Комната 23

Темнота. Это все, что я могу видеть сейчас. Что происходит? Вокруг меня раздаются голоса, но они звучат отдалённо и приглушённо. Я пытаюсь двигать мышцами лица, но я слишком слаба, чтобы сделать такое… Может быть, мне стоит просто уснуть? Голоса становятся всё громче и отчетливее. Мне хочется, чтобы они замолчали. Один — мужской, другой — женский. Они звучат знакомо. — Я не знаю, что случилось. Она тебе что-нибудь говорила? Мне показалось, что она бредит, — говорит глубокий голос. Мои брови сгибаются в замешательстве, это Кай? — Ты же знаешь, я не могу говорить об этом, Кай, — раздаётся мягкий голос. Лиса? Почему Лиса здесь? Почему я здесь? Я вообще где? — Пожалуйста, Лиса, — раздаётся голос Кая, и он звучит так, будто умоляет, — она приходит домой пьяной, говорит, что мы не должны жениться, потом паникует и падает в обморок… — Она не была пьяна, — вмешивается Лиса. — Что? — спрашивает он в замешательстве, — Откуда ты знаешь? Вот дерьмо. Внезапно всё нахлынуло на меня и чувства начали пробуждаться. Я вспоминаю, как была в баре с пьяной Лисой, как отвезла её домой, как была полна решимости рассказать обо всём Каю, как только оказалась бы дома. Но всё сложилось не совсем так. Я помню ужасный приступ паники перед тем, как потерять сознание; было похоже, что я тону. Я больше никогда не хочу испытать это чувство. — Аргх! — Кай издаёт ворчливый звук, как будто он раздражён, — Извини, меня всё время вызывают на работу. Возможно мне придётся пойти туда сегодня, им всё равно в больнице Джен или нет. Извини, мне нужно перезвонить, — говорит Кай раздражённо, перед тем, как я слышу, что он выходит. Я слегка вдыхаю запах больницы. Боже. Я не могу справиться со всем этим; мне нужно просто притвориться, что я сплю, пока действительно не засну. — Я знаю, что ты не спишь, — раздаётся знакомый голос Лисы. Мой живот снова начинает работать. Она действительно здесь. Я медленно открываю глаза, свет ослепляет их. Я несколько раз моргаю и осматриваюсь: лежу на больничной койке, вокруг кровати натянута синяя штора, так что остальная часть комнаты не видна. Я слышу, как разговаривают другие люди, возможно, посетители, но я наедине с Лисой за занавеской. Я снова моргаю, и моё зрение становится менее размытым. Поворачиваю голову в сторону, а там стоит Лиса с небольшой сочувствующей улыбкой на лице. Она одета в светло-голубые джинсы и белую рубашку, её волнистые волосы изящно спадают на плечи, а глаза сияют, хотя на них видны легкие следы усталости. У меня немного сбивается дыхание, она выглядит просто ангельски. — Привет, — слабо произношу я. — Привет, — улыбается она в ответ, выглядя уверенной. — Как ты узнала? — спрашиваю я и чувствую, как усталая улыбка подергивает край губ. — Я наблюдала за тем, как ты спала несколько часов, твоё дыхание изменилось около трёх минут назад, — говорит она с улыбкой. — Подожди… несколько часов? — хмурюсь я и сажусь на кровати в замешательстве, — Как долго… Точнее сколько сейчас времени? — спрашиваю, чувствуя сонливость. — Почти полдень, — говорит мне Лиса, зевая. — Ох, — вздыхаю, опуская плечи, — я не знаю, что случилось, — бормочу я, чувствуя стыд, — я просто упала в обморок. — У тебя была паническая атака, — отвечает Лиса, — я думаю, ты пыталась рассказать Каю о нас и… ну… — она запнулась и неловко посмотрела на меня. — Ох, — говорю снова, и воспоминания возвращаются ко мне, — я сказала, что мы не можем пожениться и… подожди, полдень? Я должна быть на работе, — говорю я, оглядываясь вокруг в поисках чего-то, хотя не совсем уверена, чего именно. — Дженни, расслабься, — мягко говорит Лиса и кладёт тёплую ладонь на моё предплечье. Я моргаю, глядя на её ладонь на моей коже, и выдыхаю, чувствуя себя спокойнее от её прикосновения. Я немного запинаюсь, потому что её большой палец гладит мою руку, и я забыла, что собиралась сказать. — Доктор пришёл и сказал нам с Каем, что он подозревает о твоей возможной панической атаке. Он сказал, что ты в порядке, хотя уровень сахара низкий, а кровяное давление высокое. Ты также немного ударились головой, серьёзных повреждений нет, но на всякий случай они хотят, чтобы ты осталась здесь до завтра. Рука Лисы внезапно вырывается из моей, когда занавески раздвигаются и Кай входит обратно. — Дженни? — вздохнул он, его глаза расширились от облегчения и шока, — Ты проснулась? Ты в порядке? Поговори со мной, — говорит он, подтаскивая стул к противоположной стороне кровати, где сидит Лиса. — Я в порядке, Кай, — слабо говорю ему, улыбаясь настолько, насколько способна сейчас. — Не могу поверить, но мне нужно идти на работу, детка, — говорит он и дуется на меня, но знаешь, к чертям, мне всё равно, если меня уволят, я остаюсь, — решительно говорит он, проводя рукой по своим каштановым волосам, чтобы они не мешали. Он выглядит таким же уставшим, как и Лиса. — Кай, — говорю ему серьёзно, — ты не потеряешь работу только потому, что я упала в обморок, ясно? Иди, всё в порядке. Он выглядит виноватым и обеспокоенным, и его ошарашенное лицо поворачивается к Лисе, будто он хочет услышать её мнение, но я не смотрю на неё, поэтому не знаю, что она ответит. — Хорошо, — ворчит он, — но я зайду к тебе сразу после работы, доктор сказал, что ты останешься на ночь. Нам нужно поговорить, — говорит он с укоризненным видом, — сосредоточься на выздоровлении, хорошо? — говорит он и похлопывает меня по тыльной стороне ладони, вставая и наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня в лоб. Мои глаза автоматически перебегают в сторону Лисы, но она уже смотрит в пол, как будто не может смотреть, или на полу вдруг появилось что-то очень интересное. Кай целует меня в щёку и бросает на меня взгляд «прости», прежде чем повернуться к Лисе. — Сделаешь мне одолжение, останься с ней? — спрашивает он с жалкой улыбкой. — Да… конечно, — неловко отвечает она. Чёрт, я больше не могу этого выносить. Я машу Каю, он грустно машет в ответ, прежде чем уйти обратно через занавески, а я остаюсь смотреть на Лису. Её глаза, наполненные чувством вины, грустью и другими вещами, которые я не могу увидеть; они просто смотрят на меня, как будто она не знает, что сказать. Это пугает меня, потому что она всегда знает, что сказать. Я начинаю чувствовать себя больной. Примерно так же, как прошлой ночью. Я сажусь вперёд и хватаюсь за живот. — Я не могу этого сделать, — говорю в паническом ужасе. О боже, это происходит снова. — Я не могу больше этого выносить, я должна сказать ему… я… я должна покинуть это место, я не могу здесь оставаться. Забери меня отсюда, — восклицаю я, обращаясь к Лисе с отчаянной просьбой. Вдруг её рука оказывается в моей и она переплетает пальцы, нежно сжимая мою ладонь. — Хэй, — мягко говорит она. Её голос, кажется, безмятежно плывёт к моим ушам и живот почти мгновенно перестает крутиться, я просто смотрю в её спокойные, океанские голубые глаза, — не волнуйся ни о чём, хорошо? Если ты не хочешь быть здесь, ничего страшного, я позабочусь о том, чтобы тебя выписали как можно скорее, а пока я буду рядом. Всё будет хорошо, тебе не придётся делать или говорить что-то, чего ты не хочешь, пока я здесь. Я сглатываю и просто киваю ей, волны паники в моём животе немного утихают. Я крепко сжимаю