Комната 23

— Смотри под ноги. Я немного улыбаюсь Лисе, когда поднимаюсь по лестнице её многоквартирного доме. Я рада, что мне не холодно. — Я знаю, как подняться наверх, — нервно смеюсь я. — Да, но ты пила. Я привыкла, что Чимин падает здесь, — хихикает Лиса. — Эй?! — говорит Чимин в защиту, хлопая её по руке. — Я не пьяная, поверь мне, — гримасничаю я, на мгновение возвращаясь к смущающим, смутным пьяным воспоминаниям, большинство из которых связаны со слезами или рвотой, а часто и с тем, и с другим. Я следую за Чимином и Лисой, пока не дойду до конца коридора на третьем этаже, и она откроет дверь в квартиру двадцать пять. Лиса включает свет, когда идёт в гостиную; Чимин проходит мимо и падает на диван спереди. Чёрт, здесь действительно холодно. — Дерьмо, у меня опять отключилось отопление, — стонет Лиса и открывает дверь на кухню. Знакомый золотистый ретривер выскакивает и бежит ко мне, обвивая ноги. — Привет, — я улыбаюсь Лео и глажу гладкую шерсть на его голове. В ответ он возбуждённо виляет хвостом. Смотрю вокруг: квартира приличного размера, гостиная довольно большая, оформлена в кремовых и бирюзовых тонах. Кремовый диван, установленный лицом к телевизору на стене, в углу кресло, на котором видны разноцветные клубки ниток и другого вязального материала. Я улыбаюсь, представляя, как Лиса вяжет там всевозможную одежду. На полу валяются несколько собачьих костей и пищалки, а также книжная полка с множеством странных украшений. Но я заметила отсутствие фотографий. Их не так много, и это не делает это место таким домашним, каким могло бы быть. Я думаю о своём собственном доме, там много фотографий меня и моих родителей, меня и Кая в отпуске, даже одной меня с Джису. Я слышу, как на кухне включается чайник. — Эй, ребята, хотите горячего шоколада? — зовёт Лиса. — Да, — говорим с Чимином в унисон. Мы немного смеёмся, когда Лео бежит на кухню, как будто она тоже хочет. — Господи, Лис, здесь могут жить полярные медведи, — кричит Чимин, и я вижу, как он дрожит. Решаю пройти мимо журнального столика и сесть на одинокое сиденье напротив него. — Это был план, — кричит Лиса, и я слышу, как она помешивает напитки, — но до сих пор никто не появился у моей двери, странно, правда? Чимин закатывает глаза и качает головой. Я хихикаю и вздыхаю, чувствуя головокружение. Она чертовски мила; хуже всего то, что я не знаю, что люблю больше: тот факт, что она может шутить или тот, что она может быть серьёзной. Я не могу точно сказать. В любом случае она милая и волшебная. Входит Лиса, ставит напиток Чимина на стол и протягивает мне другой. Я замечаю, как её губы подергиваются, когда пальцы ненадолго скользят по моим и я забираю у неё чашку. Я моргаю и стыдливо улыбаюсь ей в ответ. — Спасибо, — тихо бормочу я. Она улыбается мне, а затем слишком быстро возвращается на кухню. Боже, как же я рада, что Чимин здесь. Не знаю, что бы сделала в противном случае. Я сижу в уютной гостиной и любуюсь тем, как пар от горячего шоколада поднимается из чашки и нагревает моё лицо. Я смотрю на Чимина, который почти рухнул на диван; у него едва открыты глаза. — Лис, мы умрём в этом морозе, — бормочет он приглушенно, когда его лицо прижимается к поверхности дивана. — Извините, — говорит Лиса, выходя из кухни со своим горячим шоколадом, и садится у ног Чимина, — в последнее время моё отопление работало странно. Хотела починить его, но сейчас включила, и оно работает нормально, хотя может потребоваться некоторое время, чтобы прогреть квартиру. Лео выходит из кухни и зевает, проталкиваясь ко мне. Он сидит у моих ног и смотрит большими глазами, прижав уши. Я не могу не улыбнуться, он такой милый пёс. — Ты ему нравишься, — тихо говорит Лиса, и я перевожу взгляд на неё. Она мягко улыбается, будто где-то за этим скрывается двоякое значение. Я делаю глоток горячего напитка и осторожно глотаю, думая, что сказать в ответ. — Он мне тоже нравится, — неуверенно улыбаюсь в ответ. Лиса закусывает губу и поднимает чашку к лицу, как будто пытается скрыть улыбку. Она выпивает, и я повторяю это действие. Чёрт, это неловко. — Хорошо, — сказал Чимин, зевая и протягивая руки, его глаза всё ещё полузакрыты, — ясно, что я сплю на диване, потому что никак не смогу уснуть со всем этим странным напряжением, парящим между вами двумя. — Заткнись, Чимин, — Лиса закатывает глаза, — Дженни, если ты хочешь, то можешь спать на кровати, а я, э, вы с Чимином можете разделить, а я… — Я не сплю с женщиной в одной постели, это противоречит моим убеждениям, — драматично вмешивается Чимин, — говорил же тебе, что лягу на диване, а вы двое — в кровати. Я хочу нормально выспаться и чтобы меня не пинали женскими конечностями. — Ты думаешь, что женщины брыкаются в постели? — Лиса фыркает. — Вы, женщины, много говорите, так что, вероятно, много двигаетесь. И кстати я спал рядом с тобой, Лис, ты прилипчива, — говорит он и поднимает руки, делая цепляющие движения. Мы с Лисой немного смеёмся. Я немного крепче сжимаю тёплую чашку в руке. — Я не против разделить с тобой постель, Лиса, — робко признаюсь я, когда щёки горят красным. Чтобы не видеть её реакцию, я не смотрю на неё. Не могу поверить в слова, которые сейчас вылетают из моего долбаного рта, — Я имею в виду, что у меня не будет проблем с пижамой, ты ведь можешь что-нибудь дать? — Э-э-э… — нерешительно говорит Лиса. Я смотрю на неё, она потирает подбородок, словно в ловушке между мыслями и чувством вины. — Может быть. Я не уверена. — Что ты имеешь в виду под «может быть»? — я смущённо хмурюсь и делаю ещё один