Комната 23

— Господи! Какой же ты идиот. — Я-я… Извините, мэм, я здесь новенький, — бариста с тревогой смотрит на меня через прилавок. Он похож на иностранца с итальянским акцентом; чешет лоб, и его густые усы дрожат от страха. Должно быть, у меня достаточно угрожающий взгляд. Сегодня вторник. Мы вместе с Джису стоим в очереди Старбакс. Я не увижу Лису до самого окончания работы, поэтому настроение в любом случае будет плохим, но я особенно злюсь прямо сейчас, этот придурок сделал мой заказ неправильно… Дважды! Джису хватает меня за руку: — Расслабься, Дженни, — говорит, пытаясь успокоить тебя, — ты получишь свой кофе. — Я. Хочу. Мятный. Мокко, — медленно говорю я ему, ударяя рукой по ладони с каждым словом, — не крем-брюле или мятный фрапуччино, что, к твоему сведению, совершенно разные вещи. Блондинка подходит и отдаёт мне мой заказ: — Извините за неудобства. Пожалуйста, примите это за счёт заведения в качестве извинений. — Спасибо, — сердито говорю я. — Вы очень грубая женщина, — рычит на меня итальянец. — Ох, правда? — коротко смеюсь я, — Можешь отсосать у меня, Марио, — разворачиваюсь и быстро ухожу к одному из столиков, обязательно показав ему средний палец через плечо. Я особенно раздражена, потому что последние две ночи не могу уснуть, думая о Лисе. Большинство моих мыслей заканчиваются тем, что я снова и снова вспоминаю сцену в её гараже, и это огорчает. Я не уверена, возбуждает ли меня это, может быть, да, но в основном это просто тревожит. Мне нужно выкинуть её из головы. — Красивый свитер, — фыркает Джису, когда мы идём к своему столику. — Отвали, — огрызаюсь я. Да, на мне снова свитер с ящерицей, но на улице холодно, и мне это нравится. Большое, блять, дело. Он классный. — Господи, Дженни, что с тобой сегодня? У тебя месячные или что? — спрашивает Джису, когда мы обе садимся, — Серьёзно, что случилось? И даже не смей говорить, что это из-за кофе. Могу сказать, что случилось кое-что гораздо серьёзнее, чем это. Бляять. Я смотрю на неё, и думаю, стоит ли рассказать ей обо всем. В прошлый раз я сдержалась, потому что на самом деле не призналась себе в своих чувствах к Лисе. Теперь, хотя всё по-другому, пусть хоть немного, мне нравится Лиса, но я не лессбиянка, я не могу ею быть, и в значительной степени призналась Лисе, что она мне нравится, хотя я почти уверена, что блондинка в любом случае уже знала. Почему бы не сказать Джису? По правде говоря, я очень напугана. Она подумает, что либо я уродка, либо посмеётся надо мной, но я чувствую, что медленно схожу с ума, поэтому мне нужно кому-нибудь рассказать. Я делаю глубокий вдох и смотрю на нее: — Джису, мне нужно сказать тебе кое-что. Только пообещай, что не испугаешься и не осудишь меня. Карие глаза Джису расширились: — Хорошо, Дженни. Расскажи об этом, потому что ты действительно начинаешь меня пугать. Я провожу пальцем по губе, думая, как бы всё выразить словами. — Я… я думаю, что у меня… у меня есть чувства к кому-то, но не к Каю, — заявляю я и морщусь в ожидании ответной реакции. Я смотрю, как рот Джису медленно открывается, и вместо того, чтобы пить кофе, она снова ставит стакан и смотрит на меня с недоверием. — Ладно, — медленно говорит она, сузив глаза, — давай будем рассуждать здраво, ты ведь была с Каем со школы, верно? Влюблённость — это совершенно… — Это не влюблённость, — перебиваю я её. По крайней мере, в этом я уверена, — это полноценное чувство, как будто я полностью утопаю в чувствах и не могу перестать думать о них, и мне очень плохо большую часть времени. — Ты серьёзно? Может, это твоя депрессия или что-то в этом роде? Я насмехаюсь: — По иронии судьбы, в последнее время я счастлива только тогда, когда я с… — я запнулась, потому что мне почти страшно произнести «она» вслух. — Кто он? Это кто-то, кого я знаю? — нервно спрашивает Джису. Я вздрагиваю. Чёрт. — Это не… то есть… это Лиса, — быстро