её руку, наверное, это больно, но я ничего не могу с этим поделать. Я так рада, что она здесь. Некоторое время мы обе сидим в тишине, пока она проводит большим пальцем по тыльной стороне моей руки. Я смотрю на неё, чувствуя, что снова немного устала, она успокаивает меня, и даже не думаю, что она осознает, что делает это. Я немного паникую, когда занавески снова открываются, и мгновенно отпускаю руку Лисы, когда входит медсестра и проверяет доску у основания моей кровати. — Пациентка мисс Ким скоро выпишется отсюда по собственной воле. Просто подумала, что вы должны знать, — говорит Лиса медсестре. Она хмуро смотрит на неё. — Доктор, отвечающий за эту палату, специально попросил её остаться здесь на ночь, чтобы подстраховаться. — Это больше не вариант, у мисс Ким проблемы с психическим здоровьем и пребывание здесь усугубляет их, причиняя ей неудобства. Медсестра, кажется, не замечает Лису и смотрит на меня, слегка закатывая глаза. — Послушайте, леди, я просто делаю свою работу. Если вы не согласны, обратитесь к врачу, но он сейчас очень занят. Лиса снова вмешивается: — Если пациентка хочет уйти, то она имеет полное право выписаться. Пациентка не нуждается в психиатрическом обследовании, не пыталась покончить с собой и не представляет угрозы ни для себя, ни для других. У неё был сильный приступ паники, от которого ей сейчас нужно оправиться. Она уже получает консультации и принимает лекарства, ей нет необходимости оставаться на ночь по какой-либо причине: физической, психической или иной. Мы с медсестрой обе смотрим на Лису. Впечатляюще, чёрт возьми. — А вы вообще кто? — хмуро спрашивает медсестра. — Извините, — вежливо улыбается она, наклоняется и начинает рыться в своей сумке. Она достает карточку и протягивает её медсестре, — вот мои данные и LPC, вы можете проверить мои полномочия и номер штата в Интернете, я лицензированный консультант, работаю по большей части самостоятельно. Мисс Ким — моя пациентка, и я не вижу никаких профессиональных причин для того, чтобы она оставалась, когда она этого не хочет, вы лишь создаёте дополнительную нагрузку для моей пациентки, и если понадобится, мы подадим в суд. Медсестра просто смотрит между мной и Лисой с бледным лицом. Она смотрит вниз на карточку и крутит ею, как будто собирается проверить её действительность. — Прекрасно, — вздыхает она с покорностью, как будто уже знает, что Лиса легальна, — вы можете выписаться, когда будете готовы, мисс Ким, — говорит медсестра мне, — я объясню позже врачу палаты. Медсестра уходит за занавески и снова оставляет меня с ней наедине. Я смотрю на Лису с открытым ртом. — Ладно, это было потрясающе, — улыбаюсь. — Я знаю, — улыбается она и скромно пожимает плечами. Мы обе немного смеёмся, но вскоре снова молча смотрим друг на друга. Это приятная тишина. Лиса просто находится здесь и успокаивает меня. — Ты знаешь, что сегодня пятница, — тихо говорит мне она, как будто этот день имеет какое-то значение. Я поднимаю бровь: — И? — Это последний день моего отпуска, я возвращаюсь на работу в понедельник. — Значит ли это, что ты снова будешь меня консультировать? — спрашиваю, едва сдерживая облегчение в голосе. — Я не знаю, — вздыхает Лиса, — ты хочешь, чтобы я это делала? — Конечно! — говорю я и улыбаюсь, — Ты была права, поговорить с Дарой о… ну, о тебе… было хорошей идеей, но я скучаю по тебе. Я резко вдыхаю, потому что только что поняла, что сказала. — Дженни, это мило, — говорит Лиса, жеманно глядя вниз и теребя край простыни, — но это не может быть причиной возобновления консультаций. — Знаю, но я скучаю по тебе как и по человеку, так как и по своему консультанту, — твёрдо говорю я. Губы Лисы подёргиваются в улыбке, и её глаза на секунду смотрят на меня. — Посмотрим, — вздыхает она, — давай не будем сейчас об этом думать. Я оставлю тебя одну, чтобы ты оделась и отвезу тебя домой. У меня уходит полчаса на то, чтобы одеться в ту же одежду, что была на мне вчера вечером. Я даже не хочу сейчас смотреть в зеркало, наверное, выгляжу просто ужасно. Лиса проводит меня в приёмную и помогает подписать несколько бланков, честно говоря, не знаю, что бы я делала без неё. — Мне пришлось одолжить машину у соседей, — говорит она, когда мы обе выходим из больницы. Свежий воздух обдаёт моё лицо странным чувством облегчения, — я сказала, что это было срочно. — Извини, — мне становится в некой степени неловко, — это не было чрезвычайной ситуацией. — Ты оказалась в больнице, потеряв сознание, это довольно серьёзно для меня, — говорит она, пожимая плечами, пока мы добираемся до синей машины, которую Лиса чинила в тот день возле своего гаража. Мы обе садимся и пристегиваемся. Теперь я просто уставилась на приборную панель, чувствуя себя в каком-то трансе. Что же мне теперь делать? — Я скажу ему, что ты знаешь, — тихо говорю, смотря на Лису, которая только облизывает губы и кивает головой в ответ, — я сделаю это, как только он вернётся с работы, я больше не могу так себя чувствовать. Не хочу плакать; я ненавижу плакать, особенно в её присутствии. — Хорошо, — просто говорит Лиса, запуская двигатель и выезжая задним ходом с парковки, — тебе, наверное, лучше пойти домой и поспать. — Я не хочу домой, — довольно резко отвечаю я, — пока нет, просто… просто отвези меня куда-нибудь, куда угодно лишь бы не домой, — бормочу я, чувствуя себя совершенно выбитой из колеи. Мне не хочется говорить, не хочется идти домой или оставаться на месте, не хочется есть или спать, просто ничего не хочется. — У меня есть идея, — говорит Лиса, на её лице маленькая утешительная улыбка, хотя взгляд устремлён на дорогу. Внезапно моё сердце начинает биться чаще, оно подкатывает к горлу, мне снова хочется заплакать и прижаться к ней. Именно тогда, когда я ничего не чувствую, она заставляет меня что-то почувствовать. Она напоминает мне, что я ещё жива. Лиса едет уже полчаса. Высокие здания и дороги кажутся знакомыми. Это ведь дорога к моей работе и Лисы? — Ты везёшь меня на работу? — спрашиваю я и немного смеюсь. — Нет, глупышка, я приглашаю тебя на приятную прогулку в парк, — радостно вздыхает она. Я насмехаюсь и скрещиваю руки. — Не хочу идти в парк. — Тебе станет легче, поверь. Я начинаю раздражаться. Конечно, доверяю ей, но прогулка по блядскому парку ничего не изменит, она не изменит мою ситуацию, но в конце концов мне всё равно нечем заняться и я во время прикусываю язык. Лиса останавливается возле нескольких магазинов и отстёгивает ремень безопасности. — Это не парк, куда ты идёшь? — Чтобы купить тебе кое-что, сейчас вернусь, — говорит она, подмигивая, и захлопывает дверь. Я ворчу, не обращая внимания на крутящийся живот, когда она мне подмигнула. Возможно мне поплакать, пока её нет, но вдруг я не смогу остановиться? Поэтому я впиваюсь ногтями в ладони и заставляю себя смотреть на людей, которые проходят мимо по тротуару. Через несколько минут она возвращается с буханкой хлеба в одной руке и рожком мороженого в другой. — Вот, — улыбается она и протягивает мне рожок, — это шоколадное мороженое с мятным вкусом, мята хорошо успокаивает желудок. Я забираю его у неё и просто смотрю между зелёным мороженым в своей руке и её неуверенными глазами, которые смотрят на меня так, будто я