глоток горячего шоколада. — Ну, — небрежно пожимает плечами Лиса, — Просто я ею не пользуюсь, обычно я сплю голой. Блять. У меня внезапно останавливается сердце. Горячая жидкость застревает в горле, я задыхаюсь и чувствую, как она вытекает вперёд. Горячий шоколад срывается с моих губ и стекает по подбородку на одежду. Я слышу хихиканье Лисы, и у меня снова трепещет живот. Снова чертовски смущена. Лео немного подпрыгивает и начинает лизать мокрое пятно на моих штанах, и это заставляет Лису ещё больше смеяться. Она ставит свою чашку и кладет руку на грудь. — Извини, — бормочу я и наконец успеваю проглотить остаток. Лиса становится на колени, подползает ко мне, берёт одну из своих перчаток и осторожно промокает мокрое пятно на бедре. — Уходи, Лео, — хихикает она и легонько хлопает по собаке рукой. Лео скулит и подходит к Чимину, который почти потерял сознание. — Извини, — повторяюсь я снова и не понимаю, почему говорю, а она снова чертовски близко ко мне. Я могу увидеть её слегка размазанный макияж глаз и веснушки. Она такая красивая. Лиса смотрит вверх, и у меня перехватывает дыхание от того, какие у неё красивые глаза. Кажется, они каждый раз удивляют меня. Она слегка улыбается и поднимает руку, вытирая мой подбородок досуха. Прикосновение обжигает так, как не от горячего напитка. Она всё ещё трёт кожу, хотя я уверена, что пятно высохло. — Не волнуйся, — шепчет Лиса, — я не буду спать голой, — добавляет она с лёгкой улыбкой. У меня кружится живот. Она приподняла бровь, глядя на меня, и моё лицо изменилось, потому что она смотрит на меня. — Я вижу облегчение или… разочарование? — шепчет она, и я клянусь, что её лицо ближе. Сглатываю. — Оба. Чёрт! Не могу поверить, что только что это сказала. Теперь она знает, я это подтвердила. По крайней мере, она мне нравится, и я призналась в этом вслух. Я не лесбиянка, я не могу ею быть, я бы уже знала. Я думаю так только о ней, так что это пройдёт. Оно должно. — Ты слишком много думаешь, — тихо говорит она, отстраняется от меня, опускается на пол и кладёт руку мне на колено. Я снова сглатываю. Почему она всегда всё знает? Она с сожалением смотрит на меня, прежде чем встать, пойти в другой конец комнаты, открыть шкаф и достать подушку с покрывалами. Я просто смотрю на неё, когда моё сердцебиение пытается успокоиться. Мой взгляд падает на её покачивающиеся бедра и ноги. У неё сексуальная походка; она полна уверенности. Я надеюсь, что однажды смогу стать наполовину той, кем она является. Я чертовски горяча снаружи; знаю, что у меня были хорошие гены, но внутри? Больше не знаю, кто я, и если не знаю этого, то не смогу полюбить себя; поэтому я не могу быть уверенной в себе. Всё отстойно. — Чимин, — мягко говорит Лиса и кладет руку Чимину на плечо, — проснись и пой, — говорит она, толкая его ещё сильнее, — у меня в спальне есть твоя старая одежда. Ты хочешь, чтобы я принесла её? — Ммм… мхм, — неуверенно мычит он. — Хорошо, встань и заправь себе постель, если ты так категорично хочешь спать здесь, — говорит она и идёт в коридор, скрываясь из виду. Да, я также смотрю на её задницу, когда она уходит. Я снова смотрю в сторону Чимина и немного подпрыгиваю, когда его глаза широко открыты, а он наблюдает за мной. Я чувствую, что меня только что поймали. Он садится и делает глоток горячего шоколада, глядя поверх ободка на мне. Его бровь приподнята, и возникает ощущение, что он осуждает меня. — Что? — я оборонительно пожимаю плечами и пробегаюсь взглядом по комнате. — Тебе лучше не причинять ей вреда, — мягко говорит он, но, тем не менее, это предупреждение звучит громко и ясно. Я закатываю глаза: — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — монотонно ответила я. Его бровь поднимается ещё выше, словно он знает, что я говорю, и в комнате воцаряется тишина. К чёрту. — Хорошо, ты знаешь, что такое «Блестящие пальчики»? — нетерпеливо говорю я и ставлю чашку на стол, — если мне будет нужен твой совет, я обязательно спрошу его, хорошо? — Я не давал тебе советов, — коротко говорит он, — я предупреждал тебя. — Да ладно, если что, это она мне вредит, — смеюсь я. — Правда? Я вижу, что Лиса взяла тебе подобное, и ты хочешь иметь свой торт и съесть его тоже. В самом деле, не флиртуй в ответ, если собираешься возвращаться к своему мужу каждую ночь, потому что с того места, где я сижу, ты, вероятно, просто ищущая внимания гетеросексуальная женщина с очень ванильной сексуальной жизнью и браком, которая хочет подыграть флирту, потому что это единственная хоть немного интересная вещь в твоей жизни, и это заставляет тебя немного круто, но когда дело доходит до Лисы, то у тебя нет никакого реального интереса к ней. Блять. Мой рот открывается, и я не знаю, что сказать. Он не совсем прав, и я хочу указать на это, но тогда это будет означать, что я говорю что-то вслух. — Я… Это не так… Я… я в замешательстве, — заикаюсь я. Да пошла ты, Дженни Ким, теперь не сможешь вернуть эти слова. Отличная работа. Просто чертовски здорово. О чём, чёрт возьми, я вообще говорю? Глаза Чимина немного расширились, и он выглядел удивлённым, услышав мои признательные слова. Я чувствую, как первоначальный гнев рассеивается внутри, и теперь я несчастна. Немного опускаюсь на стул и со стыдом смотрю в пол. — О, — выдыхает Чимин, — ты говорила ей это? Я смотрю и отрицательно качаю головой. — Возможно, тебе следует. Лиса возвращается, и снова мой рот открывается. Она стоит на пороге в мешковатой белой рубашке, доходящей только до живота, а внизу у неё только фиолетовые кружевные трусики. Блять. Думаю, то