Всё когда-нибудь меняется

Жреца не было уже минут десять, хотя тот вроде бы следовал прямо за Какузу. Нукенин Водопада за это время успел разделать тушки пяти зайцев, которых с видом довольной кошки притащила маска воздуха, и сейчас сидел около костра, ожидая, пока розовое мясо запечётся. От яркого пламени глаза как-то приятно уставали, угли создавали гипнотический треск, и Какузу, поддаваясь мимолётному моменту спокойствия, впал в чуткую дрёму. В голове плыли абстрактные размышления о книгах, о возможных стратегиях и, как всегда, о Хидане. «Давай уйдём из Акацки» «Не хочу тебя терять» Для чего всё это было сказано? Жрец ведь и сам никогда не сможет отказаться от жизни наёмного убийцы, потому что, ступая на тропу крови, ты автоматически подписываешь контракт с Госпожой Смертью, у них просто нет возможности на другую жизнь. Но, даже повторяя себе это из раза в раз, Какузу не мог избавиться от навязчивых идей, так ещё и напарник кормит какими-то ложными надеждами… *** Где же был сам Хидан? Всё просто. Из-за возбуждения кровь от мозга отлила в пах, и в туповатой головёшке возникла мысль, что дабы старику не было мерзко его касаться, нужно снова помыться. Только вот парень не учёл, что без солнечного света его тонкую мокрую кожицу ничто сушить не будет, потому и брёл замёрзшим по зарослям травы, иногда спотыкаясь о камни, благо его хотя бы ветром не холодило, всё-таки холмы неплохо ограждали от внешнего мира. С бледных плеч постоянно скатывались ледяные капли воды, пробирая позвоночник новыми табунами мурашек. Открытых рук неприятно касались сухие травинки, царапая многострадальную кожу. Хидан тихо материл свою мерзлявость и уже начинал думать, что не дойдёт до их импровизированного лагеря, как наконец из-за кустов начал пробиваться мягкий свет от огня. Жрец наконец-то выполз на поляну и долго мялся около костра, размышляя прыгнуть ли ему в манящее теплом пламя или пощадить нервы напарника и вести себя нормально. Дровишки игриво потрескивали и разлагались под напором всеуничтожающей плазмы, иногда выплёвывали крупные угольки, которые тлея ложились под костёр в такой заманчивой близости от босых ног Хидана. Взять бы и полежать там пару минут, всё равно с ним ничего не сделается, он же бессмертный. Над огнём, чуть дымясь, аппетитно висели поджаристые тушки мелких зверьков, и желудок Хидана, почуяв съедобное, не постыдился напомнить о своей пустоте, громко проурчав. Чёрт, вот бы Какузу не услышал! Кстати, жрец его ещё не видел. Парень заозирался по сторонам и лишь тогда подметил мирно спящего Какузу, что сидел во тьме небольшого леса на странном гнезде, образованном его масками. На коленях смиренно лежал огненный монстр, под спиной в переплетении сонно шуршали маски молнии и воздуха, вода, подобрав лапки, лежала рядом со всей этой кучей. Всё это смотрелось слишком мило, чтобы быть проигнорированным Хиданом. В мозгу сразу щёлкнуло: «там пиздецки тепло», и не думая о последствиях, жрец тихонечко подобрался к мужчине и аккуратно сунул холоднющие ладони под его кофту. Реакции долго ждать не пришлось. Какузу резко проснулся, будто и не дремал вовсе, и рефлекторно откинул парня сильным ударом ноги в бок. Бледное тело отлетело на пару метров от костра и летело бы дальше, если бы не мшистый валун на его пути, о который то смачно шлёпнулось и, судя по хрусту, что-то сломало. Монстры испуганно встрепенулись и подняли свои масочные морды. — Ай, бля-я-я… — Хидан неловко перевернулся на спину, поддерживая бок, — что ж ты за мразь, Какузу… Из неестественно смятой грудины вырывалось тихое шипение вперемешку с бульканьем, очередной вдох отозвался острой подрёберной болью, и парень тяжело сплюнул залившей одно из лёгких кровью. Всё-таки Какузу исключительно нервный индивид, чтобы нормально реагировать на какое-либо, пускай даже безвредное, действие жреца. — Хидан, ты там живой? — казначей прищурился в темноту. Ишь ты, ещё и беспокоится, маразматик старый. Конечно, он живой, только вот даже ответить нормально не может из-за того, что теперь легкое выполняло функцию кровяного мешка. Кашляя, Хидан кое-как прохрипел: — Естественно… Только ты, козлина дёрганная, мне рёбра сломал! Блять, хотя бы встать помоги… В свете костра силуэт напарника казался ещё более высоким и