вот-вот взорвусь. Она выглядит почти испуганной. Я не хочу, чтобы она боялась меня. Никогда. — Спасибо, — пробормотала я и заставила себя улыбнуться. — Не за что, — улыбается она, выглядя немного облегчённой, и уже едет вперёд по направлению к парку. Когда мы приехали туда, она паркуется на тротуаре прямо у входа и уже бежит к пассажирской стороне, чтобы открыть мне дверь. Я шутливо закатываю на неё глаза: — Я могу открыть дверь сама, — говорю я и ещё несколько раз облизываю мороженое. Это действительно очень вкусное мороженое. Лиса подходит ко мне, в одной руке у неё пакет с хлебом, а другой она обхватывает меня и ведёт в парк. Ноги внезапно становятся как желе, потому что я не могу перестать смотреть на её профиль. Она такая красивая. Она только что переплела свою руку с моей и теперь идёт рядом, как будто для неё это самая естественная вещь в мире. Может быть, так оно и есть? Мы обе гуляем по гравийной дорожке около пяти минут в полной тишине. Это снова приятная комфортная тишина и внутри закипает что-то похожее на счастье или облегчение. Солнце вышло, но дует прохладный ветер, это успокаивает, Лиса успокаивает. Меня попускает ещё больше, когда ветер развевает мои волосы, а Лиса сжимает руку чуть крепче. Я чувствую определённое облегчение, такое, какое испытываю после того, как хорошенько поплачу, только сейчас я этого не делала. — Это была хорошая идея, — спокойно говорю я. — Я же говорила, — просто улыбается в ответ Лиса. Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто она не собирается со мной разговаривать, пока я сама не начну разговор, как будто для того, чтобы я чувствовала себя более комфортно. Это мило с её стороны, но на самом деле я бы отдала всё, чтобы просто сидеть и слушать, как она говорит о чём угодно. Я смотрю вниз, а Лиса всё ещё размахивает хлебом в другой руке. — Ладно, я должна спросить, для чего нужен хлеб? — улыбаюсь и дразняще подталкиваю её рукой. — Для уток, — хихикает она. — Почему ты так любишь уток? Мне хочется спрашивать у неё кучу глупостей, потому что сейчас я готова на всё, лишь бы побыть с ней и забыть о своих проблемах. — Когда я росла на ферме моих родителей, у нас был пруд на заднем дворе дома, хотя скорее это было болото. Так или иначе, там всегда было парочку уток и они крякали каждое утро ровно в четверть седьмого. Они всегда были моим личным утиным будильником, — говорит она, смущённо пожимая плечами. Я глупо улыбаюсь ей, пока мы обе идём в основную часть парка. — Если мне когда-нибудь понадобится разбудить тебя, я знаю, что делать, — улыбаюсь я. Она тихонько смеётся и игриво ударяет меня буханкой хлеба по бедру. — Пойдём, — говорит она и подталкивает подбородком в сторону скамейки перед прудом. Разве это не то самое место, где я впервые увидела её с Лео? Мы садимся и я издаю большой удовлетворенный вздох. Я всё ещё чувствую себя странно расслабленной, проблемы кажутся на миллион миль в стороне или, по крайней мере, какими-то не актуальными. — Извини, что преследовала тебя здесь, — произношу я, прежде чем успеваю остановиться. Лиса лишь хихикает: — Мне любопытно, почему ты это сделала? Ты меня даже не знала. — Не знаю, — пожимаю я плечами и начинаю лизать уже слегка подтаявшее мороженое, чтобы отвлечься, — я никогда не делала ничего подобного раньше, думаю, ты просто притянула меня, очаровала… Ты и сейчас так делаешь… Я слишком смущена, чтобы даже посмотреть на её реакцию, но слышу довольный вздох, как будто она довольна мной, и я внутренне борюсь с улыбкой. Очередная тишина погружает нас обеих, и я лениво моргаю, наблюдая за несколькими утками, проплывающими по пруду. Осматривая парк, ничего, кроме шелеста листьев и ветра, не слышно. Вдалеке слышен шум людей и машин, но всё остальное кажется таким далёким, особенно когда рядом со мной сидит эта женщина. — Спасибо, — тихо говорю я, поднося мятное мороженое ко рту и облизывая его. Охлаждающее ощущение, которое оно создает в моём организме, очень успокаивает. — Я ничего не сделала, — тихо говорит Лиса, немного сдвигаясь на скамейке рядом со мной. Я поворачиваюсь, чтобы поправить её слова, но дыхание перехватывает в горле. Она смотрит на меня с застенчивым выражением, её нос и щёки раскраснелись, но эти чёртовы глаза сегодня такие голубые, даже больше, чем обычно. Лиса поджимает нижнюю губу и кусает её, глядя на меня с опаской, словно я собираюсь обвинить её во всём этом. Она не должна чувствовать себя виноватой за всё это и мне не нравится это выражение на её прекрасном лице. — В чём дело? — спрашивает она, медленно растягивая губы в улыбке, — Холод мороженого застрял у тебя в горле? Я постоянно так делаю и теряю дыхание, — говорит она с лёгким хихиканьем. Мой живот вздрагивает, и я глупо качаю головой: — Не мороженое заставило меня потерять дыхание… только ты… Я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как горят щёки и крутит живот. Хоть раз я хотела бы не показаться идиоткой рядом с ней. — Вчера вечером, почему ты пила? — быстро спрашиваю я, отчасти чтобы отвлечь внимание от себя, а отчасти потому, что действительно хочу знать, — То есть, мне показалось, что ты хотела напиться… Я никогда не считала тебя любительницей крепких напитков. Она задумчиво смотрит на меня, накручивая на палец золотистый локон волос. — Я просто размышляла над всей этой ситуацией, — тихо говорит она, перекосив рот в сторону от беспокойства. — Это не твоя вина, — решительно говорю ей, — я хочу, чтобы ты это знала. Лиса цинично смеётся и закатывает глаза, отводя их от меня, и вместо этого они опускаются на пруд впереди. — Хотя в основном это моя вина, — грустно вздыхает она, наблюдая за несколькими утками, проплывающими мимо, — я должна была вернуться на работу в понедельник, но не думаю, что смогу. — Почему нет? — спрашиваю я обеспокоено. — Тебе не кажется, что с моей стороны немного неправильно возвращаться к такой работе после того, что я сделала с тобой и Каем? — спрашивает она и опускает обе руки на колени, глядя на землю, — То есть, — она делает паузу и поворачивается ко мне лицом. Я вижу, как на её лице отражается чувство вины, — я консультантка по отношениям и провела несколько лет, работая с людьми, чьи жизни были разрушены другим человеком. Человеком, который изменяет партнёру. Я видела, как сорокалетние браки смывались в унитаз, потому что кто-то просто должен был изменить, и теперь я — этот другой человек. Я даже не чувствую себя виноватой и это самое ужасное, чёрт возьми. Я чувствую себя виноватой, когда даю советы людям по поводу отношений, потому что я собственноручно разрушила такие же отношения и перешла все границы, но я даже отдалённо не чувствую вины за то, как мои действия повлияли на Кая. А вот ты, настолько переполненная чувством вины, что буквально теряешь сознание? Мне кажется, что со мной вдруг что-то не так… Раньше я никогда не была такой… — Лис, — мягко зову её, придвигаясь ближе, так что наши бёдра прижимаются друг к другу, — ты действительно хороший человек, на самом деле ты самый хороший человек, которого я когда-либо встречала, но, как ты сказала, ты человек. Ты совершаешь ошибки, неверные суждения, но это не меняет того факта, что ты бескорыстный, прекрасный человек и чертовски хороший