платье было менее откровенным. — Хм, я действительно не могла найти что-нибудь кроме этого. Наверное, это старый топ Ника, — улыбается Лиса Чимину, стягивает края сжатыми кулаками и крутится на месте. Боже, она такая милая и сексуальная, и боже, её ноги… — О, Дженни, — она ​​улыбается мне, как будто только что вспомнила, что я здесь, — ты можешь пройти в мою комнату и переодеться, просто загляни в ящики. Уверена, ты найдёшь что-нибудь, — хихикает она. У меня трепещет живот, я встаю, и на время мне нужно быть подальше от неё. — Последняя дверь справа. — Хорошо, — говорю я и понимаю, что должна обойти её, поэтому я закрываю глаза и пробегаю мимо неё. Не хочу смотреть на неё, не вдыхать и не думать ни о чём. Но в конечном итоге я втараниваюсь в дверной косяк. Лиса хихикает, и мой живот сжимается, когда я съёживаюсь, чувствуя, как смущение пробегает по позвоночнику. — Ой, прости, — бормочу я и быстро пробегаю зал, не оглядываясь. Я только что извинилась перед дверью? Спускаюсь и открываю дверь в комнату Лисы. Это так же сексуально и мило, как я могла себе представить. Здесь большая кровать и лавовая лампа, отбрасывающая оранжевые и красные оттенки, освещающие комнату. На стене висит несколько музыкальных постеров и несколько мультяшных изображений животных. Я подхожу к прикроватной тумбочке и, кажется, замечаю единственную фотографию в доме: она очень старая, на которой изображена юная Лиса, здесь ей не может быть больше десяти. За её спиной, улыбаясь, стоят высокий старик и женщина с оленьими глазами. Думаю, это её родители. Я немного улыбаюсь и снова смотрю на Лису, даже в детстве она выглядит озорной, но добродушной. Я перехожу к большому комоду и открываю верхний ящик. Я немного прикусываю губу, когда вижу разноцветные трусики и бюстгальтеры. Ладно, как я догадываюсь, поскольку у неё нету пижамы и действительно не будет выделенного ящика для неё. Я немного смеюсь, когда сзади вижу красный шарф с кошками на нём, и я просто знаю, что Лиса сделала его сама. Мне хочется знать, почему ей нравится шить одежду. Может быть, однажды я просто буду сидеть и смотреть, как она это делает. Я перемещаю шарф, чтобы посмотреть, есть ли какой-нибудь топ, который я смогу надеть, и тут мне в глаза бросается чёрная коробка. Оглядываясь на дверь, я позволяю своему любопытству победить, вытаскиваю её немного ближе к себе и сдвигаю крышку. — Твою мать, — я выдыхаю, когда сердце останавливается. Это страпон. Я обхватываю рукой чёрный ремень и поднимаю его из коробки; фаллос имеет насыщенный фиолетовый цвет. Я просто удивленно смотрю на него. Действительно не понимаю этих вещей, я представляю себя в нём и выгляжу просто чертовски неловко, какой смысл в нём вообще, как он может быть сексуальным? Мои щёки немного раскраснелись, когда представила, как Лиса надевает его под мешковатую рубашку, которая сейчас на ней надета, и больше ничего. Блять. Хорошо. Неважно. Я нахожу сексуальным всё, что делает Лиса, так что это ничем не отличается. Я просто веду себя странно. Просто положи это на место и больше не копайся в этом дерьме. Я закрываю крышку и пытаюсь поставить коробку на место. Понятия не имею, что женщины, которым нравится быть с другими женщинами, считают их бессмысленными, верно? Неважно. Понятия не имею, почему всё ещё думаю об этом и почему я буквально не могу выбросить из головы мысленный образ Лисы в одном из них. Неважно. Просто найди, что надеть. Подумай о чём-нибудь другом. В конце концов я снимаю одежду, складываю её аккуратной стопкой и кладу на комод. Я нашла белую майку с серыми мешковатыми спортивными штанами, они для меня немного велики, но подойдут. После слышу лёгкий стук в дверь. — Дженни, я могу войти? — голос Лисы звучит тихо. Я быстро смотрю в зеркало, чтобы проверить себя, и убедилась, что ящик закрыт, прежде чем ответить: — Да, входи. Я так нервничаю. Она входит, стыдливо закусывая губу, и в свете лавовой лампы её глаза выглядят ещё красивее. — Чимин спит, а ты хочешь лечь спать или…? Мы могли бы не спать и что-нибудь поделать, если ты хочешь… — Нет-нет, — вставляю я и настолько нервничаю, что у меня кружится живот, — на самом деле я очень устала. — Хорошо, я тоже, — улыбается она и подходит к кровати, — ты предпочитаешь какую-то сторону? Я неловко пожимаю плечами. — Да нет. Она лишь хихикает, затем вздыхает: — Хорошо, тогда я займу эту, — она находится справа от кровати и забирается под одеяло. Я иду на другую сторону и понимаю, что с этой стороны светит лавовая лампа. Чёрт, если я буду спать, то мне придётся повернуться к ней лицом. Может, стоит попросить выключить его, но возможно она боится темноты. Я немного улыбаюсь этим мыслям. Было бы мило, если бы она боялась этого. Я забираюсь в кровать и поворачиваюсь к ней лицом. Она медленно моргает и устало улыбается. Я не могу не улыбнуться в ответ. Она такая красивая. — Тебе следует провести со мной завтрашнее воскресенье, — тихо говорит Лиса, сдвигая голову по подушке. — Я не знаю, — неуверенно вздыхаю, — обычно я просто ничего не делаю с Каем, — я немного смеюсь. — Вместо этого ничего не делай со мной, — говорит она, и её улыбка исчезает, но глаза с надеждой бегают по моему лицу. — Хорошо, — согласилась я. Чёрт! Я действительно не могу сказать ей «нет», да? Она удовлетворенно улыбается: — Здорово! Спокойной ночи, Дженни. Я зеваю перед бормотанием: — Спокойной ночи, Лили.

