Лино и оракулы

В первый раз оракулы пришли к Авинджело тёплым майским днём. Авинджело, едва успевший снять учительскую мантию, со смесью страха и осторожности смотрел на мягко светящиеся голубоватые фигуры, не решаясь спросить, какую весть они принесли. Оракулы заговорили сами — мелодичным хором: — Мы пришли, почтенный учитель Авинджело, чтобы предупредить об опасности. — Опасности? — испуганно переспросил Авинджело, безуспешно стирая с пальцев чернила тонким батистовым платком. — Лино сбежал в горы и собирается разорять птичьи гнёзда, — отвечали оракулы. — Он сорвётся и разобьёт голову о камни. — Лино? — переспросил Авинджело. — Ну, если судьбе так угодно… Несносный мальчишка всё равно не представлял ценности: способностей никаких, манер ноль, да и в семье детей много, одним больше, одним меньше. Зачем же пришли оракулы? — Лино не должен умереть, — нараспев сказали оракулы. — Лино станет великим правителем и объединит княжества в единое королевство. — Лино?! — негодующе воскликнул Авинджело. — Но он же… — Никто не должен знать. Лино не должен умереть. Указательные пальцы оракулов легли на расстеленную поперёк учительского стола карту и начертили путь — светящуюся голубоватую линию, ведущую от деревни к горам. — Но что мне делать? — вскричал Авинджело. — Лино не должен умереть. С этими словами оракулы ушли — медленно растворились в воздухе, оставляя после себя искристый голубоватый туман. — Великий правитель! Лино! — запричитал Авинджело, набрасывая на плечи плащ. — Да как такое может быть? Спорить с волей оракулов было ещё немыслимее, чем допустить, что из Лино вырастет что-то стоящее, и потому Авинджело всё же поспешил во двор и оседлал свою верную ослицу Булку. Мчаться во весь опор Булка не умела и не любила, так что до указанного на карте места Авинджело добрался ближе к вечеру, мысленно разводя руками: ну, не успел, но что ещё он мог поделать? Надо было хоть рогожку прихватить, а то в чём теперь тащить тело негодного Лино домой. А может, оракулы вообще ошиблись, может, Лино и нет в горах, с чего бы он туда попёрся. Впрочем, один лишь взгляд на скалистую гору убедил Авинджело в том, что оракулы никогда не ошибаются. Тощая фигурка, увенчанная копной чёрных волос, уверенно карабкалась всё выше, хватаясь за корни и засовывая ноги в выемки, оставшиеся от гнёзд горных змей. — Лино! — пробормотал Авинджело, спешиваясь. И заорал уже громче, подбежав к подножию скалы: — Лино! Лино от неожиданности дёрнулся, корень в его правой руке оборвался, и Авинджело охнул, понимая, что вот теперь-то будущему правителю точно конец. Интересно, что скажут оракулы на это? Лино прильнул к серому камню, вцепился в него, не потеряв равновесия, но и не находя возможности двигаться дальше. — Застрял, — донеслось до Авинджело. — Всё из-за тебя, Чернильница! Авинджело всплеснул руками. И этого наглеца судьба решила сделать правителем? Да что за королевство получится, если во главе его будет такой грубиян? — Лино, слезай немедленно, — велел Авинджело, взяв себя в руки. — Я же говорю, я застрял, — терпеливо повторил Лино. — Стою прочно, а двигаться некуда. — Ну… — Авинджело прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в сгущающихся сумерках. — Вот правую руку протяни чуть выше, там ветка. — Правая — это та, которой пишут? — беспечно уточнил Лино. — Ну да… Да это левая, дубина! — Я ею пишу, — отмахнулся Лино, меняя руку. Авинджело смутился, понимая, что мог бы и вспомнить: сам же каждый раз лупил Лино линейкой по этой самой левой руке, чтобы приучить держать перо правильно. — Выше. Нет, ещё выше. Вот. Лино нащупал ветку, осторожно подёргал её, потом перенёс вес на правую руку, подтянулся, подпрыгнул, нашёл коленом выступ. — Получилось! Молодец, Чернильница! — Слезай! — Не могу, я уже почти