Судьба за окном или бинокль-купидон

Да здравствует свобода! — Ну что, неплохая квартира. Но я выбрал бы вариант получше. Я молча стоял посреди своей новенькой «гостиной» (именно эта роль была отведена для центральной части огромной квартиры-студии, пока еще пустоватой, но уже вполне презентабельной), расслабленно, засунув длинные ладони в бездонные карманы модных черных джоггеров, и наблюдал за медленными передвижениями предка. Моего «горячо любимого» папаши. Нет, я и правда его люблю… в какой-то степени… когда он где-то далеко от меня… желательно на другом конце планеты. Но сейчас он рядом! Слишком близко! Вторгается в мое личное пространство со своими неизменными оценочными суждениями. Конечно, он выбрал бы вариант получше. Ему и средства позволяют. А я снял первое в своей жизни отдельное жилье и бесконечно горжусь собой! Причем, снял я эту квартиру на собственные бабосы, чем однозначно довел дражайшего предка до белого каления! Вот он, момент истины – птенец вылетел из-под родительского крыла! Хотя я бы скорее сказал – из-под родительской задницы. Безразмерной и глубокой. Желающей контролировать каждый чих. Хах! Представляю, что за ужасы он себе уже насочинял! Еще бы, папаша знает, каких фокусов можно от меня ждать… Вообще-то, я его сюда не звал. Более того, в глубине души даже посмел надеяться, что вечно занятый предок не найдет минутки проведать любимое чадо. А он нашел. И теперь снует по моей берлоге, засовывая породистый нос в каждую щель. Вот сейчас остановился и оценивает вид из огромного панорамного окна на всю стену. Должен сказать, оценить есть что! Я не пожлобился и отгрохал нехилую сумму за эту квартирку на одном из верхних этажей модного небоскреба. Выше только пентхаусы. Учитывая, что из окна открывался шикарнейший вид на океан, сумма могла бы быть еще больше, но свою роль сыграл тот факт, что, как минимум, половину этого вида загораживал соседний дом, стоящий аккурат напротив. — А это что? Тоже купил? — отец тронул холеным пальцем привинченный к полу панорамный бинокль на высоком белоснежном штативе. — Бонусом перепало, от предыдущего владельца. — Я лениво ткнул носком кроссовка угол низкой кровати, с такой беспорядочно всколоченной постелью, словно на ней слоны попрыгали. Ну а что, прибираться я не люблю, а личную горничную, как в родительском доме, нанять пока не успел. Да и не собираюсь, если честно. — На звезды любоваться будешь? — отец наградил меня насмешливым взглядом, оттянув уголок узкого рта. Это у него должно было сойти за улыбку, ага. Я оскалился, как голодная акула. — За соседями подглядывать. — Заявил с максимальной серьезностью, желая поддразнить папашу. — А что, дом напротив тоже вполне элитный. Там наверняка живут аппетитные киски, а окна не хуже моих. Открывают доступ к волнующим зрелищам. Бесплатным. — Извращенец. — Судя по мягкому голосу, отец меня раскусил. Знает, что я еще не настолько низко пал, чтобы вуайеризмом страдать. Зачем мне сладенькие киски в соседских окнах, если под дверью днем и ночью очередь из телочек стоит. — И предыдущий жилец, видать, тоже извращенцем был. После этого отец прошелся по кухонной зоне, оценил ванную, туалет и, в конце концов, соизволил вынести окончательный одобрительный вердикт моему жилищу. Бывают же чудеса на свете! — Ладно. Вроде, все не так плохо. Найди человека, который будет следить за наполненностью твоего холодильника, а то я тебя знаю – почувствуешь свободу и забудешь, что человеческим существам необходимо регулярно потреблять пищу. Или начнешь жрать всякую дрянь… Отец подошел и остановился в шаге от меня. Мы с ним были почти одного роста, но я все-таки чуть выше. Скривив губы, глазастый предок одним пальцем поддел рукав моей мешкоподобной толстовки и приподнял, оголив распрекрасный локоть, украшенный свеженькой татушкой до самого запястья. — Скажи мне, что эта хрень еще не покрыла твое тело с ног до головы. Я снова оскалился. Рядом с отцом по-другому я улыбаться не способен. Чувствую себя прямо бешенным волкодавом, чесслово! — На заднице еще осталось немного свободного места. — Сволочь… — беззлобно огрызнулся отец. На самом деле, он прекрасно знает, что моя страсть к татуировкам строго дозирована. Приходится учитывать мнение пиар-менеджера. Когда одним из основных источников дохода является модельный бизнес, приходится следить за презентабельным видом собственной тушки. — Хорошо, Кельвин, — наконец-то отец засобирался на выход, — раз ты такой взрослый и самостоятельный, я даю тебе вольную. Но учти, тот факт, что теперь ты живешь отдельно, не означает, что можно положить болт на учебу! Узнаю, что забросил университет – в бараний рог скручу! — Да-да, конечно. — Я готов был согласится почти с чем угодно, лишь бы предок скорее свалил в закат. У меня, между прочим, вечеринка запланирована. Новоселье нужно отметить! А он тут резину тянет. И совсем не ту, которая должна была оградить его от моего счастливого появления на свет. Ну слава богу, ушел! Я уж думал, жить ко мне переберется… Закрыв за отцом дверь, я включил сигнализацию и чуть не взвыл от облегчения и восторга. Да здравствует свобода!!! Позвольте представиться Что ж, наверное, пора рассказать немного о себе. Меня зовут Кельвин Беккер. Двадцать один год. Холост. Студент, модель и прожигатель жизни. А еще бессовестная сволочь, транжира и сплошное разочарование – это уже со слов отца. Но это он любя, иначе давно бы отправил такого распрекрасного меня на собственные хлеба, вычеркнув из завещания и собственной памяти. А папаша терпит. Даже отпускать из дому поначалу не хотел. На самом деле, папаша у меня тоже не подарок, так что, сволочность мне досталась по наследству, и он об этом знает. Но в кругах, в которых вертится Мадс Беккер, мой достопочтимый родитель, иначе нельзя. Либо ты будешь грызть глотки без разбору, либо глотку перегрызут тебе. В таких условиях, хочешь не хочешь, осволочишься. Даже к собственному чаду. И если мне когда-нибудь залетит вожжа под хвост, и я решу наследовать отцовское детище – «Беккер.Инс», процветающее металлоперерабатывающее предприятие – я к тому моменту буду достаточно озлоблен и клыкаст. Увы, в моем случае «если» подразумевает безнадежное «когда». Потому что наследовать отцу мне в любом случае придется. Братишек и сестричек у меня нет, а покойный дед, эмигрант из Германии, как ни старался (он даже преставился, «стараясь» на молоденькой шлюшке), настрогать мне дядей и теть тоже не смог. О матери я почти не вспоминаю. Даже язык не поворачивается назвать так женщину, которая родила меня, а потом спустя два года поняла, что наличие ребенка ее отягощает. Нашла себе любовничка и развелась с отцом, полностью отказавшись от материнских прав. Она умотала куда-то в Бельгию и с тех пор не напоминала о себе. Честно говоря, я даже не знал, жива ли она. Итак, думаю понятно, что я вполне себе «золотой мальчик», единственная кровиночка, почти ни в чем не знающая отказа и пользующаяся полной вседозволенностью. Отцовское ворчание мне уже давно до одного места. Ну а что, каким воспитали, таким и вырос! Что касается внешности… Лично я считаю, что я вполне себе ничего! Мой пиар-менеджер и рекламный агент со мной полностью согласны. Девчонки и дамочки постарше, которые писают кипятком на мои фотки в глянцевых изданиях, тоже разделяют это мнение. А горячие штучки, с завидной регулярностью меняющиеся в моей кровати, так и вовсе находят меня красавчиком, а уж от «Кельвина-младшего» они просто в восторге! А если говорить объективно… Высокий и тонкий, однако с довольно поджарой фигурой. Сухощавый, в меру мускулистый. Рано мне пока стремиться к мышцам-бидонам, сила есть, в морду могу заехать без проблем, и этого достаточно. Агент с моей рожи течет, так что, сделаю вывод, что фейс у меня хорош. Как минимум глаза точно. Серо-зеленый цвет глаз и длинные, изогнутые, черные ресницы я унаследовал от матери. Широкие брови вразлет тоже от нее. А длинный тонкий нос, четко очерченный большой рот, острые скулы и подбородок – это уже от отца. Вот волосами я не особо доволен. Тонкие, абсолютно ровные. Никакого объема и пышности. Стилисты по их поводу пролили