Благословляя смерть

      — Он не открывал глаза уже множество лет. — Кощею было легко говорить, ведь он бессмертен, и если бы на него посмотрел Вий, то ничего бы дурного не произошло. А Яг был мало того, что не бессмертен, так еще и жив, а это значило, что если бы Вий вдруг решил открыть глаза, то Яг бы умер на месте.       — Он долго сидит в это храме? — решил на всякий случай спросить Яг.       — Да, уже лет пятьдесят. Помню, когда он пришел сюда, то полгорода перепугал до такой степени, что на улицу еще две недели никто не выходил. Да и убил тоже немало.       — Еще бы. Ты подумал, разве не опасно его тут держать? А что если он услышит чьи-то злые речи и рассердиться?       — Чьи злые речи ты думаешь он может тут услышать? Сюда только навь захаживает. А им чего? Они и так мертвые. — Кощей улыбнулся и вывел Яга из храма.       — Поздно уже, утро вечера мудренее, пора бы и спать лечь. — напомнил Яг. Он, конечно, мог и вовсе не спать, но все же тогда на него бы навалилась усталость и начали поскрипывать бы колени.       — Ты прав, утро вечера мудренее. — Кощей непривычно быстро согласился с Ягом и они направились ко дворцу.       Ночь в Тридевятом выдалась звездная, облака быстро разошлись, а такое бывает здесь нечасто. Поэтому Кощей и Яг, вместо того, чтобы спокойно разойтись по своим покоям, надолго остались сидеть и смотреть на звездное небо, гадая как там Дый. А ведь давно не было таких ярких звезд, наверное Дый сейчас весел…       — Ты помнишь, как мы с тобой встретились? Помнишь, как жил в прошлом? — неожиданно вопросил Кощей. Ветер растрепал его всегда уложенные волосы, поэтому теперь он походил на человека, почти. Только кожа бледная, и скулы слишком видные, чтобы принимать его только лишь за человека.       — Конечно, думаю я никогда это не забуду. — Яг не ожидал, что Кощей спросит об этом, поэтому растерялся. Но потом и сам погрузился в воспоминания о былых летах. Да, а ведь, когда они познакомились мир был совсем не таким. Как и сам Кощей. Тогда все было тихо да гладко, без войн и раздора. Яг хорошо помнил тот день, ведь тогда он был ещё жив душой, тогда он был обычным человеком.       Солнце уже встало и вовсю заливало маленькую тахту на которой сидел только что проснувшийся юноша. Он смешно скривил нос, стараясь не подставлять лицо под слепящие лучи. Тут в дверь постучали и кто-то громким голосом стал звать хозяина.       — Кого это принесло ни свет ни заря? Не уж то смерти своей захотели? — громогласно ответил Яг, надевая вышитую рубашку и заплетая длинные волосы в косу.       — Не гневайся, хозяюшка. Лошадь, приболела, вот к тебе и привели. — деревенский мужичек, показал на свою скотину, лежащую на траве с вывернутой ногой.       — Ох, батюшки, что же случилось то? — юноша в два шага подлетел к бедной животине, осматривая посиневшую конечность с опухшим фиолетовым суставом.       — Дождь, проклятый все дороги размыл, на ухабе навернулась, бедняга. — пояснил мужик.       — Хорошо, батюшка, не гневайся на погоду, помогу я тебе, чем смогу.       Яг поспешил в избу и вскоре вновь появился из неё уже с большим корытом полевых трав. К нему часто приходили люди из разных деревень, с разными недугами, иногда приводили свой скот. Слава о Яге уже давно просочилась и в Тридевятое царство, но там о нем ходила дурная молва.       Яг же об этом совсем не беспокоился, он был обычным травником и с радостью помогал людям.       Намазав колено лошади целебной мазью он подал мужику целую банку и строго наказал, мазать каждый день с утра, и тогда лошадь быстро встанет на ноги и скоро будет на ходу. Мужичек поблагодарил Яга, а тот в свою очередь спохватился — спросони даже умыться забыл. Взяв ковш Яг притворил деревянную дверь и босыми ногами пошел по мягкой траве к лесу. Его дом был далеко от деревни, но даже отсюда можно было услышать, как она просыпается. То петухи закричали, потом скот проснулся. Вот уже дойки спохватились, а мужики в лес идут.       