береги себя, хорошо?

Прохладный воздух обдувал сознание и тело, вызывая дрожь. Было очень холодно, что заставляло парня туже натягивать пальто на запястье и вжиматься в бежевый свитер. Он шел в сторону дома, ведомый лишь ярким пятном, которое бесприкосновенно вело его за собой. Лужи под ногами сменялись на твердую землю, а Кейджи не решался поднять взгляд на Бокуто. Дверь подъезда привычно скрипнула. Знакомый силуэт пропустил парня внутрь, закрывая дверь. Черные и синие крылья скрылись за дверью подъезда. Парни шли бок о бок, не решаясь разрушить молчание, что царило между ними. Акааши остановился у двери своей квартиры, выжидающе глядя на парня. — Мне нужно переодеться, — брюнет нерешительно достал из кармана ключ. — Я скоро буду. Бокуто одарил его бархатистым взглядом, медленно кивая. Квартира парня встретила его своей привычной мрачностью и серостью. Находиться здесь было намного холоднее, нежели на улице, и дело было далеко не в температуре. Телефон одиноко лежал на диване, куда Кейджи кинул свое мокрое пальто. Ему нужно было заменить бинты и надеть кардиган, прежде чем покинуть эту квартиру. До боли знакомый щелчок аптечки оглушил сознание. Акааши ненавидел себя за то притворное «все хорошо», которое он на автомате ответил на беспокойный взгляд Бокуто. Все не было хорошо. Все было ужасающе плохо. Кейджи только сейчас заметил, что порезов было по-настоящему много. Они соприкасались друг с другом, выводя замысловатые узоры, которые плющом обхватывали кожу. Как же красиво и противно одновременно это выглядело. Акааши сменил футболку и накинул темно-серый кардиган, выбегая прочь из квартиры. Не было никакого желания оставаться с этой мертвенно-душной тишиной и открытой аптечкой на столе. Он немного перестарался с бинтами, и теперь они неприятно давили на руку, вызывая ноющую боль. Кейджи поднялся к квартире Бокуто, нерешительно застывая у двери. Спустя какое-то время, его рука, подрагивая, потянулась к старому дверному звонку, пока в его голове мелькнула мысль: «А не навязывается ли он?». В ответ послышались быстрые шаги за дверью, с каждой секундой приближаясь все ближе. Счастливое лицо показалось за дверью, а далее и весь парень, в длинной футболке и ярких шортах. Бокуто был воплощением домашнего очага и уюта в этой простой на вид, одежде. — Проходи, — пригласил парень, закрывая за гостем дверь. Акааши опустился на одно колено, снимая ботинки, как вдруг в его поле зрения показался большой рыжий субъект, который приближался к нему все ближе. Парень разглядел в нем необычного цвета кота. Рыжий кот рассматривал его прищуренными зелеными глазами, наклонив голову вбок, а его хвост медленно метался по покрытию пола. Кейджи завороженно смотрел на пушистое животное, по-детски улыбаясь. — Ах, я же тебе про него не говорил, — опускаясь к коту, проговорил Бокуто. — Только недавно забрал его от родителей. Рука Котаро поглаживала кота за ушком, вороша огненную шерсть. Питомец, уклоняясь от движений руки, направился в сторону Кейджи. Кот потерся о ногу Акааши, мелькая хвостом перед носом. Снизу доносилось отчетливое мурчание, а взгляд кошачьих глаз был намного живее некоторых человеческих. Брюнет аккуратно поглаживал рыжеватую шерсть на голове. — Как его зовут? — с интересом спросил Акааши, пока кот нежно терся об его правую руку. — Боб, как из того фильма. Обычно он не любит незнакомцев, — задумчиво смотрел на кота Бокуто. — Моего друга он вообще не любит, но ты ему нравишься. Если хочешь, то можешь взять его на руки. Кейджи осторожно ухватил кота, прижимая