немало слез, но уже смирились и махнули рукой. Теперь вытягивают образ за счет модных стрижек и экспериментов с окрасом. В данный момент мои патлы выбелены до состояния пепельного блонда и подстрижены под каре. На самом деле, этот цвет немногим отличается от моего натурального светло русого. Прическа мне нравится, но длинные пряди постоянно норовят свеситься на морду и закрыть обзор, как железный занавес, так что я привык ловким движением головы, отработанным до автоматизма, отбрасывать их. Девочки находят этот жест сверх сексуальным. Ну а когда девочек рядом нет, я просто собираю свою жидкую волосню в пальмочку и наслаждаюсь жизнью. Как я провожу свободное время? Хмм… вечеринки с друзьями, развлечения с девочками… все как у всех. Живу, пока молод! Но есть у меня и особое увлечение. Быстрая езда! Я участвую почти во всех подпольных гонках, которые время от времени организует наша тусовка. Там меня хорошо знают. Не так много соперников действительно могут потягаться с Беспощадным Каа (вот уж не знаю, почему они мне дали такую кличку, но я не против) и моим «малышом» Porsche 911 GT3. Ну и учеба, мать ее за ногу! Куда же без нее. Но универ в моем жизненном расписании занимает пусть и обязательное, но далеко не главное место. Появляюсь там время от времени, чтобы не выгнали. Вот так и живу. И вполне собой доволен. Новоселье и прочие радости Организовать вечеринку в сжатые сроки? Можем. Умеем. Практикуем. Нет ничего невозможного, когда в кармане, рядом с золотой картой престижного банка, соблазнительно хрустит пачка зелененьких. Выпивка и закуски были заказаны еще накануне. Друзья приглашены и того раньше. А то, что хата почти без мебели, так это мелочи! Наоборот – больше места, больше простора для воображения. Главное, стереосистему и домашний кинотеатр, я установил сразу, как переехал. К ночи вся небольшая компания собралась и жильцы дома, особенно ближайшие соседи, смогли сполна оценить качество звукоизоляции наших стен. Учитывая тот факт, что в течении всей гулянки, продлившейся почти до утра, никто к нам не вломился, не отстучал по батареям похоронный марш, и не вызвал копов – изоляция была достойна высших похвал. Вусмерть бухие девочки, словно дикие козы, гоцали по моей огромной кровати, любя нареченной «траходромом». Пять сексуальных крошек с легкостью разместились на этом импровизированном батуте, абсолютно не мешая друг дружке. Мы с пацанами снисходительно наблюдали за их пируэтами. Девчонки скакали, не выпуская из рук бокалов со спиртным, орали, хохотали, поливая дорогим алкоголем себя и мое шикарное, черное постельное белье. А мы, затаив дыхание, ждали, когда они дойдут до кондиции. Мы поспорили, сколько девочкам понадобиться времени, чтобы устроить нам влажный стриптиз. — Кого себе присмотрел? — Брайан, мой лучший друг, одним махом опорожнил стопку вискаря и приложил пустой склянкой о барную стойку, за которой мы сидели, пожирая взглядом упруго подскакивающие сиськи. — Не определился пока. Может Хлою… она жутко занудная по утрам, но «МГГ» того стоит. Хлоя моя сокурсница. В нашей компании она появилась не так давно, но прозвище «МГГ» (Мисс Глубокая Глотка) приклеилось к ней мгновенно и, по-видимому, надолго. Так-то девочка она неплохая, веселая. Немного тупенькая, правда. Но постельным утехам это не мешает. Утром в ней просыпается мамина скромница, мечтающая о браке и детишках. Но то поутру, а в остальное время Хлоя крутая, заводная девчонка, не обремененная правилами и моральными принципами. Время от времени я с ней зажигаю и меня все устраивает. Ее тоже (если не считать утренних заскоков). Пока я размышлял, девочки все же дошли до нужной нам стадии и с визгом принялись стягивать сначала мокрую верхнюю одежду, а потом и белье, пока не остались в одних трусиках. На Хлое под узкими джинсами еще и соблазнительные черные чулочки обнаружились (на кой она их надела, под джинсы-то?!). Мужики оживились. До мельчайшей подробности зная, как будут развиваться события дальше, я не стал долго думать и, подойдя к кровати, сдернул с нее Хлою. Взвалив ее на плечо попкой кверху, я, словно дикий неандерталец, потащил хохочущую добычу в ванную комнату. Это было единственное место в квартире, где мы могли по-настоящему уединиться. Я, конечно, пьян, но не настолько, чтобы устраивать порнографию на глазах у друзей. Утолив сексуальный голод во всех позах и ракурсах, мы с Хлоей просто отключились, прямо на мягчайшем, пушистом коврике. Не доползли ни до громадной, похожей на мини-бассейн ванной, ни до многофункциональной душевой кабинки. В общем, новоселье отметили неплохо… Отрубились под утро. Проснувшись через пару часов, я убедился, что в окно уже довольно ярко светит солнышко. Оставив свою девочку спать дальше, я прикрыл ее махровым халатом, который оказался неплохой заменой одеялу. Нет, я бы, конечно, мог по-рыцарски перенести ее в кровать, или хотя бы на диван, если бы был уверен, что там найдется хотя бы одно свободное место. Как я и думал, свободных мест не оказалось. И кровать, и диван, и даже ковер под стереосистемой были заняты бессознательно храпящими обнаженными телами. Я себя почувствовал каким-то Калигулой, устроившим безобразную оргию. На самом деле, вечеринки с таким исходом у меня случаются не очень часто, я не настолько конченый мудак и извращенец. Натянув штаны прямо на голый зад и оставив торс обнаженным, включил кофемашину и сонно извлек из пачки сигарету. Высунувшись в небольшое, открывающееся оконце, с наслаждением затянулся. Ветер растрепал и без того взъерошенное кубло, в которое превратилась моя волосня. Я кайфовал… Смотрел с высоты на офигенный вид города, обрамленного белоснежными калифорнийскими пляжами, на мерцающий океан и кайфовал… В эту минуту я по-настоящему оценил возможности, которые открывало отдельное жилье. Да еще в таком шикарном месте. Даже соседний дом, это бельмо на глазу, сейчас не раздражал. — Блин, как будет у меня своя хата, тоже куплю себе такую штуку! — неожиданно в стороне раздался голос Брайана. Я неохотно «всунулся» обратно в квартиру, пустив в сторону окна струйку сизого дыма и уставился на совершенно голого друга, враскорячку замершего возле чуда оптической техники и прикипевшего мордой к окулярам бинокля. Зрелище он являл собой то еще. Особенно его обвисшая сосиска между расставленных ног. — Ты хоть штаны надень, герой… — я едва сдержался, чтобы не заржать. — Я тебя смущаю? Брайан выпрямился и демонстративно вильнул тазом, отчего его член забавно колыхнулся. Я снисходительно усмехнулся. Чем-чем, а чужим членом меня было не смутить. У самого такой в наличии имелся. Единственное, что я удовлетворенно отметил про себя – мой «Кельвин младший» мог собой гордиться, он по всем параметрам превосходил достоинство Брайана. — Я тут может военную операцию провожу, — заявил Брайан, снова прильнув к биноклю. — Разведку в «стан врага» с сопутствующим соблазнением. Я ткнул окурок в пепельницу и подошел к нему. — Ты еще не протрезвел, или успел опохмелиться? — участливо спросил, похлопав Брайана по спине. — Да ты только глянь, какая там телочка! — Брайан отошел от бинокля, уступая мне место. — Панорамное окно. Восьмой этаж сверху. Не пропустишь. Она на беговой дорожке трудится. Такое зрелище невозможно не оценить. Он был прав. Красотку-спортсменку я увидел почти сразу. И правда, шикарный вид. Размер эдак третий-четвертый. Туго обтянутые спортивным топом мячики. Круглые, упругие, с торчащими сосочками… Сочненькая! — Чувак, который установил эту вещь, знал толк в развлечениях! — Брайан одобрительно похлопал ладонью по биноклю. Я ухмыльнулся. Бинокль и правда оказался приятным бонусом. Выходит, не так уж я и приврал отцу, хотя изначально и не планировал использовать оптику в сталкерских целях. Но раз есть такая возможность, почему бы не пользоваться время от времени. Тем более, из соседнего дома меня было не видать. Разве что, там тоже были свои соглядатаи, вооруженные соответствующей техникой. Свет в окне На новом месте я освоился довольно быстро. Докупил недостающую мебель. Оформил свою берлогу в приятном холостяцком стиле. Познакомился с некоторыми соседями. В