Комната 23

Сегодня четверг, день, которого я боялась всю неделю. День, когда мои родители приезжают на несколько часов, чтобы осыпать Кая комплиментами с головы до ног, а меня — пассивно-агрессивной критикой. Я переписываюсь с Лисой уже несколько дней; я жажду увидеть её снова, ведь мы не виделись с тех пор, как на прошлой неделе ездили за покупками. — Передай салат, Дженни, — раздаётся раздраженный голос моей матери. Я смотрю на неё, потерявшись в собственных мыслях. Мы с Каем сидим за столом вместе с родителями и я без слов передаю блюдо. Мне не раз говорили, что я похожа на маму, но я этого не замечаю. У неё такие же глаза, но не более. Она не стареет и, наверное, за это её можно поблагодарить. — Продолжай свой рассказ, Чонин, — мило улыбается мама, продолжая трапезу. Я ненавижу, когда она называет его так, и даже просила Кая сказать им об этом, но сейчас я думаю, что родители просто делают это, чтобы достать меня. Они всегда делают всё, чтобы достать меня. — Эм… ну, и оказалось, что недвижимость купила Лиса, психотерапевтка Дженни, — улыбается Кай. Я в моменте замираю и смотрю на него. Честно говоря, я не слушала ни слова из того, что они все трое обсуждали весь вечер, но сейчас я бросаю на Кая свой лучший ледяной взгляд. Я не говорила родителям о том, что хожу к психотерапевту. Я почти смеюсь, если бы они только знали. — К психотерапевтке? — насмехается твоя мама, — Ты ходишь к психотерапевту? Зачем? — спрашивает она так, будто это самая нелепая вещь, которую она когда-либо слышала. Может, так оно и есть. — Знаешь, — бормочу я, стыдясь, — в последнее время я чувствую себя подавленной и почти не сплю. Мои родители буквально оба закатывают глаза. — Папа… ты же врач, если бы пациент пришёл с такими же симптомами, ты бы направил его к спецеалисту, верно? — спрашиваю я в тщетной попытке привлечь его на свою сторону. Немного чёртовой поддержки время от времени не помешает. — Может быть, — насмехается он, — но я бы дал им лекарства и сказал, чтобы они взяли себя в руки. Консультации нужны только тем, у кого в жизни есть реальные проблемы, или мы недостаточно баловали тебя в детстве? — возражает он. Кай лишь кривит рот и бросает на меня извиняющийся взгляд. Мои родители только и делали, что осуждали меня с самого вечера. Я приготовила закуску перед ужином, салат с креветками, простое, мать его, блюдо, а они только и делали, что жаловались на него. А Кай приготовил основное блюдо, они только и делали, что хвалили его. Это, сука, отвратительно. Иногда задумываюсь, не обижаются ли на меня родители, потому что втайне хотели сына и это тот, кого они видят в Кае? Ну, это единственное объяснение, которое я могу придумать, либо это так, либо они просто ненавидят меня. Интересно, что Лиса могла бы сказать о них, и как человек, и как психотерапевтка. Чёрт, я действительно скучаю по ней. Во вторник у нас с Дарой был короткий сеанс в комнате 23; мы только и обсуждали с ней возможность оставить Кая ради Лисы. Я сказала Лисе, что мне нужно время, чтобы разобраться во всём, но я начинаю понимать, что чем дольше тянется время, даже дни кажутся годами, я не могу долго врать. Кай целует меня ночью — это достаточно больно, я беззвучно плачу, засыпая, из-за чувства вины. Дара сказала мне, чтобы я поступала по-своему, что я могу либо «сорвать пластырь» и рассказать всё Каю, либо просто прекратить отношения и смириться со всем остальным после. Бороться или бежать. Честно говоря, я не знаю, какая идея мне больше нравится. В голове мне нравится вторая, но внутренности говорят, что в данный момент я просто все расскажу Каю. Как можно планировать разговор, который, по сути, навсегда изменит жизнь? Готова ли я вообще к этому? Внезапно мой телефон жужжит в кармане, я читаю текстовое сообщение от Лисы и это заставляет сердце трепетать. Я глупо улыбаюсь её тексту, который представляет собой просто смайлик, и пытаюсь не рассмеяться над тем, насколько это нелепо и похоже на Лису — просто написать кому-то сообщение с улыбкой. — Извините, мне нужно позвонить, я ненадолго, — оправдываюсь, вставая из-за стола. Затылком чувствую неодобрительный взгляд матери, когда проскальзываю на кухню, аккуратно закрывая за собой дверь. Я нажимаю одну кнопку и уже звоню Лисе. Да, она у меня на быстром наборе, и что с того? Я держу телефон, с тревогой ожидая, пока она возьмёт трубку, и в конце концов она делает это. — Привет, я скучала по тебе, — слышится сладкий голос Лисы из трубки. Я вздыхаю почти с облегчением и наклоняю голову: — Боже, я тоже по тебе скучала, — признаюсь, немного смущаясь, сама не зная почему. Наверное, я не хочу показаться полной дурой, — что ты делаешь? Когда я смогу увидеть тебя снова? Я могу прийти к тебе позже? Просто у меня самая дерьмовая ночь, мои родители приехали, и мне просто… мне нужно, чтобы ты забрала меня отсюда, — я немного смеюсь, закатывая глаза от того, как жалко я выгляжу. — Я отвезу тебя куда захочешь, Дженни, — отвечает Лиса. Я цинично смеюсь: — Куда угодно, лишь бы со мной. Лиса издаёт стон, будто она в смятении. — У меня есть планы на вечер с Розэ. — Ох, — вздыхаю, не в силах скрыть разочарование. Я уверена, что моё сердце только что разбилось, — что за планы? Я вообще хочу знать? — Она репетирует и хочет узнать моё мнение, вот и всё, — просто говорит Лиса, — а что? Ревнуешь? — Да, — говорю я и проверяю, закрыта ли дверь, — зная, что вы двое… я просто… мне не по себе от этого. Лиса хихикнула: — Глупо так говорить, тебе не кажется? — спрашивает она. Честно, не могу понять, в режиме она консультантки или нет. Скорее да, потому что сейчас она собирается дать мне одну из своих многочисленных жемчужин мудрости. — Почему это? — спрашиваю в любом