по своим тупым делам. А Чонгук еще долго вертелся в ванной у зеркала, самодовольно рассматривая свое красивое тело. Тэхен не только тупой, но еще и двуличный. В этом Чонгук убеждается, когда Тэхен примеряет роль клоуна, и справляется с ней на тысячу процентов. Чонгук искренне радуется, что «блондинку» поручили не ему – корчить из себя идиота ему очень не нравится. А вот Тэхена, кажется, не напрягает ничего, и это отлично характеризует его недалекий характер. Но вечером Тэхен приходит в общагу, делает себе чай и скрывается на балконе – он долго говорит с кем-то по телефону, а когда возвращается, у него покрасневшие глаза и усталый взгляд. Чонгуку видеть такого Тэхена не нравится, поэтому он просто уходит – у него и так настроение ни к черту, не хватало еще, чтобы всякие тупые его испортили окончательно. Еще Тэхен абсолютно беспардонный. Чонгук это связывает с его урезанными интеллектуальными способностями и поэтому просто отпихивает, когда Тэхену резко приспичивает поприжиматься. Чонгук про тактильный голод знает не понаслышке, но вот так, под прицелом камер, ему обнимашки не уперлись. Другое дело в общаге: когда мемберы, измотанные до кончиков волос, падают в койки, можно прислониться к плечу Тэхена и даже подремать. Потому что он хоть и тупой, но теплый и спокойный, он молча залипает в свой телефон, и с таким Тэхеном Чонгуку очень комфортно. Со временем эта беспардонность играет на руку: с Тэхеном можно творить любую дичь, кормя шипперов, потому что он никогда не обижается и никогда не задает вопросов, на которые у Чонгука все равно ответов нет. А вот друг у Тэхена совсем не тупой, он изворотливый и карьерист до кончиков пухлых пальцев. Идеальная парочка, посмеивается про себя Чонгук – тупой щенок и хитрющая лиса. Эта лиса Чонгуку не нравится, он с удивлением ощущает внутри смутное беспокойство – еще не хватало, чтобы Чимин научил Тэхена плохому. Тэхен, он же как дитя дождя, он доверчивый и светлый, и Чонгуку хочется, чтобы он таким и остался, и чтобы глаза у него никогда не были красными. Он внимательно наблюдает за парочкой, но Чимин, кажется, испытывает к Тэхену схожие чувства – он окружает его заботой и лаской, хотя в силу непростого характера иногда и язвит неприлично. Но такие детали Чонгука уже не касаются – они взрослые парни, разберутся и без него. Тупой Тэхен оказывается охуенным актером. Эта истина Чонгуку открывается, когда он наблюдает за девочкой из стаффа, которая жрет Тэхена глазами, стоит ему лишь отвернуться. Тот совершенно ничего не замечает, улыбается ей так же, как и соседской кошке, привычно тупит и громко ржет. Чонгук наблюдает за этой девочкой несколько дней, прежде чем делится своими мыслями с Чимином. — Ну надо же быть таким слепым. – Бормочет он. – Почему он ее не замечает? Чимин понимает его без слов, смотрит на девочку, которая стоит на носочках, заканчивая пудрить Тэхену лоб, а потом улыбается – так, что у Чонгука отчего-то в комок сжимается гордость. — Потому что они трахаются, Чонгуки. Правило айдола номер один: хочешь секса – не пались. Чимин ехидно ржет, хлопая его по плечу. И уходит, оставляя Чонгука в охуевшем одиночестве. Девочку увольняют через три дня, больше он не выдерживает. Потому что Тэхен не должен потерять свое место в группе из-за какой-то кривоногой курицы. И раз он такой тупой, что этого не понимает, Чонгук позаботится об этом самостоятельно. В силу того, что Тэхен тупой, он крайне безалаберный: Чонгук закатывает глаза так часто, что скоро на весь мир будет смотреть внутренней стороной белков. Но все равно идет спасать нескладного распиздяя от ножей, кипятка, пауков, коньков и прочей опасной дряни, которая размножается рядом с Тэхеном