Комната 23

Я носила этот проклятый свитер с тех пор, как она мне его подарила, ну и что? На улице холодно ведь это Сеул. Также я носила его на работе, и на мне стали появляться странные взгляды, в любом случае, я с радостью беру их на себя. — О чём ты думаешь? — спокойный голос зовёт меня, выводя из своих мыслей. Я смотрю в шоколадно-карие глаза и улыбаюсь: — Ничего, — бормочу я. Мы находимся в комнате 23, и Лиса много болтала сегодня. На самом деле она укрепила мой позитив, и мне интересно, как она это делает. Вчера я снова почувствовала себя подавленной после того, как спустилась с высокого, нерушимого чувства, которым она наделила меня во вторник, но теперь я вернулась к ней, и могу почувствовать, как оно снова разгорается. — Рада видеть, что ты носишь мой свитер. Думаю, ты выглядишь в нём мило, — тихо говорит Лиса, затем отводит взгляд, как будто она вообще не должна была этого говорить. — Спасибо, — дышу спокойно и, чувствуя себя немного смелее, добавляю, — я считаю, что в своём ты выглядишь ещё милее. Глаза снова встречаются с моими, и я могу видеть льстивую улыбку на её прекрасном лице. Она заставляет сердце и живот кружиться так, как никто другой. — Сегодня я хочу поговорить о твоих отношениях с Каем, — говорит она, как если бы она заставила себя снова стать профессионалом. Моя улыбка исчезает, когда я неловко ерзаю на сиденье. — Я… не о чем говорить, — я пытаюсь небрежно пожать плечами. — Как часто вы двое занимаетесь сексом? — смело спрашивает она. — Я… это… это не твоё дело, — хмурюсь и скрещиваю руки перед собой. Какого хрена? Лиса тихо смеется, но видит, что я и вправду обижена, поэтому её улыбка мгновенно исчезает. Она немного наклоняется вперёд и начинает говорить со мной более откровенно: — Послушай, Дженни, ты не можешь сказать ничего такого, чего я раньше не слышала от других. Я специализируюсь на консультировании по вопросам секса и отношений, и, честно говоря, я думаю, что твои отношения требуют внимания… — Почему? — раздражённо спросила я, — В моих отношениях нет ничего плохого. — Тогда ты не будешь против поговорить о них, — она ​​просто пожимает плечами и откидывается назад. Я ненавижу её, но не совсем. Дуюсь и закатываю глаза, прежде чем пожать ей плечами: — Как бы то ни было, я думаю, прошло около трёх месяцев. Мы переживаем период воздержания, но в этом нет ничего страшного. Это моя вина, моё настроение и недосыпание мешает, если ты понимаешь о чём я. — Что тебя заводит? — спрашивает Лиса, и её голос звучит тише, а глаза более нетерпеливы. Я сглатываю, не зная, о чём она спрашивает: — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Он делает тебя мокрой? — спрашивает она и прикусывает нижнюю губу. Мой рот приоткрывается, и я смотрю на неё. — Я… эээ… да, конечно, он мой жених. — Но как и когда он заставляет тебя намокнуть? Мысль о нём делает тебя мокрой? Он возбуждает тебя? Ты смотришь на него и чувствуешь, что тебе так больно за него, что ты чувствуешь необходимость наброситься на него и заняться любовью. В её голосе слышится легкий оттенок безрассудства, и от него становится жарко. — Ну… н-нет… я имею в виду… нам больше не шестнадцать, — я заикаюсь и вожусь с руками. Моё сердце бьётся, и практически корчусь каждый раз, когда она говорит: «Мокрая». Я думаю, что именно это на самом деле делает меня мокрой, потому что чувствую тепло в нижней части живота, моё лицо краснеет, и я, блять, хочу убежать из этой комнаты прямо сейчас. — Тогда я не понимаю, как он тебя возбуждает, — говорит Лиса и чешет подбородок, как будто искренне сбитая с толку, — когда именно ты промокаешь в процессе занятий любовью? Блять. — Я… ну… когда он прикасается ко мне. — Трогает тебя где? — быстро спрашивает Лиса. — Я не знаю, — я пожимаю плечами, начиная чувствовать себя некомфортно, — когда он потирает меня… там… я полагаю? Разве это не нормально? — Кай должен стимулировать твой клитор, чтобы ты намокла? — спрашивает она совершенно беззастенчиво. — Я… это не так, просто… я не знаю… — Интересно, — говорит она и задумчиво мычит, она смотрит на стену и задумчиво хлопает подбородком, — Значит, мысль о Кае или о сексе с ним не обязательно возбуждает тебя, а скорее сам половой акт? Я понимаю, что она права. — Я думаю, — пожимаю плечами, — но люди теряют сексуальное влечение, когда они состоят в длительных отношениях, верно? Я имею в виду, что это происходит постоянно: не похоже на то, что Кай вызывает у меня отвращение. У меня нет понятия, какой смысл ты пытаешься донести, — говорю я, защищаясь. Она наклоняет голову и смотрит на меня так, будто я не понимаю, о чём говорю. Скорее всего, нет. — И ты никогда не была сексуально активна с другими мужчинами? Мне не нравится, что она делает акцент на слове «мужчины». Ни капли. — Нет, у меня была одна ночь с парнем в колледже, но я не считаю это, так как я была очень пьяной. Так