говорю я, и рука так крепко сжимает чашку. — Лиса? — Джису медленно повторяет, пока я смотрю за тем, как её лицо морщится от замешательства. Она смотрит на меня, потом немного смеётся, — Нет, серьёзно, Дженни. Скажи мне, кто это. Я бросаю взгляд, который, как надеюсь, передаёт, что я смертельно серьёзна и напуганы до смерти. Глаза Джису широко раскрываются, когда она понимает, что я серьёзно. — Ой, — тихо говорит она, — так ты…? — Не знаю, я в замешательстве. То есть… да… но я чувствую это только к Лисе и все ещё пытаюсь во всём разобраться. — Как давно ты знаешь? Я имею в виду, как это произошло? Когда? Почему? — спрашивает она и немного смеётся, как будто она ошарашена, — А как насчёт Кая? Что ты собираешься делать? У тебя был роман или что? — она хмурится. — Нет, — говорю я, снисходительно размахивая рукой, и чувствую, как по телу вытекает облегчение, по какой-то причине другая женщина не слишком переживает из-за меня, и я благодарна, — Я бы никогда не сделала этого с Каем, по крайней мере, не думаю, что я бы… Она хмурится ещё сильнее: — Я всегда думала, что ты и Кай идеальны друг для друга, — говорит она, как будто её взгляд на меня как на человека только что изменился. — Так и есть! — я настаиваю, но слова просто не звучат из моих уст, — Может быть, это всё ерунда, я не знаю. — Ты любишь её? — спрашивает Джису. Моё сердце останавливается. — Я… я… не думала об этом, мы ведь не так давно знакомы… — затягиваю я и погружаюсь в свои мысли. Внезапно чувствуется холод. Я влюблена в неё? — Но она же твоя консультантка, разве это неуместно? О чём это я? Ты женишься через девять недель, так что это ещё более неуместно! — у меня ощущение, что Джису — моя мать, и она читает лекцию о том, чего я даже не сделала. Дженни, забей на это. Твоя мать не стала бы переживать за тебя так сильно, как Джису. — Мы ничего не сделали. Технически… Джису приподняла бровь и наконец почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы начать пить кофе. — Мы даже не целовались! Но она сказала, что я ей нравлюсь, к слову, она мне тоже, — говорю я и задыхаюсь от собственных слов. Услышав свой собственный голос, произносящий эту тему вслух, всё это становится ещё более реальным, — она мне очень-очень нравится, — жалко добавляю я. — Насколько? — Насколько сильно мне нравится Лиса? — повторяю я, а она кивает в подтверждение. Не могу сдержать широкой улыбки, которая расползается по моим губам, — ох, Лили, она такая… — Теперь уже Лили? — Джису ехидно смеётся. — Неважно, — закатываю глаза, чувствуя себя неловко, — просто она такая замечательная, понимаешь? На моих консультациях Лиса заставляет думать о вещах по-другому, а вне своего рабочего времени она становится другой — ещё более потрясающей. Она такая умная, веселая и чертовски волшебная, и она любит всё чинить, и у нее такая милая собака, о, и я говорила, что она умная? Она реально очень умная, но потом она говорит странные вещи, и начинает напоминать мне взволнованного ребенка, и боже, когда она смотрит на меня такими глазами, я… Внезапно перестаю говорить, когда смех Джису прерывает меня. — Что? — смущённо хмурюсь. Джису покорно качает головой: — Я просто не могу поверить, что это происходит, — смеётся она. — Что? — я повторяю, начиная чувствовать раздражение. — У тебя всё плохо, да? — она ухмыляется мне. — Н-нет, я просто… она моя подруга, и я просто сбита с толку, то есть… нет… это пройдёт, — заикаюсь я. Я начинаю сомневаться в том, что это пройдёт. Последние две недели говорила себе, что чувства пройдут, но они только усиливаются каждый раз, когда я вижу её. — Это не может закончиться хорошо, Дженни, — удручённо вздыхает Джису, — она может потерять работу, а ты Кая. Не говоря уже о том, что она владеет ранчо, и если кто-нибудь узнает, то это приведёт к ужасным последствиям. — Узнает что? — раздраженно спросила я, — Мы ничего