частности, с аристократической бабулькой-язвой, живущей подо мной и таскающей на поводке мелкую, трясущуюся чупакабру, с которой мы с первого взгляда воспылали взаимным «обожанием». В первую встречу, пока мы спускались в лифте, эта ее чупакабра попыталась обоссать мои дизайнерские кроссы, не иначе, как в безудержном порыве любви. Так что, дальнейшее развитие наших взаимоотношений с обеими божьими тварями было предопределено. Вообще меня бесит вся эта мелкая живность. С детства не понимал мимимишканья со всякими пушистыми засранцами. Если бы я кого и завел из братьев наших меньших, то какую-нибудь злобную игуану, или ядовитого паука, а не вот эти вот шерстяные клубки на ножках. Но в остальном, жизнь складывалась очень даже неплохо. Вопреки отцовским страхам, я не забывал пополнять холодильник. Правда заполнял его в основном жрачкой быстрого приготовления. Но это так, на крайний случай. Питался я все-равно в ресторанах, благо один, весьма неплохой, располагался буквально в двух шагах от моего дома. Я был доволен. Мой малыш Porsche тоже. Наш дом оборудован шикарной подземной стоянкой, и моего «жеребца» окружают достойные уважения «соседи». Ему в этом плане повезло больше, чем мне. Спустя две недели после новоселья, поздно вечером, я ввалился в квартиру злой и голодный. Денек не задался, начиная с пар в универе, на которых к моей посещаемости придолбались почти все преподаватели, и заканчивая истеричкой Хлоей, которая отказала мне в законном физическом расслаблении. Похоже, ее утренняя сучность теперь начала проявляться и по вечерам… Искать более сговорчивый вариант не было ни сил, ни желания. Любимый ресторан был уже закрыт, бродить поночи в поисках какой-нибудь кафешки не хотелось. Раздраженный, я сердито пнул ногой барную стойку в квартире и зарылся в холодильник. Выудив быстро завариваемую лапшу и парочку помидоров, я включил режим шеф-повара и принялся кипятить воду. Заодно запустил кофейную машину. Пусть нацедит мне чашечку счастья, может хоть настроение появится. Пока готовился нехитрый поздний ужин, я погасил свет, чтобы беспрепятственно любоваться завораживающим зрелищем ночных огней, и включил стереосистему. Помещением разлился бархатный голос французской певицы Милен Фармер. Как раз то, что мне было нужно. Кофе нацедился. Взяв чашку, я подошел к окну. Немного полюбовался видом, а после, прихлебывая горький напиток, прижался глазами к биноклю. Я нечасто пользовался этим чудом техники. Но все же успел «познакомиться» с некоторыми жильцами соседнего дома. Заочно, естественно. Чаще всего я наблюдал за все той же сисястой красоткой-спортсменкой. Люди, жившие вокруг нее, этажами ниже и выше, были не особо интересны, можно даже сказать – невообразимо скучны. Квартира с такими же панорамными окнами, как у меня, находившаяся как раз на уровне моей студии, до сего вечера оставалась для меня загадкой. То ли у меня с тамошними жильцами кардинально не совпадал ритм жизни, то ли там вообще никто не жил. Так я думал. Но сегодня обычно темные окна горели ярким светом, и я, недолго думая, направил на них бинокль. Я отпрянул назад так резко, что чуть не свалился. Хорошо хоть кофе успел допить, а то или подавился бы нахрен, или облился, испортив любимую футболку. У меня было такое чувство, словно я спокойно листал скучный, хорошо знакомый сайт и внезапно передо мной на весь экран выскочила бойкая немецкая гей-порнуха. Как-то не ожидал я увидеть мужика, увлеченно гарцующего на чужом члене. Нет, я не ханжа и не моральный задрот. Я совершенно спокойно отношусь к представителям меньшинств со всеми их разнообразными разветвлениями. Точнее, я-то к ним не отношусь, но и ничего против них не имею. Как говориться – у любви нет пола и она правит миром! У меня даже есть парочка геев среди знакомых. И должен сказать, очень неплохие ребята! Вполне здравомыслящие и порядочные. Даже получше некоторых натуралов. Так что, отшатнулся я вовсе не от отвращения, хотя, честно говоря, впервые наблюдал подобное, так сказать, вживую. Просто уж очень неожиданно это зрелище по глазам ударило. Отойдя от первого шока, я вернулся к биноклю. Да-да, любопытство сгубило кошку! Было ли мне стыдно во всех подробностях рассматривать двух незнакомых, абсолютно голых парней, предающихся увлекательной содомии? Вряд ли. Раз они не стыдились поставить кровать почти у самого окна, включить свет и откровенно развратничать, прекрасно осознавая, какой вид открывается любому, кто посмотрит на их окна, почему я должен? Ну да, вид мог открыться только изврату с мощной оптикой, но это мелочи. Оба изучаемых объекта были явно старше меня, но не скажу, что намного. Думаю, им и тридцатника еще не стукнуло. Ну, или они очень хорошо сохранились. Тот, который лежал, блаженно раскинувшись на кровати, пока задница любовника старательно скакала на его члене, меня не особо заинтересовал. Обычный мужик. На хорька похож. А еще на одного из моих бывших школьных преподов: узкое, тонкогубое лицо, чуть приплюснутый нос, глаза навыкате и жиденькие черные волосенки, прилипшие к вспотевшим вискам (глядя на них я даже воспылал уважением к собственной шевелюре, оказывается, у меня еще не все так плохо!). Фигура тоже не сказать, чтобы шик и блеск. Не качок, но и не заплывший жиром пончик. Что-то среднее. Одним словом, самая обыкновенная, среднестатистическая особь мужского пола. На улице я бы прошел мимо и внимания не обратил. Тем страннее рядом с ним смотрелся его любовник. Вот на него я бы точно обратил внимания, как всякий уважающий себя мужчина на предполагаемого соперника и конкурента. Черт, да я даже сейчас непроизвольно проводил сравнительный анализ, пытаясь вычислить, кто из нас смог бы увести с вечеринки больше девочек. Учитывая, что я чуток моложе и круче во всех отношениях, а так называемый «конкурент» к тому же имеет ярко выраженные заднеприводные предпочтения, все девочки были бы моими. Однако, я вынужден признать, парень оказался довольно привлекателен. Дэн Рисс, мой модельный агент, не задумываясь предложил бы ему контракт. Первое, что бросилось мне в глаза и вызвало затаенную зависть – волосы. Густые, пышные, завивающиеся на кончиках, сочного каштанового цвета с ярким проблеском рыжизны. Они вызывали ассоциации с тягучей, сладкой карамелью. Стрижка каскадом, чуть длиннее моей, почти до плеч. Сейчас я мог видеть только его четко очерченный профиль, но мой тренированный взгляд профессиональной модели легко дорисовал лицо полностью: высокий лоб, красиво изогнутые темные брови, длинные черные ресницы (даже тут меня переплюнул, гад), нос с едва заметной горбинкой и пухлые губы, насыщенного алого цвета. Крашенные? Да нет, непохоже. Скорее налились цветом, потому что искусаны почти до крови. Вон, даже сейчас нижнюю азартно закусил от удовольствия. Единственное, чего я не рассмотрел – цвет глаз, потому что они сначала были крепко зажмурены, а когда парень наклонился, чтобы поцеловать своего хахаля, волосы упали ему на лицо и закрыли мне обзор. Фигура тоже очень так ничего. Не дрыщ, но мускулатура плохо выражена. Я гордо поставил себе плюсик, тут я его обошел. Я бы даже сказал, что фигура у Карамельки (да-да, я мгновенно придумал ему подходящее прозвище) была по девичьи изящной, но в модельном бизнесе на таких неплохой спрос. И многие девочки подобный типаж находят весьма мимимиленьким, хах! Я еще раз провел взглядом по длинной, тонкой шее, скользнул с округлых плеч на мерцающую бисеринками пота грудь, потом ниже, на ровный, твердый живот с крохотной впадинкой пупка, ненадолго задержал внимание на чужом эрегированном члене, снова невольно проводя сравнительный анализ. Прошелся глазами по изгибу округлой, аппетитной задницы, скользнул вдоль довольно-таки красивых ног, вплоть до поджатых от страсти пальцев… Ну что сказать, обычно меня на мужиков не тянет, но тут даже я бы трахнул. Пока я их рассматривал, парочка достигла пика и Карамелька устало соскользнул в сторону, повалившись на кровать и исчезнув с моего поля зрения. Зато его дружок приподнялся, нависнув над любовником, и открыв моему взору вспотевшую спину. Волосатую, твою мать, спину! Фу! Меня передернуло. Я