что да, Кай мой единственный. Я имею в виду, что мы влюбились в старшей школе, мне просто повезло встретить кого-то в молодости, — осторожно говорю я. Мне так неудобно, я не знаю почему. Думаю о вещах, о которых никогда раньше не задумывалась, и не вижу в этом смысла. — Думаю, я хочу сказать, — вздыхает Лиса и скрещивает ноги, — грустно, что ты находишься в отношениях, где одна мысль о второй половинке тебя не возбуждает. — Это не то, что я сказала! — оспариваю я. — Более менее, — небрежно пожимает плечами Лиса, — ты молодая и выходишь замуж, это должен быть период медового месяца в отношениях, верно? Кай заставляет тебя мокнуть, прикоснувшись к тебе, но правда в том, что клитор — одна из самых чувствительных частей в теле женщины. Его стимуляция обязательно заставит кого-нибудь намокнуть. Интересно, разве тебя никогда не возбуждали так, чтобы одна мысль о нём заставляла тебя намокнуть? Её голос низкий, а в конце есть легкая дрожь. Блять. Блять. Блять! Моё сердце колотится, а глаза расширяются, потому что я ненадолго вспоминаю свои выходные на ранчо Ким, когда Лиса заставила меня почувствовать это дважды. — Н-нет, никогда, — я всё равно вру. — Ммм, любопытно, — Лиса прищуривается, как будто не верит мне. К чёрту её. Я не могу с этим справиться, — я пытаюсь сказать, что нужно различать, когда тебя заводят, и кто-то просто «включает» тебя. — Я не проклятый пылесос, — смеюсь и закатываю глаза. Она хихикает, и я не могу не улыбнуться и посмеяться вместе с ней. — У тебя когда-нибудь был оргазм раньше? — спрашивает она, сцепив руки и глядя на меня с большим интересом. Я задумчиво смотрю вверх. Разве у всех, кто занимался сексом, не было оргазма? — Конечно, — сказала я через некоторое время. — Никогда не притворялась? — спрашивает Лиса и ухмыляется мне. К чёрту: она сейчас просто издевается надо мной. — Я… ну… иногда Кай заканчивает раньше, а я ещё не совсем… ты знаешь… пришла туда… нафиг это, — издеваюсь я и закатываю глаза. Я качаю головой, а она просто хихикает, и у меня трепещет живот. Я злюсь на неё. Поднимаю руку, чтобы заставить её замолчать. — Смотри честно? Ладно, может быть, не всегда, — начала откровенно, — но у меня было в прошлом, и да, ладно, сейчас это больше похоже на рутинную работу, но это не меняет того факта, что я выхожу за него замуж, и это не так. Не изменю того факта, что я люблю его, ладно? — я щёлкаю. Её лицо выглядит удрученным, и мы обе сидим молча. Блин, это неловко. — Я и не сомневаюсь в том, что ты любишь Кая, — тихо говорит Лиса, — но влюблена ли ты в него? Потому что, если бы ты была в него влюблена, я не могу не чувствовать, что все ментальные, эмоциональные и физические элементы ваших отношений были бы намного проще. Я фыркаю. Прийти намного проще? — Каламбур не предназначен, — добавляет она, улыбаясь. — Есть ли разница? — Быть влюблённым и любить кого-то? Да, конечно, — говорит она и кивает, — пожалуйста, будь честна с собой, Дженни. Всё, что ты говоришь здесь не выходит из этой комнаты. Никому не следует лгать мне в этой комнате, особенно тебе. Моё сердце начинает биться о грудную клетку, и я одновременно чувствую головокружение и нервозность. Особенно мне. Что это вообще значило? Я отличалась от других её пациентов? Я была для неё особенной? Я на это надеюсь. Качаю головой, чтобы избавиться от таких нелепых мыслей: — Я действительно люблю Кая. Он забавный, всегда был рядом со мной, он просто потрясающий и… — Перестань отклоняться от сути Дженни, — вмешивается Лиса, — ты в него влюблена? Я сглатываю и чувствую давление на свой мозг. Правда пытаюсь найти ответ, но не знаю, что это такое. — Думаю, я была однажды… — мысленно бормочу я, не подозревая, что произнесла это вслух, — Я так думаю, но не уверена… Я действительно люблю его, — добавляю я, просто чтобы прояснить это. Лиса смотрит на часы на своём запястье и протягивает руку. — Ну, мы болтаем почти два часа. Дерьмо. Время так быстро летит. — Ничего страшного, я сказала своему боссу, что у меня болит голова, поэтому иду домой на обед. У меня и вправду болит голова, так что это не ложь, — улыбнулась я. — Я бы предложила массаж головы, но это было бы неуместным прикосновением, да и знаю, насколько ты чувствительная, — улыбается она мне в ответ. Она, блять, издевается надо мной. Улыбаюсь в ответ, как будто мне это всё равно нравится. Мне вроде бы как нравится. — Думаю, что на следующей неделе мы должны поработать над особенностями твоей сексуальной жизни и способами её улучшения, но сначала важно, чтобы твой сон вернулся в норму, ты поговорила со своим врачом? — У меня назначена встреча с ним на следующей неделе, — сообщаю ей. Она хочет поговорить об особенностях секса? Я думала, что мы, блять, только что это делали. — Хорошо, как только ты начнёшь принимать лекарства, примерно через три-четыре недели твой сон улучшится, и, надеюсь, что