не сделали! — Но всё же, — коротко говорит она. Открываю рот, чтобы возразить, но правда в том, что моя решимость слабеет и слабеет каждый раз, когда я рядом с Лисой. Я собиралась поцеловать её в гараже воскресеньем; мне помешал только угол, а не совесть. Это делает меня ужасной будущей женой. Я никогда раньше не думала о том, чтобы поцеловать кого-то ещё, кроме Кая, не говоря уже о женщине. — Лиса говорит, что она никогда не будет инициаторшей чего-либо между нами, — тихо говорю я. — Это всё хорошо и прекрасно, Дженни, — говорит Джису, начиная проявлять нетерпение, — но вопрос в том, стала бы ты? — Что? — Ты бы начала что-нибудь с Лисой? Я смотрю на неё, когда сердца бьётся немного раздражительнее, чем обычно, — Н-нет, конечно, нет, — пытаюсь усмехнуться, но не думаю, что Джису купится на это. К слову, даже я. — Я не знаю что делать, — хмуро вздыхаю, — чувствую себя такой запертой и неконтролируемой. Я не знаю, кто я и переживаю кризис среднего возраста, когда мне за двадцать. — Тише. Успокойся, Дженни, и хорошенько подумай, — спокойно говорит Джису, и я могу сказать, что она пытается заставить почувствовать меня лучше, — ты всё ещё хочешь быть с Каем? — Да, наверное, — неуверенно прикусываю губу, — Просто, когда я с ней, то чувствую себя так… она заставляет меня чувствовать себя так, — я нежно вздыхаю и даже не могу выразить словами, что она заставляет чувствовать, — всё так хреново, когда я с ней. Я никогда не хочу уходить, а когда не с ней, то так по ней скучаю. Например, вчера вечером мы с Каем лежали, обнявшись, на диване и смотрели телевизор, как обычно, и я закрыла глаза и представила, что если бы он был Лисой? Одна эта мысль заставила улыбнуться. — Вау, — выдыхает Джису, — Ты упала сильно и быстро, не так ли? Я моргаю и смотрю в сторону. Мой живот бурлит от восторга и чувства вины, мне хочется плакать, но я не могу. Просто нужно сдержаться и подождать, пока я останусь одна, тогда и смогу заплакать. Так я обычно и делаю. — Я хочу, чтобы она была в моей жизни, хочу, — тихо говорю я, — просто не могу принять столько её. Но опять же, я не могу принять и её отсутствие, что же мне делать? Джису смотрит на меня — смесь неловкости и сочувствия. — Честно говоря, Дженни? Понятия не имею, но скажу, что, учитывая, как быстро у тебя возникли чувства к Лисе, может быть, они уйдут так же быстро, и вы двое сможете стать подругами? Я имею в виду, что ты была с Каем уже столько лет; он заслуживает, чтобы ты хотя бы дала шанс вашим отношениям. Может быть, эта история с Лисой пройдёт. Я слегка киваю, её слова вселяют в меня проблеск надежды. Мы обе прощаемся, потому что мне нужно вернуться к работе. Усевшись за стол, я смотрю на экран компьютера, и слова Джису снова и снова повторяются в голове. Может быть, эта история с Лисой пройдет. Что, если этого не произойдёт? Остальная часть дня тянется медленно, и только когда я вышла с работы, поворачиваю домой своим обычным маршрутом и внезапно вспоминаю, что иду неправильным путем. Дело не в том, что я забыла о Лисе; это больше похоже на то, что я забыла свой распорядок дня, потому что так много думала о ней. Сейчас я еду в лифте по дороге наверх, чтобы увидеть Лису, и мой живот нервно вздрагивает. Я всегда очень нервничаю, когда иду к ней. Внезапный звонок на телефоне испугал меня; я достаю его из сумочки и вижу, что это Кай. — Хэй, — я улыбаюсь в трубку и пытаюсь дышать ровно, чтобы нервы улетучились. — Привет, детка. Надеюсь, я застал тебя прямо перед сеансом. — Да, я уже поднимаюсь, но у меня есть время поговорить, — говорю я, когда лифт издаёт знакомый шум и открывается. Я выхожу и стою у окна, глядя на улицы Сеула. — Нет, в этом нет ничего важного, — звучит голос Кая, — я просто хотел сказать, что Чану нужна помощь в уборке его гаража… Кай продолжает говорить, но как только я слышу слово «гараж», разум сразу становится