угрожающим, но вопреки этому, промелькнувшее в тусклом, жёлтом свете костра лицо выражало обеспокоенность, которая, впрочем, быстро улетучилась, оставляя после себя стандартную для казначея эмоцию — безразличие с ноткой раздражения. Какузу опустился на корточки рядом с сипящим телом и замер, разглядывая повреждения и обдумывая, как бы по-быстрому всё заштопать. Тёплая ладонь, ощупывая, прошлась по начинающей наливаться бордовым гематоме, парень зашипел, морщась от боли, а затем и вовсе подскочил, когда пальцы с нажимом прошлись по шестому ребру. — Нахера ты в меня блять тыкаешь?! Больно пиздец! Хидан злобно плюнул очередной порцией крови в лицо казначею и уже приготовился ловить ответный удар в челюсть или нос, но тот спокойно вытер красную жидкость тыльной стороной ладони. — У тебя одно ребро сломано. Если перестанешь истерить, то я тебя зашью, и ты заживёшь через час, — безразлично изрекал мужчина, чуть щурясь из-за недостатка света. — Какузу, ты… Да ну тебя! — бледный парень оскорблённо завалился назад, но, не рассчитав, ударился о землю спиной и коротко шикнул. Нити, отражая желтизну костра, страшно заструились из шва на предплечье. Боги, такими темпами Какузу скоро переквалифицируется из охотника за головами в ниндзя-медика, потому что вошедшее в красноватую кожу чёрное волокно безоговорочно точно нашло и вправило кость, впивающуюся в лёгкое, а следующими изворотливыми движениями изолировало дыхательную полость, зашив прокол. Теперь на светлом боку, помимо огромного синяка, красовался ещё и кривоватый шов. Мужчина напоследок мягко пригладил свои нити на чужой коже. — Готово. Только сиди спокойно, это всё-таки рёбра. — Знаю я блять! Если бы ты меня не пнул, было бы ещё проще, — разобижено бухтел Хидан, перебивая рокочущий голос напарника. Какузу пришлось пару раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы не втащить неблагодарному придурку с бесящим голоском. Как показывал опыт, после избиения жрец становился куда тише, и этот способ снова манил своей простотой и эффективностью. Но парню и так немало досталось, ещё и практически без причин, так что казначей очень усердно пытался держать свой гнев при себе, плавно склоняясь над бледным телом и целуя прохладную щёку. Когда Хидан вновь нашёл себя после непривычной дозы ласки, партнёр уже стоял около костра и пытался снять жаренное мясо. Он кое-как поднялся с земли, прихрамывая, подошёл к смуглому мужчине и через плечо уставился на его действия. Жрец влюблённо вздохнул. Наверное, Какузу был хорош если не во всём, то точно во всех делах, за которые брался, начиная с этой блядской готовки и заканчивая сексом. Казначей чуть обернулся, протягивая красиво запечённое мясо на вертеле из палки, выглядя при этом каким-то слишком довольным. Он что, улыбался ему? Парень окончательно потерялся, глупо пялясь на руку перед собой. Какого чёрта его вечно недовольный дедок так на него смотрел? Так, Хидан, не зацикливайся на этом, между прочим, он тебя только что просто так ударил, а жрец, при всей своей странной натуре, не любил боль, если, конечно, её с ним кто-то не разделял. Всё также изображая из себя принцессу-обиженку, Хидан выхватил мясо и ушёл куда-то под дерево, подальше от огня и напарника. Какузу на такое только пожал плечами и уселся на бревно около костра, будет он ещё за ним бегать, не маленький уже. Даже после того, как всё мясо было съедено, затяжное молчание продолжало резать слух обоим нукенинам. Это безмолвие подкрепляла ещё и мертвенность поляны: сюда практически не проникал ветер, так что все травы и деревья беззвучно замерли, создавая ощущение затишья перед бурей, никаких шуршащих зверьков или чирикающих птиц. Финансисту на секунды стало казаться, что он вообще оглох, но шевеления нитей чёрных существ под боком вовремя напомнили об обратном. Хидан в итоге просто улёгся спать. А так носился со своим сексом, у мужчины аж под желудком свело от несправедливости сия ситуации. Так возбудил, а сам заснул, ещё и наверняка надумал себе невесть что, а завтра будет этим мозги выносить. Ведёт себя как ребёнок, хотя нет, с детьми можно договориться, дать конфету или игрушку, а к этому не подступишься, пока сам не перегорит. Лучше всего сейчас последовать примеру Хидана, глядишь, на утро у Какузу