настроение тоже, — улыбается она мне, — что же, думаю, на сегодня мы должны оставить всё как есть, я уже достаточно наболталась. Ох, она такая милая… Когда мы обе на пороге комнаты 23, я улыбаюсь ей, не хотя прощаться, при этом зная, что веду себя очень глупо. Мне нужно спросить её, что беспокоит меня со вторника. — В субботу Чимин… пригласил меня в Blue Note посмотреть, как его подруга поёт. Ты… ты идёшь? — с надеждой спросила я. Вау. Я даже не потрудилась скрыть своё отчаяние; она, должно быть, думает, что я жалкая. Лиса немного смеётся и смотрит в пол, а её пальцы постукивают по ручке двери. — Я могу пойти. Если только ты не хочешь, чтобы я была там? — спрашивает она, и могу сказать, что она ставит мои желания на первое место. Знаю, что она хочет прийти, но она дает мне выбор, потому что это что-то для меня. — Я бы хотела, чтобы ты была там, — выдыхаю я. — О, хорошо, — кивает Лиса, и мой ответ выглядит более комфортно, — Думаю, я попробую посмотреть выступление Ченг. — Ченг? — я спрашиваю. Мне любопытно. Я хочу знать о ней всё. Завидую людям, которые проводят с ней время, а я даже не знаю их. — Ченг. Чеён, также известная как Розэ, она моя подруга и Чимина, — она ​​вежливо улыбается, но не уточняет. Я полагаю, что ещё не заслужила право знать о таких вещах. Надеюсь, что однажды стану тем другом, которому завидуют другие. — Пока, Дженни, — говорит она и закрывает передо мной дверь. Я немного смеюсь и удивляюсь, почему у такого милого человека есть привычка закрывать дверь перед людьми. А может только передо мной. Я всё равно слабо помахала рукой в ​​дверь: — Пока, Лили.

***

В субботу вечером я думала солгать Каю о том, куда иду, потому что по какой-то причине чувствую себя виноватой. Тогда я поняла что веду себя глупо и мне не за чем чувствовать себя виноватой. — Так ты собираешься увидеть, как поёт та незнакомка? — недоуменно спрашивает Кай. — Да. Лиса думает, что это будет хорошо для меня. Она будет там, так что не беспокойся обо мне, — я улыбаюсь ему, когда иду в холл и открываю дверь своей квартиры. Я ещё раз смотрю на себя в зеркало. Мой выбор пал на серые брюки, блестящие туфли на чёрном каблуке и простую майку. Я выгляжу нарядно, но не слишком повседневно. Думаю, что это место будет стильным, но если нет, то, по крайней мере, попаду в золотую середину. Может, мне стоило выбрать платье. — Хорошо, я думаю, что ко мне придут парни на вечер видеоигр, — пожимает плечами Кай и улыбается. — Только на этот раз не оставляй крошки чипсов по всей квартире, — ухмыляюсь я. Он обнимает меня за талию и наклоняется поцеловать, но я моргаю и отворачиваюсь в сторону. — Что-то не так? — Я… — я сомневаюсь. Не понимаю, почему просто вздрогнула. Раньше Кай целовал меня миллиард раз, — У меня помада. Не хочу, чтобы ты испортил мне макияж, хорошо? — я нервно улыбаюсь и надеюсь, что он не думает, что веду себя странно. — Хорошо, — он усмехается и закатывает глаза, — удачи, — говорит он и игриво шлепает меня по заднице на выходе. Я смеюсь и слегка машу ему, когда спускаюсь и выходите из здания. Хоть и чувствую облегчение, но снова нервничаю; я действительно хочу, чтобы Лиса была там. Как бы то ни было, по дороге в такси я не могу перестать думать о ней. Это всё, что я делала в последнее время, и это начинает влиять на всё в моей жизни. Я вхожу в The Blue Note. Крутое здание, но не такое красивое, как я себе представляла. Уютное и сдержанное. Чимин подбегает ко мне из бара, держа за руку другого человека, которого тащил за собой. — Привет, Дженни. Рад, что у тебя получилось! — он улыбается мне. Мне стало немного легче дышать, и я действительно рада, что пришла. Чимин хватает меня за руку и тащит к бару, свет здесь тусклый, но вижу, как стробоскопы отражаются от неоновых огней над баром, и это действительно красиво. — Дженни, это Шуга, — говорит он, указывая на мужчину рядом. — Привет, — неловко машу ему рукой. Он странно одет: на нём серый жилет, красная рубашка и ярко-красная бабочка, и для меня он просто клоун без макияжа. Я вовремя прикусила свой язык. Мне не нужно быть козлиной в эту ночь. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает Чимин. — О нет! Всё в порядке, я заплачу. — Нет-нет, — улыбается Чимин и поднимает руку, — джентльмен всегда платит за хороший дамский напиток, даже если он гей. Я немного смеюсь и расслабляюсь: — Конечно, я возьму виски со льдом. — Вы слышали леди, — говорит Чимин бармену. — Я пойду и займу нам столик впереди, чтобы лучше было видно выступление Розэ, хорошо? — говорит Шуга, и Чимин кивает ему. Он уходит в другую сторону бара, с напитком в руке и ходит у столиков. Я поворачиваюсь к Чимину. Хочу узнать о нём больше, потому что он был так дружелюбен, когда даже не знал меня. — Как долго вы двое этим занимались? — ухмыляюсь. — Ох, — Чимин постукивает носом, — это говорит о многом. — Он красивый, тебе