пустым. Слышу, как он говорит со мной, но слова не обрабатываются. В своей голове я вижу только ухмылку Лисы и почти чувствую, как она хихикает рядом со мной. Я чувствую, как тело напрягается. — Извини, Кай, что ты сказал? Он смеётся в трубку, и я чувствую, как по венам растекается чувство вины. — Чанёлю нужно, чтобы я помог убраться в его гараже, так что мы просто поедим с ним гамбургеры. Я хотел позвонить и сказать, чтобы ты не беспокоилась о моём ужине, меня не будет допоздна. — О, ладно, — вздыхаю. Думаю, это хорошо. Пойду к Джису и поговорю с ней ещё немного. В конце концов, мне так много нужно рассказать. — Мне пора. Увидимся позже, детка, люблю тебя. Я открываю рот, но внезапно забываю, как произносить эти слова. Просто запинаюсь, моргаю пару раз и впадаю в некую панику… — Дженни? Ты здесь? — Я тоже тебя люблю, пока, — быстро проговариваю и вешаю трубку. Чёрт! Что это, блять, было? Я миллион раз говорила ему слова о любви, но теперь мне вдруг стало неловко. Иду по коридору, заворачиваю за угол, и меня встречает улыбка Чимина. Он стоит у своего стола и складывает вещи в сумку. — Привет, Дженни, — улыбается он мне, наклоняется и отключает компьютер. — Ты закончил работу на сегодня? — рассеянно спрашиваю я, всё ещё не понимая, что только что произошло. — Да, пойду домой и искупаюсь в горячей ванне, — улыбается мне Чимин, собирая остальные вещи и направляясь к лифту. — Звучит отлично, спокойной ночи, — улыбаюсь. Он машет мне в ответ. Я подхожу к комнате 23 и открываю дверь. Мои нервы начинают множиться ещё больше, но я привычно улыбаюсь Лисе. Она сидит на стуле; на ней кроссовки, мешковатые штаны и майка, поверх которой надета светло-голубая толстовка. Свет в комнате отражается от пота на её бровях и ключицах, и она выглядит так, будто только что пришла из спортзала или что-то в этом роде. Сегодня она выглядит очень «нормально», и я не знаю, нравится мне это или нет. — Ты ведь говорила, что не ходишь в спортзал, — ухмыляюсь ей, закрывая дверь и садясь на своё обычное место на диване. Она застенчиво улыбается мне в ответ: — Я не была в спортзале, а просто бегала. Моя последняя встреча была в половине третьего, так что я просто убивала время. Кроме того, нам есть о чём поговорить, и я сомневаюсь, что мы сможем охватить всё это за один сеанс. Я перекосили рот. — Говорила же, что ты не должна была подстраивать свои часы под меня. Мы должны были просто поговорить за обедом, как обычно. — Я гибкая, — ухмыляется она, и её глаза блуждают по моему лицу, на мгновение останавливаясь на губах. Блять. Я тихонько смеюсь и просто качаю головой; на днях она действительно убьёт меня. Она некоторое время говорит со мной о моём детстве, что странно, потому что она никогда не спрашивала раньше, да и рассказывать особо нечего. Она быстро переходит на тему Кая и того, как мы познакомились в старшей школе, и я снова пересказываю детали, которые, по моему мнению, скучны и не имеют отношения к делу, но она, кажется, слушает достаточно внимательно. — Я просто пытаюсь создать в своей голове образ ваших отношений, — говорит Лиса, положив руку на подлокотник, а голову на руку, — не могу отделаться от ощущения, что в вашей динамике есть что-то фундаментально неправильное. — Что, чёрт возьми, это значит? — хмурюсь я и скрещиваю руки. — Я не знаю, — вздыхает Лиса, и это застает меня врасплох, — я чувствую, что в ваших отношениях чего-то не хватает, но это скорее общее ощущение, чем что-то конкретное. В общем, размышляю вслух: я сказала на прошлой неделе, что мы рассмотрим способы улучшения вашей сексуальной жизни с Каем, и думаю, что на этой неделе мы должны сосредоточиться только на этом. Как думаешь, что стало причиной ухудшения в последнее время? Я нервно кусаю губу и начала нервно теребить руки. — Как я уже сказала, не знаю. Люди постоянно теряют сексуальное влечение, моё настроение и сон