***

На следующее утро я просыпаюсь с мыслью о том, что это был лучший сон, который я когда-либо чувствовала. Это говорит о чём-то, потому что в последнее время сон был нарушенным и, мягком говоря, дерьмовым. Лиса готовит французские тосты для меня с Чимином, и они такие вкусные, поэтому с уверенностью могу сказать, что это лучшее, что у меня было на завтрак за много лет. Я немного паникую, когда Чимин прощается, потому что они с Шугой собираются посмотреть фильм. Я хочу пойти с ним, потому что не могу остаться с ней наедине. Он уходит, а Лиса идёт переодеваться. Через несколько минут она приходит в другом комбинезоне с белой майкой под ним. Блять. Но эта одежда другая; вся она в чёрных пятнах. — Что ты делаешь? — я не могу не улыбнуться ей. — Извини, я совсем забыла, что должна была помочь починить машину соседям сегодня. — О, — разочарованно говорю я, — ну, тогда мне лучше уйти. Мне немного грустно, но я чувствую облегчение. — Нет, не обязательно, — улыбается она мне и приносит свои ботинки. Лиса садится напротив на диван и начинает завязывать шнурки, — как насчёт того, чтобы ты спустилась и составила мне компанию? Тогда мы сможем вернуться и поделать что-то. — Погоди, спуститься куда ? — спрашиваю я. — У жильцов этого дома есть свои гаражи на частном участке за многоквартирным домом, так что просто спускайся. Тебя никто не увидит, в смысле, посмотри, что на мне надето, — ухмыляется она. Я немного смеюсь, думая, что она может носить пакет для мусора и при этом хорошо выглядеть. — Да ладно, — она ​​немного скулит и дует губки, — всего лишь небольшой ремонт, это не займёт много времени. Ей нужно перестать делать такие милые вещи. — Хорошо, — вздыхаю я и не могу не смеяться от того, как она выглядит восторженно. Кажется, что всё доставляет ей радость, даже простые вещи, но особенно я. Понятия не имею, почему такая пессимистичная, саркастичная стерва, как я, может вызывать у неё улыбку, но по какой-то причине это так. Через минут десять Лиса проводила меня из здания по боковой дорожке к гаражу сзади. Это длинный переулок с гаражными воротами по обеих сторонах и в дальнем конце. Открыта только одна дверь гаража и здесь есть человек. Из машины выходит толстый мужчина и подходит к нам с Лисой. — Хэй, наконец-то я могу взглянуть, что с твоей машиной, — улыбается Лиса. Она чертовски милая и вежливая. Я никогда не буду похожей на неё. — Большое спасибо, Лиса. Буду тебе должен, — говорит мужчина с сильным акцентом, — слушай, как только ты захочешь домашнюю лазанью моей жены или что-нибудь ещё, ты просто позвони, ладно? — он улыбается и пожимает ей руку. — Хорошо, — хихикает Лиса, — но на самом деле это не проблема. — Мне нужно открывать магазин. Увидимся позже, Лиса, и кем бы вы ни были, красивая леди, — говорит он и кивает мне. Я слабо улыбаюсь в ответ, но как только он уходит, то поворачиваюсь к Лисе и закатываю глаза. — Не надо, — говорит она, её глаза озорно смотрят на меня, — что бы ты не хотела сказать — не надо, это будет подло. Я немного смеюсь в ответ и поднимаю руки, как будто меня поймали. — Ты меня поймала, но с тобой я буду милой, понимаешь? Не думаю, что ты понимаешь, как много я для тебя делаю. — Правда? — Лиса весело улыбается, входя в гараж, достаёт скейтборд и ставит его рядом с синей машиной, которую, как я считаю, нужно починить, — Хотелось бы посмотреть на то большое количество вещей, которые я проверю. Сглатываю, и то, как она смотрит на меня, вызывает головокружение вместе с нервозностью. — Пожалуйста, — игриво закатываю глаза, — то, что я стала добрее рядом с тобой, не значит, что я сделаю что-нибудь — Какие вещи я бы заставила делать тебя, Дженни, — она дьявольски ухмыляется мне, когда в свою очередь я практически потеряла способность говорить. Она хихикает, подходя к белому гаражу рядом с открытым, достаёт ключ и отпирает его. — Что ты делаешь? — с любопытством спрашиваю я, пытаясь сместить тему на что-нибудь, что менее вероятно сведёт меня с ума. — Это мой гараж, просто нужно кое-что взять оттуда, — говорит она, приподняв дверь гаража. Я заглядываю внутрь. В гараже полно старых игрушек для собак и полок с инструментами. Прямо посередине — блестящий красный мотоцикл, который мне очень знаком. Она выходит с фонариком и садится на скейтборд. — Так ты просто чинишь эту фигню бесплатно? — спросила я, стоя на коленях рядом с ней. Она улыбается и кивает. Я сужаю глаза, глядя на неё: — Но почему? Ты не настолько совершена. Она хихикает и застенчиво перекидывает волосы через плечо. — Я не совершенная Дженни. Если у кого-то из моих знакомых, что-то сломалось, то я могу починить всё бесплатно. Кроме того, ремонтные мастерские в наше время, особенно в условиях современной экономики, полностью обдирают вас, особенно женщин, — сообщает она мне. Чёрт, она такая милая, внимательная и умная, и мне действительно нечего о ней думать. Может, мне стоит попробовать произнести эти слова вслух. — Что же, — тихо говорю я и подхожу к ней поближе, — если это так, то я думаю, что ты самый бескорыстный человек, которого я когда-либо встречала. Она немного вдыхает, и я с восторгом наблюдаю, как её щёки немного краснеют и даже кончик её уха виден. — Хм, спасибо, — ​​хлопает она ресницами и мы обе погружаемся в недолгую тишину, — я загляну под машину. — Хорошо, — я трепетно дышу ей, всё ещё завороженная тем, как красиво она выглядит, когда польщена. Я прислоняюсь к машине и наблюдаю, как нижняя часть её тела немного изгибается. Честно говоря, я немного беспокоюсь из-за того, что сейчас Лиса находится под тяжёлым куском металла; я бы не хотела, чтобы это приплюснуло её бесподобное личико. — О, ничего страшного, — слышу я её немного приглушённый