его к груди. Боб ласково мурлыкал под прикосновениями Акааши, прикрыв глаза. Парень, словно ребенок, не отводил теплого взгляда от кота, указательным пальцем поглаживая его шерсть. Бокуто с гордостью смотрел на своего кота, который все ближе прижимался к Кейджи. — Заходи, — Котаро провел рукой в сторону гостиной, приглашая гостя вперед. Гостиная была светлой, отражая свет от белых стен, которые окружали ее. Местами в углах был забит мелкий беспорядок, что только добавлял уюта помещению. Комната была просторная и очень теплая, с яркой хаотичной мебелью по периметру. Кейджи с интересом разглядывал каждый сантиметр комнаты, не забывая гладить кота на его руках. Уют квартиры, мурчащий кот и Бокуто в нелепых шортах, заставляли чувствовать себя в покое и безопасности. Приглушенные голоса телевизора придавали комнате и дому оживленность, чего никогда не было в квартире Акааши. По первому взгляду на помещение, можно было сказать, что квартира была по-настоящему живая, в то время, как квартира Акааши веяла только холодом и пустотой. — Я уже заказал пиццу. Чем займемся, пока будем ждать? — Бокуто потирал ладони друг о друга. Акааши аккуратно опустился на желтый диван, укладывая кота себе на колени. — Не знаю. Можем просто поговорить, — сказал Кейджи, не отводя взгляд от рыжего чуда. — Хорошо, — Котаро опустился рядом с парнем, притягивая колени к себе. — Почему ты ко мне всегда на «вы» обращаешься? — Ну, — замялся Кейджи, опустив взгляд в пол. — Вы же старше. Кейджи не мог сам себе объяснить, почему он обращался ко всем на «вы». Возможно, формальность просто приросла к нему, став частью поведения. — Акааши, ты можешь снять кардиган, тут тепло, — блеснул приятный взгляд глаз. «Не можешь» — проговорил про себя парень, опуская взгляд обратно на кота. — Мне холодно, — тихо сказал Кейджи. — Давай я тогда обогреватель включу, — подскочил Котаро, вставая с дивана, но в следующее мгновение тонкая рука резко ухватила его за запястье, опуская обратно. Бокуто оторопел, с сомнением глядя на лицо Кейджи, глаза которого словно приросли к коту. — Все хорошо, не переживайте, — Акааши посмотрел на него, через силу улыбаясь. Звонок в дверь квартиры раздался как никогда вовремя, Акааши с облегчением вздохнул, пока Котаро побежал к двери. Со стороны входа раздавались заглушенные голоса, а Акааши натягивал верхнюю одежду на запястье, с пустотой глядя на кота. Свет изумрудных глаз понимающе встретился с темно-голубыми. Кот развернулся и прильнул к левому предплечью парня, буквально ложась всем телом на него. Говорят, коты и кошки ложатся на то место, где у человека что-то болит. Теперь Акааши убежденно верил в это. Бокуто показался в дверях с тремя большими коробками. Боб, забыв про прежнее занятие, ринулся к хозяину, гипнотизирующе глядя ему в глаза. Акааши тихонько улыбнулся увиденной картине. — Нет, ты ел полчаса назад, — жадно поднимая коробки, говорил Бокуто коту в его ногах. Он направился к дивану, с улыбкой смотря на Кейджи. Кот, наперекор словам, двинулся за хозяином, усаживаясь у ног брюнета. — Я не знаю, какую ты любишь, поэтому я заказал сразу три, — сказал Бокуто, раскрывая коробки на столе возле дивана. Акааши редко ел в компании кого-то. Трапезу он разделял вместе с собой, одиноко глядя в окно. Еда тогда казалась безвкусной и пресной, словно вода в твердом состоянии. Но сейчас, во второй раз, когда Бокуто сидел рядом, парень четко чувствовал запах и вкус. Рядом с ним и серое небо казалось красивым, и обычная еда до ужаса вкусной. Может ради таких моментов и стоит жить.