не помогают, — пожимаю я плечами. — О? — удивлённо говорит Лиса, — Это не помешало тебе чуть не кончить на сиденье моего мотоцикла. Мой желудок подпрыгивает к горлу, а сердце замирает. Я моргаю, а она просто вежливо улыбается. Её слова неловким эхом разносятся по комнате. — Э-э… — пролепетала я, но честно говоря, не знаю что на это ответить, — Может быть, ты просто завела меня, разве не так, как ты говоришь, Кай поступает со мной? — закатываю глаза. Иногда она бывает чертовски дерзкой. Она думает, что знает всё. Она просто равнодушно пожимает плечами, и это бесит тебя ещё больше. — Как вы с Каем занимаетесь сексом? — Что значит «как мы занимаемся сексом»? Обычным способом, да, — рычу я на неё и скрещиваю ноги. — Когда ты испытываешь оргазм, и сейчас я имею в виду по-настоящему, а не в половине случаев, когда симулируешь его, — говорит она и поднимает бровь, — это происходит от проникающего секса? Блять. Я оглядываюсь по сторонам и чувствую себя чертовски неловко, говоря с ней об этом. Я чешу затылок и сглатываю. — Да, наверное. — А до этого, сколько времени в среднем ты тратишь на прелюдию? — Я… не знаю, я же не засекаю время, — нетерпеливо говорю я. Она смотрит на меня как-то разочаровано. Лиса знает, что я ненавижу этот взгляд, и теперь она просто использует его против меня. Я снова закатываю глаза, — Ну, я не знаю. Недолго, мужчины не так уж хороши в прелюдии, не так ли? — Некоторые — да, — беспечно говорит Лиса, — Вы часто доставляете друг другу удовольствие? Например, пишете друг другу сообщения сексуальнаого характера? Целуетесь в течении длительных периодов времени? Занимаетесь оральным сексом? Чёрт! Её глаза выглядят живыми, а я просто чувствую, что таю под этим взглядом. Мне так тревожно и неудобно. — Не совсем, — бормочу я, — он никогда не делает мне оральных ласк, а я иногда. Знаешь, у нас хороший секс, просто что было раньше, на самом деле не имеет значения, не так ли? — Я не согласна, — заявляет Лиса, — возбуждение или же прелюдия часто намного лучше, чем само вознаграждение. Фактически оно и делает отдачу более интенсивной. Заметь, что оргазмы на восемьдесят процентов являются психологическими, поэтому, если ты прямо перейдёшь к действию, то это уже снижает ваши шансы на достижение приятного результата. Мои губы подергиваются в улыбке. — В следующий раз, когда ты займёшься сексом с Каем, предлагаю заранее немного мастурбировать, желательно пока он тебя целует. Ты тоже можешь его погладить. Попробуй сделать это хотя бы двадцать минут, это поможет. Я просто киваю; больше не хочу говорить об этом дерьме, потому что мне неудобно. — К слову, — добавляет она, и я перевожу взгляд на неё, — при мастурбации ты должна быть стимулированной, и, как я уже сказала, секс — это в значительной степени психологическая связь, так же как и физическая. Ты должна думать о ком-то или о ситуации, которая тебя возбуждает. Я сглатывая и смотрю на неё. На её лице появляется небольшая ухмылка, как будто она знает; она, чёрт возьми, знает, что я думала о ней. — Тогда о Кае, — вызывающе говорю я. — Если тебе так удобнее, — пожимает она плечами и улыбается. Мне хочется плакать и кричать на неё за то, что она такая безразличная и в то же время самодовольная. — Ты только начала принимать лекарства? Я киваю: — Вчера. — Возможно, ты захочешь подождать несколько недель, пока лекарство начнёт действовать. К тому времени настроение улучшится. Я снова слегка киваю и смотрю на неё, она внезапно выглядит не такой самодовольной, а более недовольной. — Что? — я смотрю на неё и разжимаю руки, — Мысль о том, что мы с Каем занимаемся сексом, только что пришла тебе в голову? Я хотела пошутить, но получилось серьёзно и немного резко. Её глаза быстро переходят на мои, а зрачки увеличиваются, будто она не может поверить, что я признала то, что между нами «происходит» — Прости, — пробормотала я и