отошел от бинокля и устало потер глаза. Хватит на сегодня нетрадиционных развлечений. Плеснув в тарелку с лапшой подостывшего кипятка, я усмехнулся. Удивительно, но зрелище «брачных игр» двух голубков смогло поднять мне настроение. Прав был папаша – я конченный извращенец! Я не сладкоежка, но карамельки мне по вкусу Последующие несколько недель я и не вспоминал о внезапно проснувшемся рецессивном гене сталкерства. Не до того было. Над моей несчастной тушкой угрожающе зависла угроза отчисления из универа. Увы, как бы халатно я не относился к учебе, перспектива быть скрученным в бараний рог, исходившая от отца, была более чем реальна и совершенно меня не прельщала. Потому пришлось взяться за ум и изобразить из себя прилежного студента. Я исправно ходил на занятия, делал (читай – списывал) домашние задания, старался чаще мелькать пред ясными глазами преподавателей. Короче, из кожи вон лез, лишь бы показать, какой я усердный студент. Метод проверенный и хорошо себя зарекомендовавший. Но как только бдительность преподов благополучно приспалась, я тут же вернулся к привычному образу жизни. Может, в будущем подобная безалаберность мне аукнется, но живу-то я сейчас! А проблемы я привык решать по мере их возникновения. В очередной раз пустившись в отрыв, я завис с друзьями на яхте Брайана. Точнее, на яхте его старика. У меня есть подозрение, что Брайан пользовался ею без одобрения родителя, риск быть застуканными на месте преступления приятно будоражил всем кровь. Мы, в количестве пяти человек, оккупировали уютную каюту для отдыха и резались в карты. Каждый раз, когда кто-то вылетал из игры, ему приходилось пить эдакий ядреный коктейль, в который присутствующие мешали все, что на ум приходило. Девчонки уже были совсем веселые, а я пока держался. Мне досталось всего лишь два штрафных бокала – слишком мало, чтобы вывести организм из строя. Глаза Брайана постепенно начинали косить, а вот третий наш приятель – Дуг «Стальная башка» — оставался непрошибаемым, не глядя на количество выпитой бурды. — Планируешь участвовать в завтрашних гонках? — Дуг поднял на меня взгляд и щедро плеснул в бокал абсента. Не знаю, кому предстояло пить очередную стопку, но бедолагу наверняка ждал сокрушительный удар. — Я не видел твоего имени в списке заявок. Я в недоумении уставился на приятеля и грязно выругался. Дуг понял меня без подробных пояснений. Вконец окосевший Брайан пытался одновременно сфокусироваться одним глазом на мне, вторым на Дуге. — Пит! Урод! Грязная, трусливая сучка!.. Думал, если я не узнаю о заезде, то он сможет избежать позорного проигрыша. — Ну вообще-то, он тебе в няньки не нанимался. Мог бы и сам зайти на сайт и проверить, когда планируется заезд. Мы именно так и делаем. — Здраво рассудил Дуг. Умник хренов! — Знаю. Просто замотался с универом… — неохотно согласился я и не глядя влил в себя «коктейль», карты как раз меня подвели. Горло и желудок обожгло огнем. На несколько мгновений перед глазами заплясали звездочки. Мне казалось, что сейчас и у меня зенки в разные стороны разъедутся, как у Брайана. Пожалуй, хватит на сегодня алкоголя. Печень все-таки не казенная. — Я буду участвовать! И порву Питу жопу до самого горла! Я злобно выудил смартфон, чтобы тут же подтвердить свои намерения на нашей гоночной страничке. Заодно прошелся взглядом по списку участников. Почти все имена хорошо знакомы. Достойных соперников среди них я не увидел. Я уже чувствовал победу в своем кармане. Сразу, не откладывая в долгий ящик, перевел на общий счет требуемую сумму залога. В этот раз призовой фонд обещал быть весьма лакомым. Весь следующий день я с самого утра пребывал в приподнятом, боевом настроении. Адреналин постепенно накапливался и начинал бурлить в крови. К ночи я дойду до кондиции, к моменту старта включится режим берсеркера и тогда зайка Кельвин превратится в Беспощадного Каа. Я был настолько уверен в своем успехе, что решил заранее подготовиться к тому, как буду его отмечать. Поскольку в холодильнике и мини-баре в последнее время царила девственная пустота, я прихватил за компанию Брайана и Аманду, мою сегодняшнюю музу, и завалился с ними в ближайший супермаркет. Как всегда, вечером в магазине было людно. Ловко лавируя между озабоченными дамочками, снующими по проходам с перегруженными тележками в руках и пеной у рта, мы пробрались к стеллажу с деликатесами. Тут царило благословенное затишье. Брайан нырнул в соседний отдел с алкогольными напитками, я полностью доверял его вкусу, потому смело оставил без присмотра. Куда интересней было воспользоваться моментом и потискать задницу Аманды, пока она выбирала закуску для предстоящего празднества. Пока мы отоваривались, мой покой был дважды нарушен молоденькими пигалицами со сверкающими от восторга глазками и слюнкой, блестящей в уголках губ. Они чуть ли не визжа подсунули мне последний выпуск «Виктори», обложку которого украшала моя фотка до колен, в образе эдакого полуголого юного альфа-самца с подернутым дымкой, лощенным взглядом исподлобья и безумным шухером на голове. Такова она, обратная сторона популярности. И должен заметить, вполне приятная сторона! Я отточенным взмахом руки начертал на журналах витиеватый автограф и соблазнительно подмигнул девочкам одним глазом. Все остались очень довольны. Пока я общался с фанатками, Аманда деликатно отошла в сторонку. Всегда знал, что она умная девочка! Она увлеченно перебирала коробочки с замороженными закусками в паре шагов от меня, а я уставился на упаковку устриц, размышляя, стоит ли их брать. Пока я думал, гипнотизируя коробку взглядом, чья-то рука нагло выхватила ее прямо у меня из-под носа. Я был возмущен! Я почти приватизировал эти устрицы! Обернувшись, наткнулся взглядом на смутно знакомый мужской профиль, обрамленный копной карамельно-каштановых волос. Потребовалась всего пара секунд, чтобы вспомнить, где я видел это лицо. Честно, я даже покраснел от неожиданности и внезапного смущения. Видимо, я настолько целеустремленно пялился на парня, что он оторвал сосредоточенный взгляд от банок с икрой и удивленно взглянул на меня. Даже слегка приподнял изящную, будто нарисованную бровь. Теперь я знал, какой цвет у его глаз! Они были синие. Настолько глубокого, чистого и необычного оттенка, что я грешным делом заподозрил, что это линзы. Удивление в чужом взгляде сменилось оценивающей заинтересованностью. Я даже заметил, как слегка дернулись уголки его губ. До моего носа донесся приятный аромат незнакомой туалетной воды, и я невольно вдохнул поглубже, принюхиваясь. Мне понравился этот запах. Свежий, бодрящий, лишенный сладкой приторности, присущей женским духам. — Кел, давай возьмем страусиное яйцо! Всегда было интересно, какие они на вкус… — рядом неожиданно нарисовалась Аманда, поднырнув мне под локоть и тыча в лицо огромным яйцом-переростком. Какое нахрен страусиное яйцо?! Сдалось оно ей! Я не настолько люблю яйца, чтобы жрать эту белковую бомбу! Кажется, я снова покраснел. От злости. Почему-то стало жутко стыдно перед Карамелькой. Синие глаза слегка сузились и мне почудилась в них тень разочарования. Парень снисходительно улыбнулся, взглянув на Аманду, и развернулся, отдаляясь от нас. Кстати, икру он все-таки прихватил. Черт, я едва сдержался, чтобы не схватить его за руку, задержать, пригласить посмотреть, как я вырву победу на гонках! Сумасшествие какое-то… К счастью, я остался стоять на месте, отрешенно глазея на чужую задницу, обтянутую узкими темными джинсами. Ладно бы хоть женскую, так нет – мужскую! — Так что, берем яйцо? — снова подала голос Аманда. Честное слово, не знаю, как мне удалось удержать себя в руках и не разбить это яйцо о ее голову. Настроение испортилось и на смену воодушевлению пришел внезапный мрак. Скорее бы сесть за руль и разогнать моего малыша на полную мощность, чтобы скорость выбила из головы всю дурь! На подходе к кассе мы трое, вместе с затарившимся бутылками Брайаном, замерли в очереди, напротив полок с конфетами и прочей жопослепливающей гадостью. Никогда не любил сладкое, и думаю, мои зубы мне за это благодарны. Я тупо смотрел на яркие коробки и цветастые обертки конфет. А