будет побольше терпения, чтобы не переломать белобрысую истеричку. *** Холодящая тьма обступала всё больше, жрец это чувствовал своей промораживающейся до костей спиной. Что-то вопило: «не оборачивайся!», и хотелось проснуться, чтобы развеять наваждение, но морозный сон продолжался, не давая пошевелиться, погружал во мрак паники. Наконец удалось выхватить луч света, и Хидан раскрыл глаза, часто и тяжело дыша. Вокруг стояла всё такая же темень, но звёзды на небе всем своим видом пытались сказать перепуганному парню, что тот не ослеп, что это всего лишь ночь, что, мол, взгляни налево и ты увидишь тлеющие красным угли костра. И правда, вроде бы что-то видно. Страх постепенно растворялся в усталости, но тело никак не хотело в это верить, заставляя воздух в лёгких оседать тяжёлой вязкостью. Жрец тяжело выдохнул облачком пара. Воздух в низине был влажным и холодным, потому что каменные возвышенности вокруг создавали своего рода холодильник, сохраняя на своих склонах конденсат воды и не давая лишний раз проникать сюда солнечным лучам. Порванный везде где только можно плащ тепло не сдерживал от слова совсем, и Хидан до смерти замерзал от холодного пота, что покрывал теперь всё его тело противным липким слоем, так ещё огонь, который до этого хоть как-то согревал воздух вокруг, уже погас. Не оставалось других выходов, кроме как пойти к напарнику, он-то всегда был тёплым, только вот не особо хотелось опять получить коленом в бочину. Хотя хрен с ним. Лучше бы Хидан полежал с несколькими переломами, но в тепле, чем просыпался бы каждые десять минут от того, что обычное человеческое тело при такой промозглости уже окочурилось бы. Он вяло стянул с себя остатки чёрной ткани и приблизился к вороху нитей. Маски спросонья непонятливо зашипели на опасный, по их мнению, объект, но, узнав в нём своего приятеля, быстренько заткнулись, дабы не будить хозяина просто так. За такое неправильное поведение можно было получить несильный, но неприятный щелчок по морде. Парень замер над спящим казначеем, думая, как лучше подступиться, но наконец просто опустился на корточки и тихонько тыкнул того в щёку. — Эй… Эй, Какузу, — мужчина непонимающе приоткрыл глаза на непонятный шёпот из темноты, — там холодно. Массивное тело, вздыхая, чуть передвинулось, уступая нагретое местечко. Парнишка прямо-таки засветился. Долгожданное тепло наконец-то было у него под руками, и жрец аккуратно подбился под горячий смуглый бок, утыкаясь синеватым от холода носом в такое же охренительно горячее плечо. — Хидан? — М?.. — чужая ладонь обжигающе прошуршала по ткани штанов, — извращенец… — Есть немного. Какузу ловко перевернулся, нависая над партнёром, так что теперь Хидан полностью купался в жаре чужого тела. Требуя ещё большего, бледные руки юрко скользнули под кофту, нащупывая уже ставшие привычными крупные мышцы, шрамы и мягкие соски. Сначала были совсем невесомые, дразнящие прикосновения, а затем тёмную чувствительную кожу ощутимо сдавили между пальцами. Мужчина медленно выдохнул через зубы: ледяные ладони, казалось, пробирали до сердца, но это как-то даже прибавляло действиям Хидана эротичности. Жрец тянулся за поцелуем и от слишком долгого ожидания ответа снова прокусывал себе губу, Какузу только этого и ждал. Хидан подсадил его на это странное желание пробовать чужую кровь, а казначей повёлся, слизывая солоноватую красноту, что капельками проступала на розовой губе, повёлся, будто ему не девяносто, а пятнадцать. Металлический привкус был разделён на двоих, и обоих одинаково сильно вело от этой дополнительной пряности во рту, желая усилить это ощущение, жрец вновь и вновь кусался. Языки обоих были изрезаны по несколько раз, и слюна уже полностью окрасилась кровью, а Хидан продолжал неумолимо впиваться в чужие губы, иногда больно стукаясь зубами. Какузу начинал теряться от такого напора. Ему нужна была передышка от безумного культиста, и он медленно отстранился, вытирая костяшками капающую с уголка рта красную слюну. — Помнишь, как ты охотно вылизывал мои пальцы тогда? — мужчина, предаваясь воспоминаниям, размазал большим пальцем кровь по искусанным губам напарника. Хидан сквозь плёнку возбуждения соображал туго, но всё же, видимо больше подсознательно, понял, что от него хотели, и неуверенно