повезло, — я делаю ему комплимент. На самом деле думаю, что он мог бы быть красивым, если бы просто изменить всё в нем, может быть, даже вырвать его брови. — Спасибо. Эм… послушай, Дженни, могу я быть с тобой откровенен? — спрашивает Чимин и подносит напиток ко мне вдоль стойки. Я киваю ему и задаюсь вопросом, о чём он хочет поговорить. Делаю глоток и чувствую, как он обжигает мне горло. — Я просто перейду к делу, хорошо? Ты действительно выглядишь хорошим человеком, но я работал с Лисой много лет и начинаю волноваться. — Почему? — вдруг спросила я, хмурясь. — Она никогда… хорошо, послушай, говори о Лисе, что хочешь. Да у неё могут быть нестандартные методы, но она никогда не была непрофессиональной с клиентом за все годы моего знакомства с ней. Я немного давлюсь своим напитком и смотрю на него. — Но какой она была с тобой последние две недели? Технически она не должна была видеть тебя вне работы. Как я уже сказал, ты выглядишь хорошим человеком, но ей явно понравилась ты и я не хочу, чтобы Лиса пострадала, понимаешь? Проклятие. Для кого-то такого маленького и тихого, он может сразу перейти к делу. Он напоминает мне о себе. — Я бы никогда не причинила вред Лисе, — твердо говорю я, будучи полностью охваченной всем этим, — просто не знаю как. Чимин смотрит на меня, затем немного улыбается. — Я верю тебе, но просто говорю, что если ты хочешь быть её подругой, может быть, тебе стоит поискать другую консультантку; а если ты хочешь, чтобы она была твоей консультанткой, следует найти другую подругу. Именно на этом моменте мне становится грустно. Разве нельзя сразу и того, и другого? Я никому не причиняю вреда. — Это не может быть вместе? Я имею в виду, что теперь у неё всё равно есть связи с моей семьей, мы бы встретились в любом случае. Чимин втягивает воздух и съёживается: — Я не знаю. Это неуместно, по моему профессиональному мнению. Блять. Приехать сюда было плохой идеей. — Что же, привет, красотка, — слышится низкий голос позади меня. — Я… эээ… привет, — заикаюсь я. Блять. Передо мной стоит Лиса, на ней блестящее серебряное платье, доходящее только до бёдер, а я смотрю на её ноги. Волосы распущены, волнистые, щёчки розовые. Она выглядит красиво. Мои лёгкие внезапно перестают работать. — Лис, мы говорили об этом, — ругает Чимин, указывая на руки Лисы. Я изо всех сил стараюсь оторвать взгляд от всей этой красоты и понимаю, что на ней ярко-зеленые перчатки. Хихикаю и чувствую, как краснеют щёки. — О чём? — Лиса морщит нос и выглядит сбитой с толку. Я хочу, чтобы она перестала быть настолько очаровательной. Было бы намного легче справиться со всеми чувствами, если бы она не считалась очаровательной. И сексуальной. Блять, эти ноги. Должно быть я смотрю слишком пристально, потому что Лиса хихикает, когда смотрю на неё, и она хлопает мне ресницами. Окей, это будет долгая ночь. — Послушай, Чимин, — улыбается она ему, — я не виновата, что руки подвергаются дискриминации. Я ходила сюда, но мои руки холодные, у меня нет альтернативы. — Лиса, — вздыхает Чимин, — руки не подвергаются дискриминации, у нас есть что-то, что называется обычными зимними перчатками, помнишь? — Семантика, — Лиса пожимает плечами и смотрит в сторону, чтобы завершить дискуссию. Она такая милая, поэтому мне нужно её обнять или поцеловать. Вместо этого просто выпью ещё. Лиса тоже заказывает коньяк со льдом, и я задаюсь вопросом, не означает ли это, что я должна быть её подругой навсегда. Я закатываю глаза и заказываю ещё выпить, прежде чем мы пошли к сцене. Сбоку стоит высокий стол с табуретками, и отсюда прекрасный вид на маленькую сцену. Лиса была права, когда сказала, что тут сдержанно. Я смотрю на группу на сцене, всё настроено и готово. Скрипки, виолончели и бас-гитаристы… здесь чувствую себя как дома. Я легко могла увидеть себя здесь работающей. Это была бы работа моей мечты. За исключением того, что я никогда раньше не пела перед людьми. Я действительно жалкая. Это действительно просто несбыточная мечта, а не то, на что я способна. Чимин садится рядом с Шугой, а Лиса подсовывает свой стул к моему. — Итак, — говорю я и делаю ещё один глоток, стремясь завязать разговор. Мне нужно полностью забыть о том, что сказал Чимин. Я слишком много люблю быть с Лисой, кого, черт возьми, волнует, что профессионально? — Твоя подруга Розэ? — спрашиваю. Не знаю, о чём именно спрашиваю, но спрашиваю. — Ага? — Лиса изменяет свой голос для уточнения и медленно ухмыляется мне. В её карих глазах кружится лукавство, и я задаюсь вопросом, была ли эта женщина с Розэ кем-то больше, чем просто другом. Я действительно не знаю об ориентации Лисы, но, судя по её открытости и комментариям, догадываюсь, что она бисексуальна. Я ничего не имею против ЛГБТ, просто никогда не встречала кого-то из них… и я не одна из них… Имею в виду, я бы знала, верно? Я достаточно взрослая. Чёрт