случае. — Ну, между мной и Розэ ничего не происходит, но ты всё равно ревнуешь, и всё же… у тебя есть Кай, — мудро говорит она. — И что? Ты знаешь, что я чувствую к тебе, ты знаешь мою ситуацию, — шепчу я, глядя на дверь и надеясь, что никто не подслушивает. — Это не делает её менее тяжёлой для меня, Дженни, — спокойно говорит Лиса. — Да, но ты не должна ревновать к нему. Ты лучший человек, чем я, ревность должна быть выше тебя. Лиса тихонько смеётся: — Я человек, как и ты. — Так… ты ревнуешь к Каю? — Дженни, — вздыхает Лиса в трубку, в её голосе слышится нетерпение, как будто я наивна, но она находит это забавным, — он видит тебя каждый день, засыпает рядом с тобой каждую ночь, разговаривает с тобой и узнаёт тебя заново, когда захочет, ты — первое, что он видит утром, и последнее, что он видит вечером. Дорогая, конечно, я ревную тебя к Каю. — Я… о… — я чувствую, как щёки вспыхивают. Мой живот снова начинает делать обычные для Лисы кувырки, — ладно, извини. Погодите. Она только что назвала меня дорогой? Прежде чем я успела спросить, она уже заговорила: — Послушай, Дженни, мне нужно идти, я наберу тебя позже. — Хорошо, — грустно вздыхаю я. — Пока. — Пока, — отвечаю и кладу трубку. Я неохотно тащусь обратно к столу, слыша, что родители препираются о чем-то, вероятно, не имеющем отношения к делу. Я не могу поверить, что Лиса проводит время с Розэ, почему это не могу быть я? Ах да, я застряла здесь, в этой адской дыре жизни. — Чёртова Розэ Пак, — бормочу себе под нос и делаю глоток воды. — Ты только что сказала Розэ Пак? — внезапно спрашивает моя мать. Я вскидываю голову и удивляюсь. — Да, а что? — Ох, она чудесная, мы с твоим отцом слушали её на бродвейском шоу «Clybourne Park» несколько недель назад. Не знала, что ты увлекаешься Бродвеем, Дженни, — говорит она так, словно я впервые за всю свою жизнь приятно удивила её. — Нет, — отвечаю я категорично. — О, — говорит она, и я слышу явное разочарование в её тоне, — да, я полагаю, у тебя не такой уровень, чтобы увлекаться такими вещами, — она немного смеётся также, как мой отец и Кай. Я смотрю на них, кипя от гнева. Я знаю, что Кай просто пытается сохранить мир, он смеётся над всем, что говорят родители, но я больше не могу с этим мириться. Не только с этим дурацким ужином или моими чёртовыми родителями — всё. Со всей моей блядской жизнью. Меня тошнит от этого, меня тошнит от моей работы, меня тошнит от чувства вины. Я не достаточно смелая, чтобы как-то изменить свою жизнь, и я такая неадекватная около Лисы в любом случае. Действительно, никто не будет скучать по мне; если бы у меня хватило смелости, я бы возможно даже покончила с собой. Всем было бы наплевать, Кай был бы разбит, но тогда у него не разрывалось бы сердце от мысли, что я встречаюсь с кем-то другим. Джису сначала расстроилась бы, но она нашла бы другую подругу, чтобы поворчать. Лиса расстроилась бы, но стала бы жить дальше. Мои родители плакали бы на похоронах, а на следующий день забыли бы об этом. Ага. В конечном итоге я расходный материал. Позже я забираюсь в постель, чувствуя облегчение от того, что родители уехали, но всё равно несчастной. Лиса так и не позвонила, как обещала, и я даже не удивлена, я этого не стою. Теперь мой единственный друг спит. Я открываю глаза, зрение затуманено, в комнате темно, храп Кая рядом со мной. Моргаю, глядя в потолок, пытаясь понять, что меня разбудило. Я закрываю глаза, а потом смотрю на прикроватную тумбочку; мой телефон светится. Должно быть, мне пришло сообщение. Я поднимаюсь с кровати, выходя из спальни, потому что сон окончательно нарушен. Моё тело проходит в гостиную и садится на диван, здесь холодно, и только когда зрение обостряется, я вижу, что сейчас 2:45 утра. Я стону, но сердце замирает, когда вижу, что у меня одно непрочитанное сообщение от Лисы. Я открываю его, понимая, что она отправила его всего несколько минут назад: Позвони мне x Я сразу же думаю о худшем: что, если она в беде? Что, если она попала в аварию? Боже. У меня дрожат руки, когда я нажимаю кнопку быстрого набора, и я прочищаю горло, пытаясь избавиться от сонливого голоса. — Привет, Ниниии, — протягивает она, когда отвечает на мой звонок. Я кривлю лицо от отвращения. Нини? Что это ещё за прозвище? — Лис, ты в порядке? — спрашиваю я её. У неё пьяный голос или мне показалось? — Ага, сказочно, — просто отвечает она. — Так почему же ты хотела, чтобы я позвонила? — спрашиваю я раздражённо, но с облегчением. — Тебе нужно прийти в Blue Note. — В бар? — спросила в замешательстве, — Я почти уверена, что он закрыт, а ты, вероятно, уже достаточно выпила. Она хихикает, и мой живот вздрагивает как раз в этот момент. — Нет, глупышка, в Blue Note я наблюдала за поздней репетицией Розэ, но она уже ушла, так что ты должна прийти и забрать меня. Она знает парня, который там главный, и оставила меня запереть бар, но я этого не сделала и вместо этого нашла алкоголь. Я прижимаю палец к губам и стараюсь не рассмеяться. Мне немного беспокойно за неё. Если она так пьяна в в центре города ночью в пустом баре, то я должна пойти и забрать её. — Я скоро буду, — говорю ей и вешаю трубку, прежде чем она успевает что-то сказать в ответ. Наверное, я сошла с ума, выходя из дома почти в три часа ночи, чтобы пойти в бар. Это самый безумный поступок в моей жизни и не знаю, трагично это или нет. Я чищу зубы, расчёсываю волосы так тихо, как только могу. Также оставляю Каю записку на журнальном столике, в которой говорится, что я не могла уснуть, поэтому поехала покататься, что не имеет ни малейшего смысла, но меня это больше не волнует. Я надеваю леггинсы, белую майку и синюю кожаную куртку от Шанель, выглядя настолько презентабельно, насколько это возможно в