стыдливо склонила голову, — я не должна была этого говорить и не знаю, почему я это сделала. — Я уверена, что мысль обо мне с кем-то другим тоже приходила тебе в голову, — пожимает она плечами и грустно смотрит на меня, — Но нет, это не то, о чём я думала. Я отворачиваюсь от Лисы, не в силах долго смотреть ей в глаза. Я надеялась, что чувства к ней угаснут, или что её умничанье будет раздражать меня, или её непрофессионализм оттолкнет меня, или я пойму, что она просто очень нравится мне как подруга, возможно, потому что у меня их не так много. Сколько бы раз я ни говорила себе об этом, ничего из того, что я хочу или надеюсь, не происходит, а вместо этого чувства становятся всё более и более сильными. Я опускаю взгляд и тереблю в руках серебряное кольцо на левой руке. Это обручальное кольцо Кая, я была так счастлива, когда он сделал мне предложение. В последнее время оно кажется более тесным на моём пальце, как будто душит меня. — Красивое. Я выныриваю из своих мыслей и смотрю на Лису. Она вежливо улыбается мне и наклоняет голову к кольцу. Я чувствую комок в горле. — Не такое красивое, как ты, — выдыхаю я. Чёрт. Она поджимает губы и смотрит на меня, но я тут же замечаю, как краснеет её лицо, и мне это нравится. Мне нравится, что я могу видеть доказательства её чувств, и мне интересно, видит ли она мои. — Почему ты выглядишь такой грустной, Дженни? — мягко спрашивает Лиса. Я сухо смеюсь и смахиваю слёзы, о которых даже не подозревала. — Это профессиональный вопрос или личный? — Оба. Я грустно киваю и пытаюсь думать. — Мне грустно, потому что… Я испытываю все эти чувства к тому, кто не является моим женихом, и я не знаю, что делать. Вот что бы ты сделала? Серьёзно, скажи мне, если бы ты была на моём месте, что бы ты сдедала? Потому что отношения с Каем у меня давно и они прекрасны. Поэтому выбросить их, как будто это что-то ненадежное из-за чего-то, что может быть недолговечным, или быть реальным, или… — Честно? — Лиса перебивает меня, — Я говорю своим пациентам, чтобы они слушали свою голову, но в то же время следили за своим сердцем. — Пациентам, — бормочу я и качаю ей головой, — его ты видишь, когда смотришь на меня? Её глаза блестят и неуверенно моргают, но быстро возвращаются, чтобы встретиться с моим взглядом. — Нет, и это одна из проблем, не так ли? Я смотрю на неё; сегодня она выглядит такой бледной и безжизненной, как будто она мало спала. Её глаза по-прежнему сияют, а волосы выглядят такими мягкими, хотя она все ещё такая красивая. — Вот почему, — продолжает она, осторожно глядя на меня, — я подумываю об увольнении. Что за херня? Моё сердце и желудок одновременно падают, и меня начинает тошнить от нервов. — Т-ты не можешь, — заикаюсь я, будучи сбитой с толку, — ты не можешь просто оставить меня! Она прикусывает свою тонкую розовую губу и смотрит в сторону: — Наверное, это к лучшему, — бормочет она. Она не может сделать этого со мной! — Раньше я думала, что никогда не свяжусь с кем-то, кто занят, или, более того, не свяжусь с одним из своих пациентов — это всегда было моей моралью. Но в последнее время ты заставляешь меня сомневаться во всём, что я когда-либо думала, что знаю о себе. — Ты заставляешь меня сомневаться во всём, что я когда-либо думала, что знаю о себе, — повторяю я, — но ты не можешь просто бросить меня, мы только начали. Ты можешь помочь мне, я знаю, ты можешь! Я думаю по-другому, когда я рядом с тобой. Лиза слегка закатывает глаза. — КПТ. — Что? — я хмурюсь и раздражённо качаю головой. — КПТ, — повторяет она, — когнитивно-поведенческая терапия. Это часть того, что я с тобой делала. Это стандартная практика, любой такой же квалифицированный специалист, как я, может это сделать, я тебе не нужна. — Ты мне нужна! — я практически кричу на неё. Она выглядит слегка шокированной, а в комнате наступает тишина. — Кроме того, зачем? У тебя есть и другие