голос, — просто нужно заменить брызговик. Понятия не имею, о чём идёт речь, но я рада хотя-бы просто быть в её компании. Она может говорить о чём угодно, а я всё равно буду внимательно слушать. — Эй, Лиса? — я зову её, после того как мой взгляд падает на красный байк в гараже. — Да? Чимин считает мою жизнь ванильной, да? Я ему покажу. — Думаешь, ты сможешь научить меня ездить? — я ухмыляюсь. — На мотоцикле? — удивлённо спрашивает она. — Ага, — я немного смеюсь, — сначала только основы. Не думаю, что готова водить его. — Конечно! Это будет весело, — взвизгивает она от волнения, и я смеюсь, наблюдая, как её ноги крутятся. Она выкатывается из-под машины и улыбается мне. Её руки немного грязные, а на лбу — чёрное пятно. Я улыбаюсь ей и, прежде чем успеваю остановиться, кладу подушечку большого пальца на пятно и аккуратно стираю его. Её кожа такая гладкая. Но я быстро отдёргиваю руку. Её лицо опускается, когда она молча смотрит на меня. — Спасибо, — выдыхает и начинает улыбаться. Делаю то же самое в ответ и просто пожимаю плечами. — Я научу тебя основам, если ты так хочешь, — говорит она, сидя и поглаживая спину. Чёрт, не болит ли она? Думаю, что с радостью помассировала бы её. Да. Это не лесбиянство или что-то такое, я просто хочу прикоснуться к ней, помочь и, возможно, обнять её. Вот и всё. — Когда будешь готова, ты можешь потренироваться на ранчо, это место идеально подходит для езды. — Хорошая идея, — улыбаюсь я. Блять, теперь я напугана. Хотелось бы произвести на неё впечатление, но мысль о поездке на такой быстрой машине пугает до чёртиков. Я слышу стук каблуков о землю. Смотрю в сторону выхода — к нам идёт женщина в стильных чёрных шортах и ​​такого же цвета свитере. Я сужаю глаза и понимаю, что это та Розэ, которую видела поющей прошлой ночью. — Мм, Лили, думаю, у тебя гости. — Ой, — сияет Лиса, встаёт и быстро подбегает к другой женщине. Я слышу смех Розэ, когда Лиса обнимает за талию и крутит её вокруг. Они обе смеются как идиотки, и хочу признать, что смех Розэ, пожалуй, самый раздражающий из тех, что я, блять, слышала за всю свою жизнь. Внезапно это воскресенье кажется не таким уж крутым. — Чем я обязана этому удовольствию? — Лиса ухмыляется ей, когда я подхожу к ним, — О, Дженни, это моя подруга, Розэ, Розэ Пак — это Дженни. — Привет, — она вежливо улыбается мне, но сразу могу сказать, что её раздражает моё присутствие, по выражению её глаз. Она хорошая актриса; даю должное ей за это. — Здравствуй, — я немного улыбаюсь. Розэ Пак? Какого хрена её зовут Розэ? — Ты, наверное, уже слышала обо мне, — неприятно говорит она, — я большая звезда на Бродвее. Я слегка киваю, но ничего не говорю. Уже ненавижу эту высокую клубничную блондинку. — Я просто хотела зайти и спросить, не хочешь ли ты выпить коктейлей? — Розэ поворачивается к Лисе и полностью игнорирует меня. То, как она произносит «коктейли», кажется, что это кодовое слово для чего-то ещё. Я вижу, как её глаза опускаются вниз, а рука вытягивается, прослеживая пальцы под локтем Лисы и вниз по предплечью. Лиса просто стоит и хихикает, как школьница. Чёрт возьми. Моё первоначальное предчувствие было правильным — эти двое определенно трахались, и меня тошнит. Это хуже, чем когда я видела Лису с Джевоном, потому что у этих двоих явно есть история, но, более того, она другая женщина, и по какой-то причине этот факт вас больше пугает. Я скрещиваю руки и смотрю вниз, неловко пытаясь оставаться в разговоре. Мне это ни черта не нравится. — Хорошо, я позвоню тебе, — улыбается Лиса, — это всё, что ты хотела? — хихикает Лиса. — Да, — Розэ сияет, и её глаза вспыхивают. Если бы взгляды могли убить. У меня возникает ощущение, что я ей действительно не нравлюсь, но ведь она даже не знает меня. — Мне нужно пойти на встречу с моим руководством, но мой водитель всё равно проезжал мимо этого места, поэтому я подумала, что проверю, дома ли ты, но мне действительно нужно ехать, потому что думаю, он припарковался не там, где можно. Они обе смеются, и я хочу, чтобы они заткнулись. Розэ наклоняется и целует Лису в обе щеки, как будто они делали это миллион раз прежде. — Увидимся позже, секси, хорошо? — она подмигивает Лисе и уходит, даже не посмотрев на меня. Блять, мисс Пак. Лиса смотрит, как она уходит, и после поворачивается ко мне. Её улыбка слегка уходит, она проводит тыльной стороной ладони по лбу. — У меня всё ещё грязь на лице? — спрашивает она, сморщивая нос. Я улыбаюсь настолько, насколько это возможно прямо сейчас, и качаю головой. — Хорошо-хорошо, — вздыхает она с облегчением, — ты можешь подождать в гараже, и я покажу тебе основы езды на байке. Я собираюсь заменить брызговик, это займет всего минуту. — Хорошо, — я быстро поворачиваюсь и захожу внутрь. Мне нужно уйти от неё и забыть то, что я, чёрт возьми, только что видела. Всё отстой. Через несколько минут я как загипнотизированная смотрю, как входит Лиса, слегка испачканная маслом, она стирает жир с рук тряпкой. Я прикусываю губу, наблюдая, как её руки в тонусе двигаются при каждом движении. Я и представить себе не могла, что умею так хорошо различать детали, но, кажется, впитываю каждую из её деталей. Её глаза медленно поднимаются, и она смотрит прямо на меня. Я отпускаю нижнюю губу и пытаюсь казаться беспечной. — Так ты мне покажешь или как? — спросила я, склоняя голову к красному мотоциклу, стоящему посреди гаража. Она ухмыляется мне на секунду, и я чувствую, что тишина сводит меня с ума. — Давай, — тихо говорит она. Блять. Она смотрит на тебя, и её глаза темнее, а голос