советчик. Пожалуйста, не думай, что я или наша ситуация изменили что-то из этого. Она поджимает губы и смотрит в сторону, словно обдумывая мои слова, но её лицо всё ещё хмурится. Не думаю, что она мне верит. — Я думаю, что у тебя слишком высокие ожидания от себя, — смело говорю я, — знаешь, на самом деле ошибки могут быть и к лучшему? Они делают тебя лучшей консультанткой и лучшим человеком, — пожимаю я плечами, — насчёт того, чтобы не чувствовать себя виноватой перед Каем, ну… он для тебя чужой человек, ты его не знаешь, и поскольку ты, вероятно, уже знала, что в наших отношениях были проблемы с самого начала, может быть, поэтому? — предлагаю я, немного смущаясь; я не умею давать советы. Лиса сужает глаза и улыбается краешком губ: — А может быть, — она слегка улыбается, — ты мне так нравишься, что я заблокировала все другие чувства. Я криво улыбаюсь и медленно киваю: — Мне знакомо это чувство, — соглашаюсь я, откусывая холодный кусочек мороженого. Женщина вздыхает и её плечи опускаются вместе с её настроением. Лиса начинает раскачивать ноги взад-вперед на скамейке, как ребёнок. — Наверное, я просто чувствую себя виноватой за то, что даю советы людям о сексе, браке и прочем, когда я сама отчасти виновата в том, что один из них закончился. — Не любительница иронии, да? — ухмыляюсь я и игриво толкаю её плечом. — Ты нагрубила мне, Ким? — ухмыляется Лиса в ответ и наклоняется ближе, так что между нашими телами возникает утешительное тепло. Я просто заикаюсь, потому что моя способность говорить ухудшается, чем ближе она ко мне и иногда от одних её слов у меня просто немеет язык. Лиса улыбается мне, но улыбка быстро угасает, она прочищает горло, как будто собирается спросить меня о чём-то серьезном. Я глотаю холодный кусочек мороженого, мои внутренности немного сжимаются, когда Лиса наблюдает за тем, как оно скользит по моему горлу. — Ты действительно собираешься это сделать, не так ли? — спрашивает она, словно не может поверить в это, но её глаза всё ещё смотрят на моё горло, пока я глотаю. Мне не нужно просить её рассказать подробнее о вопросе, я и так знаю, о чём она говорит. — Да, — говорю, дрожа, и киваю, — я бы солгала, если бы сказала, что мне не страшно или что поступаю неправильно. — Ох, — вздыхает Лиса и едва заметное разочарование проносится в её глазах. Это именно тот взгляд, которого я давно не видела. Я забыла, как ненавидела этот взгляд и как неловко себя чувствовала. Я немного нервно смеюсь: — Я не имею в виду, что быть с тобой — это ошибка, просто ты должна понять, что я была с Каем с подросткового возраста и не знаю, как быть без него. Он мой лучший друг. — Ммм, сделать прыжок веры трудно, особенно когда боишься упасть, — она проницательно улыбается мне, — но неужели ты действительно хочешь оглянуться назад через десять лет, не жалея ни о чём, кроме сожалений и «что если»? — Я знаю, — соглашаюсь, — я должна покончить с этим, я просто напугана и… не уверена в будущем, то есть, что это влияет на всё в моей жизни. — Если честно, я бы сказала, что если ты хоть что-то чувствуешь к нему, то ты должна остаться с ним и попытаться разобраться. Я замираю на месте и смотрю на неё с изумлением. Она немного самоуничижительно смеётся: — Я имею ввиду… конечно, я бы предпочла, чтобы ты была со мной, но… — бормочет она и, кажется, не может сформулировать, что она имеет в виду. Я улыбаюсь, глядя на её милое растерянное лицо. — Я пытаюсь сказать, — улыбается она и забавно потирает подбородок, — если ты чувствуешь единорогов в животе с ним, тогда ты должна попытаться наладить ваши отношения, — говорит она и делает паузу, чтобы одарить меня знающей ухмылкой, — но я знаю, что ты этого не сделаешь, так что вместо этого ты должна… переехать ко мне, — говорит она и шлёпает обеими ладонями по бёдрам с нервным смешком. Моё сердце замирает и я смотрю на неё ещё более ошеломлённо. Лиса выглядит неуверенной и застенчивой, её глаза метаются повсюду, будто она не может посмотреть мне в глаза. Я никогда не видела её такой встревоженной. — Я… стой… ты имеешь в виду… ты просишь меня переехать к тебе? — прохрипела я, мой живот подпрыгивал от восторга и беспокойства. Возможно, я неправильно её поняла. Мороженое в руке уже тает по бокам, но ничто не может отвлечь меня сейчас. — Просто, если ты собираешься порвать с Каем, тебе ведь нужно где-то остаться, верно? — нервно произносит она. Она такая милая, когда нервничает, — Я не имею в виду переехать ко мне, если ты понимаешь, что я имею в виду… — Да… Эм… Нет, — качая головой. Она растеряла меня. — То есть не то, чтобы я была против мысли о том, чтобы ты переехала ко мне, — быстро говорит она, словно пытаясь рассеять любой негативный оттенок, который я могла получить от её предыдущего заявления, — просто ты можешь переехать ко мне пока не найдешь своё собственное жилье… только если ты этого хочешь. Наступает долгое молчание, Лиса просто беспокойно раскачивает ногами взад-вперёд, а я смотрю на них. Я как бы ошеломлена, да. — Э-э… — начинаю я, наконец, обретя голос, — Я чувствую себя глупо, потому что почти не думала о том, что будет после… всего. Я подумала, что просто пойду к Джису и переночую у неё. Боже, я никогда раньше не жила одна и никогда не была одной… — бормочу ей и начинаю понимать, насколько я несамостоятельна. — Ох, — вздыхает Лиса, и кажется, она разочарована. — Но я лучше перееду к тебе. Глаза поднимаются и встречаются с моими, всё её лицо озаряется, когда она расплывается в широкой улыбке. — Правда? — вздохнула она, словно не веря своей удаче. — Да. Быть с тобой, жить с тобой? Кажется, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — говорю я, но потом закатываю глаза, чувствуя себя униженной. Мы погружаемся в уютное молчание, а Лиса лишь застенчиво хихикает, отворачиваясь с покрасневшими щеками. Мой живот вздрагивает в ответ, нужно отвести от неё взгляд, чтобы собраться с мыслями. Я переезжаю к Лисе, я буду с ней… Внутри всё перевернулось: страх, грусть и паника, когда я думаю о том, что потом скажу Каю, но, с другой стороны, этот светлый лучик солнца заставляет меня думать, что это того стоит. Боже, я так чертовски счастлива, что мне хочется встать на скамейку и пуститься в пляс. Вместо этого я слизываю мороженое, которое стекает по руке, и заставляю себя сменить тему, прежде чем я взорвусь чувствами. — Лис, вчера вечером ты кое-что сказала, — говорю ей, пока моё сердце всё ещё колотится внутри. Она морщит лицо, сужая глаза с виноватым видом: — Я помню почти всю прошлую ночь, но неужели я сказала что-то лишнее? — говорит она, надувшись. Ох. Милашка. — Нет, — улыбаюсь я и наклоняю голову, глядя на неё с нежностью, — я говорила о нашем первом разе и сказала, что приглашу тебя на свидание, потом мы вернёмся к тебе и… ну… это будет правильно и романтично. — А я сказала, что это звучит неубедительно, — улыбается она и кивает, — я всё ещё остаюсь при своём мнении. Ужин, потом постель со свечами — это совсем не так, как я представляю себе наш первый раз. — Но… — возражаю я, чувствуя раздражение от того, как много мыслей вложила в это, а она выглядит бесстрастной, — но это должно быть романтично, — продолжаю настаивать, как будто этого должно быть достаточно, чтобы убедить