добрался. Видишь? Лино едва заметно мотнул головой вверх и вправо, и Авинджело увидел темнеющее в ветках мёртвой сосны гнездо. — Зачем тебе гнездо? — Не всё гнездо, а только яйцо. Я орлёнка себе хочу, — пояснил Лино. — Слезай сейчас же! Я тебе приказываю! — Мы не в школе, — отозвался Лино, продолжая карабкаться наверх. — Уши надеру, — пообещал Авинджело. — Мы не в школе, — повторил Лино. — Ну, тогда… Тогда расскажу всё твоему отцу! — воскликнул Авинджело, понимая, что не расскажет: оракулы же ясно выразились, никто не должен знать, а без этого объяснить свою поездку в горы ему будет сложно. К счастью, Лино не усомнился в словах учителя. Цыкнул с досадой, но всё же стал спускаться. Авинджело выдохнул. Кажется, обошлось. Бесстыжий будущий правитель спасён, оракулы останутся довольны. Когда Лино оставалось до земли каких-то полтора метра, Авинджело решительно ухватил его за шиворот, сдёрнул со скалы и наградил десятком сильных шлепков. — Эй, мы же не в школе! — возмутился Лино. Авинджело гневно засопел, огляделся в поисках подходящего орудия воспитания, остановил свой выбор на крапиве — мелколиственной, самой злой — и нарвал внушительный пучок, предварительно надев перчатки. — Ну ты чего, Чернильница? — обиженно спросил Лино. Он отступил на пару шагов, но окончательно убегать не спешил, видимо, боясь, что Авинджело выполнит угрозу и наябедничает отцу. — Иди сюда. Лино выпятил нижнюю губу, но подошёл, недоброжелательно поглядывая на Авинджело из-под чёлки. — Эта твоя выходка останется между нами, — сказал Авинджело, поставив ногу на небольшой валун и перекидывая Лино через колено. Лино возмущённо забарахтался, когда Авинджело стащил с него штаны, и ойкнул, едва крапива коснулась кожи. — Больше никаких побегов в горы, никаких гнёзд, никаких орлят, — перечислял Авинджело, раскрашивая бледную задницу самого нелюбимого своего ученика красными пятнами. — Никакого хамства, никаких ругательств, никакой Чернильницы! Понятно тебе? Лино только сдавленно попискивал, и Авинджело невольно задумался о том, что скажут оракулы, наверняка наблюдающие за ними. А что они скажут? Будущий правитель спасён и не разбил свою дурацкую башку, Авинджело никому не проболтался, всё выполнено в лучшем виде. Пятна всё отчётливее расцветали на бледной коже, перемежаясь с белёсыми волдырями, и Авинджело наконец выбросил измочаленную крапиву и помог Лино подняться. Понурый вид ученика немного улучшил настроение Авинджело, заставив поверить в высшую справедливость. Вот ему за Чернильницу, вот ему за булавку в учительском стуле, вот ему за выпачканные в смоле перья и склеенные страницы учебников, вот ему! Школьные наказания Лино только веселили, а вот крапива не понравилась. Надо будет запомнить. Пока Лино, грустно шмыгая носом, натягивал штаны, Авинджело выловил Булку, взял её под уздцы и велел: — Залезай. — Я пешком пойду. Авинджело глянул на босые ноги Лино и покачал головой. Не хватало ещё, чтобы будущего правителя укусил ночной скорпион. Лино подозрительно покорно вскарабкался на Булку и скривился, едва выпоротая задница коснулась седла. Авинджело с трудом сдержал злорадную ухмылку. Всю дорогу Лино корчил страдальческие гримасы, но и Авинджело тоже мучился: ему в сапог попал камешек, а остановиться и вынуть его в присутствии злопамятного Лино было нельзя. Это ж потом насмешек не оберешься… У самого дома Лино Авинджело проявил милосердие, помог явно утомлённому ученику слезть с ослицы и осторожно поставил его на землю. Теперь, когда всё было позади, Авинджело почувствовал прилив гордости за блестяще выполненную миссию и покровительственно потрепал ученика по плечу. — Доброй ночи, Лино. Лино вскинул голову, смахнув со лба чёлку, беспечно улыбнулся и припустил к дому, крикнув на ходу: — Доброй ночи, Чернильница!