потом вдруг загреб целую пригоршню карамельных чупа-чупсов. У Брайана чуть глаза из орбит не вылезли. — Ты же не любишь сладости… — протянул он, когда мы вышли из магазина и я принялся распихивать чупа-чупсы по карманам куртки. Я пожал плечами, взял один леденец и сорвал с него обертку. Полюбовался на глянцевый карамельный бочок, и с каким-то легким озверением сунул в рот. — Да так… вдруг захотелось попробовать. Здравствуйте, я – вуайерист! Конечно же, гонку я выиграл. После получения на руки денежного приза и любования на отчаяние Пита, хорошее настроение вернулось почти в полном объеме. Кстати, задница у моего главного соперника действительно пострадала. Правда, не лично у Пита, а у его доджа, но удовлетворение от этого я испытал не меньшее. Вечеринка и последующий бурный трах с Амандой окончательно примирили меня с жизнью. И только утром, выпроводив свою временную подружку, я вспомнил о Карамельке. Нечесаный, опухший после бурной ночи и слишком непродолжительного сна, я включил кофемашину и от нечего делать запихнул за щеку очередной чупа-чупс. Удивительно, но со вчерашнего вечера я их сожрал штук пять! И это с учетом, что никогда не был фанатом конфет. Но вкус танущей на языке карамели почему-то нашел отклик у моих вкусовых рецепторов. Стянув патлы резинкой, чтобы не лезли в глаза, я как-то незаметно для себя оказался у бинокля, искренне пытаясь убедить себя, что прилип к нему не для того, что посмотреть, как там дела у голубков, Карамельки и Хорька. Для приличия, я некоторое время со скукой разглядывал сисястую спортсменку и соседние с ней квартиры. Спортсменка сидела на диете. Видела бы она со стороны, какое отвращение проступало на ее губастом личике каждый раз, когда она подносила ко рту высокий стакан с витаминной бурдой, которой был забит ее холодильник… Мне стало ее жаль. Сам не заметил, как фокус наблюдения перенесся выше, на ту самую квартиру, панорамные окна которой располагались точно напротив моих. Я уже знал, что квартиры в соседнем доме были с обычной планировкой, а не студии, как у меня. Отдельные спальня, гостиная и кухня. И общим у них были лишь огромные окна, сквозь которые отлично просматривался весь интерьер. Квартира голубков была уютной, выдержанной в светлых тонах, мне это понравилось. Я и сам любил светлую, воздушную атмосферу в дизайне жилища. Осмотр чужого обиталища показал, что Карамелька и его приятель весьма хозяйственные люди. У них царил относительный порядок и чистота. Мне даже стало стыдно за бардак в собственной берлоге. В следствии своих наблюдений, я узнал, как минимум, два новых факта: голубки держали кота, и кто-то из них увлекался рисованием. Посреди гостиной обнаружился мольберт с большим холстом и столик, заставленный художественными инструментами: красками, кисточками, тюбиками, баночками и ворохом помалеванной бумаги. На холсте красовалось экстравагантное цветное пятно, в котором пока не угадывалось ничего конкретного. Я не успел подумать о том, где же сами хозяева, как тут же получил частичный ответ на свой не сформировавшийся вопрос: растрепанный Карамелька вырулил из, судя по всему, ванной. Влажные каштановые волосы парня пребывали в хаотическом беспорядке, совсем как у меня. Растрепанная мешковатая рубашка, покрытая разноцветными пятнами, и такие же размалеванные, некогда белые капри, не оставляли сомнений в том, кто же из жильцов квартиры страдал тягой к творчеству. Карамелька сладко зевнул, почесал пробивающуюся щетину на подбородке и поплелся на кухню, сонно шаркая босыми ступнями. Там он обласкал огромный, плоскомордый шерстяной клубок, лишь отдаленно напоминающий кота, а на самом деле куда больше смахивающий на дымчатого монстра. Натискавшись, вывалил в кошачью тарелку порцию консервов и принялся заваривать кофе. Я оторвался от бинокля, вспомнив, что и сам собирался кофейничать. От чупа-чупса осталась одна палочка, которую я с чистым сердцем выплюнул в мусорное ведро и заменил куда более приятной сигаретой. Затянувшись дымом и вооружившись кофейной пиалой, я вернулся на свой наблюдательный пост. Карамелька уже обосновался на диване, уткнувшись в смартфон, с кошмарным котом под боком. Пальцами одной руки парень рассеяно почесывал монстра за ушком, а второй листал вкладки телефона. Пока он так зависал, я успел выкурить сигарету и допить кофе. Жрать не хотелось, так что я решил продолжить наблюдение. Зачем? А сам не знаю. Видимо, незаметно слетел с катушек. Или спящий ген сталкерства пробудился и начал нещадно зудеть. И похоже, этот ген ко всему прочему был с голубым оттенком, потому что слежка за красивыми телочками его не прельщала, зато на Карамельку это хромосомный гад пускал слюни. Решив обосноваться с комфортом, я подтащил к биноклю кресло, вдел в уши наушники и врубил тяжелый рок. Естественно немецкий. То ли во мне корни заговорили, то ли после ненароком увиденной «порнушки» Карамелька ассоциировался у меня исключительно с жителями благословенной Германии. Я был очень рад, что жертва моего нездорового любопытства находилась в квартире в гордом одиночестве (кот не в счет). Рожу Хорька видеть не хотелось от силы совсем. Я вообще не понимал, как такой привлекательный парень мог полюбить волосатое нечто не самой приятной наружности! Может Хорек был обладателем прекрасных моральных качеств и тонкой душевной организации? Вспомнив выражения его лица в момент сексуального пика, я в этом как-то засомневался… Еще меня почему-то интересовало, кому принадлежит их квартира… В душе я надеялся, что не Хорьку. Крыша течет – подставляйте тазик Я и сам не заметил, как сталкерство за гейской парочкой превратилось в дурную привычку, или в подобие нового хобби. Бывали моменты, когда я чувствовал себя домохозяйкой, прущейся от тупого реалити-шоу. Но жизнь Карамельки была куда интересней ширпотребных тв-постановок. Уже хотя бы благодаря охренительным порновставкам. Я почти сразу понял, что в их паре Хорек – слабое звено. Причем во всем. Карамелька тянул на себе хозяйство, убирал в доме и готовил жрачку (и нужно признать, выглядела его готовка бомбезно!). А Хорек только то и делал, что подсирал по углам, сводя на нет все старания любовничка. В любовных игрищах Хорек обычно отыгрывал пассивно-принимающую роль. Но совсем не в том смысле, что был «снизу» (хотя иногда все же был, так ему, удоду, и нужно!). У этого волосатого чилипиздрика хватало наглости с царским видом принимать ласку, которой его щедро одаривал Карамелька и не особо-то проявлять ее в ответ. Честно, меня аж кочеврижило! Я даже со своими девочками-однодневками так по-свински не обращался! Каждая уходила от меня полностью удовлетворенной и уверенной, что она самая офигенная, охриненная и вообще королева. А этот Пидр с большой буквы, воспринимал чужую любовь как должное и почти не давал отдачи. Более того, судя по сценам, которые я время от времени наблюдал в чужих окнах, Хорек ко всему прочему был истеричной принцесской. Они довольно часто сорились и почти всегда этот плешивый чупа-чупс обиженно закатывал тонкие губенки, задирал безвольный подбородочек и включал обидку-обидку. Не знаю, как Карамельке хватало сил это терпеть. Готов поклясться, пару раз он чуть не взорвался! Но выдержка у мужика оказалась железобетонная, респект ему и уважуха. Видимо, Хорек нацепил на себя воображаемую корону, потому что считал себя Добытчиком. Из них двоих именно он каждый день с утреца укатывался в закат и возвращался лишь к часам к восьми. Ударник труда, блин. А Карамелька регулярно куда-то исчезал всего по три дня в неделю. Видать, у него работа была попроще. Хотя… в наше время степень занятости совсем не показатель успешности. Но мысль о том, что Карамелька мог еще и содержать своего хахаля, стала бы последней каплей для меня. Узнав о подобном, я бы послал ему анонимное приглашение к психиатру, потому что лишь клинический идиот мог терпеть Хорька на таких условиях. Должен признаться, сталкерский вирус поразил не только меня. Брайан стал с завидной регулярностью захаживать ко мне в гости и прилипать к биноклю. Он капитально запал на сисястую красотку, жившую под голубками. — Ну признайся честно, ты тоже