Пройдя по самодельному маленькому мостку, Яг наклонился рядом с ручьем и набрал полный ковш воды. Вода была чистая, прозрачная и такая вкусная, какой во всем мире не сыщешь. Яг даже иногда подумывал, что это был источник Живой воды. Но тогда, понятно дело, он об этом знать не мог.       Жил молодец один одинешенек, родители умерли, а лошадь, свою кормилицу и опору, ему пришлось продать. Поэтому воротясь к избушке, Яг очень удивился, заметив рядом благородного нарядного коня с вычесанной гривой и алым плащом.       — Что же ты хозяин, гостя не встречаешь?       Яг увидел перед собою высокого хмурого юношу. Видно было, по роскоши его одеяния, что юноша этот был точно каким-то царевичем. Чёрные волосы, как крылья у ворона, на голове обруч блестящий. Одежка расшита золотом да серебром, сапоги красные, новые. Лицо царевича тоже красивое, вот только смотрит уж как-то слишком надменно.       — И чем это я тебе добрый молодец не угодил? Разве я виноват, что вы царевичи всегда раньше времени приходите. Сейчас, чай, ещё петух-то три раза не прокричал, — Яг от злости чуть не плюнул через левое плечо. Ну, и почему всегда все по его душу приходят? Нет чтобы просто прийти, посидеть, отобедать, баньку затопить… Нет. Бегут окаянные только за помощью. Все у них не так и не эдак.       — Ладно уж, заходи, что на пороге стоять, — Яг вздохнул и вошёл в избу, пропуская гостя вперёд. — Откуда ты, долго ли путь сюда держал? Незнакомый Царевич сел на лавку, вытянул ноги под стол, а голову на руки уронил.       — Я Тридевять земель прошёл, в трёх царствах побывал, Тридевятое так вообще вдоль и поперёк изъездил. Нет моей невесты, нигде нет.       — Ох, не причитай уж ты так, найдём твою невесту. — Яг подумал, ещё постоял и наконец хлопнул в ладоши. — А сейчас, чтобы ты так сильно не горевал, я тебе чайку налью, да спать уложу, умаялся пойди в дороге.       — Да какой мне чай? Мне невесту искать нужно! — взмолился Царевич.       — Невесту твою я смогу только ночью найти. Сейчас никак. Только всю деревню перепугаем. — ответил Яг, разливая чай по плошечкам.       Прошёл день, проснулся Царевич. Уже солнышко за горизонт легло.       — Сколько же я спал? — сам себя спрашивает. Оглядел избу — нет никого. Тогда вскочил, оделся и выбежал на улицу. А там Яг стоит, дрова колет.       — Иш, ты! Удумал! — вскричат Царевич. — Не время дрова колоть, невесту мою кто искать будет?       — Я сам знаю, когда что время, а когда нет. — огрызнулся Яг, откладывая последнее дровишко в поленницу. — Ты мне лучше вот что скажи, как звать то твою невесту? А то невест много, теряются часто.       — Марья. — тихо ответил Царевич, не дыша, смотря на Яга.       — Да, что ты на меня так вылупился то? Я в Сатану или Черта не превращусь тебе и не побегу по лесам да полям блеять.       — Но, как ты тогда мою невесту найдёшь? Ведь без помощи злой силы, уже поди и не отыщешь? — вопросит Царевич.       — Да, но для этого козлом не обязательно становиться. Заходи в избу лучше.       Яг с Царевичем вошли и захлопнули за собой дверь. Яг достал из сундука зеркало и положил его в воду. Зеркало не простое было, а серебряное. Потом за шкирку подтащил Царевича ближе и три раза окунул его в эту же воду.       — Что ему принадлежало, пускай покажется. Что он любил пускай к нему воротиться… — Яг внимательно посмотрел в свое отражение в зеркале и взял перстень, неизвестно откуда появившейся на зеркале.       — Ее перстень то? — опечалено спросил Яг.       — Ее. Точно знаю ее! Сам ведь дарил. — Царевич выхватил перстень и сжал его в руке. — Да где-же, где-же невеста то моя?       — Мертва твоя невеста. Долго ли, коротко ли будешь идти, а могилы ее не найдёшь вовек. Люди злые ее убили. — ответил Яг, доставая из воды зеркало и кладя его на вышитый ручник. А Царевич где стоял, там и упал, как трава косой подкошенная. Пришлось Ягу поднимать его и на тахту укладывать. Несколько дней ещё Царевич лежал, ни живой ни мёртвый. Яг уже и настой из трав ему давал, и воды из ключа чистого. Нет. Лежит да все стонет себе, — Мария, Марьюшка.       Но на девятый день, Царевич очнулся.       — Ох, хозяин добрый. Прости, что потеснил тебя, не стоило мне к тебе скакать за Тридевять земель. — поднялся Царевич и стал одеваться в дорогу.       — И что же теперь с тобой станется? — вопросил Яг, на всякий случай пряча от Царевича его булатный меч.       — Ничего. Кончина моя придёт. А коль не от горя, так от зверя дикого. — ответил Царевич, отбирая у Яна свой меч.       Так и не попрощавшись, вышел он и ускакал куда-то в поле.       А потом в эти места беда пришла. То Домовые людей донимают, то Кикиморы спать не дают. Поизвелись так все люди в этих местах, только Яг один и остался. Домовых он веником гонял по всей избе, Кикимору просто не слушал. А ещё у него теперь друг был — кот бродячий. Он его нашёл, лапку ему полечил, так вот кот жить остался. А кот, чудной-то какой. Говорящий. То сказку расскажет, то сливок не давай, а песни во все горло в два часа ночи орет. Ягу такая компания нравилась, поэтому и уходить он не хотел.       Много ли времени с той поры прошло, даже Яг сам уже вспомнить не мог. Только как-то однажды Кощей сам к нему пришёл.       Было такое же утро. Только солнце больше не светило в лицо и не поднимало Яга с постели. Теперь Яга будил кот. Очнувшись ото сна Яг больше не хаживал босыми ногами по траве, а одевал сапоги, заматывая их по колено, и шёл к мосту. Мост, кстати, перестроили, теперь он был огромный, раскидистый, как и ручей с чёрной водой под ним.       Возвращаясь в избу, с полным ковшом чёрной воды, Яг заметил, рядом со своим домом лошадь. Хороший конь, вороной. Чёрный, как сама ночь. Стоит, копытом о землю бьет, искры высекает.       — Ох, и кого это ко мне опять занесла нелегкая то? — Яг вздохнул, но все же вошёл в избу. На лавке сидел никто иной, как тогдашний Царевич. Волосы у него отросли, обруч он свой снял, а сам весь облачился в чёрный.       — Неужели не рад моему приходу? Ты, как я гляжу совсем один замаялся.       — Не слушай эту нечесть, — кот спрыгнул со стола, вставая между Яном к Кощеем. — Смертью от него пахнет.       — Знаю я, чем от него пахнет. А тебе слово не давали, животинка. — ответил Яг, и быстро сготовив отвар, сел напротив Кощея.       — Умер значит, все-таки. — Яг поддал еще дымящийся отвар Кошею и закинув ногу на ногу принялся внимательно слушать.       — Умер, умер. Как только меч в поле воткнул, как только род людской проклял. — так сразу и подкосило меня проклятие страшное. Упал за землю и всю ночь не мог ни ногой пошевелить, ни вздохнуть. А к рассвету все, как рукой сняло.       — Понятно, навлёк ты на свою голову бедную гнев богов.       Кощей на это промолчал, но предложенный отвар все же выпил.       — А как ты свои дни проводишь? — неожиданно спросил Кощей.       — Я? — Яг огляделся вокруг, пытаясь найти отмазки от своей размеренной, беззаботной жизни лодыря. — Я вот травы собираю, корову дою, да за водицей хожу к ручью. Живу себе припеваючи.       — Да, вот только так вся жизнь твоя пройдёт, что была, что не была. Я вот, что тебе предложить пришёл. — и Кощей заговорщически прошептали Ягу свой коварный план.       — Нет. Помилуй, Господи. Ни за что! — Яг покраснел и отвернулся. — Чтобы я ещё и во дворце жил, как царевич какой-нибудь, — потом остыл немного и продолжил, — Коль хочешь меня стражником сделать, то лучше в мир людей пусти, так сподручнее выйдет.       — Хороша мысль. Я об этом как-то не задумывался, — скрепя зубами хмыкнул Кощей. — Я знаешь, что, в Тридевятое хочу наведаться, невесту себе новую подыскать…       Из раздумий Яга вывел раздражённое бухтение Кощея про то, что он сейчас себе все конечности на этом ветру отморозит. Хотя, это было лишь напускное недовольство, так как холода Кощей не чувствовал.       — Не ругайся, небо зато, смотри какое светлое да чистое, не каждый раз такое увидишь. — в Тридесятом не было солнца, но Яг почувствовал, что в мире людей уже светает и поспешил в свои покои.       Там он не снимая кафтана сразу лёг на резную тахту и крепко заснул. Но не успел он во сне хоть, что либо увидеть, как что-то опять вернуло его в реальный мир.       — Фу, что так падалью то пахнет, — зажимая нос, Яг вскочил с кровати, распахнул дверь и выскочил в коридор. В конце светлицы он увидел чей- то длинный хвост, напоминающий хвост обычной серой мыши. — Ещё тебя здесь не хватало.       Яг широкими шагами, полный решимости, пошёл за ускользнувшим хвостом, но нагнал его уже рядом с покоями Кощея. Кощей за все это время не сомкнул глаз, поэтому, как только Злыдень завалился к нему в залу, Кощей поднял взгляд от бумаг и одним взмахом руки превратил его в камень.       — Как эта гниль смогла пробраться сюда? — удивлённо спросил Яг, не переступая порога чужих покоев.       Кощей кинул взгляд на свою тахту и на Яга, который старался не смотреть на того, кто лежал на ней, и быстро ответил. — Лапы короткие, и ума нет. Ему кто-то помог нас отыскать.       Яг кивнул, и бегом бросился прочь. До утра, дворец хранил гробовое молчание. Утром, как и предполагал Яг, его подняли орущие во всю глотку петухи.       — Вставай, вставай честной народ! Всем, кто спит до обедня бес сниться будет! — доносилось отовсюду и Яг глубоко вздохнув, был очень благодарным природе за то, что она не сделала говорящими всех петухов во всех царствах. Орали человеческим голосом они только здесь.       — Эх, и почему Денница всегда так рано встает? Ну кто ему нормально то спать не дает? Нет, выходит, честный народ, работящий, между прочим, будит. — Яг поднялся с тахты и притворно кряхтя подошел к окну.       — Чем это я тебе не угодил? — с неба сорвался юноша. В мире людей, у него были красивые праздничные одежды, светлые, как самая ранняя заря, но здесь его одежды приобретали все тот же зеленоватый отблеск.       — Не серчай. — пожал плечами Яг. — Но поспать, можно было давать и побольше.       — Да, кто ты такой вообще, чтобы мне указывать? — Денница схватился за тонкие золоченные перила.       Но их распри пресекла распахнувшаяся настежь дверь, которая с грохотом ударилась о противоположную стену. Рубаха была распахнута, а завязки почти выпали из петель. Взгляд Кощея был настолько хмурым, насколько может быть хмурым взгляд человека, которого громким спором подняли с тахты. Денница тут же отпустил перильца и скрылся в неизвестном направлении, а Яг так и остался стоять и виновато понурив голову, следить за Кощеем, у которого от досады даже грудь ходуном заходила.       — В следующий раз, если соберёшься гневать Денницу, мне об этом заранее знать дай. — Кощей наконец запахнул рубаху, поморщился и ушёл, шлепая босыми ногами по золочённому полу.       Яг не удержался от того, чтобы не прыснуть от смеха и тоже стал собираться в дорогу. Эти несколько дней, Кощею явно будет не до него. Нужно уладить дела во дворце, поговорить с караулом. Поэтому Яг обойдя Кощеевы покои и даже не заглядывая в них, вышел на крыльцо. Как и ожидалось, плащ Кощея уже трепыхался где-то рядом с монастырем.