Комната 23

Я ненавижу понедельники. Никакое количество кофе или позитивное мышление не меняют того, как себя чувствую по понедельникам. Я ненавижу свою работу, но особенно по понедельникам. Прошла только половина дня, но мне кажется, что уже конец дня. Чёрт возьми, хочу этого. Однако всё утро я невзначай улыбалась, думая о выходных. Было весело и одновременно трудно находиться рядом с Лисой. Честно говоря, не знаю, как к ней отношусь, или я просто не хочу озвучивать или думать об этом, как всегда. Я, как обычно, в обеденное время в Старбакс с Джису. Смотрю на неё и удивляюсь, почему постоянно сравниваю свои отношения с Лисой и отношениями с Каем. Почему не с Джису? Было бы гораздо уместнее сравнивать Лису с Джису, поскольку теперь они обе мои подруги. Однако Лиса не похожа на обычную подругу. Я также почти уверена, что никогда не хотела прикасаться к Джису, часами говорить с ней или даже целовать её. Я вздыхаю с горечью: сегодня даже не увижу Лису, чтобы она подбодрила меня. Ну, технически она взволновала бы меня до смерти, заставила бы смеяться, плакать, а после этого я всё равно почувствовала бы себя немного счастливее. Неважно. — Что с тобой, ты такая сварливая… Я имею в виду больше, чем обычно, — говорит Джису, пожимая плечами и складывая газету, — Можно вопрос? Ты не беременна, не так ли? — серьёзно спрашивает Джису. — Нет, — фыркаю я. — О, верно. У тебя ведь с Каем сейчас не так много секса? — насмешливо говорит Джису и небрежно пьёт чай. — Какого чёрта, Ким, — хмурюсь я, — это не твоё дело. Я просто устала и чувствую себя в последнее время подавленной, помнишь? — Ох, — насмешливо проворковала Джису, — так в чём дело? В этом её особенность: мне хочется излить ей душу, а потом дать пощёчину. Иногда и то, и другое. — Лиса когда-нибудь, — я делаю паузу и размышляю, как это сказать, — не подходила тебе? Джису тихо смеётся. — Зависит от того, что ты имеешь в виду, — говорит она и наклоняется вперёд, кладя обе руки перед собой на стол, — её методы заставили забыть о смерти Сухо, они были… странными… но они сработали, поэтому я была благодарной. — Что она делала? — спросила я быстро. Я не могу даже представить, чтобы Лиса была такой же, как со мной, с Джису. Я ненавижу это признавать, но хочу быть единственной, на кого Лиса так смотрит, хочу быть единственной, кого она трогает. Это заставляет чувствовать меня особенной. Как будто я была удостоенной такого внимания. — Я не могу тебе об этом рассказать, — говорит Джису, понижая голос, — к тому же, ты бы просто рассмеялась, — говорит она и смотрит в сторону. — Ох, давай, скажи мне, — ухмыляюсь я и умоляю её, — обещаю, что не буду смеяться. Ну, я не могу этого обещать, но давай, Джису, пожалуйста? Я пытаюсь надуть на неё. Она закатывает глаза от моих усилий, но откашливается. — Однажды она попросила меня принести старую одежду Сухо. Я киваю, нетерпеливо прислушиваясь. — Что ж, — продолжает Джису и немного смеётся, — я и не знала, зачем ей нужно было это. Она оделась как Сухо, даже имела мужской парик и всё такое. Я прижимаю руку ко рту и смеюсь. — Ты издеваешься надо мной, да? Зачем ей это делать? Знаю, что она сумасшедшая, но… — Она говорила со мной как Сухо… ну… отчасти. Я чувствовала себя виноватой перед Сухо отчасти из-за того, что мы поссорились перед тем, как он уехал в тот день, и у меня не было возможности извиниться, я даже не получила шанс попрощаться. В общем, она села, как Сухо, и указала мне сказать вслух всё, что я когда-либо хотела сказать Сухо. Каким бы странным это ни было, данный метод был невероятно терапевтическим. До сих пор я никогда не чувствовала такого облегчения в моей жизни. Я смотрю на Джису с открытым ртом. — Так… тебе стало легче? — спросила я, не совсем веря, что женщина передо