коснулся жёсткой кожи языком. Указательный и средний пальцы бесцеремонно скользнули в мокрую полость, чуть надавливая на корень тёплой мышцы и вызывая тем самым ещё большее слюноотделение. Какузу чувствовал, как его пальцев коснулась нежная вибрация от тихого стона, и как мягкий язык мокро потёрся о подушечки. Жрец, всецело отвлекаясь на движения во рту, и не заметил, что партнёр, переместившись чуть ниже, уже распустил бинты на штанах и тянул их вниз, так что, когда оголённая поясница легла на ком нитей, жрец несколько удивлённо покосился через чужую руку, пытаясь посмотреть, что же творится с его нижней частью тела. Собственно, внизу ничего особенного не происходило, разве что Какузу зачем-то подвисал, глуповато пялясь на заживающие шрамы, что покрывали бесцветную грудь. Парень даже поёжился от такого пристального рассматривания. Всё-таки ему не нравятся шрамы, да? Взгляд привлекал шов. Какузу аккуратно огладил слегка выступающие рёбра, смахивая чешуйки запёкшейся крови. Всё-таки жрецу шли его нити. Мужчина, не торопясь, склонился к подтянутому животу и, ухмыльнувшись, широко лизнул вдоль грудины. Как и ожидалось, шрамы по структуре были предельно гладкими. Складывалось чувство, что если их ещё раз задеть языком, то эта розоватая кожица сойдёт слоем, настолько она была тонкой. Губы поцелуями поднялись выше по рубцу, прямиком к такому же розовому и мягкому сосочку. Хидан поперхнулся вдохом: его ласково, но настойчиво укусили, чуток прилизывая. О, Джашин! Какузу, зачем же так нежно? Жрец совершенно потерялся в его немногих размышлениях, когда мокрые ощущения никуда не делись, так ещё к ним прибавился приятный зуд от посасывания. Юноша как мог старался заглушить слишком высокие и откровенные стоны, потому сильно прикусил ласкающие его язык пальцы, но в ответ на это на него даже взгляд не подняли. Партнёр, увлечённо зализывая мелкие покусывания, лишь возмущённо двинул пальцами во рту, напоминая об их присутствии. Наконец сладкая пытка закончилась, игры с хидановым языком прекратились, оставляя после себя недолго тянущуюся от губы до пальцев струйку слюны. Какузу, изгибаясь, просунул ладонь куда-то вниз, и юноша ощутил плод работы своего рта прямо около задницы. Пальцы недвусмысленно притронулись к сфинктеру. За влажным, холодящим касанием последовала привычна натянутость, и внутренности неприятно облило специфичным скручивающим чувством, однако вскоре оно уступило бы место экстазу, так что Хидан был не прочь потерпеть. Без смазочки, естественно, будет сложновато, опять придётся подождать, прежде чем отдаться во власть глубоким толчкам, но да фиг с этим. Не раз Какузу брал его силой и присовывал вообще без подготовки, отсутствие смазки им не помешает, верно? Но приятные воспоминания об их прошлой ночи, о том, как внутри было скользко и растянуто, о том, как его заполняли… Чёрт! Но эти воспоминания никак не выходили из головы! Финансист видел весь спектр смятения на чуть краснеющем от его тепла лице, и сам невольно перенимал на себя часть невесть каких переживаний. Почему-то теперь разум полнился воспоминаниями о том, что Хидану неоднократно, если не всегда, учитывая немалые размеры его полового органа, было больно, да к тому же пару раз мужчина позволял себе насилие по отношению к напарнику. Даже вполне очевидный факт того, что жрец был мазохистом, не помешал совести, спустя многие десятки лет, как некстати обнаружиться. И теперь она заставляла смущённо отводить взгляд от малиновых глаз и неловко двигать пальцами внутри чужого тела. Чтоб его, когда это Какузу успел перенять от мальчишки столько эмпатии?.. Ну вот, теперь это напоминает какой-то первый подростковый секс. Боги, и почему этот вечно болтливый идиот заткнулся именно сейчас? — Какузу… Ты чего? — казначей вопросительно глянул на бледное недоразумение, — Ты же меня не препарируешь, зачем такой напряжённый? Мужчина снова хмуро отвёл взгляд. Хоть и партнёр начал говорить, это не сбросило с него груза тревоги, вызванной какими-то подтянутыми за уши размышлениями. Он убивал людей, какая к чёрту боязнь причинить боль, да к тому же несмертельную? Да к тому же бессмертному! Это всё Хидан невесть что из себя строит, а ему тут теперь думай. Какузу прожил достаточно, чтобы понимать, что весь этот бред