дрочишь на нее! — с придыханием простонал он, в очередной раз заявившись «поболтать» и мгновенно оккупировав кресло, которое, по-видимому, намертво обосновалось у средства слежения. — Дрочу. Но не на нее. — Я отправил в рот ролл с лососем. Вообще-то, вкусняшку притащил с собой Брайан и она предназначалась нам обоим. Но кто не успел, тот опоздал. — А на кого? — любопытная мордашка Брайана тут же оторвалась от бинокля и повернулась ко мне. — Будешь много знать – облысеешь! — я не собирался раскрывать ему свой грязный секретик. Он только фыркнул и демонстративно растрепал черную копну густых волос. Знает, гад, что подобная шевелюра предмет моей затаенной зависти. — Зато у меня член больше. — Я не сдержался и не менее демонстративно положил ладонь на ширинку. Брайан заржал. — Я хочу ее вычислить. И познакомиться. — Внезапно заявил он через некоторое время. Я удивленно поднял брови. Не думал, что у Брайана все настолько серьезно. Невольно задался вопросом: а хотел бы Я узнать что-то конкретное о Карамельке? Хотя бы имя… Ответ пришел тут же – да, хотел бы. И, если поразмыслить, провернуть это не так и сложно. Он живет в доме напротив, этаж высчитать проще простого. А дальше дело техники и капельки везения. Видимо, Брайан мыслил в том же направлении. — Ну валяй! —торжественно одобрил я замыслы друга. — Может это твоя судьба. — Это я добавил уже в шутку. Но честное слово, если Брайан сойдется со Спортсменкой и у них сложится что-то стоящее, я буду орать как степная утка. Когда друг ушел, я сменил его на наблюдательном посту. Наверное, со стороны может показаться, что у меня слишком много свободного времени и совершенно нечем себя занять. На самом деле это не так. Просто сейчас мое личное «ток-шоу» занимало первое место в рейтинге интересных дел. Мне, можно сказать, повезло. У Карамельки был перекур. Он стоял, высунувшись в небольшое оконце, и учитывая, что это оконце было встроено в панорамное окно, создавалось впечатление, что парень парит в воздухе. Красивое зрелище. Но не такое красивое, как Карамелька с сигаретой, зажатой в тонких, изящных пальцах. У него балдежные руки… Я никогда не замечал у себя фетиша на чужие руки, но тут меня просто рвало в клочья. Такие ладони идеально подошли бы музыканту, но и с кисточкой художника смотрелись отлично. Черт, я жалел, что сам не умею рисовать, иначе изобразил бы эти длинные пальцы, хрупкие запястья и белые, мраморно гладкие предплечья, открытые подкатанными до локтей рукавами, как отдельный вид искусства. Ему точно нужно идти в модели! Фотокамера рыдает по Карамельке горючими слезами! Ветер, особенно сильный на такой высоте, трепал его волосы, парень терпеливо убирал их с лица, снова и снова. Он отчего-то недовольно хмурился и мне стало интересно, отчего. Не из-за ветра же. Каждый раз, когда Карамелька подносил сигарету к губам и затягивался, меня натурально прошибало током, так, что даже член дергался. Я тек с этих губ, как последняя сучка. Закрывал глаза и представлял их, сомкнутых не вокруг сигареты, а вокруг Кельвина-младшего. Мужику грешно иметь такие губы! Это преступление против человечества! Наслаждаясь зрелищем, я расстегнул ширинку и вытащил на свободу возбужденный пенис. Блин, вот офигел бы Брайан, если бы узнал, на кого я в действительности дрочу… Прикрыв глаза, я отпустил грешные фантазии на свободу… А когда снова приложился к биноклю, чуть инфаркт не словил, мать его! На секунду мне показалось, что Карамелька смотрит прямо на меня, глаза в глаза. Смотрит и точно знает, каким непотребством я тут занимаюсь, глядя на него! Конечно, это не могло быть правдой. Но в первый момент я знатно струхнул. Замер, как суслик перед удавом, и не смел шевельнуться, пока парень не скрылся в квартире, усевшись перед мольбертом. Я знал, что теперь он на несколько часов выпадет из жизни, а потому мог спокойно вернуться к собственным делам. Расширяя горизонты Через несколько дней, возвращаясь со сьемок для рекламы туалетной воды, я внезапно заметил в толпе знакомые каштановые вихри. Эту шевелюру я бы уже не спутал ни с какой другой! Видимо, за прошедшие недели ген сталкерства мутировал и окреп, потому что я, недолго думая, сменил вектор движения и направился следом за моей путеводной голубой звездой. Через десяток шагов, потолкавшись локтями в толпе, я расчистил себе обзор и уже мог лицезреть тыл Карамельки во всей красе. Его пятую точку и длинные, стройные ноги, облепленные черными кожаными штанами, в модных берцах с кучей заклепок… Черные, мать их, кожаные штаны на этой шикарной, упругой заднице! Все. Я вынес Карамельке приговор. Виновен в злостном вредительстве против мужской гетеросексуальности! Помилованию не подлежит! Такая же черная короткая кожаная куртка как влитая сидела на его точеной фигурке. Край белой футболки выглядывал из-под куртки, немного прикрывая задницу и делая парня еще более сексуальным в моих глазах. Я представил Карамельку, в этом его рокерском прикиде, на мощном байке и чуть не кончил. Следующая фантазия изобразила его, сидящим в салоне порше… Будь проклято мое слишком развитое воображение! Следуя за воплощением моих скрытых пороков, я завернул в узкий переулочек и вскоре оказался перед невысокой многоэтажкой. Этажей десять, не больше. Судя по всему, здесь располагались дешевые офисы и малоизвестные лавочки. А еще несколько учебных студий. В частности, как гласила вывеска-указатель перед входом: студия танцев «Терпсихора», детский кружок «Очумелые ручки», тату-салон «Контраст» и арт-студия «Ренессанс». Карамелька нырнул внутрь здания, а я, приблизившись к двери, замер в нерешительности. Поглазев на указатель, я решился предположить, что парень направился именно в арт-студию, находившуюся на пятом этаже. Сам не заметил, как взялся за дверную ручку и опомнился, только выйдя из лифта и сходу упершись взглядом в яркую вывеску «Ренессанс», расположенную над головой пухленькой миловидной барышни в роговых очочках, с прической а-ля «принцесса Лея», сидящей за подобием административной стойки. Девушка лучезарно улыбнулась при виде мой рожи, наверняка перекошенной от осознания собственной наглости. — Вы к нам? — с надеждой поинтересовалась «Лея», звонким, почти детским голоском. — Хотите записаться на курсы? Я отработанным жестом откинул с лица волосы, нацепил на губы улыбку в стиле «покорись или умри», и походкой прожженного мачо подошел к столу администраторши. Весь мой силуэт излучал соблазн. Естественно, ни на какие курсы я записываться не собирался, максимум, что я могу нарисовать – натюрморт «Банан и два апельсина». Я хотел выудить из этой милой мадемуазельки информацию об интересующем меня объекте. А как показывала практика, покоренные женщины становятся куда словоохотливее. — Нет, вы не угадали, — бархатным тоном начал я, расслабленно опершись локтем на стойку и загадочно приложив палец к губам. — О! Так вы натурщик? Из агентства? — обрадованно перебила девушка, не позволив вставить и слова. — Как хорошо, что сегодня почти без опозданий! Не дожидаясь моего ответа, она поднялась со стульчика, продемонстрировав крохотный росточек и засеменила к дверям, ведущим, как я понял, в саму арт-студию. — А… ну да! Я натурщик. Черт меня дернул согласиться. С улыбочкой, вальяжно следуя за администраторшей, я даже представить себе не мог, на какую жопу я добровольно подписался. Пройдя темным коридором, уставленным мольбертами, подрамниками и прочей художественной утварью, мы с «Леей» очутились еще перед одной, слегка приоткрытой, дверью. Из щели лился яркий, белый свет ненавистных мне дневных ламп и слышались голоса. — … Джо, а если и в этот раз никто не придет, ты будешь позировать нам лично? — кокетливо поинтересовался женский голосок. — Нет, в таком случае мы попросим Софи нам помочь. — Насмешливо ответил мужской, с легкой хрипотцой, приятный и обволакивающий. Такие голоса идеальны для озвучивания аудиокниг и соблазнения девчонок. Моя проводница распахнула дверь и впорхнула в студию как легкое, круглобокое облачко. Я, естественно, ввалился следом. — Софи на обнаженку не подписывалась! — шутливо заявила администраторша. — К тому же, сегодня нам