возьми, я не хочу знать, не хочу думать о Лисе с кем-то. Она слишком особенная, чтобы её трогали. Надеюсь, что она не замужем и счастливо живёт со своей собакой. Я не хочу, чтобы к ней прикасались. Особенно Джевон. — Какую песню она поёт? — вместо этого спрашиваю я обыденно. — Ох, — взволнованно улыбается Лиса, — Она исполняет блюзовую версию инди-рок-песни? Она называется Wonderwall от британской группы Oasis, ты когда-нибудь слышала о ней? — Я так думаю, — киваю. — У нее будет концерт в другом месте, хотя после этого мы не сможем зайти за кулисы и, к сожалению, поздороваться, — и она немного надувается, — но всё в порядке, я познакомлю вас в следующий раз. В следующий раз? Неужели это станет чем-то особенным? Я на это надеюсь. — Ей нравится брать песни и делать каверы на них. Я снова киваю и делаете еще глоток. Просто хочу, чтобы она перестала говорить об этой Розэ. — Ты прекрасно выглядишь, — тихо признаюсь я. Ладно, это просто один из способов сменить тему. — О, — вздыхает Лиса, сжимает пальцы вокруг своего стакана и начинает поворачивать его на столе, — спасибо, ты тоже… но обычно ты и так… — она ​​тянется и пожимает плечами. Я чувствую, как кровь достигает моих щек, я немного смеюсь и застенчиво отвожу взгляд. Думаю, что сейчас она делает то же самое. Я чувствую облегчение, когда свет становится всё тусклее, а по сцене идёт невысокая женщина с тёмными волосами и большим носом, и все хлопают в ладоши. Я делаю то же самое вместе с ними. Она хорошенькая, но с другой стороны, она одетая в длинное черное платье и улыбается публике, а кё щеки просто надуты и выглядят застенчиво. Может быть, это будет катастрофа. Она действительно не похожа на человека, которому следует выходить на сцену. Начинается музыка, звучит знакомо, но темп замедлен, и в то же время она умиротворяющая и захватывающая. Затем Розэ открывает рот, и все мысли покидают мои мозг. Сегодня будет тот день, который они бросят тебе обратно. К настоящему моменту ты уже должна была понять, что тебе делать. Я не верю, что кто-то чувствует к тебе то же, что и я сейчас. Блять. Как будто она другой человек, когда поёт, она такая уверенная в себе и смотрит в глаза каждому в зале, по крайней мере, так кажется. Я могу сказать, что у неё сильный голос, и она также может хорошо его контролировать. Сегодня тот день, Когда ты получишь ответ. К этому моменту ты уже должна была Понять, что тебе делать. Я не верю, что кто-либо чувствует То же, что я чувствую к тебе сейчас Мои глаза бегают в сторону, и я чувствую легкое задыхание, когда яркие карие глаза Лисы смотрят на меня, и в этот момент моё сердце фактически останавливается, поднимается от эмоций, когда слова звучат в моей голове, а она смотрит прямо в душу. У меня комок в горле, и я пытаюсь его проглотить. Она снова меня пугает, и мне это нравится. Как говорится в песне, я действительно не верю, что кто-то чувствует так же, как я к ней. Особенно сейчас. Все дороги, по которым нам идти, — извилисты, И все огни, которые ведут нас туда, — ослепляют. Есть много вещей, которые я Хотел бы сказать тебе, Но я не знаю как… Я прикусываю губу и чувствую, что в горле пересыхает, и мне кажется, что я проваливаюсь сквозь пол. Я действительно не знаю, как сказать ей что-то, что действительно хочу. Я слишком напугана. Я вижу, как тонкие губы Лисы образуют утешительную улыбку. Ты будешь той, кто спасет меня В конце концов, Ты — моя удивительная преграда После того, как песня затихает, Розэ кланяется, и все вскакивают и хлопают в ладоши. Меня всё пугает. Эмоции в её голосе, а также эмоции в этих карих глазах некой блондинки, смотрящей на меня. Розэ кое-что говорит, но я не слушаю, я делаю ещё один глоток своего напитка, заставляя себя не смотреть на Лису. Что, черт возьми, со мной происходит? Почему моё сердце такое тяжелое? Розэ покидает сцену, и группа начинает играть медленный джазовый, меланхоличный номер. Свет немного становится ярче. Лиса сдвигает стул так, чтобы он упирался прямо в мой: — Розэ была великолепна, да? — говорит она через музыку, наклоняясь и кладя руку мне на плечо. Я застываю от её прикосновения. Мой взгляд скользит по сторонам, чувствуя носом запах её шампуня с корицей и сладкий запах алкоголя от её легкого дыхания. Я снова обращаю внимание на группу, которая всё ещё играет инструментальный блюзовый номер. — Да, — успеваю сказать в ответ, — она действительно великолепна. — Я рада, что тебе нравится, — говорит Лиса и отклоняется от меня, делая ещё один глоток своего напитка. Я могу немного легче дышать, потому что она все еще рядом со мной, и чувствую напряжение, сохраняющееся между нашими телами. Его почти достаточно, чтобы почувствовать это в воздухе. Через десять минут выступления Лиса меняет положение. Угол обзора обеспечивает отличный обзор ноги блондинки; я смотрю под стол на конечность идеальной формы. Я могу