мною, которая занимается серьёзными делами, поддалась бы на такую ​​простую уловку. — О да, — она ​​уверенно кивает и снова начинает пить чай, — так что же она делает, по-видимому, неуместного с тобой? Я поджимаю губы и рассуждаю, рассказывать ей об этом или нет. Но если я с трудом могу признаться себе в том, что думаю о Лисе, как я могла бы рассказать об этом кому-то другому? — Н-ничего, просто она кажется немного безумной, поэтому я хотела подготовиться. К счастью, я не думаю, что она переоденется для меня, — я улыбаюсь и пытаюсь уйти от темы. — Не могу поверить, что она купила ранчо Ким. Я имею в виду, что она очень хорошо зарабатывает, но у неё нет возможности заработать такую ​​сумму денег, чтобы купить всю эту землю, и в качестве второй собственности тоже, — Джису подозрительно сужает глаза. — Разве тебе не нравится, я не знаю, получить компромат на неё? — спрашиваю я, стараясь не выглядеть отчаявшейся. Мне нужно знать о Лисе всё. — Я адвокат, Дженни, а не частный детектив, — Джису смотрит на меня и закатывает глаза от моего невежества. — Да, но ты можешь нанять детектива, верно? — нетерпеливо спросила я. Она коротко смеётся. — Зачем мне это делать? Лиса милая, мне не очень интересно, чтобы она шпионила по своим делам, мне просто было любопытно, как она получила деньги на это место, потому что это явно не из её зарплаты. — Ага, — я вздыхаю и чувствую, как кровь неловко стекает по стенкам моего тела. Я только что поняла, о чём попросила, и теперь чувствую себя идиоткой. Я одержима женщиной, которую почти не знаю, и первым действием нашей дружбы является вторжение в её личную жизнь? Я чувствую, что сойду с ума. — Извини, я не должна была просить об этом. Она меня просто интригует, вот и всё, — бормочу я и встаю, чтобы пойти заказать булочку. Я немного паникую, когда чувствую подозрительный взгляд Джису на своей спине.

***

На следующий день снова обед, и это означает одно. Лиса. Перед тем как покинуть рабочее место, я пошла в уборную, чтобы поправить рубашку и снова нанести макияж. Я даже надела новые серьги и причесалась. Переходя улицу, я совершенно не понимала, почему меня волнует, как выгляжу перед Лисой. Когда двери лифта раздвигаются, и я иду по коридору, то снова начинаю нервничать. Я бы хотела просто прийти сюда и почувствовать себя равнодушной. Но я всегда нервничаю. — Привет, — улыбается мне Чимин из-за стола. На самом деле сегодня он одет в красивый серый костюм, и я чувствую необходимость сказать ему об этом, что странно, потому что я не из тех, кто хвалит людей. — Крутой костюм, — ухмыляюсь я ему. — О, спасибо, — говорит он и улыбается мне, — это было довольно дорого, но только не говори парню, — говорит он, поднимая руку, как будто скрывая свои слова. Я смеюсь, потому что он просто заставляет меня забыть обо всём, хотя бы на секунду. — Лиса в комнате 23, — говорит он и начинает печатать на клавиатуре. — Хорошо, — выдыхаю я и пытаюсь успокоить нервы. Я иду и открываю дверь в комнату 23; улыбаюсь, когда закрываю её за собой. Лиса, как обычно, сидит в своём кресле и улыбается мне в ответ. Сегодня она в джинсах, белой рубашке с кардиганом бирюзового цвета. Я не уверена, но отсюда вижу, что на нём сбоку маленькое изображение белки. Она жестом предлагает мне сесть напротив неё. Почему-то не могу стереть улыбку с лица, я просто так счастлива снова её видеть. Надеюсь, что не выгляжу глупой для неё после небольшой драки в сарае на выходных. Я сажусь и скрещиваю ноги, разглаживая складки на юбке. Лиса немного поворачивается в сторону и поднимает ноги через подлокотник. — Итак, — вздыхает она и откидывается, глядя в потолок, — как ты, Дженни? — Хорошо, я думаю, — говорю я и всё ещё улыбаюсь ей, хотя она совсем не наблюдает за мной, — разве я не должна