тише. Она выглядит так очень сексуально, что я этого не выношу. — Давай, — говорит она снова, и это больше похоже на требование. Я сжимаю живот и думаю, что с радостью выпила бы бензин и подожгла бы себя прямо сейчас, если бы она снова попросила меня об этом. Я подхожу к мотоциклу и кладу руку на кожаное сиденье. — Если я сяду на него, он ведь не перевернётся? — спросила я, нервно глядя на мотоцикл. Лиса коротко смеётся, и я смотрю на неё. Глаза смотрят на меня с удовольствием, но также и с чем-то ещё, чего я не могу понять. Она заставляет меня нервничать. — Видишь эту маленькую штучку сбоку? — она кивает головой вниз, на правую серебристую педаль, — это называется ножкой, она подпирает мотоцикл, пока мы разговариваем. Она никаким волшебным образом не может бросить вызов гравитации и упасть, он также не летает, я уже пыталась, — ухмыляется она. Блин… Иногда у неё есть определенный способ заставить меня чувствовать себя невежественным куском дерьма. Обычно к этому моменту я бы откусила ей голову, но она Лиса, и по какой-то причине у меня нет возможности ответить. Или я это делаю, просто не использую её. — Хорошо, — нервно вздыхаю я, — ты уверена, что он не опрокинется? Лиса закатывает глаза и вздыхает. Она отбрасывает ткань в сторону и встаёт с противоположной стороны мотоцикла. — Нет, но я словлю тебя, если это случится по какой-то причине. Эта мысль действительно не успокаивает мои нервы. — Дженни, ты даже не будешь кататься на нём, просто тренируешься. Перестань быть такой слабачкой. Я хмуро смотрю на неё: — И не собираюсь, — бормочу я, моя гордость немного уязвлена. — И ты тоже, — ухмыляется она в ответ. — Ладно, и как же мне… сесть? — Просто садись на него, глупышка, — хихикает Лиса. Я поднимаю голову и чувствую, что щёки становятся тёплыми. Мне совсем не нужно слышать подобные фразы из её красивых уст после того, что я нашла в верхнем ящике прошлой ночью. Она склоняет голову набок, а глаза сужаются, будто пытается понять, почему я вдруг замолчала. Прежде чем она прочтет мои мысли, делаю глубокий вдох, хватаюсь за ручки и перекидываю ногу. — Видишь? Он не рухнул. — Да-да, — вздыхаю я. Немного отвлекаюсь и привыкаю к ощущению сидения на байке. Уже здесь понимаю, что здесь всё намного детальнее и сложнее. Есть тормоза, рычаги, педали, и я не имею ни малейшего представления о том, что они делают, кроме как зеркал. Лиса приподнимает ткань комбинезона и запрыгивает за мной. — Ч-что ты делаешь? — я волнуюсь, потому что она немного пошатнула байк, но в основном потому, что сиденье наклонено, поэтому её тело соскользнуло вниз и теперь давит на моё сзади. Я снова чувствую её грудь на своей спине и слегка вздрагиваю от того, насколько знакомо это чувство. — Расслабься, — воркует она, опираясь подбородком на моё плечо и держась руками за ручки. Блять. Блять. Блять. Пульс стучит в ушах, она чертовски близко, и я чувствую тепло её тела и лёгкую щекотку от волос на своих плечах. Она перемещает правую руку и поворачивает ключ в замке зажигания в положение «On». — Не волнуйся, он будет работать на быстром холостом ходу, — говорит она перед тем, как нажать кнопку включения. Понятия не имею, о чём она говорит, но её слова «не волнуйся» заставляют меня волноваться ещё больше. Я немного подпрыгиваю, когда двигатель начинает реветь, а двигатель начинает гудеть под нами. Лиса хихикает, но это не останавливает моё сердце от того, чтобы прыгать. — Теперь езда байке — совсем другое дело, ты фактически переключаешь передачи левой ногой, — говорит она мне на ухо. Я совершенно уверена, что всё то, о чём она говорит, совершенно не доходит до меня. — Этот рычаг у твоей левой ноги, ты перемещаешь его вверх или вниз, чтобы переключать передачи, но я бы не стала этого делать, потому что это выведет нас из нейтрального положения. Я киваю и решаю изобразить интерес, потому что внутренности моих бёдер щекочут звуком мотора, а сиденье немного вибрирует. Когда тело Лисы снова прижимается ко мне сзади, понимаю, что начинаю получать от этого слишком много удовольствия. — Что это? — вместо этого я спрашиваю, указывая на вещь, похожую на клатч. Мне нужно отвлечься. — Сцепление, — смеётся Лиса. — О, — выдыхаю я. Лиса шевелит средним и указательным пальцами, чтобы привлечь моё внимание к ручке. — Это тормоз, — говорит она, постукивая по металлической планке перед ручкой, — а вот это, — говорит она, постукивая по ручке, — это ручка дроссельной заслонки, которая заводит двигатель. Я просто киваю, всё моё тело напрягается. Думаю, что я впала в кататоническое состояние или что-то в этом роде. — Но я знаю, что на самом деле ты не слушаешь ни слова из того, что я говорю, не так ли? — озорно вздыхает она мне на ухо, и я чувствую, как бок её лица касается щеки. Чёрт. — Я… я слушаю, — говорю я дрожащим голосом. Она смеётся мне в ухо, её дыхание проникает сквозь мою кожу. — Если продвинешься вперёд, тебе будет очень приятно, — почти шепчет она мне на ухо. — Я… я… что? — прикидываюсь я дурочкой, и мои щёки пылают красным. — Сдвинься вперёд на край сиденья, — говорит она, и прежде чем я успеваю что-либо сделать, она подает свои бедра вперёд к моим, подавая меня вперёд. — Ч-ч-чёрт… чёрт, — задыхаюсь я и пытаюсь найти что-нибудь, за что можно ухватиться. Самая передняя часть кожаного сиденья вибрирует сильнее, чем остальные, и моя промежность прижимается прямо к нему. — Лиса, я… я… это… — Шшш, — тихо произносит она и снова прижимается ко мне бёдрами, так что я ещё сильнее вжимаетесь в вибрацию, — тебе будет хорошо, поверь мне. Я хочу