Лино и оракулы

В пятнадцатый раз оракулы пришли к Авинджело тёплым апрельским утром. — Не-е-ет! — застонал Авинджело. Он уже несколько недель наслаждался восхитительной, пьянящей свободой: Лино наконец забрали из школы и определили в помощники к булочнику Мунано. — Что опять? — вздохнул учитель, смирившись с тем, что оракулы ему не померещились. — Вы передумали, да? Теперь великим правителем будет какая-нибудь Нанетта? — Лино в опасности, — затянули оракулы. — В полночь разбойники повесят Лино на оливковом дереве. — На Лино нападут разбойники? — забеспокоился Авинджело. — Значит, они в деревне? Надо всех предупредить! — Разбойники не в деревне, они в своём логове у Гранатового тракта. Лино сам к ним сбежал, — безмятежно объяснили оракулы и тут же строго добавили: — Лино не должен умереть. — Пойду собирать армию, — вздохнул Авинджело, имея в виду горстку мужиков, готовых взять вилы и отправиться спасать негодника. Хоть бы кто-то согласился… — Никто не должен знать. — То есть я должен самостоятельно влезть к разбойникам и отобрать у них Лино? — возмутился Авинджело. Оракулы растворились в воздухе. — Боги, за что мне это? — жалобно вопросил Авинджело. Так и не дождавшись ответа, он нарядился в рабочие штаны болотно-зелёного цвета, выбрал самую ветхую, пожелтевшую от неправильной стирки рубаху, дополнил наряд мягкой коричневой шляпой, стоптанными сапогами и тёмно-зелёным плащом. — Авось сойду за своего, — заключил он, глядя в зеркало. — Альда! Альда, я уехал, раньше ужина не жди! — Розги готовить? — понимающе спросила Альда. — Или горячий шоколад? — И то и другое, — буркнул Авинджело, наскоро пихая в дорожный мешок провизию, запасную одежду и другие нужные вещи, например верёвку и перочинный нож. Булку путешествие к тракту явно не обрадовало. Она то и дело останавливалась пощипать травку, бросала на Авинджело полные укора взгляды и всячески выражала своё недовольство. — Я тебя прекрасно понимаю, — вздыхал Авинджело. — Но что поделать? Мы с тобой — игрушки в руках богов… Гранатовый тракт оказался дальше, чем думал Авинджело, и они вышли к нему только вечером. Тени стали длинными, а сухая глинистая дорога — ярко-оранжевой в лучах заходящего солнца. — Чудесно, — проворчал Авинджело. — Если выживем, ночевать придётся в лесу. Булка неодобрительно фыркнула и мотнула головой. Почти сразу же откуда-то издалека донёсся птичий крик. — Это они, — шепнул Авинджело, заводя Булку в кусты. — Бекасы здесь не водятся. Булка дала себя привязать и ободряюще кивнула, будто бы показывая, что осознаёт и ценит подвиг Авинджело. — Хоть кто-то, — проворчал учитель, ползком пробираясь к предполагаемому логову. Дозорный, кричавший бекасом, молчал, и Авинджело осмелел, пополз быстрее. Довольно скоро он выяснил, что не зря осторожничал: поляна кишела разбойниками, развалившимися у догорающего костра, под деревьями и у входа в пещеру. Судя по количеству набросанных вокруг пустых бутылей и объедков, долгий пир наконец перешёл в сон. Авинджело нашёл взглядом дозорного, убедился, что и тот спит, сидя на оливе и обнимая шершавую ветку. Оставалось только найти Лино, освободить его и смотаться, никого не разбудив. Авинджело досадливо вздохнул, понимая, что это невозможно. Лино же завопит про Чернильницу, едва его увидит, тут-то им и конец… Решив действовать ещё осторожнее, Авинджело вынул из мешка верёвку и принялся переползать от разбойника к разбойнику, привязывая их за щиколотки. На восьмой ноге верёвка закончилась. Авинджело мысленно чертыхнулся, достал нож и стал обрезать остальным разбойникам пуговицы и завязки на штанах, умирая от страха. Справившись с теми, что спали снаружи, и чудом не выдав себя, Авинджело направился к пещере, понимая, что Лино наверняка прячут там. Он перелез через огромного храпящего бородача, протиснулся через сталактиты и сталагмиты, оцарапавшись во всех местах и порвав одежду, едва не опалил щёку воткнутым в расщелину факелом, полюбовался разбойничьими сокровищами, сваленными в похожем на беззубый рот зале, и наконец понял, что нужно выбираться. Лино в пещере не было. Чуть не наступив на