повезло с исполнительным натурщиком. Пришел почти вовремя, ликуйте! Я очутился в большом, светлом помещении с белыми стенами, увешанными разноцветной мазней, набросками и прочими прелестями изобразительного искусства. По периметру помещения стояли расставленные мольберты с подготовленными холстами. В центре размещался постамент, застеленный темно-фиолетовой атласной тканью. Недалеко от двери столпились немногочисленные творцы прекрасного – четыре девчушки и длинный, худосочный пацан, похожий на шпалу. А в серединке этого мини-хоровода моя звезда! Карамелька собственной персоной! Я чуть не задохнулся, увидев его так близко второй раз в жизни, воочию, а не через стекла бинокля. Все художнички дружно обернулись к нам с «Леей», которая, как я понял, на самом деле звалась Софи. Карамелька высоко поднял брови, отчего на его лбу образовалась парочка довольно милых маленьких морщинок. Круглые синие глаза удивленно скользнули по моей фигуре. — Здрасьте! — выдало это чудо, и я убедился, что обладателем того кайфового голоса был именно он. Карамелька задумчиво почесал нос, продолжая глазеть на меня в то время, как художницы женского пола дружно вытянули мордашки, как борзые учуявшие добычу. — А позвольте поинтересоваться, сколько вы берете за услуги? — Карамелька смотрел на меня все такими же удивленно-круглыми глазищами. «Для тебя бесплатно!» — чуть не выпалил я, не успев задуматься, о каких конкретно услугах идет речь. — А то я не уверен, что нам хватит денег оплатить время самого Кельвина Беккера. Бинго! Он знал, кто я! Наверняка, любовался моими фотками в модных журналах. Я не смог сдержать удовлетворенной, торжествующей улыбки. — А у меня неделя благотворительной помощи молодым дарованиям. Позирую бесплатно! — красуясь, я принял самую выгодную позу, из числа тех, что больше всего любили мои фотографы. — Вау! — это выдохнула одна из художниц. Было заметно, что она едва сдерживается, чтобы не начать меня ощупывать. — Надо же, как нам повезло… — честное слово, я не мог разобрать по лицу Карамельки и его загадочной полуулыбке, стебется он, или в самом деле восторгается. — Джоэль. Он протянул мне руку. Прикосновение к его ладони, ощущение гладкой, шелковистой кожи и тонких пальцев стрельнули по моим нервам как разряд электршокера. Никогда раньше не чувствовал подобного, даже с понравившимися мне девушками. Теперь я понял значения выражения «искра проскочила». — Кельвин. — Тупо представился я, не подумав о том, что мое имя ему уже известно. Джоэль насмешливо улыбнулся, приподняв один уголок губ. Все это время он неотрывно смотрел мне в глаза и мне казалось, будто мы играем в гляделки. Я не собирался проигрывать! Едва слышно фыркнув, он отвернулся и указал пальцем на большую цветастую ширму. — Раздеться можно там. — Раздеться? — Да. — Джоэль оглянулся на меня через плечо. Синие глаза сверкали, губы дрожали в попытке не растянуться до ушей. Теперь я был уверен – он и правда стебется надо мной! — Сегодня мы рисуем обнаженную натуру. Пф! Напугал ежа голой жопой! Можно подумать я не фоткался в неглиже для рекламы нижнего белья. — Полностью обнаженную… — тише, интимно понизившимся голосом добавил Джоэль, многозначительно опустив взгляд на область моей ширинки. Твою мать. Я покраснел как школьник-девственник, на глазах роняя репутацию бесстыдного стервеца и ловеласа. Если бы здесь не было Карамельки, я бы стянул трусы, не задумываясь принял позу в стиле «люби меня полностью», и с удовольствием позировал бы пунцовым девчонкам и пацану-шпале, не забывая подмигивать и нахально лыбиться. Но из-за присутствия коварного голубого демона, мой член уже сейчас стоял по стойке смирно, демонстративно оттягивая джинсы. Готов поклясться, это не укрылось от его внимания. И как не противно это признавать, я засмущался. Возможно, впервые в жизни. Девочки увлеченно следили за нашими переговорами и предвкушали предстоящее шоу в моем исполнении: «танец лысого удава». Мысленно они уже подбирали композицию и наиболее удачный ракурс, для размещения на своих холстах моей одноглазой змеи. — Договор с агентством запрещает мне полное прилюдное оголение. Ответом на это заявление послужил дружный вздох разочарования. Кажется, обрадовался только пацан-шпала. — Ну тогда белье оставьте. — Джоэль пожал плечами, тщательно прикидываясь равнодушным. — А может пусть завернется в простынку? Будет как римский император! — внезапно подала голос Софи-Лея. Оказывается, она по-прежнему стояла за моей спиной и уходить пока не собиралась. Джоэль дернул плечом и рассеяно кивнул, мол, пускай. В легком шоке от происходящего, я поплелся за ширму и принялся стягивать с себя одежду. На секунду задумался по поводу носков и, решив, что мои ступни достойны быть увековеченными на полотнах юных художников, стащил и их. — Готовы? — нет, Карамелька все же поставил себе тайную цель довести меня до сердечного приступа. Он неслышно возник за ширмой, в шаге от меня, как тень отца Гамлета, бесстыдно рассматривая мое почти голое тело. На мне были надеты дизайнерские обтягивающие трусы и Джоэль мог сполна оценить достоинства воодушевленного Кельвина-младшего, даже не взирая на жалкий кусок ткани, который его якобы скрывал. Мне безумно хотелось услышать его мнение. Я точно знал, мне есть чем гордиться. Хорек со своим хилым аппаратиком со мной и рядом не валялся! Джоэль улыбнулся и жестом фокусника выудил откуда-то огромный кусок шелковой ткани, бледно-серебристого цвета. Встряхнул его, расправляя, и двинулся ко мне с решительным видом. — Я помогу вам облечься в «тогу». — Заявил парень, подойдя вплотную. Он был почти на полголовы ниже меня, потому смотрел мне в глаза слегка снизу-вверх. Я сглотнул и застыл, мысленно приказывая себе держать шаловливые ручонки по швам, а то ладони так и тянулись к заднице, туго обтянутой черными кожанками. Мысль о том, что я, вне всякого сомнения, очень хочу трахнуть этого парня, вспыхнула в голове, одобрительно показала мне большой палец и сгинула, уступив место развратным фантазиям. Руки Джоэля порхали вокруг моего тела, драпируя его в шелк. Я чувствовал его легкие прикосновения, вдыхал тот приятный запах туалетной воды, который грезился мне после встречи в супермаркете и едва сдерживался, чтобы не уткнуться носом в его макушку. — Все, —хрипло выдохнул он и поднял на меня глаза, в глубине которых явно плескалось ответное возбуждение. Интересно, чтобы он ответил, если бы я сейчас ему предложил… — Идите к постаменту и займите позу поудобнее. — Джоэль оборвал мои размышления. — Вам придется неподвижно сидеть несколько часов, так что постарайтесь расположится с комфортом. — Ничего. У меня есть опыт позирования. Как-нибудь справлюсь! — чванливо заявил я. Карамелька снисходительно фыркнул. — У вас есть опыт позирования фотографу. Это не одно и то же. Портрет Кельвина Беккера Прошло только чуть больше получаса, а я всецело прочувствовал различие между позированием фотографу и художникам. Можно сказать, прочувствовал каждой клеточкой тела. Хорошо еще, что я был достаточно тренированным и спортивным, а не то мышцы давно превратились бы в кисель. Не думал даже, что так тяжело удерживать неподвижность при, вроде бы, удобном положении тела. Хотя нет, вру. Ни капельки оно не удобное. Сперва я хотел лечь иначе, но девочки завозмущались, запыхтели, потребовали более сложную и откровенную позу. А я, кретин, рад стараться, разложился! А все для того, чтобы выгодней показать себя перед Карамелькой. Вот и лежу, раскорячившись и стиснув зубы, из последних сил изображая полное удовлетворение жизнью. Он кстати, уселся рисовать вместе со всеми, хотя, как я понял, был тут преподавателем. Расположился прямо передо мной, на глазах, так сказать. Правда его частично скрывал холст, но это не мешало мне втихаря любоваться им. Я уверен – Джоэль замечал мой взгляд, чувствовал так же четко, как я его собственный. Иногда он вставал и прохаживался, поглядывая на труды своих подопечных, тихо указывал им на ошибки или давал советы. В эти моменты, он как бы невзначай обходил вокруг меня, и я почти убежден, его глаза рассматривали меня совсем не со стороны художественной