вырваться и убежать нахер, и я действительно не могу поверить, что она это делает, но я остаюсь. Я, блять, остаюсь, чувствуя, как пульсирует и горит мой клитор, а шея покрывается капельками пота. Она просто стоит на моём плече и мучительно наблюдает за мной. Я снова задыхаюсь, когда Лиса перемещает свою левую руку и прижимает ладони к моему животу, почти как если бы она пыталась удержать меня в вертикальном положении. От её прикосновения моё тело воспламеняется. — Чёрт… — задыхаюсь я. Я чувствую тепло и влажность в нижнем белье. — Видишь ручку дроссельной заслонки? Если я поверну её к нам, будет ещё лучше. У меня нет возможности попросить её уточнить, видя, как она поворачивает ручку, и двигатель снова начинает работать. Я издаю громкий звук, который можно описать как нечто среднее между визгом и стоном. Теперь сиденье пульсирует подо мной всё сильнее и сильнее. Я почти могу слышать, как моя влага капает на сиденье с каждым ударом. Мои лёгкие борются за воздух, когда я задыхаюсь и закатываю глаза. Я чувствую стыд и желание, текущее по венам. В конце концов вибрации снова замедляются до прежних значений. Я с нетерпением наблюдаю, как она снова поворачивает ручку, но на этот раз она просто тянет её назад, слегка надавливая на запястье, и от этого сиденье лишь слегка пульсирует. Она восхитительно тихо хихикает мне в ухо. Когда я понимаю, что она меня дразнит, в животе горит огонь. Она чертовски дразнит меня. — Ты хочешь, чтобы я ускорилась? — негромко спрашивает она. Кажется, что я вот-вот упаду в обморок, потому что голова снова опускается на её плечо, а она крепче сжимает мой пресс. Я даже не могу больше это скрывать. Она держит меня на ладоне. — Да, — жадно шиплю я, дыхание отдается в её волосах, когда я пытаюсь повернуть шею к ней. Твою мать, я хочу поцеловать её прямо сейчас. — Пожалуйста, — задыхаюсь я от неловкого отчаяния. Она быстро поворачивает ручку в мою сторону, и я начинаю видеть звезды. Я настолько мокрая, что трусики и даже мешковатые штаны прилипают ко мне, когда кожа вибрирует на моих складках. Я так близка, что начинаю отчаянно вжиматься в сиденье. Руки вспотели, и я даже не чувствую своих ног. всё, что я слышу, это её тяжелое дыхание у меня над ухом и стук сердца. Оно работает почти так же быстро, как двигатель. Я понимаю, что трусь об сиденье, но мне всё равно, мне просто нужна разрядка. — О Боже… я собираюсь… я почти… — задыхаюсь я, голос неровный и вибрирует в горле. Я слышу, как он отражается от стен. — К слову, — хрипит Лиса мне в ухо, — я видела, как ты смотрела на Розэ. Ты такая горячая, когда ревнуешь. — Лиса, — её имя вылетает из глубины горла. Она видит меня насквозь. Я задыхаюсь, когда она снова запускает двигатель, и время между каждым ударом материала об мою влажную промежность составляет буквально наносекунды. Дыхание сбивается, я задыхаюсь. Мои ноги трясутся, а тело бьется в экстазе. Сильным рукам каким-то образом удаётся удержать меня на месте. Мой живот переворачивается, когда я чувствую, что кровь приливает к голове, и что кончаю. Мне кажется, что вот-вот лопнет вена на виске. Так жарко, что невозможно дышать. — Мхах… — стону снова, а двигатель всё ещё вибрирует подо мной. Я так чувствительна, что это слишком сложно. — Выключи… выключи… пока… пока я не взорвалась, — я задыхаюсь, мои руки пытаются согнуться назад, чтобы отчаянно схватиться за Лису. Она быстро переключает кнопку и поворачивает ключи в замке зажигания. Двигатель глохнет, а мы погружаемся в тишину. Всё, что я слышу — это то, как моё сердце бьётся о грудную клетку, когда я сижу, прислонившись к Лисе, отчаянно тяжело дыша. Некоторые волосы прилипают к коже головы, потому что я сильно вспотела. Мы сидим в таком положении приблизительно минуту и ​​всё ещё тяжело дыша. Она ничего не говорит, и я чертовски смущена. Я соскальзываю с мотоцикла и падаю на пол, так как мои ноги похожи на желе. — Осторожно, — наконец говорит Лиса, и тоже спрыгивает с него. — Не трогай меня, — быстро говорю я, карабкаясь по полу, в конце концов прислоняясь к стене. Я всё ещё тяжело дышу; моя промежность и задница онемели, — Ты… ты не имела на это права. Лиса скрещивает руки и с любопытством смотрит на меня сверху вниз. — Ты точно не пыталась сбежать, — говорит она. Лиса действительно самый странный человек, которого я когда-либо встречала. — Я… не в этом дело, — огрызаюсь я, — Боже мой, чувствую себя так, будто у меня был роман или что-то в этом роде, — быстро говорю с паникой, чувствуя, как чувство вины бурлит в животе. — С мотоциклом? — фыркает Лиса. — Это не смешно, — я бросаюсь на неё и кладу руку на сердце. Оно всё ещё бьется, я беспокоюсь, что оно, по крайней мере, не замедлилось, — Лиса, ты сказала, что никогда ничего не синициируешь со мной. — Я и не делала этого, — говорит она и падает передо мной, — это была своего рода обычная мастурбация, — пожимает она плечами и ухмыляется. Я рассмеялась, если бы сейчас была в другом настроении. Мне хочется поцеловать её или дать пощечину. Мне также хочется плакать и убраться к чёрту из этого гаража с тем немногим достоинством, которое у меня осталось. — Ты больше никогда не сможешь делать ничего подобного, слышишь? — серьёзно говорю я ей, — обещай мне, что больше никогда так не сделаешь. — Хорошо, ты права, — я вижу, как жизнь покидает её глаза. Она смотрит вниз, — мне очень жаль, этого больше не повторится, — говорит она и немного надувается в пол, — Наверное, я была немного эгоистична, то есть я знаю, что никогда не смогу быть с тобой такой или вообще, так что