её. — Почему? Кто придумал это правило, что первый раз у всех должен быть большим романтическим вихрем? Это нереально, ты смотришь слишком много фильмов, Дженни, — говорит она, открывая хлеб, отрывая кусок и выбрасывая в пруд. Я отвлекаюсь на мгновение, когда вокруг проносятся утки и несколько голубей. Утки на воде машут крыльями и качают головами, борясь за кусочек хлеба. — Наши отношения до сих пор не были достаточно романтичными, и я не знаю, почему ты вдруг захотела, чтобы мы были фантазией, — говорит она, решая прожевать вторую половину хлеба и глядя на меня с обеспокоенным, но решительным выражением лица. — Просто… — тихо начинаю я и не могу даже посмотреть на неё, — то, что я чувствую к тебе романтично, — бормочу я и пожимаю плечами, снова чувствуя себя смущённой. Она улыбается мне, глаза выглядят почти туманными, наполненными обожанием. У меня снова перехватывает дыхание. Блондинка перемещается, чтобы оказаться прямо около меня, её скрещённые ноги наклоняются к моему телу, небрежно перекидывая руку через спинку скамейки, чтобы она разместилась вокруг моей шеи. Лиса наклоняется и шепчет мне на ухо: — Ты такая милая, — после чего тихонько смеётся. Дыхание щекочет мне ухо, посылая мурашки по шее. Я крепче сжимаю мороженое в руке, чувствуя, как краснеет моё лицо, я не знаю, что сказать. Реальность вливается в меня и я с опаской оглядываюсь по сторонам. Не то чтобы мне не нравилось, как Лиса обнимает тебя, просто я не хочу, чтобы кто-то ещё видел. Что, если кто-то из моих знакомых здесь? — Не волнуйся, — улыбается она, откидываясь назад, её рука по-прежнему лежит на моей шее, и она начинает делать лёгкие круговые движения кончиком пальца на моём плече. — Нас никто не увидит, здесь почти никого нет, а если и увидит, то не придаст этому значения. — Прости, я просто не готова к такому публичному объявлению. Лиса лишь вздыхает и убирает руку, отстраняясь от меня. Я смотрю на неё печальным взглядом: мне уже не хватает её тепла. — Я понимаю, и если ты хочешь, чтобы наш первый раз был медленным и романтичным, я не против, — она безмятежно улыбается мне. Её ланьи глаза мерцают по сторонам, а на губах пляшет ухмылка, — это будет означать, что секс с моим грубым страпоном, берущий тебя сзади до тех пор, пока ты не перестанешь чувствовать свои ноги, будет позже, — говорит она, бесстрастно пожимая плечами. Блять. Я только крепче сжимаю мороженое. Рожок хрустит и крошится в руке, а верхняя половина полностью отрывается и со звуком падает на землю. — Чёрт, — шиплю я, вовремя убирая ноги с земли. Мой живот уже сходит с ума, потому что Лиса хихикает надо мной, но гораздо хитрее, чем обычно. Она ведь пошутила, да? Чёрт. — Просто я ожидала, что наш первый раз будет более страстным и спонтанным, — говорит она, всё ещё хихикая, и смущение с волнением подкатывают к моим внутренностям. Чёрт возьми, почему она всегда дразнит меня? — Спонтанно, — бормочу я под нос. Это возвращает меня в тот день, когда я встретила Лису. Джису сказала, что я должна сделать что-то спонтанное, например, сходить к психотерапевту. Это всё вина Джису. — Спонтанным… это как? Что-то на подобии спонтанного в центре парка во второй половине дня? — шучу я с нервным смешком. Глаза Лисы, горящие озорством, переместились в сторону за скамейку, на которой мы сидим. Я непонимающе наблюдаю за ней, затем прослеживаю линию её взгляда; кажется, она смотрит в сторону большого кустарника позади нам обеих. Я оглядываюсь на неё и слегка задыхаюсь, когда взгляд возвращается ко мне и устремляется к кустарнику. — Если ты чувствуешь себя авантюристом, — ухмыляется она. Она шутит, да? Никогда не знаешь, шутит она или нет. Смени тему. Быстро. — Видишь ли, вот почему это плохая идея переехать к тебе, — заикаюсь я, жалобно глядя на мороженое на земле, которое теперь, похоже, привлекает муравьев, — для начала я устрою беспорядок, возможно, сожгу твой дом или возможно что похуже, — говорю с пустым смехом. — Тогда тебе, наверное, стоит перестать так легко отвлекаться, — почти шепчет Лиса, нахально приподняв бровь. Я качаю головой. — Это трудно, когда ты рядом, — бормочу я с улыбкой. Лиса издает восхитительное короткое хихиканье из глубины горла, а затем проводит рукой по моему бедру, когда встает. Нога чувствует покалывание. Мне кажется, что столько времени, проведенное в её обществе, сводит меня с ума, а сердце бьется в разных частях тела, но я не хочу, чтобы это чувство прекращалось. Никогда. Я просто сижу и улыбаюсь, наблюдая, как блондинка опускается на колени у края пруда и начинает кормить уток хлебом. Чёрт, её задница действительно отлично смотрится в этих джинсах. Я закатываю глаза и качаю головой от собственных мыслей. Вместо этого встаю и направляюсь к Лисе, решая сесть на траву на берегу пруда рядом с ней. Надеюсь, что она не сердится на меня, я просто не готова к публичным вещам, да чёрт возьми, я едва готова к личным вещам. Я улыбаюсь, когда она издаёт милые звуки поцелуев и воркования в адрес уток, и все они, кажется, слетаются к ней, как животные слетаются к принцессе в диснеевских фильмах. Я их не виню. В моих глазах она всё такая же принцесса. — Прекрати это, — мягко говорит она с небольшой улыбкой, смотря на меня краем глаза. — Прекратить что? — я чувствую, что она видит меня насквозь. — Смотреть на меня вот так, — хихикает она, заставляя мой живот делать свои обычные вздрагивания, — ты смотришь так, как будто вот-вот заплачешь… с туманными глазами. Это даже мило. — Я… — заикаюсь я, — прости, мне нравится наблюдать за тобой. В этот момент у меня воспаляются щёки, потому что я только и делаю, так это постоянно говорю гадости и унижаю себя рядом с ней. Я не совсем понимаю, как ей удаётся заставить меня быть такой честной. — О, — говорит она, словно только что что-то вспомнила, — я решила, что ты мой новый талисман, — говорит она и выжидающе смотрит на меня. Будто я каким-то образом должна понять, о чём, чёрт возьми, она говорит. — А? Боже, она такая очаровательная, что однажды я просто растаю в луже. — Знаешь, — пожимает она плечами и одаривает меня улыбкой, — ты мой новый талисман, теперь всё будет по-другому. Мне нужно, чтобы ты поехала со мной на Чеджу через две недели, мы остановимся на ранчо Ким на некоторое время, но я не поэтому хочу, чтобы ты поехала со мной. — Ранчо? — вздыхаю я, чувствуя, как знакомое чувство вины и тошноты неприятно бурлит в животе, — Через две недели? Лис, к тому времени… Кай узнает… его мама, возможно, узнает… Я не могу туда вернуться! Я не хочу видеть разочарование на их лицах. Лиса хмурится и сочувственно наклоняет голову. — Ты просто больше никогда их не увидишь? Дженни, ты не можешь убежать от последствий своих проблем. Я сглатываю. Знаю, что она права. — Или я тебя ничему не научила? — говорит она с наглой ухмылкой. Я смеюсь, прочищая горло, потому что сейчас действительно могу расплакаться. Но мне надоело плакать перед ней, я устала быть эмоциональным беспорядком. — Я просто… — голос дрожит, — Они защищают Кая и, если они узнают причину нашего расставания, то никогда не простят меня или тебя, если уж на то пошло… Лиса бросает ещё один кусок хлеба в пруд, усаживаясь поудобнее на траву. — Им просто придётся просто смириться