чувствовать на себе взгляд Лисы, но даже не знаю, забочусь ли я вообще. Мой взгляд просто скользит по её гладкой ноге и серебряным каблукам. Может быть, я очевидна. Освободившись от этого, я снова смотрю на сцену и пытаюсь погрузиться в музыку. Какое-то время это работает, пока я слушаю, как Шуга и Чимин говорят о мюзиклах, о которых я действительно ничего не знаю. Внезапно чувствую, как что-то касается моей ноги. Думая, что Лиса случайно коснулась меня под столом, я отодвигаюсь, оставляя больше места для ног. Моё сердце замирает, когда следует ещё одно соприкосновение. Я слышу слабый смешок Лисы; было так тихо, что я задаюсь вопросом, не вообразила ли я это в своей голове. Смотрю вперёд и не двигаю мышцами, но я не могу, это слишком сложно, я слишком отвлекаюсь на действия ниже колен. Я немного откидываюсь и позволяю глазам опуститься под стол. Я ошеломленно смотрю, моё сердце бешено колотится при видео того, как ступня Лисы выскальзывает из туфли и ласкает мою лодыжку. Блять… Я почти чувствую, как ухмылка Лисы обжигает мне лицо. Знакомая пульсация между бедрами начинает слегка раздражать, и я ерзаю на сиденье, надеясь, что она пройдёт. Лиса медленно скользит пальцами в чулках по моей лодыжке, а затем впускает её под штанину. Моё дыхание учащается, когда она чувственно водит ногой вверх и вниз по моей голени, заставляя меня слегка покачиваться. Блять. — Ах… — с губ срывается вздох, щёки горят от смущения. Она меня гипнотизирует. Я рискую ещё раз взглянуть на терзающую меня конечность, и живот неконтролируемо закружился, когда я посмотрела вниз, и образ ступни Лисы, исчезающей, а затем вновь появляющейся из-под моих штанов, остается в памяти. — Блять, — бормочу я себе под нос и пытаюсь взять свой напиток, но рука трясется, поэтому кубики льда с грохотом разбегаются внутри стакана. Чувствую, как алкоголь попадает в горло, а затем скатывается вниз и жжёт нижнюю часть живота. Только что я подлила масла в огонь, потому что пульсация между ног стала ещё сильнее. Темп музыки всё тот же, и я немного задыхаюсь, когда Лиса прокладывает путь до моего колена и снова опускается ниже, её ступня оставляет ощущение жжения под кожей. Я чувствую, как каждый низкий звук виолончели на сцене отражается между ногами и в сердце. Я могу почувствовать, как моё нижнее белье становится тёплым и липким, когда возбуждение объединяется между бедрами. Я, блять, просто не могу поверить, как легко она это сделала. Смотрю вниз, на покачивание подтянутого бедра Лисы, и меня ещё больше возбуждает то, что длинная нога Лисы касается меня, что она делает это для меня. Может быть, чтобы меня мучить, но тем не менее для меня. Никак не могла представить себе всё между нами сейчас. Я клянусь, что не могу дышать. Лиса наклоняется ко мне, и я чувствую, как её мягкие волосы щекочут мне плечо. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — она тихо дышит мне в ухо. Мой рот открывается, но буквально ничего не выходит. Она все ещё гладит мою ногу, и я чувствую её дыхание, почти такое же тяжёлое, как у меня. Я облизываю губы, когда горло пересохло, и снова пытаюсь говорить, но буквально ничего не выходит изо рта. Буквально нихера. Я так смущена…. Она хихикает мне в ухо, и оно трепещет вокруг моей мочки, а живот снова переворачивается. Она смеётся надо мной. Снова. Она воспринимает моё молчание как ответ и продолжает растирать ногой мою голень. — Надеюсь теперь ты понимаешь, — тихо говорит она мне в ухо. Не могу поверить, что она пытается поговорить со мной прямо сейчас, потому что я не могу думать ни о чём, кроме своей онемевшей ноги и того, как мои внутренности корчатся от её прикосновений. Я действительно думаю, что вот-вот загорюсь. — Понимаю что? — выдыхаю. Дерьмо. Получилось намного хриплее, чем я рассчитывала. Делаю ещё глоток, чтобы отвлечь руки. Я могу в конечном итоге сделать с ними что-нибудь глупое. Например, прикоснуться к её спине. Конечно, теперь мой голос работает. — Разница между тем, когда тебя заводят, и кто-то просто «включает» тебя, — говорит она, прежде чем её нога убирается и внезапно встаёт. Я несколько раз моргаю и понимаю, что свет не такой тусклый, и группа перестала играть. Я не знаю, разочарована я сейчас или чувствую облегчение. — Простите, ребята, мне нужно в туалет, — говорит Лиса в стол и уходит, как будто ничего не произошло. Это нечестно! Она не может продолжать делать это со мной. Я встаю, и понимаю, что ноги шатаются. Дерьмо. — Ты в порядке, Дженни? — Чимин улыбается мне с беспокойством в глазах. — Э-э… да, — бормочу я, — думаю, что выпивка ударила мне в голову, — я нервно смеюсь. Даже ничего не говорю, когда переставляю одну ногу перед другой и пытаюсь идти по прямой к туалетам. Я глубоко вздыхаю; мне действительно нужно остыть. В это время, вероятно, было не лучшим решением следовать за Лисой, но мне нужно с ней поговорить. Я