ценности. — Перерыв. Я готов был расцеловать Карамельку, когда он это произнес. Сцепив зубы, чтобы не дай бог не закряхтеть, я поднялся, разогнулся и с наслаждением потянулся. — Как впечатления? — Джоэль тут же оказался рядом, насмешливо заглядывая мне в лицо. — Восхитительно! А если мне позволят посмотреть на результаты художеств, я вообще буду счастлив! Девочки и Шпала не стесняясь разрешили взглянуть на эскизы. Поскольку я заранее предупредил, что позировать им буду только один день (все-таки, благотворительность у меня получилась незапланированная), юные дарования ограничились набросками. Ребята расстарались по-полной. Судя по всему, девчонкам понравилось использовать меня в качестве модели. Они рисовали меня со всех сторон, уделяя максимум внимания мышечному рельефу и силуэтам фигуры, и готов спорить, были крайне недовольны идеей с шелковой тогой. Мольберт Джоэля был последним, к которому я подошел. В отличие от остальных, он рисовал не все мое тело, а ограничился лицом. Я просто офигел! Парень оказался гениальным портретистом. Как минимум, очень талантливым! А уж как ему удалось ухватить мое выражение лица и вожделеющий, развратный блеск в глазах. Черт! Да он читал меня, как открытую книгу! — Это потрясно!.. — с искренним восторгом выдохнул я. Джоэль только улыбнулся. — Вы интересная модель. И у вас очень своеобразное лицо. На секунду показалось, будто он готов провести пальцами по моей щеке. Но Карамелька сдержался. Я с сожалением вздохнул. — Своеобразное в хорошем смысле? — уточнил я. — В очень хорошем. Иначе вы не стали бы столь популярны и востребованы. — Может перейдем на «ты»? А то мне как-то некомфортно… Мне и правда было не по себе от вежливости Джоэля, учитывая то, в каком только виде я его не наблюдал за минувшие недели. — Хорошо, — легко согласился он. — Предлагаю выпить чаю и продолжать. Еще часик тебя промурыжим, девочкам на радость, и отпустим. Спустя час, когда художники закончили свою работу и начали потихоньку расходиться, я наоборот, постарался максимально задержаться, рассчитывая остаться с Джоэлем один на один. Я нарочито медленно одевался, любовался рисунками на стенах, расспрашивал о его работе, пока наконец, мы не оказались тет-а-тет. Натягивая курточку, он удивленно поглядывал на меня, словно вопрошая: «Чего тебе надобно, добрый молодец?!» Мне нужно было придумать повод продлить знакомство. И я решил рискнуть и заинтересовать его внутреннего профессионала. — А ты рисуешь портреты на заказ? — я взял быка за рога. — Конечно. Работа в студии не настолько прибыльная, чтобы игнорировать подработки. Рисую на холсте, на компе… Помимо портретов, могу еще в векторную графику. Тебе личный логотип, случайно, не нужен? Могу придумать. — Он усмехнулся и замер, выжидающе глядя на меня. — Насчет логотипа не знаю. А портрет хочу! — Без проблем. Могу нарисовать с фотки, если не хочешь запариваться и позировать. Я сморщил нос. Не для того я искал способ почаще пересекаться с Карамелькой, чтобы сдать ему на руки фотку и исчезнуть на горизонте. — Нет, хочу что-то особенное и эксклюзивное. И готов терпеть неудобства личного позирования. — Я снова посмотрел на его рисунок. — Тем более, что я уверен в качественном результате. Джоэль пожал плечами и кивнул. — Хозяин-барин. Оставь контакты, я позвоню. Обсудим детали. Договоримся. Я старался сдержать ликование, пока мы обменивались номерами телефонов. — А ты сейчас куда? — поинтересовался, как бы невзначай, наблюдая как Карамелька неосознанно хмурится, сосредоточенно вбивая в записную книжку смартфона мой номер. — Домой. Но сначала зайду в магазин. Нужно купить корм для Капитана Зефирки. — Для кого?! Джоэль поднял на меня глаза, искрящиеся от веселья. Его лицо приобретало невероятно милое выражение, когда он пытался сдержать улыбку. Смотрел бы и смотрел! — Это мой кот. Капитан Зефирка. Не смейся! Ну как тут можно было не заржать, тем более, что это чудо и само прыскало от смеха самым заразительным образом! — А в каком магазине ты собираешься отовариваться? — невинно уточнил я. Как я и ожидал, он назвал тот самый супермаркет, в котором мы столкнулись ранее. — Так нам по пути! Я там тоже скупаюсь. Может я составлю тебе компанию, и мы, заодно, обсудим детали прямо сейчас? Как говорится, куй железо, пока горячо. Джоэль не возражал. Мы вместе вышли из студии. Софи уже ушла и Карамелька сам запер все двери на этаже. Он оказался очень аккуратным и хозяйственным человеком. Что дома, что здесь, на работе. Наблюдая за ним, я размышлял, удастся ли мне развести его на откровенность и узнать что-нибудь конкретное про них с Хорьком. Причем, сделать это осторожно и не вызывая подозрений. Болтая, мы вышли из здания и двинулись знакомым мне путем. Небоскребы, в которых мы жили, находились недалеко, супермаркет и того ближе. Пока мы шли до него, успели договориться, что я буду приходить в студию по вечерам, когда студенты разойдутся, и позировать ему. Я собирался заказать портрет в стиле «ню», но пока что оставил эту информацию на сладкое. Мало ли, вдруг спугну! Хотя, художники, вроде, люди не шибко стыдливые… Мы зашли в супермаркет. Джоэль на автопилоте двинулся вдоль рядов, прямо к стеллажам с кошачьей едой. Я старался не отставать, одновременно, по ходу дела прихватывая с полок какую-нибудь мелочь, чтобы Карамелька не догадался, что я потащился сюда только ради его общества. Скупившись, мы вышли из супермаркета в вечернюю жару. Я понимал, что сейчас нужно разойтись, или он заподозрит что-то неладное, но я так и не смог разузнать ничего о Хорьке! Внезапно, случилось то, без чего почти не обходились мои визиты в магазин – на горизонте возникла очередная поклонница с модным журнальчиком под мышкой. Честно, иногда мне кажется, что они специально меня тут пасут, выжидая, чтобы кинуться из-за угла. С фирменной улыбочкой я поставил поперек собственной рожи на обложке журнала красивый росчерк и вежливо покивал в ответ на восторженные писки. Дождавшись, пока девчонка отойдет на приличное расстояние, я устало вздохнул и посмотрел на Джоэля. Тот наблюдал за мной с уже привычной снисходительной улыбкой. — Бурная личная жизнь? — А то! — я обрадовался, наконец-то нащупав нужную ниточку. — Телочки проходу не дают! А у тебя как на личном фронте? Есть кто? — У меня есть парень. Он сделал шаг вперед, даже не потрудившись взглянуть, какое впечатление произвели на меня эти слова. — И как он? — совершенно спокойно спросил я, будто мы обсуждали погоду. — Как все. Ответ прозвучал холодно. Я успел заметить, как на мгновение помрачнело его лицо. В глазах мелькнул холод, а губы сжались в тонкую линию. Всего на миг, но этого было достаточно, чтобы я понял – между ним и Хорьком точно не все гладко. — Что ж, было приятно познакомиться. Ты оказался совсем не таким, каким я тебя представлял, Кельвин Беккер. — Джоэль остановился и обернулся, в упор глядя на меня. — Надеюсь, наше дальнейшее сотрудничество сложится удачно. — Да, я тоже на это рассчитываю. — Я подарил ему свою самую сексуальную улыбку. — Ты живешь где-то поблизости? — его вопрос звучал вполне невинно, но я внутренне напрягся. Джоэль перевел взгляд в сторону океана, шум которого доносился до наших ушей, хотя пляж и кромка воды были не видны за домами. — Ага. Хороший район. Красивые квартиры… Океан под боком. — Непринужденно ответил я. Тогда он посмотрел мне прямо в глаза. На губах Карамельки мелькнула легкая загадочная улыбка и тут же пропала. — И вид из окон шикарный… Мое сердце пропустило удар. Опять таки, вроде совершенно невинная фраза. Даже обычная, но мне в ней послышался какой-то скрытый контекст. Джоэль внезапно подошел ко мне вплотную и приподнялся на носочки, приближая губы к моему уху. Горячее дыхание обожгло мне кожу. — Капитан Зефирка обожает ловить солнечные зайчики, а на моей камере очень мощный зум… — тихо прошептал он и тут же отошел назад. Кажется, я побледнел, растеряно и даже испуганно глядя на него. — Что ты имеешь в виду?.. Снова эта загадочная улыбка Джоконды, мать ее! — Догадайся. До последнего удерживая зрительный контакт, он обернулся и неспешно зашагал прочь, по направлению к своему дому.