пациенты; ты не можешь просто бросить их всех из-за меня, не так ли? Ты эгоистична. Я так зла на неё. Я просто в шоке от того, как она могла так легко бросить меня и, похоже, даже не расстроилась по этому поводу. — Дженни, — она тихо вздыхает и смотрит на тыльную сторону ладони, как будто не хочет смотреть мне в глаза, — я была непрофессиональной, но меня больше всего пугает то, как мало меня волнует. Я ставлю тебя выше всего остального, и не думаю, что могу больше видеть себя хорошей консультанткой, — говорит она, и её верхняя губа дрожит, и она втягивает её. Я просто хочу подбежать и обнять её, но вместо этого ваши руки сжимают край дивана. — Перестань наказывать себя из-за меня, хорошо? Ты не можешь бросить свою любимую работу. Не стоит разрушать свою жизнь или карьеру из-за этого. Она вздыхает и выглядит противоречиво; её глаза движутся, как будто она обдумывает варианты. — Ладно, послушай, — медленно говорит она, — я сказала, что хочу уйти в отставку, но ты права. Думаю, мне следует действовать рационально. Поэтому вместо этого я беру отпуск. Я раздражаюсь ещё больше: — Что хорошего в этом? — Это полностью очистило мою голову для начала и заставило бы меня переоценить некоторые вещи, но у меня также было бы время подумать, если я все ещё буду чувствовать то же самое через три недели, тогда да, я ухожу в отставку. — Три блядских недель? — восклицаю я, — Что мне делать без тебя? Она улыбается и наклоняет голову, как будто жалеет меня. — Ты не будешь прерывать свои консультации, Дженни. Я переведу тебя к моей хорошей коллеге, мисс Даре Пак. Тебе понравится, она очень милая и хорошо справляется со своей работой. И я обязательно отдам ей свои записи. Думаю, я бы могла просто провести несколько недель на ранчо Ким, отвлечься от вещей. — Класс, отлично, просто чертовски здорово, — сухо говорю я и встаю с дивана, — ты была хорошей консультанткой, и прекрасно знаешь, что ничего этого не случилось бы, если бы ты не появились в моей жизни. Она тоже встает и смотрит на меня с любопытством: — Ничего из чего? — Я не знаю… То, что я чувствую, моё замешательство. — Ах, — говорит Лиса, — для начала оставлю записку для мисс Пак, чтобы вы прежде всего поговорили о твоей ориентации, потому что ты явно конфликтуешь по этому поводу, и это вызывает у тебя стресс. Кроме того, думаю, что тебе будет удобнее говорить об этом с незнакомцем, чем… ну… со мной. Я смотрю на неё и чувствую, как смущение и гнев бурлят в животе. — Мне нечего рассказывать! Я не лесбиянка, я не хочу тебя и не хочу отменять свою свадьбу, чтобы быть с тобой. Ты просто чёртов этап, странный фетиш. Так что отвали, — огрызаюсь я, чувствуя, как поднимаются все защитные силы. Как она смеет это просто предполагать? Она толком меня не знает. Я поворачиваюсь, пытаясь выйти из комнаты. Рука готова открыть дверь, когда я чувствую за собой Лису. — Дженни… — она слабо вздыхает. Я закрываю глаза, чувствуя себя виноватой из-за того, что только что сказала. Моё тело напрягается, и по какой-то причине рука не двигается, чтобы открыть дверь. — Думаю, мне нужно услышать это снова, повернись, — тихо приказывает она мне. Блять. Я отпускаю ручку и обнаруживаю, что рука липкая, и медленно поворачиваюсь. Лиса стоит прямо передо мной, и я вижу все оттенки коричневого в её глазах. Пот всё ещё блестит на её коже, и я вжимаюсь в дверь, насколько могу, чтобы быть подальше от неё. Она смело прижимается ближе ко мне, и я чуть не падаю в обморок. Пьянящий аромат её дезодоранта кружит мне голову. — Услышать снова… что? — спрашиваю дрожащим голосом. Её глаза пристально следят за моими губами, словно она впитывает каждое слово, вылетающее из них, и в то же время кажется очарованной ими. — Ты сказала, что не хочешь меня, — говорит она негромко, и её веки вдруг становятся тяжелыми. Чёрт. Я густо сглатываю, и мне становится трудно дышать. — Что