лежать? — я немного смеюсь. — Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь. Я сглатываю. — На твоём диване, конечно, — добавляет блондинка, с ухмылкой коснувшись губ. Блять, это… Я могла бы взять её за это. Я наклоняюсь и снимаю обувь, затем осторожно ложусь на спину и кладу голову на подлокотник. — Удобно? — голос Лисы доносится ко мне. — Очень… на самом деле, — признаюсь я. — В прошлый раз я хотела спросить. Дженни, извини, но ты принимаешь какие-нибудь лекарства? В частности, антидепрессанты? Я немного сдвигаюсь и кладу руки на живот. — Эээ… нет. — Тебе действительно следует принимать лекарства. — Я-я не хочу, — говорю я и сосредоточиваю своё внимание на белой зернистой текстуре потолка комнаты, — я не хочу ходить под наркотиками, как сумасшедший. Хихиканье Лисы доноситься по комнате, и у меня трепещет живот, независимо от того, насколько я к этому была готова и как сильно я прижимала руки к животу. — Ты не сумасшедшая, Дженни. Антидепрессанты — это стабилизаторы настроения, ты не ходишь высоко, как воздушный змей, это просто помогает с твоими минимумами. Твои минимумы не будут такими низкими, и это поможет с вашим режимом сна. — Я не знаю, — неуверенно бормочу я. Этот диван чертовски удобный. Я слышу движение и шаги Лисы. Пытаюсь сесть, но чья-то рука давит на меня и заставляет снова лечь. — Поднимись, — улыбается Лиса. Моё сердце колотится, и тело меняется почти сразу же, как только она об этом просит. Она садится рядом со мной, и я чувствую тепло её тела и запах её духов. Смотрю на неё и мои щёки становятся тёплыми; она выглядит немного загорелой с выходных, и эти чертовы карие глаза улыбаются мне сверху вниз. Она такая красивая. — Дженни, я настоятельно рекомендую тебе обратиться к врачу и получить антидепрессанты за рецептом, хорошо? Для меня? — спрашивает она и дуется мне. Чертовски очаровательно. Я улыбаюсь самой широкой улыбкой, мои щёки горят, глаза отворачиваются, не в силах сдержать себя. — Хорошо, — говорю я, закатывая глаза. Задаюсь вопросом, сколько вещей я сделала бы для неё, если бы она попросила меня об этом. — Итак, — Лиса вздыхает, складывает руки перед собой и смотрит на меня. Я удивляюсь, как ей удаётся поддерживать такой пристальный зрительный контакт. Я хлопаю ресницами и отвожу взгляд, она слишком близко и слишком много для меня, — на прошлой неделе я просила тебя подумать о том, чем ты недовольна в своей жизни, и что сможешь сделать, чтобы изменить свою ситуацию или своё настроение. Ты достаточно думала об этом? Я немного прочистила горло. — Ага, но я всё ещё не уверена. — В чем ты не уверена? — Лиса спрашивает, в её голосе всегда присутствует неподдельный интерес и любопытство. Она такая со всеми своими клиентами? — Ну, я подумала об этом, и одна из вещей, которая беспокоит меня сейчас — это моя работа, так что, я имею в виду, ничего не могу с этим поделать, верно? — пожимаю плечами. — Разве нет? — она спрашивает. — А есть ли варианты? — возражаю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на неё. Её рот наклоняется в сторону, когда она задумчиво смотрит вверх. — Ты всегда можешь найти другую работу и бросить ту, на которой работаешь, — пожимает она плечами. Я глухо смеюсь: — Да, конечно, может быть, в моих снах, — смеюсь я. — Почему только во сне, а не в реальности? — мудро спрашивает она. Я открываю рот, но она смотрит на меня серьёзно. Она буквально не может понять, почему я остаюсь на работе, которую ненавижу, и чем больше я сейчас думаю об этом, тем больше начинаю удивляться. — Я… я не знаю… я имею в виду, что это всё, чем я когда-либо занималась. Также это то, в чём я разбираюсь и не могла найти другую работу, которая оплачивалась бы так же, — объясняю я, и мысль об уходе с работы пугает. — Разве финансовое