это было самое близкое, что я могла получить. Прости, я не должна была этого делать, — тихо признаётся она. Блять. Она выглядит как сломленный человек, и моё сердце внезапно перестает хаотично биться и вместо этого решает утонуть. — Лиса, — говорю я, голос всё ещё бесконтрольно дрожит, — у меня есть… чувства… к тебе, ладно? Дерьмо. Её голова резко поднимается, глаза снова светятся, хотя она выглядит грустной. Её рот немного приоткрывается, она внимательно наблюдает за движением моих губ. — Я в замешательстве, — тихо говорю я. По крайней мере, я последовала совету Чимина. — Я… у меня к тебе такие чувства, каких у меня раньше не было, особенно к другой женщине, и я… я не знаю, что с ними делать, понимаешь? Я не уверена, что когда-нибудь разберусь в них, и я слишком боюсь признаться в них или действовать в соответствии с ними, у меня есть Кай, у меня всегда был Кай… он… — я не знаю, что ещё сказать. — Я знаю, — она кивает и кусает щеку изнутри, — мне бы хотелось, чтобы всё было по-другому. Я открываю рот, чтобы согласиться, но потом понимаю, что это будет означать. — Это всего лишь период, верно? — вместо этого я нервно смеюсь над ней. Она сочувственно смотрит на меня и вздыхает. — Похоже, у нас есть о чём поговорить на следующей консультации, Дженни. Думаю, нам следует изменить время встречи во вторник, чтобы она была сразу после твоей работы, если ты не против? — Не против, но разве ты работаешь после пяти? — спрашиваю я и не могу поверить в то, что у нас обеих относительно нормальный разговор после того, что мы только что сделали. — Нет, но я продолжу для тебя свои рабочие часы, — ухмыляется она мне. — Тебе не нужно этого делать, — я застенчиво улыбаюсь в ответ. — Я настаиваю, — улыбается она в ответ. Чёрт, я польщена. — Я должна пойти домой. Наверное, это к лучшему, — вздыхаю я, вставая. Ноги всё ещё слабые, а нижнее бельё неприятно липнет ко мне. Я внезапно чувствую себя очень грязной. Прямо сейчас было бы неплохо принять ледяной душ. Она встаёт следос за мной и согласно кивает. — Я схожу за вещами и уйду. Она снова кивает и указывает большим пальцем за спиной. — Я могла бы тебя подвезти? — она ухмыляется. Я закатываю глаза и краснею. Знаю, что она шутит, но если думать ранее я бы знала, что она с радостью отвезёт меня домой. — Нет, — я смеюсь и облизываю губы, у меня очень пересохло в горле, — не думаю, что когда-нибудь снова смогу смотреть на него так же. Она хихикает и засовывает руки в карманы. Я вздыхаю, а живот снова кружится. Что за чертовщина? Прекратятся ли когда-нибудь чувства? Мне нужно, чтобы они, блять, остановились, даже если бы просто подумать хоть минуту. — Т-ты часто делаешь… это? — неловко спросила я, глядя на мотоцикл. Она смеётся и отрицательно качает головой. — Лгунья, — я ухмыляюсь ей и прислоняюсь к стене. — На самом деле нет, — говорит она, игриво проводя языком по передним зубам, — я езжу на мотоцикле уже много лет, так что вроде как привыкла к этому, у меня просто онемение, правда, я должна тебе завидовать, — ухмыляется она. Я смотрю вниз и пытаюсь скрыть румянец; я также стараюсь мысленно не представлять Лису в состоянии оргазма на своём байке. Это было бы весело, а со мной — нет. — Я не ревновала, — чувствую необходимость сказать ей. Хотя это ложь. — Хм? — она склоняет голову набок, как сбитый с толку щенок. Я ненавижу то, какая она милашка. — Насчёт Розэ, — уточняю я, игнорируя взбалтывание в животе, — я не ревную и также я не лесбиянка. Не могу ею быть, я бы знала. Лиса поджимает губы, и я не могу сказать, собирается ли она грустно вздохнуть или рассмеяться. — Хорошо, — вместо этого говорит она просто с пустым лицом. — Нет, правда, я не ревновала, — настаиваю на своём. — Ага, хорошо, — кивает она. Я очень раздражена сейчас, потому что могу точно сказать, глядя на неё, что она не верит. — Я ничего не имею против геев или кого-то подобного, — говорю я. О боже, какого хрена я всё ещё говорю об этом? — Просто я не… — Так ты сказала, — говорит Лиса с мрачной улыбкой. Она, твою мать, мне не верит. — Не смотри на меня так, — говорю я ей раздраженно. — Как? — Как будто ты, блять, мне не веришь. Она немного смеётся и трет ботинком по полу. — Это просто твоя собственная фантазия, Дженни. Я не сказала ничего, чтобы показать, что я тебе не верю. — Я… я могу просто сказать, хорошо? — кидаюсь неё нее и сердито скрещиваю руки, — я ухожу. — Ага, — говорит она снова и издаёт хлопающий звук губами. Она такая милая и раздражающая, мне хочется дать ей пощечину. Я ненавижу её. Я не могу иметь с ней дело. — Ладно, как скажешь, — закатываю глаза и выхожу из гаража, слыша, как она следует за мной. Мне не нужно её ни в чём убеждать, она сумасшедшая. Я не лесбиянка. Я просто запуталась, и я достаточно взрослая, чтобы признать это, верно? Просто я в замешательстве, вот и всё. Я ведь не хожу и не глазею на других женщин, только на неё. Так что на самом деле это она сбила меня с толку. Ничего этого не было бы, если бы я не встретила её. Я просто запуталась. — Также я не ревновала, — указываю я на неё и ухожу в дальний конец гаража. Она просто смотрит, как я ухожу. — А вот ты точно ревновала, — тихо слышу я её голос позади себя. Я останавливаюсь на месте, а она хихикает. Она снова смеётся надо мной, и я чувствую, как живот вздрагивает от раздражения и волнения. Неважно. Пошла она. Я прикусываю язык и ухожу с гордо поднятой головой. Для разнообразия я буду вести себя по-взрослому. Кроме того, я не ревную. Я действительно не ревную. Правда. Совсем нет. Просто я в замешательстве.