в геометрической прогрессии. Если бы Чонгук мог, он бы замотал его в пупырку и выставил в витрине — чтобы все знали, как опасно быть тупым в мире, преисполненном ножами и кипятком. Но на Тэхена надо очень много пупырки, как только Чонгук придумает, где ее взять, он сразу займется этим делом первостепенной важности. Тэхен хоть и тупой, но очень красивый. Эта истина приходит внезапно, Чонгук даже теряется, всматриваясь в его черты. Большие уши больше не выделяются: все внимание приковывают бездонные миндалевидные глаза и блядский рот, который по-прежнему растягивается в прямоугольной улыбке. Оберегать его хочется сильнее: кроме ножей, которые никуда не делись, есть еще какие-то стремные друзья, а Тэтэ по-прежнему дитя дождя, и видит в людях исключительно хорошее. Чонгук думает об этом, вертясь в своей постели, но все-таки достает телефон и звонит: за этим идиотом глаз да глаз, он вроде и на съемках, но вдруг там тоже ебучие ножи? Да и друзья эти нахер Тэхену не нужны, пока у него есть такой Чонгук. Тэхен тупой, но крайне популярный. Чонгук думает об этом, пока Тэхен поправляет воротник песочного пальто: на улице уже ночь, но он договорился с менеджером, поэтому Чонгуку остается только кусать губы. — Чувак, в Ред вельвет остался кто-то, кого ты не трахал? - Чимин смеется, закидывая в рот горсть чипсов, Чонгуку хочется надеть шуршащий пакет ему на голову. Тэхен поднимает голову и улыбается — не прямоугольной улыбкой, а другой, спокойной и мягкой, предназначенной только для своих. Чонгук плотнее сводит колени и кусает губы: собственные реакции на улыбку Тэхена его немного беспокоят, но он списывает их на банальный недотрах. — Ага. Сегодня исправлю. За Тэхеном хлопает дверь, Чонгук тут же теряет интерес к кино и бредет в комнату, падая на кровать. В голове - тупой Тэхен, только он голый и сосредоточенный, в его глазах темень, а под ним — мелкая шалава, которая извивается и стонет. У Тэхена мокрый лоб, к которому липнут прядки, и закушенная губа, он ритмично двигается, пока курица громко кончает под ним и отвратительно орет. Потом коротко целует ее в губы, поднимается с постели, оборачивая бедра полотенцем, и уходит в ванную, на ходу ероша влажные волосы. В одной постели Тэхена с этой шалавой Чонгук не оставляет даже мысленно. Но нехитрой фантазии хватает, и он сползает с постели, отправляясь в ванную вместе с выдуманным Тэхеном. Сжимая в пальцах каменный подрагивающий член. Тэхен не просто тупой. Он сказочный, феерический долбоеб. Чонгук понимает это отчетливо, когда Тэхен под утро возвращается из ночного клуба, в котором тусил со своими проклятыми друзьями, и его зрачок топит радужку, сжирая привычный карий. Он держит его за плечи, пока Тэхена выворачивает над унитазом, а потом сидит вместе с ним под душем — потому что идиота колотит и морозит, а вместе с ним колотит и Чонгука — от ужаса и шока. Он будит лидера, как только укладывает спать свое недоразумение, и выкладывает ему все, заикаясь и путая слова — Намджун, в отличие от Тэхена, очень умный, он знает, что делать. На следующий день Тэхен огребает пиздюлей столь же фееричных, как его тупизна, и проходит мимо Чонгука, сжимая челюсти, но Чонгуку глубоко похуй: он готов потерять доверие Тэхена. А вот потерять Тэхена он совершенно не готов. Тэхен нужен. Чонгук понимает это, когда Тэхен уезжает, и он остается наедине со своими тараканами. Тэхена не хватает на всех уровнях, без него мир куда спокойнее, а нервы целее, но нахера Чонгуку этот бесцветный мертвый мир? Еще через пару дней Чонгук неожиданно понимает, что Тэхен внимательный. Без него Чонгуку не достается по утрам горячий кофе и свежеподжаренный бутерброд с джемом: Тэхен его