распахиваю дверь женского туалета и оглядываюсь. Лиса стоит у раковины спиной ко мне и моет руки. Я осторожно закрываю за собой дверь и смотрю, чтобы убедиться, что мы обе одни. — Мне нужно, чтобы ты остановилась, — неуверенно говорю я. Чувствую себя глупо, потому что мне хочется плакать. Я не знаю, что больше расстраивает: тот факт, что она так прикоснулась ко мне, или тот факт, что она больше не трогает меня так. Лиса отключает краны и вытирает руки бумажным полотенцем. — Я знаю, — печально вздыхает она, и её плечи опускаются. Мой взгляд встречается с её взглядом в зеркале. Почему-то я не ожидала такого ответа. — Если честно я соврала тебе и себе, Дженни, — мягко говорит она и поворачивается ко мне. Смесь её ярких карих глаз и серебряного платья в этом свете просто потрясающая. Я делаю шаг вперёд к ней, и она откидывается на раковину. — Я сказала тебе на прошлых выходных, что за пределами комнаты 23 я буду просто твоей подругой. Но с юридической, этической и моральной точки зрения это просто неправда. Ты моя пациентка, и это превыше всего, или это должно… Значит… Я не должна быть твоей подругой… Я никогда не делала ничего подобного, — признается она: её глаза опускаются в пол, а она застыла между стыдом и печалью. Моё сердце бьется и тяжело, потому что я не хочу видеть её грустной или, что хуже всего, быть причиной этого. — Я не играю в игры, — выдыхает она и все ещё смотрит в кафельный пол, — я думаю, это просто потому, что ты мне так нравишься… Дерьмо. — Это странно, потому что я бы рассердилась, если услышала о других консультантах, занимающихся подобными вещами, но здесь я чувствую то же самое. Я не профессионал рядом с тобой, ты заставляешь меня забыть о себе… Карие глаза вспыхивают и печально смотрят на меня. Я потерялись в их загадочной глубине. К черту всё. Я думаю, что на самом деле испытываю чувства к этой женщине, и понятия не имею, что с этим делать. Стоит ли вообще что-нибудь с этим делать? Пройдёт ли это, если я просто оставлю это? Хочу ли я оставить это? Я не знаю, что делать или говорить, но всё равно подхожу вперёд, ударяя пятками об пол, пока не окажусь прямо перед ней. Я не могу поверить, что нравлюсь ей. Зачем кому-то столь же совершенному, как она, интересовать таким идиотским человеком вроде меня? — Дружила ли ты когда-нибудь с одним из своих клиентов? — спрашиваю я, и она снова смотрит на меня, будто не ожидала такого вопроса. Она откидывается как можно дальше от меня на раковину, и я думаю сделать ещё один шаг, чтобы закрыть зазор, но мои ноги остаются на месте. Стук между ног, кажется, замедлился, и теперь это просто медленный стук, похожий на биение моего сердца, глубоко внутри тела и души, как будто он чего-то ждет. Кого-то. Лиса молча качает головой. — Были ли у тебя отношения с кем-нибудь из твоих клиентов? Она снова качает головой, и в её глазах я вижу вину. Прочищаю горло, потому что внезапно становится меньше: — Ты когда-нибудь флиртовала со своими клиентами? Лиза смотрит на меня, а её глаза падают на мои губы, как я видела раньше. Она снова качает головой. — Только с тобой, — мягко признается она. Боже мой. Лиса вздыхает и протягивает мне руку. Смотрю, как тонкие пальцы обнимают моё запястье, и она покачивает руку в ладони между нашими телами. Её рука всё ещё теплая и влажная от воды, и я хочу, чтобы она касалась ею повсюду. Может быть, не везде, но опять же, я уже ни в чём не уверена. — Я дам тебе контактные данные моей коллеги, если ты захочешь перейти к другому консультанту. Но я надеюсь, что ты этого не сделаешь, потому что я чувствую, что могу помочь, Дженни, несмотря на мои чувства к тебе… — Лиса, я не… не… я не могу… Кай … — жалобно заикаюсь я, чувствуя, как рушатся все мои стены от её признания в чувствах ко мне. Я не думаю, что когда-либо в жизни чувствовали такую ​​чудесную грусть. — И просто чтобы ты знала, — говорит она ещё тише, поэтому мне нужно немного наклониться, её лицо находится недалеко от моего, — я никогда не буду инициировать что-либо между нами, но не из-за моей работы, а потому что у тебя отношения, причём серьёзные. Она отпускает моё запястье и скользит рукой по руке и талии, когда идёт к двери. Я вздрагиваю и закрываю глаза. Совершенно не знаю, что делать. — Но, честно говоря? — её голос доносится ко мне от двери, и я поворачиваюсь к ней лицом. Глаза Лисы выглядят немного темнее. Она закусывает нижнюю губу и застенчиво смотрит на меня, — Если бы ты начала что-то делать, то не думаю, что смогу остановить себя. Я тупо киваю ей, а восторг закипает в глубине моего живота. — Просто говорю, — она пожимает плечами и просто улыбается. — Ты знаешь, что я могу провести расследование, и ты можешь потерять работу, верно? — спрашиваю я и чувствую, как грустная улыбка подергивает губы. Я не собираюсь этого делать, но хочу увидеть её реакцию. Она чуть больше улыбается, а