пузо бородача, Авинджело вывалился из пещеры и жалобно огляделся. Солнце окончательно спряталось за горизонт, и небо стремительно темнело. — Я его не найду, — отчаянно шепнул Авинджело. — Дайте хоть какой-то знак! — Чернильница! — зычно крикнул откуда-то сверху Лино. Авинджело подпрыгнул — и почувствовал, как воздух в сантиметре от его щеки разрезает разбойничья сабля. — Беги! — крикнул Лино, а потом в напавшего на Авинджело разбойника полетело что-то круглое и увесистое, кажется, камень. Авинджело не стал тратить время на благодарности и уточнения, что не имел в виду такой громкий знак, когда просил оракулов о помощи. Он подобрал полы плаща и кинулся прочь с поляны, на которой сонное умиротворение сменилось хаосом. Авинджело выбежал на разбитые колеи и понёсся по ним, отчаянно петляя. Вжикали за спиной сабли, безжалостно отсекая кудри и кромсая одежду, жгло шею горячее разбойничье дыхание, силы иссякали. Авинджело понимал, что конец уже близко. — Стой! Стой, Чернильница! Авинджело притормозил, хоть и не сразу, и оглянулся. Никакой погони не было — ну, почти. За ним бежал отвратительно весёлый, довольный собой Лино. Увидев, что учитель больше не удирает, Лино остановился, упёрся руками в колени и дал волю смеху. — Нет, ты видел их рожи? Как ты их! Посыпались, валяются, а верёвку перерезать не догадались! А эти пуговицы… Видел, как у атамана свалились штаны? У него на заднице портрет князя, прямо как в школе. Кому расскажи! — Лино аж булькал от восхищения. — Ты где был всё это время? — вопросил Авинджело. — Сидел на дереве, — радостно ответил Лино, выпрямляясь. — Ждал удачного момента, чтобы объявить разбойникам о своём присутствии, а дождался тебя. Как ты их ловко! — Ты всё это время за мной наблюдал? — возмущённо завопил Авинджело. — Ну да, а что? Кстати, не понимаю, как ты меня высле… Ай! Авинджело ещё раз замахнулся выломанной из ближайшего куста хворостиной, и Лино поспешил ему напомнить: — Нам надо сматываться, пока они не напали на след. Разбойничьи вопли доносились откуда-то из чащи, вроде бы отдаляясь, и Авинджело нехотя кивнул. — Пошли, надо ещё забрать Булку. — Ты с ума сошёл? — возмутился Лино. — Притащил Булку в разбойничье логово! Это же опасно! Авинджело молча подстегнул его хворостиной. — Ай! — А будешь знать, как убегать к разбойникам. — Ну а чего они… — Лино обиженно шмыгнул носом и потёр задницу. — Чего они живут себе возле тракта и грабят народ? — Да нет, быть разбойником здорово, — отмахнулся Лино. — Я говорю, чего они меня отдали к Мунано? Он меня ещё со времён катапульты не любит… И вообще, я, может, не хочу быть булочником. — Кто бы сомневался! — фыркнул Авинджело. — А кем ты хочешь быть? — Ну… — Лино мечтательно вздохнул, и Авинджело приготовился изобразить насмешливое удивление, когда услышит о планах по поводу объединения княжеств. — Ты же знаешь, как я обожаю всякие эксперименты… — Та-ак, — насторожился Авинджело. — И мне всегда нравилось листать твои атласы, — продолжал Лино. — Ну, которые ты прячешь на верхней полке… Ай! Авинджело перехватил хворостину поудобнее, а Лино философски пожал плечами: — Ну и ладно, всё равно потом убегу. — Я не полезу спасать тебя ещё раз! — возмутился Авинджело и поёжился при мысли, что подвиг с пуговицами придётся повторить. — Меня и не надо спасать, — с достоинством ответил Лино. — Разбойники меня примут, а я потом стану атаманом. У меня великое будущее, я уверен. Авинджело негодующе фыркнул, хлестнул несносного хвастуна хворостиной и сказал: — Они тебя повесят. — Да ну, думаешь? А может, — задумчиво сказал Лино. — Конкуренцию никто не любит… Ладно, так и быть, не вернусь к ним, если поможешь мне. — Каким это образом? — Ну, поговоришь с моими, убедишь их, что моё будущее — не в булочной… — А где? — кисло спросил Авинджело, уже понимая, куда он клонит. — Я же говорю, — терпеливо сказал Лино, — я люблю науку, опыты, химию, анатомию, звёзды, всякое такое… — И? — И я бы хотел этому учиться у самого лучшего учителя. У астронома Тонино в Гантском монастыре, — радостно заключил Лино. Лицо Авинджело вытянулось от обиды и разочарования.