Поздний брак

      На следующее утро Эльвира Марковна проснулась в хорошем самочувствии и настроении. Не было даже никаких намеков на тошноту, что убедило женщину в том, что виной всему не возможная беременность, а что-то другое.       — Доброе утро, Константин Алексеевич, — произнесла Эльвира Марковна.       — Доброе утро, Эльвира Марковна, — ответил мужчина. — Как ваше здоровье?       — Благодарю вас, все хорошо, — сказала Эльвира Марковна.       Женщина накинула халат и пошла в свою комнату. Сменив сорочку, Эльвира Марковна потянулась к корсету.       Голубой корсет, чуть полинявший от времени, вскоре уже был на женщине. Эльвира Марковна встала перед зеркалом и начала шнуровку.       Задумавшись о вчерашнем плохом самочувствии, женщина затянула ленты чуть сильнее, нежели обычно. Решив не ослаблять шнуровку из-за нежелания снова возиться с лентами, Эльвира Марковна взяла платье.       В груди неприятно кольнуло, снова будто бы стало не хватать воздуха.       «Может, просто возраст?» — подумала женщина и ослабила шнуровку ровно до того момента, чтобы поддержать грудь.       На ум невольно пришло воспоминание о том, как некоторые дамы, активно занимавшиеся верховой ездой, заказывали себе специальные корсеты, которые бы ничего не передавливали.       «Вот и мне, похоже, нужен такой, только для обычной жизни… — пронеслось в голове Эльвиры Марковны. — Или… Или нечего подтягивать сильнее, чтобы просто не спадал и грудь держал? А для верховых прогулок и вовсе снимать?»       Вспоминая годы службы в гимназии, женщина сразу же отметила, что раньше она никогда не затягивала ленты, а после замужества, будто вернувшись в молодость, решила чуть-чуть поэкспериментировать.       «Вот и доигралась, — подумала Эльвира Марковна. — Это уже старость, что поделать…»       В едва зашнурованном корсете снова стало хорошо.       «Сердце да езда верхом — вот и вчерашние виновные нашлись», — рассмеялась женщина.       На ум невольно пришло еще одно воспоминание.       — Лена, корсет — это прихоть богатых бездельников, но если тебе так хочется — обязательно закажем, — сказал Герхард супруге.       — Не хочу, чтобы титьки болтались, — ответила Лена. — Как мамка любила говорить: хоть завяжи их узлом да на спину перекинь.       — Поносишь неделю — сама поймешь, что это прихоть богатых бездельников, — повторил Герхард. — В нем жарко.       — Герхард, я понимаю, дорого, но давай лучше не будем мне третье платье заказывать, — предложила Лена. — Двух вполне хватит.       — Не в деньгах дело, Лена, а в том, что тебе же неудобно будет, — ответил Герхард.       Поиски модистки заняли некоторое время. Как выяснилось, мастериц, которые делают корсеты, оказалось несколько меньше, нежели тех, кто с удовольствием занимается пошивом сорочек.       Через некоторое время, немного порасспрашивав знакомых, удалось найти очень хорошую швею, которая делала достаточно удобные и красивые корсеты. Обрадовавшись, Лена помчалась туда.       Модистка разложила перед Леной с десяток картинок.       — Выбирайте, — сказала она. — Какие украшения нужны? Что муж больше любит?       — Муж… — растерялась Лена. — А мужу все равно. Давайте вот с этим цветочком.       — Хорошо, — кивнула женщина.       Где-то через неделю, забрав долгожданную вещицу, Лена пришла домой и сказала горничной:       — Ульяна, затянешь мне корсет, как положено?       Несколько изумившись желанию молодой хозяйки и не сказав ничего вслух, Ульяна принялась за работу.       — Вам до конца затянуть? — спросила девушка.       — Конечно, — ответила Лена.       — Тогда выдохните, — произнесла Ульяна.       Просьбу выдохнуть Лена слышала не раз и не два, но никак не могла понять, что она делает неправильно.       — Не мое дело, конечно, но давайте на первый раз не будем до самого конца тянуть? — предложила Ульяна, устав объяснять, что теперь вздохнуть полной грудью молодая хозяйка не сможет.       — Хорошо, — согласилась Лена.       Вся бледная и сразу потеряв остатки сил, молодая хозяйка вышла к мужу, даже забыв накинуть халат.       — Герхард, — с непривычки задыхаясь, произнесла Лена. — Спасибо тебе. Хоть титьки не болтаются.       — Не титьки, а грудь, — ответил Герхард. Молодой человек посмотрел на супругу, увидел резкую бледность на лице и крикнул. — Ульяна!       — Да, Герхард Артурович, — практически сразу же откликнулась горничная.       — Елена Макаровна по своему опыту похожа на ребенка, — сказал молодой человек. — И так же, как не все желания детей нужно выполнять, далеко не каждое желание Елены Макаровны должно быть в точности исполнено. Сделай ей корсет как у людей. Так, чтобы просто чуть-чуть придерживал.       Ульяна подошла к едва держащейся на ногах хозяйке и ослабила шнуровку. Сразу стало куда легче дышать.       — Лена, — произнес Герхард Артурович. — Вот только так можно носить эту вещь и никак иначе. А можно вообще не носить. Особенно если никуда не идешь: ни в гости, ни в свет.       — Хорошо, — согласилась Лена.       Конные прогулки затягивали. Несмотря на то, что вчера она плохо себя чувствовала, Эльвире Марковне хотелось заехать на лошадке в такие дали, куда было бы трудно дойти пешком. Будучи не до конца уверенной в своем поступке, переодеваясь к прогулке, женщина сняла корсет, а потом встала перед зеркалом уже в жакете и юбке.       Разница в образе была заметна: опустившаяся грудь делала одежду чуть более свободной, однако в глубине души Эльвира Марковна надеялась, что супруг не заметит никакой разницы, а если и заметит, то всегда согласится с тем, что ради здоровья можно пожертвовать красивым обликом.       На этот раз женщина буквально взлетела на коня — ничего не мешало ей нагнуться или повернуться так, как хотелось. Константин Алексеевич с явным облегчением посмотрел на супругу — по виду женщины было понятно, что она хорошо себя чувствует, а потом тоже сел на коня.       Неторопливо подъезжая к желаемому месту, Эльвира Марковна решила ненавязчиво поговорить о падчерице.       — Чем сейчас Татьяна занята? — спросила женщина.       — Чтение на свежем воздухе, а потом, думаю, составит нам компанию в прогулке к бювету, — ответил Константин Алексеевич.       Это известие не огорчило Эльвиру Марковну: в подобных прогулках Татьяна предпочитала идти рядом с отцом, если и перебрасывалась какими-то словами, то только с ним, и совершенно не мешала наслаждаться окружающими пейзажами.       — Верно, она испугалась вчера? — женщина решила ненавязчиво выяснить, что думает Татьяна о ее недомогании.       — Почему же, Эльвира Марковна, Татьяна подумала то же, что и я, — ответил Константин Алексеевич. — Она же тоже видела, что было с Анной.       — Это было сердце, — с уверенностью произнесла Эльвира Марковна. — И, может быть, жара.       — Главное, чтобы у вас сейчас все было хорошо, — сказал Константин Алексеевич.