затем задумчиво наклоняет голову: — Мы обе знаем, что ты никогда не сделаешь этого, Дженни. Прежде чем я успею что-нибудь сказать, она ушла. Конечно, она знала, что я блефую. Она всё знает. Она оставила меня одну в туалете, я откидываюсь на раковину и хватаюсь руками за края. Смотрю на потолок и пускаю гигантский вздох. Я пытаюсь выровнять своё дыхание, но чувствую повсюду. Она оставила мяч на моей площадке, и это чертовски несправедливо. Я действительно думаю, что она умна. Наверное, самый умный человек, которого я знаю, который что-то говорит, потому что я знаю Ким Джису. Это напоминает мне, что это её вина, и мне нужно всё ей рассказать. Я провожу остаток ночи в баре, разговаривая с Чимином и выпивая больше, чем следовало бы. Лиса разговаривает с Шугой, но кажется странно подавленной. Я хочу, чтобы всё было по-другому. Так много хочу ей сказать, но не знаю как. Тут Лиса подходит ко мне и кончиками пальцев проводит вокруг моего локтя. Это щекотно. Она выглядит немного пьяной. Хихикает, а я фыркаю в ответ и медленно моргаю. — Что тут смешного? — я спрашиваю. — Не знаю, — пожимает она плечами и убирает руку, — эй, я не хочу, чтобы ты так поздно ехала домой одной, тебе стоит вернуться ко мне. Святое дерьмо. Она видит, как мои глаза выпучены, и застенчиво отводит взгляд: — Ой… не волнуйся за это… Чимин тоже идёт, моя квартира всего в нескольких минутах отсюда. — Я взяла такси, мне отменить его? — предлагаю. — Наверное, — пожимает плечами Лиса и выглядит немного разочарованной, — я не хочу, чтобы ты тратила деньги, когда я буквально в нескольких минутах ходьбы. — О, — хаотично говорю я, и моё дыхание прерывистое, — хорошо. Её губы образуют широкую улыбку, и она снова хихикает. Кажется, она действительно счастлива. Это делает счастливой и меня. — Тогда мы готовы идти? — Чимин подходит к нам у бара, а Шуга наклоняется к нему через плечо и небрежно целует в щёку. — Увидимся завтра, Чимин. Было приятно познакомиться с тобой, Дженни, — он лениво улыбается и идёт к двери. Моё сердце бьется, потому что я чувствую что-то, видя их двоих вместе, но вы не совсем уверена, что это такое. Смотрю в сторону и резко вдыхаю, когда Лиса смотрит прямо на меня. Ей кажется любопытным всё, что я делаю, и мне кажется, что она читает мои мысли или пытается оценить, что происходит внутри меня. Мне не нравится, что она может так легко обходить преграды. В конце концов, я потратила много времени на их создание. Я нервно улыбаюсь ей, а она в ответ. — Мне взять с собой нож? — спрашивает Чимин, и я отвлекаюсь. Лиса небрежно смеётся: — О чём ты говоришь, Чимин~и? — она воркует. Чёрт возьми, она снова такая милая. Пьяная-милая. — Знаете, — насмешливо говорит Чимин, его брови изгибаются, а глаза метаются между нами обоими, — чтобы снизить сексуальное напряжение? Лиса фыркает и бьет его по руке. - Да ладно, ты сейчас не смешной, — говорит она и хватает его за руку, они направляются к выходу. Думаю, мне стоит последовать их примеру. Мы втроём идём. Темно и холодно, но я рада, что не пошла домой одна. Я иду вплотную за Лисой и Чимином, и мне не терпится лечь спать. Я боюсь того, как сильны мои чувства к Лисе. Я чувствую, что весь мир рушится вокруг меня, и не знаю, как это остановить. Может быть, если я усну, некоторые кусочки останутся утром, и смогу восстановить форму там. Лиса отделяется Чимина и замедляется, поэтому сейчас она идёт рядом со мной. — Мне очень понравилась та песня, которую пела Розэ, — тихо говорит она и немного наклоняется ко мне. — Я… эээ… да. Она правда может ожидать, что я смогу поддержать разговор, когда она так близко ко мне, да? Я должна была согласиться, мне это понравилось. Песни обычно звучат для меня сентиментально и не имеют особого смысла, но я вспоминаю, как сердце чуть не взорвалось в баре, и это было так хорошо, что почти больно. Действительно ли я выхожу замуж не за того человека? Я слишком быстро двигалась вперёд с Каем и даже не была открыта для кого-то ещё, что я действительно не испытала, что такое настоящая любовь? Это было то, на что было похоже влечение? Даже любовь? Я не могу быть влюблена, хотя люблю Кая, верно? К тому же любовь не приходит так быстро. Хотя она мне действительно нравится, в этом я уверена. Она мне очень нравится. Она настолько драгоценна, что песни напоминают о ней. Ни одна песня не напоминает мне Кая. Что смешно, потому что Кай — это тот, кого знаю много лет, а её всего лишь две с половиной недели. Почему этих чувств так много и так быстро? Вся моя жизнь была пустой тратой времени, гигантской ложью? Я действительно думаю, что моё сердце пытается мне что-то сказать, и я злюсь на это, потому что до сих пор это было безразлично. То, как оно набухает и бьется только для неё. Я даже не представляю, что такое «Удивительная преграда». Но я почти уверена, что она моя. Лиса — моя удивительная преграда.