три часа ночи. Я отпираю дверь как можно тише и пробираюсь к выходу. Чувствую себя крутой, словно делаю что-то, чего не должна делать. Наверное, так оно и есть. По дороге туда я почти засыпаю за рулём. Прибыв на место, я зеваю, снова очень устав, но преодолеваю это. Я паркуюсь за углом Blue Note и иду ко входу. Не могу видеть, что внутри, потому что окна занавешены, но там довольно темно. У меня действительно серьёзные проблемы с головой, если я выхожу из дома в три часа ночи, чтобы встретиться с женщиной в баре, когда у меня через несколько часов работа. Я качаю головой, открывая дверь, удивляясь, что она действительно не заперта. Я вхожу в тускло освещённый и пустой бар. Странно смотреть на него таким, потому что в прошлый раз бар был заполнен и занят, хотя и сдержанно, но сейчас он просто пуст. — Эй ты, — раздаётся голос из стороны. — Чёрт возьми! — вскрикиваю и слегка спотыкаюсь. Моё сердце бешено колотится. Лиса появляется сбоку, хихикая. — Я ждала, когда ты войдёшь, чтобы запереть дверь, — сообщает она мне и идёт ко входу, прокручивая ключом на пальце. Я слегка улыбаюсь, глядя, как она закрывает дверь. На ней джинсы-скинни и джемпер ручной работы, один из её, потому что спереди на нём пришита картинка мультяшной радуги, но она перекошена и неровная; некоторые цвета толще, чем остальные. Закрыв дверь, она медленно поворачивается, и мы обе погружаемся в тишину. Она ухмыляется мне, и при тусклом свете её глаза светятся. Я сглатываю, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. Она снова начинает хихикать без причины, проходя мимо меня и направляясь к неоново освещенному бару. Она идёт за стойку и начинает наливать себе напиток. — Лис? Тебе разве можно просто взять это? — спрашиваю я, слегка ухмыляясь, когда подхожу к ней и становлюсь лицом к лицу с ней напротив барной стойки. Она выпивает всё из рюмки. — Ага, — поджимает она губы и хихикает ещё немного. Я подозрительно смотрю на неё: — Лили, сколько ты выпила? Она снова смеётся и задумчиво смотрит на меня. Я почти вижу, как крутятся шестерёнки в её голове. — Мм… много… я думаю, — бормочет она. Отлично. Ох. Честно, я не могу не почувствовать тёплого чувства в сердце; она выглядит такой очаровательной и почти потерянной. Мне нужно доставить её домой, позаботиться о ней, но сначала я могу воспользоваться её пьяным состоянием, заставив рассказать несколько вещей. — Эй, так… — Хочешь мохито? Я думаю, что поняла, как его сделать, но… хочешь? — улыбается она мне. Я фыркаю, глядя между ней и стойкой, которая заполнена пустыми рюмками и лужицами различных алкогольных напитков. — Нет, я за рулём, — все равно улыбаюсь. — Для тебя же хуже, — говорит она с заминкой, неуклюже наливая очередную бутылку чего-то в рюмку, сначала промахнувшись мимо неё. Я снова смеюсь; она выглядит так мило с румяными щёчками, лениво открытыми глазами и своим дурацким радужным джемпером. — Ты очаровательна, — вздыхаю я, не успев удержаться. Она перестаёт наливать и смотрит на меня, на её лице появляется маленькая торжествующая улыбка. — Не очень гетеросексуально с твоей стороны, Дженни, — ухмыляется она. Я переминаюсь на ногах, чувствуя себя неловко. — Так… ты позвала меня сюда, чтобы заставить меня выйти из шкафа? — Ааа, — улыбается она и с громким стуком ставит бутылку, — так ты теперь в шкафу, да? Чёрт побери. Я закатываю глаза и пожимаю плечами: — Я в каком-то чулане, а если быть точнее, должна быть в нём. Я только что бросила своего жениха в три часа ночи, чтобы быть здесь с тобой, а не в каком-то баре. Она слегка кусает губу и, кажется, обдумывает мои слова: — Я думала о тебе после нашего весёлого похода по магазинам, — она улыбается и вздёргивает нос, отчего над её бровями и возле глаз появляются восхитительные морщинки. Я тихонько смеюсь и улыбаюсь: — Я тоже, но мне нужно кое-что узнать, — говорю я более серьёзно. Она смотрит на меня тоскливо и обходит стойку, похлопывая по барному стулу. Я сглатываю, по какой-то причине нервничая, и сажусь. — Сними куртку, — тихо говорит она, глядя между моих плеч и дальше вниз по телу. Я снова сглатываю, даже не удосужившись спросить почему, и медленно снимаю его, кладя его на табурет рядом с собой. Она подходит ближе, пока не оказывается между моих ног и не наклоняется ко мне. Трудно смотреть на неё, потому что могу просто растаять, если посмотрю в эти глаза, вместо этого я обращаюсь к её талии. — Между нами… что-то есть? — неловко спрашиваю я, — То есть, в последнее время я всерьёз думала о том, чтобы оставить Кая, я даже говорила об этом с Дарой, но что это значит для нас? Она тихонько смеётся, и я смотрю в загадочные карие глаза. Я уже потерялась. Она начинает проводить пальцами по каждой из моих рук, гладя бицепсы и оставляя на коже ощущение покалывания и лёгкости. — Я имею в виду, — продолжаю, наполовину забыв о том, что хотела сказать, — ты меня очень возбуждаешь, но… — Чувства взаимны, — выдыхает она в ответ, а я начинаю чувствовать сладкий запах алкоголя от её дыхания, когда она наклоняется ближе ко мне. Я глупо заикаюсь и пытаюсь сосредоточиться: — Но ты же сказала, что у тебя часто бывает случайный секс? Это всё, что мы делаем и будем делать? Чем я отличаюсь от Розэ? Она хихикает надо мной, как будто я только что сказала самую глупую вещь. — О, Дженни, — ласково вздыхает она, её рука перемещается к моему лицу и она нежно перебирает мои волосы. — Во-первых, я не шлюха, — фыркает она. — Я не это имела в виду, — пробормотала я, чувствуя себя неловко. — У меня есть два друга, Бэм Бэм и Розэ, с которыми я иногда занимаюсь сексом, но без обязательств. У меня есть потребности и они удовлетворяют их, но это не значит, что я не хочу более серьезных отношений. Просто