с этим, — говорит она, пожимая плечами. — Не всё так просто, как ты говоришь! — огрызаюсь в ответ. Её глаза смотрят и нервно отводятся от меня. Чёрт. Я не хотела быть грубой, просто… — Прости, — пробормотала почти сразу после этого, — просто иногда ты думаешь, что всё будет хорошо, но ты этого не знаешь. Ты также не знаешь Кимов, они не позволят нам вернуться туда. — Это моя собственность, и кто там останется, решать мне, — твёрдо говорит она, её челюсть немного сжалась, — кроме того, лучше перестраховаться и встретиться с ними раньше, даже если потом ты не захочешь их больше видеть. Мне нужно поехать на Чеджу, я не собираюсь оставаться в своей собственности и чувствовать, что меня там быть не должно, ясно? И ты тоже не должна. Я нахожу улыбку, тянущуюся к губам: — Вау, ты так сексуальна, когда тверда… — говорю я, прежде чем могу остановить себя. Она выглядит немного удивленной и польщенной моим комментарием и дарит мне самодовольную ухмылку. — Хорошо, — киваю, выпуская длинный выдох, — я могу это сделать. — Мы можем это сделать, — поправляет Лиса с улыбкой. — Точно, — лениво улыбаюсь ей в ответ, сердце бешено колотится, — мы можем это сделать. Но я не понимаю, зачем тебе нужно ехать на Чеджу? — Громовая Долина, — говорит она так, словно этого объяснения должно быть достаточно. Я глупо смотрю на неё. Лиса слегка закатывает глаза, словно злится: — Громовая Долина, это трасса для мотокросса. Мне нужно там потренироваться. А ещё мне нужно набрать вес. — Стой, что? — медленно спрашиваю я. Мне нравится, когда она находится в своём маленьком мире, но ей нужно переводить для тех, кто в нём не находится, то есть для меня. — Мне нужно набрать немного веса, потому что я не спускаюсь достаточно быстро, — говорит она и пожевывает внутреннюю сторону щеки. — Лис, — вздыхаю я, изо всех сил пытаясь сдержать улыбку, — ты чертовски очаровательна, но тебе нужно говорить со мной по-английски. — О? Прости, — бормочет она, склоняя голову, и на её лице появляется смущенная улыбка, — Я гонщица мотокросса. Я уже квалифицировалась на национальном чемпионате AMA по мотокроссу среди любителей и выиграла чемпионат своего района и даже региональный чемпионат, но это было только для того, чтобы квалифицироваться на самую большую любительскую гонку в мире по мотокроссу на ранчо Лоретты Линн, тоже на Чеджу, — говорит она, сияя, и она как бы трясёт ногами от волнения. Она не может быть ещё милее. — Это… впечатляет, — медленно говорю ей, — так ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, но зачем? Она смотрит на меня, будто это должно быть очевидно. — Разве ты не собираешься стать моей девушкой? — говорит она, наклоняя голову набок. Чёрт. — Я… Она лишь ухмыляется, словно ей нравится смотреть, как я путаюсь в словах. — Потому что это будет весело, — тихо говорит она, спасая меня от ответа, — как только пройдёт чемпионат, мы можем поехать на ранчо Лоретты Линн, которое представляет собой огромное шикарное место для отдыха с бассейном и всем остальным, мы будем очень весело проводить время и ты сможешь наблюдать за моими гонками и быть моим счастливым талисманом, хорошо? Я проклинаю себя, потому что сердце только что начало успокаиваться, но теперь оно лишь сильно бьётся о кожу снова и снова. Я смотрю на неё с благоговением. — Это звучит потрясающе, Лили. С тобой везде классно и я рада, что ты позволяешь мне участвовать в твоих… делах. — Отлично, — медленно говорит она, на её губах появляется улыбка. Я немного отвлекаюсь, потому что она вырывает маленькие пряди травы из земли, — это будут мои первые серьёзные отношения, поэтому мне нужно познакомить тебя со своей сумасшедшей стороной и надеяться, что ты меня не бросишь. Я глупо улыбаюсь: — Я никогда не брошу тебя, — говорю, прежде чем успеваю остановить себя. Мне действительно нужно перестать говорить. Перестанет ли она когда-нибудь заставлять меня чувствовать себя так, как сейчас? Будто мои внутренности сделаны из воска, а она — это гигантское горячее пламя, которое просто растапливает всё это так легко. Она смотрит на меня и быстро отворачивается к пруду, хихикая, как застенчивая школьница. Сердце с животом трепещут, и мне вдруг становится трудно дышать. — У тебя никогда не было серьёзных отношений? — заикаясь, спрашиваю я. — Не совсем, но у тебя действительно никогда не было серьёзных отношений, поэтому не вижу разницы. На самом деле, может быть, нам стоит притвориться, что у нас нет серьёзных отношений ради твоего блага, я думаю, что одиночество пошло бы тебе на пользу. Смотря на неё, я с трудом верю в то, что слышу. — Конечно ты могла бы быть одной из тех одиноких людей, которые просто… встречаются с человеком исключительно в течение некоторого времени и всё ещё остаются одинокими, делают кучу несерьёзных вещей, таких как прогулки в парке и… много несерьёзного секса, да, просто много секса, — ухмыляется она. Я ухмыляюсь в ответ и опускаю глаза к её губам, одновременно наблюдая за тем, как она делает то же самое. Понимаю, что она пытается сказать, она думает, что, как мой советник, мне было бы полезно отдохнуть от отношений на некоторое время, особенно после того, как я выйду из серьёзных. Ведь я никогда не была одинокой за всю свою взрослую жизнь, но, как Лиса говорит, что её чувства серьёзны. Она серьёзно относится ко мне. Чёрт. Я тоже серьёзно отношусь к ней. Мне нравится это в нас с Лисой. Иногда мы обе находимся на одной волне и это немного пугает, а иногда я совсем её не понимаю, что делает её ещё более интересной для знакомства. Наблюдая за тем, как её глаза опускаются и медленно скользят по моему телу, я не могу перестать улыбаться. — Так… почему ты так зациклилась на весе? Хочешь, я куплю тебе кучу шоколадных батончиков? — шучу я, желая избавиться от напряжения, внезапно возникшего в воздухе. Это хорошее напряжение, к которому я привыкла, но сейчас не могу с ним справиться. Это то же напряжение, которое заставило меня сделать глупость — поцеловать её однажды, что, кстати, оказалось самым умным поступком в жизни. — Понимаешь, когда ты гоняешь на мотоцикле, — говорит она настолько увлечённо, что я не могу перестать умиляться с этой заинтересованности, — ты участвуешь в гонках, верно? Делать сумасшедшие сальто в воздухе выглядят круто, но это не годится для гонок, когда я проезжаю кочку в грязи и нахожусь в воздухе? Мне нужно как можно быстрее добраться до земли, чтобы набрать скорость, которую я потеряла, а для этого нужно прижать вес тела к мотоциклу, и я думаю, что сделаю это быстрее, если наберу вес. — Ты хочешь быть толстой? — кривлю лицо. Она хихикает и игриво закатывает глаза: — Нет, глупышка, мне нужно набрать мышечную массу, желательно в бёдрах и руках. — Но ты ведь уже… довольно хороша в этом плане. — Я сказала, что никогда не пойду, но я думаю над тем, что мне нужно записаться в спортзал, — говорит она, игнорируя мой комментарий. Я улыбаюсь ей: — Мы могли бы сделать это вместе. Я давно хотела вернуться в спортзал, хотя раньше постоянно ходила. — О? Почему ты перестала? — спрашивает она и кладёт голову на ладонь, с любопытством глядя на меня. — Сегодня ты не моя психотерапевтка, Лис, — говорю ей фальшивым строгим голосом. Она улыбается, словно радуясь, что я