положение важнее твоего счастья? — просто спрашивает Лиса. Вот дерьмо. — Нет, но… — Тогда ответ прост, правда? — она улыбается мне. Я начинаю немного злится. — Нет, не прост, — возражаю я, — не могу ведь я просто встать и уйти с работы, которой занималась годами! — Почему нет? — Потому что! — отвечаю я, фактически не находя никаких аргументов. Лиса хихикает, и я снова сжимаю живот. Она ненадолго опускает взгляд, как будто каким-то образом заметила движение, и её взгляд скользит вверх по моему телу обратно к лицу. — Всё в порядке, Дженни, мне кажется, я понимаю, — вздыхает она. — Да? — удивлённо спросила я. — Ты боишься перемен. Я снова закатываю глаза. — Обалдеть, эта фраза такое клише. Я не боюсь перемен, так что это не настоящая причина моих проблем. — Это так? — она ухмыльнулась мне, и смею предположить, что моё упорство её позабавило. Это снова заставляет раздражаться, точно так же, когда она смеялась надо мной в сарае, а также заставляет любить её еще больше, — но так как ты боишься перемен, могу я о кое о чём спросить? Я киваю. — Как долго вы с Каем вместе? Я просто смотрю на неё, будучи полностью потрясенной ее вопросом. — Э-эм… со средней школы. Сначала наши отношения скакали вверх и вниз, но в конце концов мы успокоились, — говорю я, защищаясь. Понятия не имею, почему, но внезапно я начинаю испытывать дискомфорт. Её ухмылка превращается в улыбку: — Ты хочешь знать, что я думаю? Ты боишься перемен. Я думаю, что в начале своей взрослой жизни ты пыталась угодить своим родителям, оставаясь с одним и тем же парнем, потому что чувствовала безопасность и близость с ним. Он твоя скала, и с тех пор прошёл через всё плохое, что могло когда-либо случиться с тобой. То же самое и с твоей карьерой: ты нашла то, что у тебя хорошо получалось, и решила придерживаться этого, потому что это было привычно. Ты училась в колледже, изучая то, что тебе привычно, живёшь с тем, что привычно, слушаешь и чувствуешь всё, что было привычным. Ты изучала то, в чём хорошо разбиралась, но не испытывала никакой страсти, потому что результатом является привычная сущность — надёжная работа. Ты игнорируешь то, чем ты увлечена, потому что результат — не привычная сущность, и тебе не нравится эта неопределенность. Ты торопишься вступить в брак, к которому не готова, но для тебе это кажется правильным, потому что ты знаешь результат, это привычная сущность — безопасные и надежные отношения, но интересно, устраивает ли тебя, как и твоя работа, то, что практично выше того, чем или кем ты увлечена. По правде говоря, Дженни, ты жёсткая в жизни, потому что боишься свернуть с этого очень узкого пути, по котором идёшь, но ты полна решимости оставаться на нём, даже если это делает тебя несчастной, отчасти потому, что ты чертовски упрямая. Но ещё и потому, что ты боишься и не уверена во многих вещах. Хочешь знать, что я думаю? Я не знаю, позволяла ли ты себе когда-либо расслабляться за всю свою жизнь, и если ты продолжишь этот несуществующий образ жизни, ты никогда не сможешь полностью раскрыть свой потенциал или быть по-настоящему счастливой. Сейчас у меня чувство, будто она только что получила огромный ледяной молот и разбила мне все внутренности. Я ощущаю холодок по позвоночнику, и мне хочется плакать или рвать. Одно из двух. Кровь стекает с моего лица, и меня ошеломляет тишина. — Т-ты… ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — слабо спорю я и с трудом пытаюсь сесть и отодвинуться от неё как можно дальше. Даже если и она закрывает выход, чтобы сбежать.  — О, но я это делаю, — она ​​слегка улыбается и наклоняет голову, — это просто моё мнение, но я подозреваю, что в нём есть истина. Но я хочу сказать тебе то, как я думаю, ты не знаешь. — И ч-что это? — я сглатываю. — Бьюсь об заклад, ты чувствуешь, что не можешь контролировать свою жизнь вообще? — понимающе спрашивает она. Блять. Я немного киваю головой. — Мне нужно, чтобы ты знали, что делаешь, — просто говорит она и смотрит прямо на меня, чтобы убедить в том, что то, о чём она говорит, является абсолютной правдой, — я часто вижу людей, которые несчастны, потому что они ждут, что что-то или кто-то изменит их обстоятельства, как будто некоторая гигантская внешняя причина счастья придет однажды и исправит ситуацию. Правда в том, что такое случается редко, если вообще когда-либо. Ты сама контролируешь свою жизнь и счастье, свою судьбу. Ты можешь пойти и найти новую работу, ты можешь заняться хобби, ты можешь пойти поговорить с новыми людьми, сделать что-то новое для разнообразия — даже если мысль из-за всего этого пугает тебя, ты всё равно можешь легко это сделать, и все эти вещи складываются в изменения, изменения к лучшему. У тебя так много контроля над своей собственной жизнью, разве это не дает тебе силы знать? Я судорожно выдыхаю, когда на сердце становится легче. — Твоя жизнь была ограничена этим узким, мрачным состоянием, и если ты довольна своей жизнью, тогда это хорошо, но я ведь знаю, что это не так, и мне нужно, чтобы ты знала, что ты и только ты контролируешь свою жизнь и то, как она сложится. Тебе не обязательно оставаться в несчастной ситуации, ты можешь уйти из ситуаций, результат — не привычная сущность, но, пожалуйста, не позволяй этому отвлекать тебя от принятия решений в вашей жизни. Шансы решения, которые ты принимаешь, не сделают более несчастной, чем сейчас; это единственный путь отсюда, Дженни. У тебя так много контроля, люди настолько могущественны, и мы редко осознаем это. Помни это. Моё сердце колотится, когда я смотрю на неё. Последнее утверждение звучит абсолютно верным, потому что я не думаю, что она осознает свою власть надо мной. Я просто выдыхаю и немного улыбаюсь, внезапно почувствовав, что всё возможно. — Я знаю, что ты сможешь сделать эти вещи и отвлечься от своего пути и негативного мышления, потому что сделала ты это в тот день, когда пришла и впервые увидела меня. Ты сможешь это сделать, Дженни, ты можешь делать всё, что захочешь в этой жизни, — улыбается она мне и её глаза светятся. Я немного смеюсь и снова выдыхаю. — Вау. — Итак, — говорит Лиса более оптимистичным тоном, — поговори с Чимином на выходе, и тогда он даст тебе адрес джаз-бара, который часто посещает. Сходи туда как-то вечером. Надеюсь, ты сможешь увидеть то, чем тебе нравится увлекаться. — Хорошо, — киваю я с ухмылкой. Вау, прямо сейчас я чувствую себя довольно высоко. Может быть, есть вещи, которые можно было бы сделать по-другому. В глубине души я знаю, что это чувство исчезнет через несколько часов, но прямо сейчас я улыбаюсь этой красивой женщине, и она заставила меня почувствовать себя несокрушимой. Самое приятное, что она даже не сообщила мне ничего нового, просто указала на то, что должно быть очевидным. Я удивляюсь, почему я не думаю так, как думает она. — И помни про лекарства, хорошо? — говорит она, указывая на меня. Я снова киваю, ведь это всё, что я могу сделать. Она встаёт с дивана и немного потягивается: — Ох, — выдыхает она и становится на колени на пол. Только когда садиться, понимаю, что она делает. У неё в руке моя туфля, и Лиса протягивает мне её. Я смотрю и чувствую, как сердце бьётся в груди. Я судорожно смеюсь и качаю ей головой. Она смотрит на меня и ухмыляется. Я просто смотрю ей в глаза и считаю веснушки на её лице, и замечаю, насколько светлые её волосы, кажется, становятся еще более светлыми на концах. Мой живот переворачивается, и я снова улыбаюсь, как идиотка. Я вставляю ногу в каждую туфлю, которую она протягивает, и встаю. Она такой джентльмен. Или леди. Неважно. Мы