же это значит, — медленно говорит она и наклоняет голову, прижимаясь ко мне. Я чувствую тепло её тела, и искра электричества пробегает по моим венам, когда её грудь слегка прижимается к моей. Чёрт возьми. Она собирается…? Я задерживаю дыхание, а сердце колотится в груди. — Я не верю, что ты имела в виду это, — тихо выдыхает она, и её дыхание ударяет по моему лицу. Она подходит ближе, нос касается моей щеки. Я чувствую её ухмылку, когда она медленно проводит ним по моему лицу, так ласково… Это согревает кровь под моей кожей. Я чувствую, как горят щёки и бьется сердце. Её рот достигает моего уха, и она тяжело дышит на него. — Скажи мне, что ты не хочешь меня. Блять. Мне снова хочется упасть в обморок, когда мурашки по коже пробегают по всему телу, а крошечные волоски на затылке встают дыбом. Между ног чувствуется знакомое покалывание и пульсация. Я, блять, не могу с этим справиться. — Я… — открываю рот и говорю что-то, но разум не функционирует от слова вообще. Я быстро закрываю рот, когда она снова проводит носом по моему лицу. Не могу поверить, насколько это приятно. Она подходит к уголку моего рта, её нос слегка касается моей верхней губы. Я задыхаюсь, в то время как рот подсознательно открывается, и я начинаю тяжело дышать. Она тоже открывает рот, и наши дыхания сталкиваются друг с другом в небольшом пространстве, разделяющем нас обоих. — Я не… хочу… — дышу напротив неё. Её глаза темнее, чем обычно, блуждают по лицу, она лишает меня дара речи. Её руки ищут мои запястья; обхватывает их пальцами, медленно подтягивая мои руки к двери, пока в конце концов они не окажутся над моей головой. Она прижала меня к двери. — Не думаю, что ты сможешь сказать мне это, правда? Внутренняя сторона бёдер и ладоней потеют, когда я просто позволяю ей так легко управлять твоими конечностями. Она держит мои руки над головой, я чувствую только слабость, как будто мои кости тают от её прикосновений. — Потому что ты хочешь меня, не так ли? Я хныкаю, поворачивая голову в сторону, чтобы отвести взгляд. — Скажи это… Скажи, что хочешь меня, — она прижимается к моей щеке, мои губы так близко к её, что мне требуется всё, чтобы не сжать их и не наклониться вперед на дюйм, просто чтобы ощутить, какова её мягкая кожа. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать: — Я хочу тебя. Она замолкает от моих слов, я тоже. Кажется, что это часы, а на самом деле секунды. Всё, что я слышу — это моё собственное сердце, и чувство, что вот-вот потеряю сознание. Она мягко опускает руки, и я чувствую, как её тело и тепло уходят от меня. Я не знаю, хочу ли я, чтобы она вернулась, или хочу, чтобы она осталась навсегда. Мои глаза медленно открываются, когда она отпускает запястья, и карие глаза смотрят на меня. Блондинка выглядит одновременно противоречивой, грустной и напуганной. — Хорошо, — тихо говорит она, и внезапно кажется, что она теряет уверенность, которая была у неё секунду назад, — рада, что ты это признала, но тебе следует уйти, прежде чем ты сделаешь что-нибудь глупое. Я моргаю и чувствую, как кровь возвращается к нормальной температуре. — Прежде чем я сделаю что-нибудь глупое? — недоумеваю. То, что она сделала, было очень глупо. — Да, — почти шепчет она и убирает руки за спину, — ты думала поцеловать меня там и я тоже. Но я знаю, что не стала бы, и я не думаю, что у тебя есть такой же уровень сдержанности. Так что да, уходи, пока не сделала то, о чём потом пожалеешь. Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание, и удивляюсь, как она это делает. Что бы это ни было. — Увидимся через несколько недель, Дженни. Не успею оглянуться, как дверь в комнату 23 снова закрылась за мной, я почти рухнула на колени, чувствуя себя совершенно подавленной и снова растерянной. Но в одном я уверена точно. Я не проживу без неё и трёх недель, и я не думаю, что хочу даже попытаться. Это было бы глупо.