делал каждое утро, лениво перешучиваясь с ребятами, пока Чонгук зевал и собирал в кучу сонные мысли. Никто не прячет уставшего Чонгука от камер, никто не хвалит его вокал, никто не восторгается его внешним видом и не чешет волосы на макушке, от чего по коже обычно бежит мелкая дрожь. Эти мелочи, оказывается, составляли львиную долю его быта, Чонгук привык не отвлекаться на них, бдительно выискивая за каждым углом опасность, угрожающую его прелести. Но лишь теперь он понимает, какое уютное гнездо свил себе рядом с Тэхеном. Без Тэхена больно Чонгук ждет его, как никогда не ждал Рождество, он не может уснуть, хотя измочаленное тренировками тело отчаянно просит отдыха. Мозг продолжает работать, он подло выбрасывает в сознание все новые и новые картинки, где Тэхен снова трахает какую-то курицу, сжимая в теплых ладонях тонкую талию. От этих картинок хочется выть, а член снова твердеет, и лицо топит жгучее смущение, когда он на неверных ногах сползает со своей кровати, направляясь в ванную и прикрывая руками пах… Кончив, бессильно сползает по стене, укладывая лицо на подтянутые колени, и закрывает глаза, позволяя первым слезам сорваться с ресниц. Внутри плещется острая боль, он уверен, что не выдержит больше эту пытку одиночеством – нельзя жить, удерживая внутри атомный взрыв, рано или поздно его кровавые ошметки просто разметает по стенам. Хочется выть и биться головой о стену, чтобы хоть немного заглушить картинки, вытрясти из извилин родной голос, обволакивающий внутренности мягким бархатом, не думать о том, что какая-то драная шлюха видит его голым. Чонгук ничуть не хуже этих шлюх, он намного лучше, он как минимум умеет петь и активно наращивает мускулатуру, но у него нет шансов и никогда их не было, даже если он будет каждый день спасать Тэхену жизнь. Потому что Тэхен тупой и закостенел в традициях, он мечтает о детях и ищет идеальную жену, у которой явно не член. Тэхен любимый У Чонгука достаточно смелости, чтобы признаться в этом себе, но ее никогда не хватит, чтобы признаться Тэхену. Уж лучше как есть, просто быть рядом, следить, чтобы дождливое недоразумение не поранилось и не причинило себе вред, заботиться на расстоянии и снова вернуться в свое уютное гнездо — Тэхен не женится еще долго, у него контракт и обязательства, а значит никто не смеет претендовать на утренние бутерброды, без которых он уже похудел на четыре кило за неделю. Он снова в ванной и снова глотает слезы, когда на плечи ложатся теплые ладони. — Ты чего? – Голос, по которому он отчаянно тоскует, привычно просачивается под кожу, он нелепо всхлипывает, сжимая сильные плечи присевшего напротив Тэхена. Решение врывается в голову острым клинком, его ведет от отчаяния и голода, и он не раздумывает ни секунды, жмуря глаза и слепо тычась губами в красивое лицо. Чонгук знает, что сейчас получит в челюсть, но должен хоть попытаться дотянуться до этих блядских губ, стереть с них чужие поцелуи, потому что этот рот принадлежит только ему, даже если его хозяин ни о чем не догадывается. Плотно сжатые губы оказываются аккурат под его собственными, он машинально радуется своему везению, покрывая их короткими поцелуями – он не планировал целоваться с ним по-настоящему, да и не умеет особенно, ему нужно просто заклеймить их своим запахом и вкусом слез, он ведет себя как кот, который трется о хозяина, уничтожая поселившийся на нем чужой запах. И отчаянно сжимает сильные плечи: если сейчас Тэхен его отвергнет, взрыв внутри больше не удержать… Он замирает и жмурится плотнее, когда Тэхен берет в ладони его лицо, замедляя лихорадочные движения, блокируя новые попытки дотянуться до своих губ. Эта мучительная секунда на расстоянии дает