Лино и оракулы

В девятый раз оракулы пришли к Авинджело в первый день мая. — Лино в опасности. Авинджело, колотивший грильяж молоточком, угодил себе по пальцу, взвыл, сунул палец в рот и пробубнил что-то не очень лестное по поводу Лино и мест, куда он может катиться со своими опасностями. — Лино собирается сплавляться по горной реке в бочке, — сообщили оракулы. — Лино расшибёт свою дурацкую башку о камни, — мрачно предрёк Авинджело, выплюнув палец. — Лино умрёт, — подхватили оракулы. — Лино не должен умереть. — Лино получит по заднице, — успокоил их Авинджело. — А я опять промочу сапоги. Может, мне тоже записаться в оракулы? Оракулы исчезли, оставляя Авинджело наедине с ушибленным пальцем. — И даже не назвали хотя бы приблизительное время, — обиженно заметил Авинджело. — Может, мне тоже записаться в оракулы? — насмешливым эхом откликнулся его собственный голос. — Ну и ладно, ну и рискуйте жизнью своего драгоценного будущего правителя, мне-то что, — пробурчал Авинджело, переобуваясь в сапоги. Наученный опытом, он упаковал в дорожный мешок пару одеял, сухую одежду для себя и для Лино, буханку хлеба, немного сыра и вяленых помидоров. Подумал о том, чтобы прихватить хлопалку, но решил, что она не понадобится. Во-первых, в горах растут прекрасные оливковые деревья с гибкими ветками, во-вторых, сезон крапивы открыт, в-третьих, можно будет позаимствовать Булкины поводья. — Альда! Альда, я уезжаю! Альда не отзывалась, привычно игнорируя всё, что не было прямым приказом, и Авинджело, покричав ещё для успокоения совести, отправился к Булке. Ослица тяжёлую поклажу не одобрила и отказалась двигаться с места, когда Авинджело, закрепив мешок, торжественно плюхнулся в седло. Перепробовав все уговоры и угрозы, учитель вынужден был спешиться, и Булка наконец соизволила выйти из стойла. — Вот скажи, Булка, если бы ты была будущим великим правителем и решила получить по заднице, — задумчиво начал Авинджело, — по какой из рек ты бы стала сплавляться в бочке? Ослица негодующе фыркнула. — И я бы не стал, — кивнул Авинджело. — Но Лино — это совсем другое дело. Пожалуй, пойдём к той реке, что у Ламиджаро, она самая поганая. Река, начинавшаяся невинным ручейком где-то на вершине горы Ламиджаро, стремительно набирала обороты, бурлила, завихренилась немыслимыми воронками, плевалась и скакала по порогам, а потом с отчаянным рёвом лилась в ущелье и исчезала в расщелинах. Ни одному идиоту не пришло бы в голову там купаться, а уж тем более сплавляться в бочке. Именно поэтому Авинджело направился туда — и застал Лино на берегу. — Лино, скотина такая! — Чернильница! Обменявшись приветствиями, учитель и ученик замерли, выжидательно глядя друг на друга. Авинджело сжимал в руках Булкины поводья. Лино — неуклюжее деревянное весло с короткой ручкой и широкой лопастью. Бочка возвышалась чуть поодаль неоспоримой уликой. — Я смотрю, ты подготовился, — сказал наконец Авинджело. — Ну да, — радостно ответил Лино, помахав веслом. — В третий раз переделываю, всё не то. Мне надо, чтобы оно доставало до воды, но не цеплялось за камни. Вот думаю, если сделать в бочке уключину… И оно какое-то тяжёлое, может, снять немножко с боков? — Не нужно, оно в самый раз, — возразил Авинджело, отбирая весло и взвешивая его на ладони. — Штаны снимай. — Да почему? — возмутился Лино. — Потому что ты собираешься убиться об реку? — сварливо предположил Авинджело, проглотив остальные причины: потому что оракулы надоели, потому что ушибленный палец болит, потому что стёртые от долгой прогулки ноги ноют, потому что чудесный день испорчен. — С чего ты взял? — возмутился Лино. — Опять следишь за мной? — Ты у реки с бочкой и с веслом. И ты сам только что сказал, что этим веслом собираешься грести, — ответил Авинджело, обвиняюще тыча в Лино тонким пальцем. — Ну да. Грести, а не убиться. — И ты опять попёрся в горы! — воскликнул Авинджело. — Я тебе запретил быть в горах. — Насовсем? — ахнул Лино. — Насовсем. Или хоть до тех пор, пока не станешь пра… — Авинджело закашлялся. — Пока не станешь взрослым! — Это долго, — буркнул Лино. — И ты не пришёл ко мне, хотя обещал делиться всеми своими дурацкими затеями! — совсем уж сердито сказал Авинджело. Лино обиженно выпятил нижнюю губу и принялся распутывать завязки штанов. Авинджело привязал поводья к чахлому деревцу, подошёл к бочке и перевернул её вверх дном, надёжно подперев по бокам камнями, чтобы не перевернулась. Зажав весло под мышкой, он подхватил Лино и уложил его животом на бочку. — Ужасно неудобно, — пожаловался Лино. — Сейчас станет ещё неудобнее, — отозвался Авинджело, беря в руку весло. От первого же удара Лино заорал и задрыгался, будто тарантулом укушенный, и Авинджело положил свободную руку ему на поясницу, удерживая всю конструкцию на месте. Широкая поверхность весла охватила бы всю задницу Лино сразу, не помешай этому природная выпуклость последней. Но всё равно площадь соприкосновения вышла внушительной, и Авинджело, поняв это, стал бить аккуратнее. Стремительно покрасневшие ягодицы почти сразу же обзавелись чётко проступившими лиловыми пятнами и подёрнулись знакомой белизной, и Авинджело вынужден был прекратить порку уже после полутора десятков ударов, понимая, что Лино в ближайшие недели не сможет нормально сидеть. — Чтобы больше никаких бочек, никаких рек, никаких гор! — сказал Авинджело, отбросив весло и помогая Лино подняться. Лино шмыгнул носом и пробормотал что-то явно грубое и бестактное, но Авинджело не расслышал из-за шума воды. — Чернильница поганая, — повторил Лино погромче. — Сейчас нарву крапивы и положу тебе в штаны, — сообщил Авинджело. — Или поедешь обратно верхом на Булке, выбирай. — А можно ни то ни другое? — спросил Лино, потирая зад. Авинджело взял его за локоть, развернул к себе спиной, приподнял рубашку, разглядывая наливающиеся под белёсым налётом синяки. Пожалуй, хватит с него. — Ладно, тогда третье, — вздохнул Авинджело. Он поднял бочку, снова перевернул её и положил внутрь несколько камней для веса. — Утопишь? — ахнул Лино. — Можно я хоть весло с собой возьму, чтобы шанс был? — Дубина! — возмутился Авинджело, спуская гружёную камнями бочку на воду. — Смотри и запоминай. Бочка качнулась, выровнялась, поплыла, всё набирая скорость. Течение резко мотнуло её вправо, потом влево и назад, закрутило, с размаху швырнуло на камни. — Понял? — поучительно спросил Авинджело, пока река уносила вдаль обломки бочки. — Понял, — кивнул Лино. — Если бы я сидел внутри и грёб, она бы не разбилась.