так просто из его головы не вылезет. Нужно было пресечь процесс самокопания прямо сейчас, но для этого пришлось бы перекинуться хотя бы парой слов с напарником, а это было для него ещё сложнее, чем в общем перетерпеть эту смущающую ситуацию. Тело под ним трепетно зашевелилось, немножко сжимаясь на пальцах. — Ну… не молчи, а то чувствую себя так, будто Джашину в глаза смотрю. Жрец попытался рассмеяться, но вышло на столько наигранно, что он лишь пару раз хихикнул и замолк. Какузу опять смерил его недовольным взглядом и тяжело вздохнул. — Ты здесь почём зря воздух сотрясаешь, — как будто на пределе терпения выдохнул он. — Чего это опять я виноват? Вообще-то не тебя тут собрались натягивать на огромный хуй, так что не предъявляй моему «воздуху», — Хидан забавно скрестил руки на груди. — Я не об этом. Почти. — Э? Я нипизды не понимаю. Скажи прямо, если что-то не так, — убеждать с пальцами в заднице, конечно, выходило не очень, но он правда старался. Вид пытающегося злится Хидана, да ещё и в таком неловком положении, смог разрядить обстановку, так что мужчина сдержанно фыркнул и прикрыл глаза. — Просто говори, если будет слишком больно, — без свойственного для себя раздражения тихо произнёс Какузу. Выразить свои шок и недоверие жрецу не дали, быстро заткнув говорливый рот резким поцелуем и возобновив движения внутри кишечника. Подушечки пальцев чувственно оглаживали отличающуюся по структуре часть стенки, изредка дразняще прощупывая вблизи простаты. Хидан какое-то время что-то возмущённо мычал, но физиология тела не дала ему долго сопротивляться приятным ощущениям, так что неозвученные претензии вскоре сменились тихими всхлипами. Какузу неспешно разорвал поцелуй, чуть приоткрывая глаза и готовясь слушать протесты жреца, но тот лишь учащённо дышал, мутно смотря куда-то в небо, и, кажется, снова терял связь с внешним миром. В холодном лунном свете парень выглядел как какой-нибудь мученик, но пробирающаяся через бледность его лица упоённость процессом не давала мужчине поводов для новых беспокойств. В ответ на то, что партнёр развёл три пальца, ещё больше раскрыв его, Хидан запрокинул голову, совсем задохнулся в приглушённом стоне и заскрёб ногтями по нитям под ними. — Мф! Снова решил попытаться убить меня оргазмом? — стараясь дышать ровнее тихо рассмеялся юноша. — Зачем? Ты всё равно бессмертный. — Ты так и не ответил, — жрец согнулся, заглядывая в любимые изумрудные радужки глаз, — Почему ты себя так странно ведёшь? Избиваешь, а потом строишь из себя жертву. Думал, я не замечу? Мужчина предупреждающе нахмурился, но замедлил поступательные движения, намереваясь выслушать догадки партнёра. — Что? Даже не смотри так! Если сейчас всё не выложишь, то мы так и подохнем ни в чём не разобравшись! Возможно, напарник был прав. В конце концов, Хидан хоть и тупой, но отлично читает эмоции и его заморочки тоже подметил, значит уже не отстанет. Какузу бессильно вздохнул, продолжая на автомате растягивающие манипуляции внутри жреца, надеясь, что так он упустит нить разговора и не будет больше его доставать, и ответил: — Я тоже хотел бы уйти из Акацки. Может, это всего лишь возраст, но ты правильно заметил, я становлюсь… мягче. Финансист поднял взгляд, проверяя реакцию бледного юноши на такие откровения. Тот выглядел так, словно его по голове огрели сковородкой. — Какузу, ты… Эй! Не отворачивайся! Ты ко мне что-то чувствуешь? — Хидан с надеждой заглядывал в глаза партнёра. Вопрос свалился как снег на голову, не дав времени казначею хоть как-то продумать ходы отступления. — Нет. Как можно… — полный скепсиса взгляд напротив заставил голос предательски дрогнуть, оборвав всю оставшуюся уверенность в мыслях и речи, — …ладно. Возможно. Мужчина мог поклясться, что самодовольная рожа напротив буквально засветилась от радости, когда он мрачно закончил свои попытки оправдаться. — Какузу, ты блять… реально!.. — парень резко обхватил чужую шею руками и повалил казначея на себя. Невзирая на то, что таким действием он сильно себя придавил, Хидан на пределе адекватного ликования растроганно улыбался, — Хе-хе! Просто скажи уже, что любишь меня, старый зануда! — С чего ты вообще взял, что ты мне симпатичен? Может я тебя ненавижу… — мужчина рассеянно отвернулся, пытаясь отвлечься на