заметила изменения в её поведении. — Какова бы ни была причина, ты должна пойти, мы должны. Физические упражнения действительно полезны при депрессии, они высвобождают положительные эндорфины в твоём мозге, которые подавляют болезнь. Они также гарантируют, что ты устанешь к тому времени, когда вернёшься домой ночью, обеспечивая хороший сон. Я просто улыбаюсь ей; моё лицо немного болит от того, что я так много улыбалась сегодня. Утром и вчера вечером мне казалось, что жизнь в лучшем случае чертовски мрачна, и хотя я многого боюсь, Лисе всегда удаётся пробудить во мне лучшее, позитивную сторону. Она заставляет с нетерпением ждать чего-то, когда кажется, что прошли годы с тех пор, как я действительно это делала. Лиса бросает последний кусок хлеба и встаёт; я автоматически встаю следом, потому что привыкла следовать её примеру. — Я должна отвезти тебя домой, тебе нужно отдохнуть, — говорит она с заботливой улыбкой. Она подходит ко мне, беря за руку, и мы медленно идём к выходу из парка. Я действительно не хочу, чтобы этот день заканчивался. — Не волнуйся, Дженни, — говорит Лиса и легонько сжимает мой бицепс, после чего моя рука чувствует себя забавно. Она наклоняется ко мне и шепчет, как будто я единственный человек в этом мире. — Я хочу, чтобы мы были как горлицы. Я глупо смотрю, когда Лиса отпускает мою руку и направляется к машине. Не совсем понимаю, что она имела в виду, но я уверена, что это что-то чистое и прекрасное, как и она сама. Вскоре я возвращаюсь к своему дому, Лиса снова открывает передо мной дверь; я просто качаю головой, выходя из машины. Мы обе молча идём к подъезду, но на этот раз это не совсем комфортная тишина, я чувствую себя на грани. Когда мы поднимаемся по каменным ступеням к входной двери, Лиса останавливается позади, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Я нервничаю, потому что не знаю, что теперь будет. Хочу пригласить её подняться, но не уверена, что это хорошая идея. — Итааак, — улыбается она и смотрит на землю, слегка кивая. Я тихонько смеюсь, возможно, она тоже нервничает, но это нехарактерно для неё, мне правда нравится наблюдать, как она выходит из себя. — Итак, — повторяю, голос дрожит. Она заставляет меня так нервничать. Я потираю липкими ладонями бока и беспокойно раскачиваюсь на месте. Сердце замирает в горле, когда я смотрю на её губы, я действительно хочу поцеловать её. Не только потому, что целовать Лису — это потрясающе, но и потому, что я не могу выразить словами, как отблагодарить её за сегодняшний день. — Я не знаю, что бы делала без тебя сегодня, — вздыхаю и делаю шаг ближе. Она что-то бормочет и пожимает плечами, как будто это пустяк. Я снова приближаюсь и теперь кончики моей обуви задевают её, а грудь прижимается к её. Лиса слегка задыхается, словно ей не хватает воздуха, глаза встречаются с моими. Теперь я чувствую, что снова утопаю, но мне нравится, в нём нет ничего панического и пугающего, просто я плыву вверх к неизвестной поверхности. Я нервно оглядываюсь по сторонам, на тротуаре никого нет, насколько я могу видеть, поэтому решаю совершить свой самый смелый поступок. — Нет, серьёзно, — говорю, наклоняясь, пока нос не касается её щеки, и я ошеломленно смотрю, как она тяжело дышит, а веки смыкаются. Я наблюдаю за ней, лицо на мгновение оказывается рядом, и я улыбаюсь тому, как её глаза закрыты в ожидании и увлажняет губы языком. Я могу разочаровать её, но мне всё равно. — Спасибо, — шепчу я ей на кожу, облизывая собственные губы и прижимаясь горячим языком к её щеке. — Мммм, — вырывается из горла, когда я прижимаюсь губами к мягкой коже чуть сильнее. Губы покалывают, я глубоко вдыхаю через нос и слегка вздрагиваю, я чувствую запах её кожи и вкус какой-то текстуры на своих губах. Наверное, это увлажняющий крем, который она использует, это чертовски опьяняет. Я отрываю губы, чтобы нанести ещё один быстрый поцелуй чуть выше предыдущего, и с трудом заставляю себя отстраниться и просто наблюдать. Лиса медленно открывает глаза и лениво глядит на меня. Она такая милая, что я не могу сдержать безмятежной улыбки. Её губы тоже улыбаются, а брови от восхищения поднимаются. Моё сердце теперь бьётся повсюду, мне кажется, что я даже чувствую его в венах на шее. — Ты можешь подняться на кофе, если хочешь, — быстро говорю я, пока у меня не сдали нервы. Я изо всех сил стараюсь не закатывать глаза. Лиса опускает глаза вниз, неуверенно покачиваясь на ногах. — Не знаю, — вздыхает она, её глаза возвращаются к моим, — тебе нужно немного отдохнуть, к тому же Кай скоро вернётся. — Он вернётся только через два часа, а я буду отдыхать… ты можешь просто остаться со мной, пока я не усну? — неубедительно спрашиваю я. Она наклоняет голову и сочувственно улыбается мне, как будто не может мне отказать. — Ладно. Я просто не хочу, чтобы она оставляла меня сегодня. Когда мы входим в квартиру, она кружится, проходя в гостиную, и оглядывает комнату. — Хорошее место, — говорит она. Мне становится неловко за беспорядок, например, за кучу одежды в углу. Также неловко за другие вещи, такие как фотографии со мной и Каем на книжной полке. — Мы можем просто посмотреть телевизор, если хочешь, — неловко говорю, жестом указывая на диван. Она проводит языком по зубам в задумчивости, а потом кивает. Мы снимаем свои куртки и возвращаемся в прихожую, чтобы повесить их на вешалку. Я выдыхаю и заставляю себя перестать нервничать рядом с ней. Я возвращаюсь обратно в гостиную и замечаю, что Лиса уже развалилась на диване и смотрит старый чёрно-белый фильм по каналу, о котором я даже не подозревала. — Тебе нравятся старые фильмы? — спрашиваю я, садясь на дальний край, как можно дальше от неё. — Не особо, — пожимает она плечами, — но они помогают мне заснуть, так что… — Точно, спать. Сон — это последнее, о чём я думаю, когда Лиса здесь со мной, выглядя чертовски мило и является самым замечательным человеком в моей жизни. Это также последнее, о чём я думаю, когда она продолжает облизывать губы, а верхняя пуговица на её рубашке расстёгнута, чтобы я могла видеть, как гладко и сочно выглядят её ключицы. Иногда мне кажется, что я просто хочу впиться в них зубами. Лиса прочищает горло и я выныриваю из этого состояния, чтобы взглянуть в голубые глаза, которые смотрят на меня с юмором. Её брови приподняты и она хихикает. Мой живот вздрагивает как раз в этот момент, и я чувствую, как жар поднимается к щекам. Она поймала мой взгляд. — Разве ты не подвинешься ближе? — шепчет она, и я понятия не имею, почему она шепчет, но сердце просто заколотилось, а задняя часть бёдер словно вспотела. Я слышу, как сердце колотится в ушах, когда она поднимает руку и кладет её на спинку дивана, точно также как делала это в парке. Она смотрит на меня, затем наклоняет голову к месту рядом со мной. Она приглашает меня к ней. Мне становится не по себе, когда я придвигаюсь к ней всё ближе и ближе, и издаю вздох облегчения, пристраиваясь рядом с Лисой. Голова идеально ложится на её плечо, моё тело гудит, как будто в нём идёт перезарядка. Я опускаю руку на её бедро и чувствую, как тепло обжигает материал её джинсов, и от этого моя рука покрывается мурашками. Её волосы щекочут мой бок, когда она наклоняется ко мне: — Удобно? — шепчет