я не вижу смысла в преследовании незнакомцев и отношениях на одну ночь с ними, если у меня нет чувств к ним и это ни к чему не приведёт. Секс с друзьями — это безопасно и легко — говорит она и пожимает плечами. Я слегка киваю, чувствуя противоречие. — Думаю, я понимаю, но… разве мы не просто друзья? Откуда мне знать, что для тебя это не просто очередное развлечение? Что если я брошу Кая, мы будем счастливы несколько недель, но потом всё угаснет? Что, если нам не суждено это сделать? Что, если это ошибка? Губы Лисы кривятся в медленной улыбке, она подходит ещё ближе и нежно прислоняется своим лбом к моему, её рука всё ещё прослеживает и щекочет моё ухо с волосами. — Дженни, — дышит она в мои губы, — я ведь говорила, что влюбляюсь в тебя. — Это только потому, что я сказала это первой, — слабо возражаю я. — Не делает это менее правдивым, — признаёт она, робко хлопая ресницами. — Ты хочешь знать, почему это не просто очередной секс? — спрашивает она, жеманно прижимаясь к моему носу. Я киваю ей. Мои лёгкие не работают. Она обхватывает меня руками за шею; её лицо, грудь и волосы окружают меня. Я тону в ней. — Ты хочешь перейти от одних серьёзных отношений к другим, но я не могу обещать этого. Не могу обещать, что это не будет трудно, или что я всегда буду рядом, или что я вообще сделаю тебя счастливой — всё, что я могу обещать, что я действительно этого хочу. Я отстраняюсь от неё всего на дюйм и растерянно смотрю на неё. Это был не тот ответ, которого я ожидала и это только заставило меня ещё больше нервничать по поводу всего. Я ненавижу свою неуверенность. — Удивлена? — спрашивает она с доброй улыбкой, — Что, думала я собираюсь пообещать тебе весь мир? Дженни, — вздыхает она и делает паузу, её глаза на короткую секунду опускаются к моим губам, — никто не знает, что их ждёт в будущем, и никто не влюбляется, не будучи немного храбрым. Я нервно смеюсь и поднимаю руки, чтобы коснуться её щек. Пульс забился сильнее на шее, и медленно приближаю её лицо к своему. Я захватываю её мягкую нижнюю губу между своими и слегка хнычу. На вкус она как сладкий алкоголь с послевкусием цитрусового лайма. Она лишь слегка отвечает, мягко и медленно прижимаясь губами к моим. В этот момент весь мой мир замирает. Это самый нежный поцелуй, который у меня когда-либо был. Она отстраняется и медленно открывает глаза с затаённым дыханием. — Что это было? — Я хочу знать о тебе всё, — честно шепчу я, мои губы покалывают. Она втягивает свои губы, выглядя растерянной. — Нет, — говорит она, качая головой, — это будет, когда мы начнём встречаться. — В-встречаться? — Да, встречаться, — простодушно пожимает она плечами, — или ты думала, что мы будем встречаться вот так тайно до конца наших дней? Я изо всех сил стараюсь проигнорировать тот факт, что она только что намекнула, что мы будем вместе до конца жизни. Я смотрю на неё, не зная, что сказать. — Что? — продолжает она, видя выражение моего лица, — Я знаю, что сейчас эта мысль пугает тебя, но это в будущее. Постарайся не зацикливаться на этом, просто делай детские шаги. — Детские шаги, — бормочу я, кивая, — ладно, думаю, просто я познакомилась с Каем в школе, поэтому я никогда не встречалась… никогда. Лиса одаривает меня надутой улыбкой: — Это мило. — На самом деле, это жалко, — исправляю её совершенно искренне, — но в любом случае, зачем ты привела меня сюда в такой час? Она встаёт немного прямее и отдаляется, подпрыгивая на ногах, как взволнованный ребенок. Это так трагично, что я нахожу всё в ней чертовски очаровательным. — Вообще, по трём причинам, — говорит она с улыбкой, — во-первых, я немного навеселе, так что меня нужно отвезти домой. — Без шуток, — сухо говорю я. — А во-вторых… — она прерывается и снова опускается ближе ко мне, кончик её носа касается щеки, — Я хотела сказать тебе, что с субботы не перестаю думать о том, когда у меня в ладони была твоя мокрая киска, — шепчет она мне в лицо и озорно хихикает, от чего по моему боку пробегают мурашки. Моё колотящееся сердце только что упало между блядских ног. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но из него вылетают не слова, а лишь приглушённый звук из горла. — И также я хотела, чтобы ты сделала для меня кое-что, — говорит Лиса и с ухмылкой встаёт на ноги. — Что угодно, — задыхаюсь я и закатываю глаза, но она только подмигивает мне, а живот снова начинает делать кувырки. Она берёт мою руку в свою, переплетая наши пальцы, и внезапно рука чувствует покалывание. Она держит меня за руку. Лалиса Манобан держит меня за руку. На долю секунды мне кажется, что я действительно с ней, и я чувствую иррациональные эмоции по этому поводу. Я задыхаюсь и сжимаю её руку ещё сильнее, но она, кажется, не замечает этого. — Пойдём, — тихо говорит она и ведёт меня через столы к маленькой сцене у входа. Честно говоря, она могла бы вести меня на смерть, к огромной яме с пламенем и попросить меня прыгнуть туда. Что же, я бы сделала это, потому что она блять держит меня за руку! Лиса ведёт меня на сцену и похлопывает по единственному барному стулу, который стоит в центре, перед микрофоном. О нет. Я начинаю паниковать. — Лили… я не могу… — говорю дрожащим голосом. — Здесь только я, Дженни, — мягко говорит она, кладя руки мне на плечи и усаживает меня на сиденье, — смотрев сегодня, как поёт Розэ, я подумала, что было бы здорово послушать, как поёшь ты, так что… Я судорожно качаю головой. — Лиса, я понятия не имею почему, но я не могу петь перед людьми, я просто… я так нервничаю и… не могу этого делать, понимаешь? — Ты ведь хочешь связать пение со своей профессией? — спрашивает она и начинает любовно массировать большим пальцем мою лопатку. — Да, но… — Детские шаги, все дела. Я пойду