обе очень близки, Лиса смотрит на мои губы, и я не могу не смотреть на её. Нервно смеясь, заправляю волосы за уши и отворачиваюсь. — Ух, — выдыхает Лиса, и я чувствую её дыхание рядом с собой. Всё моё тело напрягается, когда мне становится трудно глотать. Почему она так близка? Лиса наклоняется ко мне с ухмылкой на лице: — Могу ли я выйти из рабочего режима сейчас? — спрашивает она, оглядываясь, как будто её поймает несуществующий начальник. Хихиканье срывается с моих губ, и сердце трепещет, как будто у него распустились крылья. Я киваю, думая, что она не может быть ещё милее. — Мне очень понравилось проводить время на выходных, — говорит она, и я кляняюсь, что видите, как её щёки покраснели. Она смотрит вниз на небольшое пространство между нами и начинает немного вертеться перед тем, как снова оглянуться, — мне очень понравился наш бой, было весело, — говорит она немного застенчиво. Она снова смеётся. Говорит так, будто мы оба пошли в кино и прекрасно провели время, занимаясь чем-то нормальным. — Я никогда не задумывалась над тем, что физическое насилие может быть таким веселым, — усмехаюсь я ей. — Большинство физических вещей — это весело, — тихо говорит она и слегка пожимает плечами. Я втягиваю воздух и прикусываю губу. Опять же, чувство желания убежать пробегает по моему позвоночнику, но удовольствие от близости и разговора с ней заставляет меня остаться. Думаю, что она снова со мной флиртует. Я не собираюсь говорить о том, насколько это непрофессионально, потому что думаю, это нормально. Ну, по крайней мере, смогу к этому привыкнуть. — Держу пари, — слетает с моих губ, когда я ухмыляюсь. Мои глаза расширились от шока, как и её немного. Блять, не могу поверить, что только что это сказала. Я флиртую в ответ? С женщиной? Лиса хихикает и вздыхает, будто не хочет менять направление разговора, но каким-то образом знает, что это необходимо. — Напомни мне взять напрокат машину или что-нибудь в следующий раз. Я хочу взять с собой Лео, он бы с удовольствием бегал там по полям. Я просто улыбаюсь ей и думаю, как простой разговор так сильно влияет на моё внутреннее состояние. — Нет, не нужно, мы тебя подвезём. Собака ведь может сесть в кузов пикапа, да? — я ухмыляюсь. Я с трудом могу пережить один отдых, но вы уже с нетерпением жду потенциально следующих. Лиса дуется на меня, а её глаза на краткое время скользят по моих губам, прежде чем встретиться с глазами. — Я не могу так поступить с бедным Лео, но всё равно спасибо за предложение, — улыбается она. Я знаю, что она всегда говорит правду. — О, — внезапно говорит Лиса, будто она что-то вспомнила, и идёт к своему столу. Я вздыхаю, и без того скучаю по её близости, иду к двери и жду. Действительно ненавижу прощаться с ней. — Я… вчера… я сделала тебе такой, как ты и просила, — говорит она и идёт ко тебе с пакетом в руке. Я хмурюсь и удивляюсь. О чём она говорит? Она выглядит застенчивой, доставая кремовый шерстяной свитер, прижимает его к груди и раскачивает из стороны в сторону, как будто показывает его мне. Я смеюсь и кладу руку на сердце. — Лили, — вздыхаю я, глядя на свитер, который выглядит так же уютно, как и тот, который был на ней, за исключением того, что на этом не была кошка, а ящерица, высунувшая красный язык. Она такая милая, что я буквально не могу этого вынести. — Т-ты только что назвала меня Лили? — она дышит и смотрит на меня так, будто я только что сказали самую захватывающую вещь на свете. — О… э… Думаю, что правда сделала это, — смущенно бормочу я. Понятия не имею, почему я её так назвала. Лиса хихикает и улыбается мне. — Нет, всё в порядке. Мне это нравится, — тихо говорит она и закусывает губу, как будто не хочет говорить что-либо ещё. Я так хочу, чтобы она говорила передо мной всё, что