она, её горячее дыхание обжигает ухо. Я сглатываю и киваю. Я не могу говорить. Я вздыхаю с облегчением, когда она отворачивается к телевизору, и мы обе сидим в напряжённой тишине, смотря фильм. Я чувствую, как тело нагревается, а воздух в лёгких становится влажным. Я просто хочу целовать и целовать её, пока не перестану чувствовать только её. Но я не знаю, как это сделать, разве есть вежливый способ спросить «ты хочешь поцеловаться»? Моя голова лежит на её плече, и я могу видеть её рубашку. Я слегка улыбаюсь, потому что на ней белый бюстгальтер. Я снова чувствую приятный сливочный аромат, исходящий от неё, поднимаю глаза и смотрю на её губы. Они такие розовые и нежные на вид, мне хочется поцеловать её. — Ты вкусно пахнешь, — тихо говорю я, чувствуя, как её тело слегка напрягается, поскольку моё собственное дыхание, вероятно, только что пронеслось по её шее. Она издает небольшой звук, и я чувствую, как он вибрирует в её теле. Мне нравится быть так близко к ней. Я не уверена, что это должно было быть, но подавляю смешок, потому что она ничего не комментирует. Возможно, ей так же трудно сосредоточиться, как и мне. Мне нужно завести разговор, может быть, это поможет. — Итак… что именно представляет собой секс-терапевтка, чем ты занимаешься? — спрашиваю, прочищая горло, чтобы немного снять напряжение. Из всех вещей, о которых я могла бы поговорить… Чёртова идиотка. — Я даю советы, это не так интересно, как кажется, — тихо говорит Лиса, прикусывает зубами нижнюю губу и просто смотрит на меня, затаив дыхание и не отрываясь. Я снова поднимаю взгляд, полностью потерявшись в её глазах. — Есть какие-то смешные истории? — неубедительно спрашиваю я, пытаясь разрядить атмосферу, но это не помогает; воздух между нашими телами кажется тяжёлым. — Я бы никогда не стала разглашать то, что мне рассказывают пациенты, но, — её тонкие розовые губы кривятся в коварной ухмылке, — есть некоторые… интересные выводы, к которым я пришла. — Да? Например? — спрашиваю я, говоря очень тихо и сдержанно. Боюсь, что если буду говорить громче, мы обе просто сорвёмся. — Напримеееер, — вытягивает она и прислоняется своим лбом к моему, пристально глядя мне в глаза, — женщины в однополых отношениях, как правило, имеют наиболее удовлетворительную сексуальную жизнь. — О, и почему… ты… ты думаешь, что это так? — запинаюсь я, пытаясь уловить этот разговор. — По ряду причин, — пожимает она плечами, её взгляд опускается на мои губы и снова поднимается к глазам, — мужчины не могут испытывать множественные оргазмы, и секс для них, в отличие от женщин, имеет тенденцию быть истощающим опытом. Моя хватка на её бедре только что стала немного крепче. Однако мне любопытно. — Что ты имеешь в виду? — спрашиваю, когда голова откидывается назад, мечтательно гляжу на неё. Я не думаю, что когда-нибудь захочу уйти отсюда, даже если мне кажется, что сердце вот-вот вырвется из тела. — Когда парни испытывают оргазм, — она делает паузу и слегка ухмыляется, говорит почти так же тихо, как и я, — они делают это, пока не достигнут своей единственной кульминации, но достижение этой кульминации — это как физический эквивалент марафонского бега. Представь, что ты бежишь, а потом вдруг вынуждена остановиться и перевести дух. Вот почему большинство парней склонны засыпать сразу после секса и очень устают от него, во многих видах спорта, например, запрещён секс перед масштабными играми или матчами, это истощает их выносливость, — информативно ухмыляется она. — Женщины… другие? — прохрипела я. — В каком-то смысле, да, — тихо вздыхает она и смотрит вниз, за моё лицо, на моё тело, возможно, на грудь. Я слегка ухмыляюсь, — в том смысле, что женщина может иметь несколько оргазмов и может длиться в течение длительных периодов времени, один оргазм, например, даже интенсивный, не утомляет нас полностью… — она сбивается и, кажется, теряет дыхание. Её вторая рука поднимается, и она проводит кончиками пальцев по моему лицу и заправляет волосы за ухо. Я вздрагиваю от прикосновения. — Итак… — повторяет она снова, словно забыв, что собиралась сказать, — итак…две женщины могут в общем, чаще всего, участвовать в горячих… потных… занятиях любовью, — тяжело выдыхает она. Я слегка задыхаюсь и задерживаю дыхание. — Например… заниматься любовью часами и… — она запнулась и глупо посмотрела на меня. Она просто смотрит на меня. Пульсация колотится в горле и между ног. Я не чувствую своих блядских ног. Она прочищает горло, словно пытаясь вывести себя из транса. — Плюс у них одинаковые анатомические особенности… женщины лучше общаются… плюс не принято, чтобы мужчины-натуралы занимались оральным сексом со своими партнёршами, что печально. Я сглатываю слюну и, прежде чем остановить себя, спрашиваю: — И каково это? Смотря ей в глаза, я надеюсь, что мне не придётся уточнять вопрос. — Это одно из моих любимых занятий, — говорит она почти застенчиво, и я заворожённо наблюдаю, как её щеки слегка краснеют, — оральный секс — потрясающее ощущение, но войти в другую женщину… нет ничего лучше… — Ты так и не ответила на мой вопрос, — шепчу я, поворачивая шею так, что смотрю на неё сверху, лицо ещё ближе. Она делает паузу и наклоняется ко мне, игриво касаясь носом моего носа. Её глаза задумчиво смотрят вверх и медленно опускаются обратно к моим с озорным блеском в них. — Это как погрузить язык в тёплый вкусный пирог, — она прижимается к моим губам, её веки опускаются и слегка вибрируют, словно она пытается вспомнить вкус и ощущения, — пирог, который на вкус настолько хорош, что хочется есть его до тех пор, пока не вылижешь всё до последней капли. Я хнычу, когда мои губы приникают к её губам. — Мне нравится пирог, — промурлыкала я и моё лицо почти перегрелось от смущения. У меня нет времени задерживаться на этом, так как губы Лисы прижимаются к моим, и я снова хнычу ей в рот. Я чувствую, как кровь оттекает от лица и вся она приливает к пульсации между ног. Она быстро наклоняется назад и берёт меня за подбородок, задирая мою голову вверх, и она оказывается буквально в её ладони. Я таю от её прикосновения. Прежде чем я успеваю спросить, чувствую её горячее дыхание на своей шее, она опускает голову и медленно проводит своим влажным языком по моей шее, затем по подбородку, затем по губам, затем проникает в мой рот, и вот она уже глотает жалкие стоны, вырывающиеся из моего горла, и полностью поглощает мой рот своим. Моё горло хрипит, когда я издаю звук, которого никогда раньше не издавала, но его прерывает язык Лисы, который яростно погружается в мой рот, кружась вокруг моего собственного языка, и у меня кружится голова. Это горячо, грязно и мокро, и я чувствую, что сейчас упаду в обморок. — Дженни? Я хмурюсь и немного хнычу, пока Лиса продолжает водить языком по моему рту, её дыхание тяжёлое и глубокое на моём лице. Если она не произнесла моё имя и я также не произнесла его, то… Я быстро отшатываюсь от Лисы, как только могу, наши губы разрываются, и, задыхаясь, я поднимаю глаза, на растерянно смотрящие другие. Точнее, на двух. Одна пара сидит, нахмурившись, на диване, а другая стоит на пороге прихожей, разинув рот и нахмурив брови. Это Кай. Он поймал меня. Нет. Так не должно было случиться! Этого не может быть… Меня поймали.