осознать, что бить его, похоже, не будут. Но и понимание Тэхена он проебал навечно. Но в следующий миг теплые губы накрывают его рот, и все мысли выбивает прочь из головы, оставляя лишь пустоту, пропитанную слепящим облегчением. Тэхен, в противовес его состоянию, целует чувственно и медленно, давая время, чтобы понять и осознать каждое движение. Каждый вдох, который они делят на двоих. И Гук слепо тянется ближе, неумело отвечая. Оседлывая бедра сидящего на полу Тэхена и крепко вжимаясь в его грудь. Обвивая руками шею, запуская пальцы в шелковистые волосы и радуясь, что Тэ позволяет ему все это, ни на секунду не отрываясь от его губ. Он всхлипывает, когда теплые ладони с нажимом проходятся по спине, заставляя вжаться крепче. И поцелуй тут же меняется: из аккуратного и медленного он превращается в жадный и развязный, Тэхен впивается в его губы так, словно это он, а не Гук, голодал без этой близости, пересчитывая издохших от тоски тараканов. У Гука каменно стоит, и он неосознанно вжимается еще крепче в его пах, без слов умоляя о помощи… Ощутив пальцы на своем члене, он захлебывается воздухом, зарываясь в изгиб сильной шеи. Внутри кипит раскаленное золото, оно обжигает и плавит остатки мозга, закручивая внутри ослепительный вихрь. Но Тэхен не дает ему спрятаться, он ловит за подбородок, притягивая ближе, заставляя смотреть в глаза. И Чонгук послушно сдается, проваливаясь в бездонную черноту чужого взгляда, пока теплые пальцы мучительно медленно окольцовывают подрагивающий член. — Привет, малыш. – Голос Тэхена вибрирует в его собственной груди, Чонгук теряет остатки связи с реальностью: вся она сужается до идеального лица, напряженного и бледного, и чужого темного взгляда, который держит его душу на кончике иглы. Он кончает, выгнувшись дугой, но Тэхен не дает ему разбудить всю общагу, ловит и снова накрывает его раскрытые губы своими, глотая жалобный стон, вжимая крепче в себя и размазывая последние скользкие капли по подрагивающей головке. Позволяя упасть тяжелой головой на свое плечо и храня спокойное молчание. Чонгук приходит в себя медленно и неохотно. Но с каждой новой секундой, проведенной в реальности, огненный стыд накрывает все отчетливей — стоит ему осознать случившееся. Понять, что он все еще сидит на коленях Тэхена, распахнутый, доступный и жаждущий - после того, как тот довел его до оргазма буквально парой прикосновений… Тэхен не дает ему осыпаться пеплом, привлекая к себе и ловя его губы. В его прикосновениях больше нет страсти и голода, он целует лениво и мягко, Чонгуку хочется плакать и урчать – именно так в его мечтах они целовались после секса, нежась в руках друг друга. Наслаждаясь близостью и теплом, делясь сокровенным и радуясь от мысли, что они есть друг у друга в череде сумасшедших будней. — Я скучал. - Извилины и внутренности Чонгука сгорели в оргазме, другого объяснения своей податливости он не находит. Но в объятиях Тэхена тепло и комфортно, а он истосковался по нему слишком сильно, чтобы пытаться адекватно мыслить. — Я тоже. Думал, с ума сойду. - Тэхен оставляет на его шее дорожку из поцелуев, Чонгук прикрывает глаза и растекается по крепкому телу пятном масляной краски, мечтая отпечататься в каждой линии. Но сидеть не особенно удобно, Чонгук раздраженно ерзает, а потом поднимает на Тэхена глаза, сжимая его плечи еще крепче. — Ты меня хочешь? - Он слышит восхищение в собственном голосе, Тэхен слышит его тоже, поэтому тихо смеется, снова ласково его целуя. - Я думал, ты по девочкам. Тэхен смотрит на его голый живот, потом — на свою ладонь, испачканную в его сперме, а потом вздыхает, глядя ему в глаза с бесконечной усталостью. — Чонгуки... Ты у меня такой тупой.