хочет. — Тебе… тебе это действительно не нравится, не так ли? Я имею в виду, ты не будешь носить это, — подавленно бормочет Лиса и морщит нос. Я не хочу видеть в её глазах надвигающееся разочарование. Никогда не захочу этого… Оно бьёт по мне как тонна веса, и я больше не чувствую, что что-то возможно. Просто хочу, чтобы она всегда улыбалась. — Н-нет! — быстро говорю я, выхватывая джемпер из её рук. Нетерпеливо перекидываю его через голову, скольжу по передней части и просовываю руки в рукава, — я буду носить его, мне нравится, — говорю быстро, слегка запыхавшись. Я почти уверена, что это не мой стиль, но я надену его для неё. Кроме того, в нём чертовски уютно. Однако лицо Лисы довольно «пустое», и она просто смотрит на меня. — Что? — спросила, слегка запаниковав, — я порвала его? — я смотрю вниз и осматриваю его. На этот раз Лиса хихикает мягче, и я смотрю вверх, чтобы увидеть, что она снова улыбается. — Нет, — говорит она и делает паузу, — просто… ты прекрасно выглядишь, — говорит тихо. Блять. Моё сердце снова начинает биться, я практически чувствую его в своём проклятом горле! — Спасибо, — бормочу я и смотрю в землю. — Мне не очень нравятся хамелеоны или любые другие животные зелёного цвета, но я думаю, что твоя ящерица милая. — Но ведь ты сделала это, — ухмыляюсь в ответ. — Ты тоже как ящерица, Дженни, — добавляет Лиса. Я смотрю на неё и жду объяснения, пытаясь не рассмеяться. Ей нужно перестать быть такой, как Лиса. — Дело в ящерицах, — мягко говорит Лиса и делает шаг ближе ко мне, — что они легко приспосабливаются. Их можно найти на всех континентах мира, кроме Антарктиды, ты знала об этом? Я качаю головой и с удивлением смотрю на эту женщину. — Ты тоже легко приспосабливаешься, Дженни, — улыбается она. Мне действительно нужно уйти от неё сейчас, прежде чем я сделаю что-нибудь по настоящему глупое. Например, обниму её или что-то гораздо хуже… — Было приятно снова увидеть тебя, Дженни. Увидимся в четверг? Я киваю, поворачиваюсь и открываю дверь, Лиса идёт за мной. — Не забудь поговорить с Чимином и твоим доктором, — говорит она и закрывает за мной дверь в комнату 23. Я просто смотрю на дверь. — Не забуду, — бормочу я. Подхожу к столу Чимина, чувствуя себя немного оцепеневшей и снова подавленной. — Мне сказали поговорить с тобой? — спрашиваю я, чувствуя себя довольно рассеянной. — О да! — говорит Чимин, хлопая в ладоши, — В эту субботу я услышу, как моя подруга поёт в этом джаз-клубе, это что-то вроде маленького выступления, но она уже идёт на Бродвей и хочет разогреть свои голосовые связки, так что ты должна пойти, я буду там! — говорит он мне и протягивает небольшой лист бумаги. Я смотрю вниз; на нём адрес бара под названием «Blue Note». — Будет весело, — добавляет он и ободряюще улыбается мне. — Я подумаю о… — я останавливаюсь. Чёрт. Я не собираюсь делать то, что делаю обычно, — Нет, я обязательно буду там, — говорю я, решительно кивая Чимину. — Отлично! — он улыбается в ответ. Мне хотелось бы спросить, будет ли там Лиса, но решаю, что это не важно. Мне нужно сделать это для себя. Лиса права, всё возможно, и я так сильно контролирую то, что есть. Я собираюсь это сделать. Всё изменится. На обратном пути в лифте я смотрю на себя в зеркало. Выгляжу чертовски глупо в этом шерстяном свитере поверх рабочей одежды. Хотя мне плевать, в нём комфортно и пахнет Лисой. Я буду носить его весь день, а может, и снова, когда станет холодно. Спускаясь вниз, я громко смеюсь про себя. — Как ящерица, — фыркаю. Мне нравится то, что она заставляет чувствовать, и мне нравится, что она может говорить самые странные вещи и заставляет их казаться самыми милыми. Эта женщина сводит меня с ума. Что же, если это я схожу с ума, тогда я даже не думаю, что больше хочу быть в здравом уме.