Большой маленький секрет

Архимаг и Колетта все еще обсуждали ее судьбу, но Банри уже поняла, что ее не накажут. – Я могу идти? – робко спросила она, когда Арен снова глянул в ее сторону. – Не так быстро. Поведай мне главное, ученица: Онмунд в курсе, что конкретно с ним произошло? Банри замялась. – Сначала я думала, что да. Он сказал, что слышал меня, почти сразу, как очнулся. – Ты разговаривала с ним, когда он уже… – Ну… да. Я хотела, чтоб он задержался немного подольше в нашем плане. – И он задержался. – Архимаг с шумом втянул воздух ноздрями. – Ты только уговорами его дух остановила, или еще что-то сделала? – Э… – Не говорить же, в самом деле, что пришлось держать призрачного Онмунда за пятку для верности. – Ну, в общем… – Значит, ты все-таки еще как-то на него воздействовала. Что ж, нам следовало ожидать чего-нибудь подобного. Колетта, хватит раздуваться, ты же сейчас лопнешь. – О боги, Савос! Девчонка такого наворотила, а ты меня успокаиваешь?! – Уймись, пожалуйста. – Уняться?! А ну как она примется опять такое вытворять?! – Не думаю, что подобное случится еще раз… в ближайшие десятилетия, по крайней мере. Я почти уверен, что захоти девушка повторить нарочно, у нее ничего не получится. Вернемся к воспоминаниям Онмунда. Выходит, он все помнит? – Нет, это мне сначала показалось, что он все понял. Но я поднимала эту тему потом, и кажется, он все забыл и теперь думает, что просто пережил клиническую смерть. Этого ведь достаточно, чтобы колдовство наподобие corp creidh перестало работать? – Думаю, в нашем случае достаточно только, чтобы сердце пропустило удар. Фрюфнхильд слишком юна и неопытна, чтобы сваять нечто посерьезнее. Ей просто везло, что Онмунд пребывал в относительно спокойной остановке. Иначе он бы давно вырвался из-под контроля – любой сильный стресс этому бы поспособствовал. – Неопытна… – проворчала Банри. – Ну-ну. – Я тебя уверяю, это не просто слова. Сколько ей лет, по-твоему? – Понятия не имею. – Пусть тебя не вводят в заблуждение габариты. Ей лишь недавно исполнилось восемнадцать. Другое дело, что к столь юному возрасту на ее счету скопилось множество преступлений, среди которых – несколько убийств. – Что? – изумилась Колетта. – К сожалению, это правда. Розыскные листовки о ней гуляют по всему Морроувинду последние несколько месяцев. В Скайрим они, по всей видимости, попали в начале осени, и в Винтерхолд тоже, но я узнал о том, что одна из моих студенток – разыскиваемая преступница, чуть раньше письма из Блэклайта. – Так она там дел натворила? – спросила Банри. – Нет, дел она натворила на восточном побережье Морроувинда. Из столицы мне просто переслали письмо. Кто-то из следователей, занимавшихся ее делом, прознал, что она села на корабль, идущий через Винтерхолд. Без сомнения, такое же получил ярл Корир, но… полагаю, не уделил ему должного внимания. «Выбросил, не читая», – додумала про себя Банри. Архимаг одернул свою отороченную мехом накидку и выпрямился. – Что ж, думаю, вопрос исчерпан. Можете идти. И не забывайте о клятвах, прошу. Банри обрадованно устремилась к выходу, но вдруг замерла на полпути: – А можно нам обсуждать Фрюфнхильд? Или это тоже запретная тема? – Наверное, можно, – вздохнул Арен. – Все равно скоро об этом все будут говорить. Боюсь даже, что это будет главной темой застольных бесед на грядущем празднике.