что угодно, только бы не улыбаться также глупо и счастливо. — Не неси хуйни! Ты уже спалился, так что теперь не отвертишься! И вынь из меня уже пальцы, серьёзно… Казначей и правда излишне долго просто держал их внутри, даже не растягивал, так что без лишних пререканий пальцы с тихим хлюпом покинули чужое тело. В следующий момент жрец уже не мог наблюдать растерянного лица Какузу, потому как его быстро перевернули на живот. О паховую область потёрлась грубая ткань штанины, а поясницу приподняла горячая сильная ладонь, что была протиснута под живот в такой манящей близости от члена. Хидан сам нетерпеливо заелозил, стараясь выгнуться как можно слаще, и убедился в правильности своих развратных действий, неотрывно глядя через плечо на возбуждённо закусывающего губу Какузу. Наконец налюбовавшись, Какузу приступил к действиям, сгребая ягодицу ладонью и чуть оттягивая её в сторону. Жрец удовлетворённо качнул бёдрами и отвернулся, негромко хрустнув шеей, которая каким-то образом успела затечь, пока он разглядывал эмоции своего партнёра. Прямо перед его лицом возникла маска молнии. Хидан непонимающе уставился в её пустые глазницы, он и думать забыл, что они сейчас в принципе находятся на переплетении тел этих странных монстров. — Эм… Какузу?.. — Что? — Если это твоя очередная издёвка, то прекращай. Какого хера они смотрят?! Хидан возмущённо щёлкнул по керамике напротив. На такое неуважение чёрное чудище недовольно замотало мордой, выпуская из пасти пару маленьких жёлтых искр. — Им просто интересно. Не обращай внимания. Какузу уже хотел было толкнуться в растянутое нутро, но жрец ловко вильнул задницей, продолжая свою гневливую тираду. — Что значит интересно? Я что, по-твоему, на шлюху похож, чтоб на меня всякое тут пялилось?! — Ну как бы… — ЭЙ-ЭЙ! Даже не думай сказать, что я шлюха! Им по крайней мере платят, а ты меня забесплатно ебёшь. Блять, да сделай ты с ними уже что-нибудь! Ты же ими можешь управлять, да? — паниковал юноша. Он почти перевернулся обратно на спину, чтобы не смотреть на жуткие маски во время процесса, но его вернули в прежнее положение, впечатывая плечом в слой нитей. — Не истери. Они по сути являются мной, так что тебе нечего стесняться. Какузу всё же кое-как зафиксировал бледные бёдра и окинул взглядом собравшиеся вокруг сердца. Ниточные существа во все свои несуществующие глаза наблюдали за разворачивающейся постельной сценой. Казначей чувствовал, как чьи-то особо обнаглевшие щупальца осторожно касались мягкой кожи его жреца, и потому раздражённо всматривался в кучу нитей под ними, пытаясь понять какую маску стоит прибить первой, исключительно ради урока для остальных, а не чтобы удовлетворить свой гнев. «Вот и приехали. Ревновать к самому себе… да уж», — подумал он. Однако небольшие размышления подвели Какузу к тому, что из данной ситуации даже можно извлечь выгоду. — Ну, кажется, они отказываются меня слушать, — раздражённо донеслось сзади. — А?! Это же твоя техника, так какого хрена? — юноша немного опасливо покосился на огненную маску справа. — Я тебе говорил их не баловать. Они сейчас действуют сами, — тёмные руки снова сжали аппетитные ягодицы. — И что нам блять делать? Мн... ЭЙ, КАКУЗУ! Ты можешь хотя бы сейчас не покушаться на мою жопу?! У нас вроде как проблема! — Хидан негодующе обернулся, встречаясь взглядом с абсолютным пофигизмом напарника. — Успокойся. Трогать меня они всё равно не станут, тебя тоже, если вы правда такие хорошие друзья. Какузу наконец добрался до желаемого, плавно заполняя собой чужое тело. Жрец на этот раз не возразил, лишь в сомнении дёрнулся чуть вперёд, но быстро проиграл в какой-то своей внутренней борьбе и уже сам насадился на член. Внутри ожидаемо пульсирующе засаднило, и Хидан разочарованно поморщился. Всё-таки придётся потерпеть, а он уже почти убедил себя, что будет так же пиздато, как и в прошлый раз, ещё и моськи эти весь настрой портят… И что за затишье сзади? Парень в очередной раз повернулся проверить тылы, и, о, Джашин, вид пытающего отдышаться Какузу был просто восхитителен: в редком лунном свете тёплый каштановый оттенок волос серебрился, создавая умопомрачительные переливы, выбивающиеся из основной копны пряди слегка закрывали напряжённое лицо с любимым крупным шрамом прямо поперёк