к бару выпить ещё. Когда захочешь спеть, просто сделай это, любую песню, микрофон даже не включён, так что я, скорее всего, тебя не услышу, — говорит она и уходит обратно в бар. Почему Лиса так отчаянно хочет напиться сегодня? Я никогда ни для кого не пела. Только Кай иногда слышал меня в душе, но это всё. Я бы никогда не позволила ему услышать это специально. Всё тело напрягается при мысли о том, что множество лиц будут смотреть на меня, когда я буду петь. Сидя на стуле некоторое время в задумчивости и чувствую странное спокойствие, оглядывая пустые стулья. Я открываю рот, чтобы что-нибудь спеть, но не могу ничего придумать, и снова закрываю его. Я ведь наедине с Лисой, если я и хочу, чтобы кто-то услышал, как я пою в первый раз, то это она. Не знаю, сколько времени прошло, но Лиса, спотыкаясь, идёт к сцене с бутылкой в руке. — Прошло уже получаса, Дженни, — говорит она и опускается на табурет в первом ряду. — Боже, Лис, сколько ты ещё выпила? — она подавляет смех, слегка покачиваясь на своём месте. — Эм… я выпила несколько бутылок чего-то, но мне оно не очень понравилось. Отлично. Она ещё пьянее, чем раньше. — Спой для меня! Вау! Дженни Ким! — она радуется и хлопает мне, хотя я ничего не сделала. Я немного смеюсь и качаю головой. — Дурочка, — называю я её с улыбкой. — Давай же, пой, — хнычет она и нетерпеливо стучит ногами по металлической раме ножек стула. — Я… я не могу, — произношу я, — когда-нибудь в другой раз, но я просто не могу, у меня страх сцены или что-то в этом роде. Лиса наклоняет голову в сторону: — Но здесь только я. — Да, я знаю, и я хочу петь. Просто когда я собираюсь… ничего не происходит, — бормочу ей, чувствуя себя глупо. — Ммм, — хмыкает Лиса. — Что? — Думаю, я не совсем удивлена. Хорошие певцы поют от души, поют с чувствами и всё такое. А ты так долго была несчастна и лгала себе, что, кажется, забыла, каково это — просто… чувствовать… Я раздраженно закатываю глаза: — Не надо играть со мной в эту психологическую чушь, всезнайка. Лиса только хихикает и запрыгивает обратно на сцену. — Не унывай, злюка. Я знаю, что поможет почувствовать себя лучше, — тихо говорит она и начинает выглядеть почти жеманно, как будто у неё есть план. На самом деле я просто хотела отвезти её домой. — И что же? — всё равно спрашиваю я. — Танец на коленях, — ухмыляется она. — Танец на коленях? — повторяю за ней, нахмурившись, — Ты хочешь… подарить… мне танец на коленях? — Почему бы и нет, красавица? — пожимает она плечами и поворачивается на пятках, направляясь к звуковой системе у сцены. — Лиса, не надо, — смеюсь я, качая головой. Она ведь не серьёзно, верно? Видимо, серьёзно, раз что она снимает свой джемпер и снова оказывается без лифчика. Я снова смотрю на её спину и на этот раз даже не удивляюсь. Начинает играть низкий ритм R'n'B. [Автор оригинала предложил включить песню «Faded – Tink»] Вот как ощущается удовольствие Святое дерьмо, она на самом деле серьезно. Она делает удивительно грациозное вращение, затем идет ко мне. В её глазах лукавый взгляд, а я в благоговении от того, насколько потрясающе её тело. Свет на сцене тусклый, но я всё равно могу различить контуры её пресса и рельеф рук, у меня практически текут слюни. Она кусает нижнюю губу, ёрошит волосы и смотрит на меня с таким желанием, двигаясь в такт музыке, каждый мускул тела идеально подрагивает в такт. — Ты такая красивая, — говорю ей я, дрожа, — внутри и снаружи. Она дотягивается до стула и с этого уровня её грудь практически опускается мне на лицо. Мои щёки пылают красным; я не знаю, куда смотреть. Лиса ничего не говорит, но осторожно кладет обе руки мне на колени и раздвигает мои ноги. Мне всё ещё неловко и жарко, поэтому руки не знают, что делать; я обнаруживаю, что они просто обхватили края барного стула, на котором я сижу, как можно крепче. Лиса издаёт лёгкий гудящий то ли вздох, то ли стон, покачивая бёдрами, и вводит их в меня между моих ног. Я не могу ни думать, ни дышать. Глаза Лисы почти закрыты, она взбивает волосы и продолжает танцевать под музыку. Она выглядит полностью погруженной в этом, и я никогда в жизни не видела чего-то более сексуального. Блондинка опускается на пол, её задница почти касается земли, а затем она медленно поднимается обратно. Её тело мечется из стороны в сторону в такт музыке, а руки медленно тянутся обратно к моим ногам. Мне всё равно, если это будет самый короткий танец на коленях в истории танцев на коленях, потому что я жалкая и больше не могу этого выносить, поэтому хватаю её бёдра обеими руками и притягиваю жар её тела к своему. Я делаю первое, что приходит в голову: нежно целую мягкую кожу между её грудями и, нервно отстраняясь, поднимаю на неё глаза в поисках одобрения. Она перестала танцевать и теперь слегка задыхается, с любопытством смотря между моими глазами и губами. Я принимаю это за согласие, облизываю губы и откидываюсь назад, задерживаясь там дольше. — Ммм, — удовлетворенно напеваю я, касаясь её кремовой кожи, и начинаю наносить всё больше и больше нежных поцелуев на её грудь. Я слегка улыбаюсь, когда она обхватывает одной рукой мою шею, а другой — плечо, словно успокаиваясь. Я знаю, что хочу сделать, поэтому, пока не передумала, я быстро открываю рот и закрываю его на чувствительной плоти её соска. — Да… — слышу её шипение и в ответ лишь крепче прижимаю к себе. Моя промежность быстро пульсирует, а я не чувствую своих чёртовых ног. Я неуверенно посасываю тёплую плоть, чувствуя, как твердеет её сосок во рту. Я издаю лёгкий стон, когда провожу языком под ним и поднимаю вверх, а она хватается за волосы у основания моей шеи так сильно, что это причиняет боль. Тем не менее, это доставляет огромное удовольствие, поэтому я не обращаю