Иногда и зельеварение полезно...

Как бы я не хотел выходить из гостиной, у меня не было другого выбора. Мои друзья, хотя я уже в этом сомневаюсь, решили, что прогуливать занятия нельзя. Даже Рон, который делал всё, что угодно, но не учился! И я пошёл. На это столь ненавистное мне теперь ЗоТИ. Оно было сдвоенное со Слизерином. Это было самым ужасным событием в моей жизни. Ещё и предатель-Рон отказался садиться вместе, предпочтя какого-то Забини мне. А ведь ещё другом назывался. Надеясь, что хоть Гермиона окажется хорошим товарищем, я направился к парте, которую уже заняла она, но меня опередили. На соседнее место залетела Паркинсон. В прямом смысле. Это было так быстро, что я даже не успел понять откуда она тут взялась. Я, с силой сжимая руки в кулаках, сел прямо за Гермионой. Та повернулась и посмотрела на меня так, будто действительно сочувствовала моему положению, однако её губы, которые то и дело расплывалить в смешливой улыбке, говорили об обратном. Я закатил глаза и отмахнуля от девушки. Всё же я — не их проблема, придётся самому разбираться. Как я и ожидал, этот беловолосый трухлявый пень вальяжно расположился слева от меня. Его вообще никогда ничего не смущает, что ли?  — Что тебе нужно, а? — проворчал я, даже не смотря на него, а упорно складывая вещи на краю парты.  — Думаю, я пришёл, чтобы учиться, тебе не кажется?  — И решил сесть именно сюда, когда вокруг столько свободных парт?  — Да, — невозмутимо ответил он на мой выпад и оглянулся на дверь, впрочем, как и остальные ученики, потому что в кабинет вошёл профессор Джордан. За такое время можно было бы привыкнуть к его появлениям, но ни у кого не получалось. Он заходил на уроки, гордо и самолюбиво, как Локонс. Предвещая что-то интересное, все проследили за профессором. Ли, ой, извините, профессор Джордан вышагивал по кабинету, а мел уже писал тему на доске.  — Тема нашего занятия: «Инферналы». Дальше я не слышал, потому что по телу прошёл разряд. Драко взял меня за руку… Я резко развернулся в его сторону, чтобы возмутиться, но он оказался слишком близко. Наши лица разделяли считанные миллиметры. Я чувствовал его дыхание на своих губах. Меня охватило смущение. Я уткнулся в пергамент, записывая тему, и попытался убрать руку, но Малфой лишь сильнее сжал её. С его стороны донёсмя пригрушённый смех, а за ним и скрежет пера.  — Ты левша? — поинтересовался я неожиданно даже для самого себя.  — Амбидексер, — спокойно и будто лениво ответил он. Интересно, с чего бы вдруг такое настроение. Я осторожно, стараясь незаметно, взглянул на него. Выглядел он вполне обычно. Такой же ухоженный, красивый и утончённый, как и подобает аристократу. Сосредоточенно он писал конспект урока. Таким он мне нравится больше. Спокойным и каким-то… настоящим что ли. Ну, то есть, не то чтобы он мне нравился, но так он хотя бы не вызывает желания избить (или зацеловать) его до смерти. Просто становится уютным и обычным, а не нафуфыренной куклой. Таким же живым я его видел, когда мы были в Хогсмиде. Только тогда он был не сосредоточен, а весел. Казалось бы, два абсолютно разных состояния, но они одинаково заставляют наблюдать за этим человеком. Его губы изгибаются в усмешке, а я понимаю, что откровенно пялюсь, подперев голову рукой.  — Нравлюсь? — подкалывает Малфой. А я не нахожу ничего другого, кроме как отвести взгляд в другую сторону и вновь дёрнуть рукой, чтобы поправить волосы. От этого привычного жеста, я вспоминаю, что ладонь всё ещё держат, и смущаюсь ещё больше, закусывая губу.  — Ладно, я знаю, что нравлюсь, можешь не говорить, — отвечает на мои действия Драко и продолжает делать записи, спокойно убирая руку. Отчего-то мне становится пусто. Плевать я на всё хотел, пошло оно к чёрту. Я, нежелая отпускать его, вновь беру руку Малфоя в свою и отворачиваюсь, чтоб он не думал, что это было так важно для меня. Краем глаза я замечаю, что он улыбается, а потом и слышу его язвительные посмеивания. Но ладонь он сжимает чуть сильнее, а позже вообще переплетает наши пальцы. Я не сопротивляюсь, мне это, правда, нравится. Ужас какой. Мы сидим так весь урок. Это занятие, наверное, было самым лучшим на моей памяти, несмотря на то, что таковым оно стало не из-за инферналов, которых мы проходили, а из-за этого чёртового Малфоя. Кажется, я никогда не был так расстроен от конца урока. Как только прозвенел звонок, Драко отпустил меня и убрал руку, состроив самое невозмутимое лицо, которое только имелось в его арсенале. Это меня почему-то задело, хотя причину я понял тут же: первым, что сделала Паркинсон после звонка — повернулась назад, начиная что-то говорить моему соседу. Я даже не вслушивался. Лишь старался не выглядеть злым, собирая вещи в сумку. Я не уверен почему, но я был настроен агрессивно и, вероятно, испепелил бы каждого, кто обратил на себя внимание не теми методами. Внезапно, я чувствую как моей ноги касается чья-то ладонь. Я, уже предполагая, кто это может быть, бросаю взглят вниз. Да, конечно же это был Драко. Я яростно посмотрел на него.  — Успокойся, львёнок, всё в порядке, — говорит Драко, вернув того себя, которого я видел на ЗоТИ. Убить его готов, но становлюсь спокойнее. Как он это делает? Я молча перевожу взгляд в сторону, и моё внимание привлекает рыжая шевелюра друга. Я задерживаю взгляд на нём только потому, что они с Забини сидят в очень недвусмысленном положении. Да, Рон мне говорил, что Бейз — его родственная душа, но чтобы через неделю после получения этого знания они сидели и обжимались после урока, а что-то мне подсказывает, что и на уроке… Это выглядит странно. Из задумий меня вырывает знакомый уже смешок. Я вновь смотрю на Малфоя, который в свою очередь наблюдал за той парочкой, что видел и сам я пару секунд назад.  — А быстро они, да? — насмешливо говорит Драко, обращаясь уже ко мне.  — Не то слово…  — Надо брать с них пример, не думаешь? Я смущённо пожимаю губы и говорю что-то о том, что не надо нам этого, закрывая портфель, встаю и подхожу к Гермионе, которая очень увлечённо обсуждает новую тему с Паркинсон. Подруга замечает смену обстановки и переводит взгляд на меня. Девушка сначала удивляется, а позже через Темпус узнаёт время, начиная быстро собираться. И правда, никто не любит опаздывать. Как только Гермиона заканчивает со сборами, я вылетаю из класса, направляясь на следующее занятие. Из ворчаний девушки я разбираю, что она меня еле догнала. Видимо, я слишком сильно торопился. Я чуть замедляюсь и равняюсь с подругой.  — Прости, я боялся, что опоздаю, — оправдываю я свой побег.  — Только ли из-за этого ты бежал? Если ты не забыл, а ты забыл, Травология у нас не совмещённая, так что торопиться некуда. Я, потупив взгляд, бормочу слова опровержения, но они не выходят убедительными.  — Ладно, я могу тебя понять, успокойся, Гарри, — произносит Гермиона, чуть сжимая моё плечо и ускоряя шаг. Оставшийся день проходит без сдвоенных уроков, впрочем, как и без происшествий. Последнее не может не радовать, хотя надо ещё учитывать, что можно считать происшествием.