рта, местами уже проступили некрупные капельки пота. Ладно, ради такого Какузу можно было хоть с крыши бросаться, не то что потерпеть жжение. Пристальное наблюдение быстро разоблачили, мужчина приоткрыл глаза, сразу смотря в малиновые глазёнки, что загадочно выглядывали из-за мертвецки-бледного плеча и шалаша пепельных волос. Вслед за неспешным, но глубоким толчком Хидан выгнулся, отворачиваясь, и задушено пискнул. Горячее нутро охотно затягивало глубже с каждым тягучим движением бёдер, шлепком соприкасающихся с алеющими ягодицами. Парнишка кажется уже привык, так что с удовольствием самостоятельно подмахивал навстречу заполняющим ощущениям. Тихие стоны скрывались всё хуже и хуже, пока жрец совсем не забылся в эйфории, нетерпеливо выкрикивая простую просьбу: «погрубее!», — что в тот же момент с рвением была исполнена. Шею вжали в переплёт нитей, придушивая пока что несильно, ровно так как и нравилось Хидану. Темпы проникновений быстро выросли, приводя к тому, что жрец ровно вдохнуть не мог, лишь часто и надрывно выстанывал имя своего, на данный момент, Бога. Чувство разрядки, такое близкое, но такое далёкое, всё ощутимее наливалось тяжестью внизу живота. Хотелось притронуться к себе, но особого желания выворачивать плечо из-под стальной хватки не было, так что Хидан безвольно подставлялся под жёсткие толчки, с точностью попадавшие по простате. — Да… да! Кузу! Мф, вот так. Да-да-да!.. Вдруг поток стонов впадающего в беспамятство парня прекратился. Сначала Хидан подумал, что ему показалось, но что-то холодное и скользкое настойчиво касалось его плоти. Он рефлекторно дёрнулся, дабы свести ноги, но бедро наткнулось на препятствие в виде чужого колена. — Не дёргайся. — КАКУЗУ! Меня что-то за член трогает, как мне блять не дёргаться?! — Это мои нити, придурок. Хидан пару раз недовольно вздохнул, впрочем, вскоре снова возвратился к своему состоянию полузабвения, стараясь не обращать внимания на навязчивость ниток. Да, ещё чуток и он кончит. О, Джашин! Кузу, только не останавливайся! Одна ниточка нахально мазнула около уретры и скользнула прямо в узкую дырочку, посылая такие охуетительные волны удовольствия, но при этом не давая выплеснуться долгожданному оргазму. Жрец обиженно захныкал, бёдра судорожно снова почти сомкнулись, но это уже мало волновало Какузу. Он слегка навалился на бледную спину, прижимая Хидана животом к нитям. Член при этом вошёл так глубоко, что юношу пробила крупная судорога. Тело подозрительно ослабело. Казначей, конечно, знал, что парень любит отключаться во время оргазма, но всё же забеспокоился, замедлил движения и склонился к серебристым разворошённым волосам, влажно целуя в стык плеча и шеи. Хидан в ответ часто задышал, медленно возвращаясь на Землю, и издал высокий сладкий стон, вжимаясь задницей в чужой пах до упора. — Н-не останавливайся… блять, — жрец сам нежно качнул бёдрами, продолжая ощущения движений внутри. Ягодицы приятно сжали, раздвигая, и толкнулись с новой силой, ритмичными фрикциями выуживая из горла юноши всё более шумные стоны. Какузу старался двигаться с одной скоростью, всё-таки нужно было успеть поспать хотя бы пару часов, с другой стороны, хотелось продлить своё удовольствие, но тогда напарник весь следующий день вёл бы себя как овощ. Снова эта жертва криворукой акушерки мозолила финансисту мозг, ставя перед неоднозначными выборами. Всё же разум взял верх, и казначей, не меняя темпов, отдал нитям новый приказ. Хидан удовлетворённо вскрикнул, тонкая струйка внутри его пениса крутясь извернулась, подстраиваясь под ритм толчков сзади. Балансируя на грани оргазма, он мог слышать собственный надоедливый пульс в висках, но наконец партнёр тяжело выдохнул и в следующий момент жрец почувствовал разливающуюся внутри него теплоту. Не дающая кончить ниточка быстро вытянулась наружу, и члена коснулось обжигающее тепло чужой шершавой ладони. Этот жар — последнее что запомнил Хидан, прежде чем в его глазах всё снова потемнело. Разум окунулся в желанный оргазм, и парень, отдаваясь во власть опустошению и усталости, уронил голову на ком нитей. Тело само постепенно восстанавливало дыхание, но всё ещё ни разу не пошевелилось. Какузу непонимающе уставился на медленно вздымающийся бледный корпус под ним. — Уснул что ли? — больше