внимания на боль и отпускаю сосок с влажным хлопком. Я быстро перехожу губами к другому и решаю поласкать его, проводя влажным кончиком языка медленными круговыми движениями вокруг. — О, Дженни, — отчаянно дышит она и снова задыхается. Должно быть, я делаю что-то правильно. Между ног у меня собирается влага, когда моё имя срывается с её губ. Я медленно поднимаю глаза вверх и начинаю хныкать, рассыпаясь под томным взглядом голубых глаз, смотрящих на меня. Её светлые брови нахмурены в сосредоточенности, а рот открыт. Я сглатываю и снова сосредотачиваюсь на груди. Её вкус чувствуется во рту, когда я посасываю другой сосок, и со всем этим также чувствуя нетерпение, я беру в рот как можно больше её кожи, сосу сильнее и нежно покусываю её. Мой язык медленно массирует вокруг и под её затвердевшим соском. Дыхание Лисы становится всё более неустойчивым, и мне кажется, что я всё больше и больше свожу её с ума. Её рука перемещается с моего плеча и поглаживает спину вверх и вниз. Блять. Я не могу вынести даже её обычных касаний. В конце концов я отпускаю её с ещё одним влажным звуком. Я сильно задыхаюсь, потому что сосала так сильно, что забыла дышать. Она наклоняется и дышит мне в губы: — Отвези меня домой. — Хорошо, — отвечаю ей, всё так же тяжело дыша. Несколько минут я наблюдаю, как она обратно надевает свой джемпер, убирает бутылки за барную стойку и выключает звуковую систему со светом. Живот крутится, как чёртово йо-йо, пока я просто смотрю. Понятию не имею, что произойдёт. Я догадываюсь, чего она хочет, но я не уверена. Мне кажется, что умру, если не прикоснусь к ней в ближайшее время, но, с другой стороны, она пьяна до чёртиков. Это совершенно не то, как я представляла первый раз с ней. Я никогда раньше не занималась этим с другой женщиной. Конечно, я не глупая и знаю, как они это делают, просто в голове я пытаюсь представить себя одной из таких и там выгляжу странно и неловко. Я правда хочу произвести на неё впечатление, но что если… что если это будет ужасно? Что если я не смогу довести её до оргазма? Что если это будет огромный неловкий беспорядок? Что если она будет смеяться надо мной? Не помогает то, что Лиса чертовски сексуальна и является грёбаной секс-терапевткой; она наверняка потрясающая в постели. На самом деле, я знаю, что она наверняка такая. Но у меня есть сомнения: может быть, то, что она пьяна, это хорошо? Тогда, если я буду ужасной, есть шанс, что она всё равно ничего не вспомнит. Мы обе выходим на холодный утренний воздух, и только сейчас я понимаю, насколько Лиса пьяна, потому что она даже не может найти замочную скважину. Я выхватываю ключи и закрываю за ней двери Blue Note. Ничего не говорю, потому что мой разум мечется, и я понятия не имею, что хочу сказать и стоит ли вообще что-то говорить. — Моя машина за углом, — всё же комментирую, но голос звучит пискляво. Она немного спотыкается и обхватывает меня за талию. Я нервно оглядываюсь по сторонам, надеясь, что нас никто не увидит, ведь темно и не хочу, чтобы люди понавыдумывали что-то неправильное. Или правильное, как я думаю. Я проводила Лису до машины, шла она медленно, и сейчас она склонила голову на моё плечо и радостно вздохнула. — Ты делаешь меня такой счастливой, Дженни. Каждый раз, когда я думаю о тебе, мне кажется, что в животе миллионы маленьких единорогов скачут внутри него и тыкаются в мой живот своими маленькими рогами, — говорит она. Я поджимаю губы, пытаясь не рассмеяться. — Эм… спасибо, Лили. Это действительно мило, но странно. Она только икает в ответ. Я помогаю ей сесть в машину и пересаживаюсь на водительское место, закрывая за собой дверь и оставляя холод снаружи. Мой живот всё ещё крутит, будто вот-вот сейчас вырвет. Я не могу заняться с ней сексом, когда она так пьяна, верно? Но опять же, это не значит, что она не хочет, она явно хочет. Вау, теперь у меня звание не только сталкерши. Поздравляю, Дженни Руби Джейн, снова. Теперь ты стала ещё и насильницей! Мы едем в напряжённой тишине, пульсация между ног замедлилась, но не исчезла, а живот ещё никогда так не нервничал. Я не могу этого сделать, она пьяна. Как раз в этот момент Лиса хихикает, неуклюже прислонившись головой к окну. Она на смеётся без причины? — Над чем ты смеёшься? — улыбаюсь, потому что она чертовски мила. — Над тобой, — говорит она. — О? — Да, я имею в виду… — она прерывается и смеётся немного громче, — Ты только что покинула свой дом посреди ночи, чтобы сосать мои сиськи посреди пустого бара, — говорит она и начинает задыхаться в приступе смеха. Я краснею, смущаясь, но нервы покидают моё тело и сменяются моим собственным смехом. — Боже, — фыркаю и качаю головой, больше на себя, чем на что-либо другое, — когда ты так говоришь, я выгляжу жалко. Лиса только фыркает в ответ. — Ты так пьяна, Лис, — снова смеюсь над ней, подъезжая к красному светофору, — сколько пальцев я держу? Я ухмыляюсь и показываю два, как знак мира. — Не знаю, — говорит она, поворачиваясь на своём сиденье. Моё лицо опускается, когда её рука приближается и скользит по внутренней стороне моего бедра, а горячее дыхание хрипит мне в ухо: — Вставь их в меня и я скажу тебе. Я заикаюсь и смотрю на светофор, желая, чтобы он загорелся зелёным. И тут я понимаю, что не могу этого сделать. Я не могу воспользоваться её состоянием и хочу… хочу чтобы первый раз с ней значил гораздо больше, чем просто удовлетворение моих бушующих гормонов. Проходит около десяти минут и мы снова оказываемся у её дома. — Ты хорошая подруга, Дженни, — с нежностью вздыхает Лиса, пытаясь отпереть дверь в свою квартиру, но снова безуспешно. — Вот, — нетерпеливо забираю ключи, пока она слегка покачивается на месте. Я отпираю дверь, беру её за руку, осторожно