это ты крутишь калейдоскоп моего сознания, и я буду держаться за тебя, держаться за тебя.

Атмосферу портила лишь недовольная физиономия кота, которому до сих пор не досталось ни единого кусочка. У Кейджи проснулась жалость к бедному животному, и он ухватил кружок колбасы из куска пепперони и поставил перед котом. Боб благородно принюхался к колбасе и проглотил ее. — Ну, Акааши! Он и так не очень-то худой! — возмущенно послышалось со стороны. Кейджи тихонько засмеялся, глядя на довольного кота. За двумя пиццами и непринужденными разговорами парни провели несколько часов. Те несколько часов были одними из самых счастливых за последние годы жизни Акааши. Давление бинтов на кожу он давно перестал замечать, а Бокуто со своими нелепыми историями и глупыми шутками из кабаков выводил все мысли из головы. Боб давно дремал своим глубоким кошачьим сном на диване, а Кейджи прикрывал глаза от долгожданного спокойствия. — Ну так вот, заходят как-то немец, русский и американец в бар, — с красным от смеха лицом, говорил Бокуто. — Прошу, хватит, — тихо хихикал Кейджи, слушая уже восьмой анекдот от Котаро. — Ладно, на этот раз хватит, — Котаро улыбнулся, опустив голову на диван. Парни полулежа молчали, тихо слушая отдаленное бурчание телевизионной программы. Кейджи чувствовал размеренное дыхание Бокуто, опустив голову на диван. Он смотрел на профиль Бокуто, поражаясь таким утонченным деталям его лица. Глаза были большими, с яркими вспышками в них, губы были тонкие и слегка бледноватые, а волосы аккуратно ложились на поверхность дивана. И почему Акааши заметил это только сейчас? Бокуто повернул голову в сторону Акааши, грея того взглядом. — Ты такой красивый и интересный, — с довольным видом сказал Котаро, потянувшись к лицу Кейджи. Непослушная прядь черных волос на лбу была убрана за ухо, а нежная улыбка не уходила с лица Котаро. Акааши смущенно отвел взгляд, пряча руки друг за друга. — Спасибо, — тихо прозвучало с его стороны. — Я у тебя хочу спросить кое-что, — выдержал паузу Котаро. — Этим утром. Ты хочешь поговорить об этом? — Котаро начал хрустеть пальцами, подбирая слова, чтобы они звучали убедительно и неосуждающе. — Просто знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне, и я попытаюсь помочь тебе всеми силами. Под конец монолога Бокуто выдохнул, а Акааши вжался в диван, закутываясь в кардиган. Его душа бегала из угла в угол, а те самые мысли вернулись к нему. Помочь? В помощь со стороны он перестал верить еще в далеком детстве. Самоповреждение стало его частью. Да и на помощь он не надеялся. Не существует панацеи в данной ситуации. Когда ты падаешь в эту яму с головой, то единственный человек, который может помочь — это ты сам.

ты будешь скрываться от всех, отрицая то, что тебе кто-то нужен, для того, чтобы уничтожить свои кости.

— Не думаю, что у вас получится, — мрачно заявил Кейджи. Надежды у него никогда не было, да и смешно было верить, что она появиться сейчас. Тело чувствовало жар, пока сердце обдувала метель. — Я не хочу на тебя давить, но просто скажи, — теплая рука опустилась на запястье Акааши. — Ты хочешь умереть? Он резал каждый миллиметр своего тела, но он не хотел умирать. Он задерживал дыхание по ночам, но он не хотел умирать. Он пил кофе литрами каждый день, но он не хотел умирать. Он плакал навзрыд, буквально задыхаясь в слезах, но он не хотел умирать. Он просто хотел, чтобы все это закончилось, но боялся, что останется только пустота с разбросанными листочками по столу. Рука Бокуто поглаживала его предплечье, словно насквозь видя, что скрывается под тканью. — Не знаю. Я не знаю, чего хочу, — рука Кейджи легла поверх руки Бокуто, останавливая движение. — А я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Это очень серьезно, Акааши, независимо от того, чем ты занимаешься, — голова Котаро легла на плечи Кейджи. — Просто знай, что ты всегда можешь позвонить мне. А Кейджи был рад, что тогда вышел на балкон и чуть не получил ведром по лицу.