для себя сказал финансист, чуть приподнимаясь, чтобы выйти из ослабшего тела. В ответ Хидан издал непонятный, но явно недовольный звук, и подтянул ноги к груди. Его напарник тихо хохотнул и лёг рядом, притягивая светлокожий комок теснее. Всё-таки у Какузу был только один плащ, чтобы укрыть их обоих. *** Сон всё никак не настигал Какузу: то тело под боком неровно вздохнёт или перевернётся, то непонятно откуда взявшийся ветерок заденет шуршащую ветку. Так что мужчина сдался и больше не пытался заснуть, просто лежал и наблюдал за небом. В чёрную высоту уже пробирались первые рассветные лучи, медленно разбавляя тёмно-синее полотно жёлтыми проблесками. Получался странный зеленовато-жёлтый оттенок, где-то на горизонте которого наверняка собирались мрачные тучи. Какузу не раз наблюдал небо перед сезонами дождей, что больше походили на муссонные ливни, и сейчас, судя по всему, надвигались именно такие трудные два месяца. Сначала влага захватила бы юг Конохи, но к счастью, путь нукенинов пролегал по северной границе, и у них ещё был шанс успеть до начала бурь. Небосклон уже совсем посветлел, но в низину свет ещё долго бы не проникал. Навскидку было часов пять утра, и надо бы уже начать будить напарника, но Какузу почему-то не хотелось тревожить его первый за недели кошмаров спокойный сон. Может, Хидан не просто безумец, его Джашин правда существует, и сегодня он ниспошлёт ему смерть? Мужчина чуть прищурился, медленно моргая. Всё-таки усталость брала своё, в голову лезла какая-то бредятина. Так, всё. Ещё пол часа полежат и встанут. Но прошло даже немного больше, а он так и не решился поднять жреца, залипая то на небо, то на умиротворённое подрумяненное из-за тепла его тела лицо. *** Стук сердца под ухом ненавязчиво выводил из сна. Тепло и покой так неохота было отпускать, но они сами отступали на второй план, и вот Хидан уже распознавал не только пульс напарника, но и его дыхание. Юноша нехотя разомкнул веки, встретив ещё мутным взглядом сначала чужую смуглую грудь, а затем и её обладателя, что потерянно смотрел ввысь. Его пробуждение сразу заметили, наверное, потому что он имел неосторожность слишком сильно повернуть головой и пощекотать волосами горячую кожу под щекой. Какузу несколько удивлённо посмотрел на заспанное лицо. — Проснулся? –как-то излишне мягко раздалось вибрацией прямо под ухом жреца. — Мм… — Хидан, не до конца проснувшись, притёрся всем телом к манящему жару, — ты чего меня не будишь?.. — Только вот хотел, — казначей неспешно потянулся. Под боком опять умиротворённо засопели, — Не засыпай обратно. Хидан. Какузу завёл одну из серебристых прядей за ухо и слегка взъерошил и без того нечёсаную копну волос. Парнишка недовольно поморщился, опять разлепляя глаза, что-то лениво пробормотал и ещё больше развалился на широком корпусе напарника. — Хидан, — ответа не последовало, так что мужчина уже начал приподниматься, чтобы сбросить себя чужое туловище, но жрец уложил его назад, перекатываясь ближе к шее и глупо хихикая. — Какузу… давай ещё чуть-чуть полежим, джинчуурики же не убежит? — парень ласково улыбнулся и зарылся носом в смуглую шею, вдыхая привычный запах старых страниц. — Теоретически, уже убежал. Всё же мы оставили много свидетелей в той битве, — пробурчал финансист. — А я говорил, что надо было их добить! Но… у тебя ведь есть какой-то план? Какузу изумлённо покосился на пепельноволосую голову. — Когда это тебе стало не всё равно на мои планы? — Вообще похеру! Просто Пейн же не мог в ущерб своим же планам приказывать, да? — А я уж думал, что ты шпион… — Пф! Скажешь тоже. Мужчина постепенно терял интерес к дальнейшему диалогу, потому что культист в любом случае будет делать только то, что ему заблагорассудится. — Ты может уже скажешь, что мы сегодня делать будем, или так и будешь выёбываться? — раздражённо пробухтел Хидан в шею напарника. — Пойдём в сторону Конохи. Нам остаётся только пытаться выманить джинчуурики, как их самое сильное оружие, — нехотя ответил финансист. — Хочешь сказать, что мы просто будем разбивать разведотряды, и если нам повезёт, то под руку попадётся тот пацан? — жрец раздражённо выдохнул, приподнимая голову и глядя в кровавые склеры, — Это же отстой! — Отстой… — тихо согласился Какузу, смотря куда-то в небо.