направляя внутрь и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на то, как хорошо она себя чувствует и как прыгает мой живот. Я закрываю за собой дверь и поворачиваюсь, чтобы увидеть пустую квартиру. — Лили? — обеспокоенно зову её и прохожу в гостиную. Возможно, она немного протрезвела, но глубоко внутри у меня есть первобытный инстинкт, который просто защищает её. Я слышу хихиканье и не могу удержаться от смеха, когда вижу, что Лиса лежит на полу, а Лео прыгает вокруг неё, пытаясь облизать её лицо. — Меня не было совсем немного, глупый пёс, — вздыхает она и отталкивает Лео. Золотистый ретривер подходит ко мне, пробирается через ноги, ласково втираясь в меня своим телом. — Эй, он у тебя между ног, теперь моя очередь, да? — бормочет Лиса, вставая и немного спотыкаясь. Я просто улыбаюсь ей. Она такая очаровательная. — Не сегодня, Лиса. — Лео, иди спать, — говорит она, показывая в сторону кухни. Только она показывает в основном на стену. Собака скулит и идёт в сторону кухни, поджав хвост под себя. Лиса идёт ко мне с ухмылкой на лице. — Знаешь, пьяная Лиса всегда получает то, что хочет, — медленно говорит она, обхватывая меня за талию и притягивая к себе. У меня есть секунда, чтобы перевести дыхание, я просто теряюсь в её раскрасневшемся лице и усталых, но всё ещё сияющих глазах. — Для трезвой Дженни наш первый раз слишком много значит, чтобы оставить его на быстрый пьяный перепихон, — твёрдо говорю я. — Отшлёпай меня, — неожиданно говорит она с ухмылкой. — Я… Что? Нет, — ехидничаю я и слегка смеюсь, когда жар поднимается к лицу. — Не вижу ничего особенного, Дженни. Я всего лишь прошу тебя шлёпнуть меня по заднице, — говорит она так, словно это повседневная просьба. — Лис, ты пьяна. — Это не имеет никакого отношения к моей заднице или возможности того, что ты её отшлёпаешь, — пожимает она плечами. — Подожди, — внезапно говорит она, словно у неё была замедленная реакция. Её руки отпускают мою талию, и она отступает назад, с любопытством глядя на меня, — ты думала о нашем первом разе? — Ну… да, — признаюсь, чувствуя себя неловко. Её губы кривятся в забавной ухмылке. — О? И каково это? — Ох, ранее, когда ты говорила о свиданиях, я подумала, что это идеальный вариант, понимаешь? Например, я могу пригласить тебя куда-нибудь, а потом мы вернёмся и займемся сексом. Лиса начинает хихикать, но даже она пьяна и невнятна. — Что смешного? — скрещиваю руки. — Ты планируешь нашу сексуальную жизнь? Это самое глупое, что я когда-либо слышала, — она хихикает ещё немного, падая на диван, тёплые, но усталые глаза смотрят на меня. — Я… нет, это не так, — бормочу я и чувствую, как лицо краснеет ещё больше. Я немного злюсь, потому что это была самая идеальная идея, разве не так должно происходить? — Эм… нет, ты права, мне жаль, — улыбается она и лениво моргает, — но это совсем не то, как я думала, что наш первый раз будет таким. — Да неужели? Как ты думаешь, на что это будет похоже? — Хм, — медленно произносит Лиса и издает губами звук, похожий на чмоканье. Она снова смотрит на меня с невинным, почти застенчивым выражением лица, — не думаю, что хочу говорить тебе об этом прямо сейчас. — Какого чёрта? Что это значит? Скажи мне, — я снова хмурюсь. В её глазах появляется лукавство, когда она проводит рукой по своей спине, ставит ноги на журнальный столик и начинает медленно расстёгивать ширинку. — Сними мои джинсы, — приказывает она. Я сглатываю и вызывающе стою на своём: — Мы не будем заниматься сексом. — А я и не говорила, что будем, — ухмыляется она, — нам нужно идти спать, а я не буду спать одетой, так что сними мои джинсы. — Нам? — я снова глотаю воздух, к слову который здесь вдруг перестает казаться таким обильным, — я же сказал тебе, что мне нужно вернуться к Каю. — А я сказала тебе снять мои джинсы, — хихикает она в ответ и расстегивает верхнюю пуговицу на своих штанах, — ты останешься здесь со мной на ночь. — Ты не можешь просто сказать мне, что делать. Она облизывает свои губы, рассматривая меня на мгновение. — Могу ли я? — тихо отвечает она, приподнимая бровь. Улыбка стягивает мои губы, но я изо всех сил стараюсь не показать этого. — Хорошо, я подготовлю тебя ко сну, а потом пойду. — Ты подготовишь меня ко сну, а потом присоединишься ко мне, — поправляет она меня. Я закатываете на неё глаза, но опускаюсь на колени, поглаживая её ногу. — Ты настолько пьяна, что не можешь снять с себя одежду? — скептически спрашиваю я. — Да, — ухмылка. Я снова закатываю глаза, но чувствую, как горят щёки; мне уже всё равно, преувеличивает она или лжёт. Я неловко прочищаю горло. — Ладно, тогда просто встань, — вздыхаю я с покорностью. Её карие глаза темнеют, когда она медленно встаёт, смотрит вниз на меня, стоящей перед ней на коленях, как блядская покорная собака. Теперь мне даже жаль Лео. Вдруг её рука гладит меня по волосам, посылая покалывание по коже головы. Моя голова откидывается назад, и я уже смотрю на неё, затаив дыхание. — Ты сделаешь для меня всё, не так ли, Дженни? — спрашивает она, и вопрос кажется более «тяжёлым», чем он есть на самом деле. Её глаза серьёзны, но на лице игривая ухмылка. — Почти, — тихо признаю я, моё сердце колотится в груди и между ног. Мне страшно от того, насколько точен мой ответ. Я отвлекаю себя, зацепившись пальцами за край её джинсов и стягивая их вниз, чтобы обнажить длинные ноги. — Вылези, — говорю я, не обращая внимания на пальцы, перебирающие мои волосы, и вместо этого просто смотрю вниз на её ноги. Она вылезает из джинсов, я встаю, складывая их. Делая всё возможное, чтобы не обращать внимания на то, что она стоит здесь в одном лишь милом свитере и трусиках, я беру её за руку и веду в спальню. Я провожу её внутрь и кладу джинсы на стул сбоку, оборачиваюсь и вижу, что она уже рухнула на спину на кровать. Её лицо скривилось, когда она мило зевнула: — Знаешь, я немного устала, но я также очень возбуждена, так что тебе, наверное, стоит просто трахнуть меня. Мой живот крутится, я ухмыляюсь ей. — Теперь ты меня убедила, — саркастически говорю я, подходя к краю кровати и глядя вниз на полуспящую Лису. Она нетерпеливо стонет и смотрит на меня. — Ладно, секса не будет, но ты можешь остаться и обнять меня? — капризничает она. Боже, какая она милая!!! Мне трудно представить себе будущее с ней, хотя бы потому, что я не могу представить себя, когда-либо говорящей ей «нет». Я смотрю между дверью и великолепной женщиной, лежащей на кровати, полуобнаженной для меня, и колеблюсь. — Нет, вообще-то ты права, — тихо говорит Лиса. Я снова смотрю на неё, она выглядит немного более задумчивой и трезвой, — ты хотела знать, было ли это просто очередным перепихоном? Ответ прост: это не перепихон, потому что мы не перепихиваемся. Я хмуро смотрю на неё. — Что же, — говорю медленно, пытаясь осмыслить её слова, — я для тебя не очередная шлюха, потому что мы ещё не переспали? Она перемещается на верхнюю часть кровати и ложится обратно, её голова ударяется о подушку. Она улыбается и удовлетворенно кивает мне. Как ни странно, это имеет смысл. — Ты права, тебе нужно пойти домой к Каю, ты же не хочешь, чтобы он что-то заподозрил. Я смотрю на неё, не зная, как поблагодарить её за понимание. У меня пересыхает во рту, когда вижу, что её веки опускаются, смотря на меня, рука медленно скользит по её собственному бедру, и у меня перехватывает дыхание, когда пальцы прослеживают край её трусиков. Она…? — Тебе лучше уйти, — вздыхает она и слегка ухмыляется, глядя на меня. — З-зачем? — заикаюсь, смотря на руку, которая начинает очень медленно кружить по трусам. — Потому что я очень хочу возбудиться, думая о тебе, а я не могу этого сделать, если ты здесь, — восхитительно хихикает она. — Черт возьми, Лиса, — произношу я дрожащим голосом, нервно улыбаясь, и заставляю себя повернуться и выйти за дверь. — Пока, Дженни, — соблазнительно зовет меня Лиса, когда я оказываюсь в гостиной. Я останавливаюсь и на секунду задумываюсь о том, чтобы повернуться назад, но понимаю, что сейчас не время, поэтому вместо этого я стону и покидаю её квартиру. Понятия не имею, что скажу Каю, когда вернусь, и как я вообще собираюсь выдержать сегодняшний рабочий день без сна. Но это стоило того, чтобы рискнуть… Ночь, проведённая за разговором с Лисой, пусть и пьяной Лисой, более чем того стоила. Когда я еду обратно, то думаю о том, что хочу сделать это прямо сейчас. Сорвать пластырь. Мне не придётся объяснять Каю, где я была, если расскажу ему, что происходило. Да, я собираюсь сделать это сейчас, я не могу вынести разлуку с Лисой снова, даже на неделю, это жалко, но это правда. Боже. Я собираюсь изменить всю свою жизнь несколькими словами. Что я вообще, мать вашу, собираюсь сказать? Может, я просто скажу Каю, что встречалась с кем-то ещё, и всё. Ему ведь не нужно знать с кем, верно? Потом соберу свои вещи и поеду к Джису; поехать к Лисе гораздо заманчивее, но то, что я хочу быть с ней, не значит, что я хочу обременять и её. Блять. Я действительно собираюсь это сделать? Я сумасшедшая. Когда я возвращаюсь домой, то как можно тише открываю дверь в квартиру и слегка вздрагиваю, когда закрываю её, а ключи громко звенят, когда кладу их на стол. На цыпочках осторожно прохожу в гостиную, но спотыкаюсь, когда Кай стоит у окна, скрестив руки, и смотрит на меня. — Где ты была? — обвиняюще спрашивает он. — Э-э… — колеблюсь я. Чёрт. Меня сейчас вырвет, — Я не могла уснуть, поэтому поехала покататься… Кай кривит лицо в замешательстве и подходит ко мне ближе. — У тебя была бессонница некоторое время, Джен, но ты никогда не ездила на машине и… — он останавливается на середине предложения, стоя прямо передо мной. Я сглотнула и почувствовала, как чувство вины разливается по всему телу. — От тебя пахнет алкоголем, — заявляет он ещё более обиженным голосом, — ты пила и вела машину? Боже, Дженни, знаешь, как я волновался? — Я оставила тебе записку, — бормочу я и отворачиваюсь от него, — послушай, я должна тебе кое-что сказать, — неуверенно говорю я и снова поворачиваюсь к нему лицом, когда отхожу ещё дальше. Сердце бьется неровно, но не так, как Лиса заставляет его биться. Сейчас это ужасное чувство, всё сбилось с ритма, оно неудобно сидит в моей груди. Я начинаю дышать через рот, потому что воздух здесь, кажется, внезапно стал тесным. — В чём дело? — спрашивает он нетерпеливо, словно он уже давно проснулся и у него нет времени на мои неубедительные оправдания. — Я… — вздыхаю я и несколько раз моргаю, потому что всё вокруг расплывается. Я кладу руку на грудь, чтобы убедиться, что моё сердце всё ещё работает, потому что я ничего не чувствую, я не чувствую, как вдыхаю воздух. Второй раз за сегодняшний вечер я паникую, но это гораздо хуже. — Ты в порядке, Дженни? — спрашивает Кай, его тон скорее обеспокоенный, чем сердитый, — Выглядишь бледной. — Мы не можем пожениться, — пролепетала я, словно это была рвота, и просто уставилась на пол, который начинает кружиться. Меня начинает трясти. Я хочу попросить Кая открыть окно, хочу посмотреть на его лицо, чтобы увидеть его реакцию, но не могу. Моё дыхание стало тяжелым, а грудь вздымается. — Я не могу дышать… ты можешь… — пытаюсь попросить его о помощи, но всё происходит в замедленной съёмке. В глазах туман, а ноги подкашиваются. В следующее мгновение я чувствую боль в боку головы, когда падаю на пол, но она кажется какой-то далекой. Темнота уже поглотила меня и все мысли исчезают в небытие. Меня больше нет.