***

Какие бы трагедии ни выпали на последние дни уходящего года, Коллегия была не намерена отступать от своих традиций. Покинув Зал Стихий, Банри увидела, как Древис Нелорен в компании пары учеников украшает внутренний двор своими волшебными огоньками. Значит, празднование Фестиваля состоится в штатном режиме. Банри вошла в студенческую башню и стала взбираться по лестнице, но, не одолев и пары пролетов, вернулась, а потом побрела вниз, в столовую, ибо есть хотелось неимоверно. А вообще – неплохо бы было сперва помыться. Покончив с водными процедурами, она вошла в столовую и обнаружила всю свою компанию за одним столом. Онмунд вкушал некое варево под присмотром Брелины, Дж'зарго и Иллии. Кроме них в трапезной никого не было. – Наконец-то, – вздохнула Брелина. – Только не говори, что тебя задержали, только чтобы отчислить. – Нет, они… архимагу и Колетте было просто интересно, как я смогла реанимировать Онмунда без особой подготовки. – Наверное, как и всегда – по наитию, – хмыкнула Иллия. – Как и со всем остальным у тебя. Банри присела на свободное место за столом и с видом оскорбленного достоинства огладила свежую тунику на коленях. – Смею предположить, что я уже многое делаю, исходя из своих знаний и опыта, а не только «по наитию». – Она положила себе печеной говядины и огляделась: – Смотрю, кроме нас нет никого. Остальные разъехались по домам? – Или не по домам, – хмыкнул Дж'зарго. – Главное, что разъехались, и мы хотя бы сможем некоторое время питаться нормально. Онмунд проглотил последний кусок и серьезно спросил: – У тебя точно не будет никаких проблем? Банри пожала плечами. – Вроде бы. Наверное. – Наверное? Теперь же очевидно, что ты нигде не виновата. Никого ты не убивала, и тем более – меня. – А, ты об этом… Да, пожалуй, в твоей смерти меня больше точно обвинять не будут. Передай-ка мне хлеб, будь любезен.

***

Ближе к ночи, когда все угомонились, Банри покрутилась в постели, но потом не выдержала и крадучись выскользнула из комнаты. Занавеси во всех остальных были задернуты, и изнутри каждой доносилось либо сопение, либо храп и даже какое-то тихое взрыкивание. Банри взлетела на двенадцатый этаж, как на крыльях. Без особой надежды она заглянула в зал, и он был тих, пуст и темен, если не считать крайнего левого, если смотреть от лестницы, проема. Он тоже был занавешен, в отличие от пустующих комнат, но сквозь зазоры между гобеленом и каменным косяком просачивался теплый свет. – Я уже начал думать, что ты не догадаешься, – проговорил Анкано, когда Банри отодвинула занавесь и заглянула внутрь. Он мирно посиживал в кресле с какой-то книгой, но когда Банри вошла в комнатенку, старательно прикрыв за собой полог, захлопнул ее и кивнул на блюдо, прикрытое полотенцем: – Там еда, если ты не наелась за ужином. – Я бы еще перекусила, но думаю, лучше оставить все на потом, – пропыхтела Банри, стягивая рубаху через голову. – Вдруг кто-нибудь из нас проголодается в процессе? – Погоди-погоди, ты что, хочешь прямо так, с ходу? Ты же раньше любила сначала побеседовать на разные темы, и только потом… – Слушай, сначала меня зазря телепортировали в Рифтен, потом я долго тряслась в телеге по Рифту и Истмарку, затем шарилась по двемерским руинам, набитым фалмерами и гниющими трупами, и в довершении всего случилась эта хрень с Онмундом и его подружкой. Я просто хочу немного забыться. Так что заткнись и сними штаны, пожалуйста.

***

Наутро Банри выбралась из башни и засеменила к дальнему углу расцвеченного волшебными огоньками двора, то и дело оглядываясь и прислушиваясь – не идет ли кто? Но двор пустовал, и она без свидетелей добралась до входа в Мидден. Банри склонилась над люком и только теперь заметила, что он неплотно прикрыт. Должно быть, когда накануне сюда спускали Фрюфнхильд, кое-кто не позаботился как следует закупорить подземелье. Банри аккуратно, чтобы лишний раз не шуметь, подняла крышку и стала спускаться в ледяной коридор. Уже внизу, пытаясь игнорировать трясущиеся после путешествия коленки, она попробовала представить, как именно Древис и остальные транспортировали Фрюфнхильд в ее камеру предварительного заключения, но не придумала ничего лучше обвязывания девицы веревкой с последующим опусканием в шахту – вроде как ведро в колодец. Банри еще прикинула – нет ли еще каких-то других ходов в Мидден помимо двух, вернее трех, ей известных, когда услышала впереди голоса. Вернее, только один голос. Она прокралась вперед по ледяному тоннелю, сменившемуся обледенелым коридором, и замерла у входа в зал, где раньше обитало ледяное привидение. – Как дела? – спросил некто в отдалении. Голос шел из коридора на другой стороне, вход в него находился уровнем ниже. Банри напрягла память – кажется, там было что-то вроде тюремной камеры, они с Дж'зарго видели ее, когда в первый раз посетили эти катакомбы. – Сам-то как думаешь? – осведомилась Фрюфнхильд. – Сижу и жду, когда за мной припрутся из Морроувинда и повезут на родину, чтоб отрезать мне башку. Онмунд выдержал паузу. – Выходит, есть за что? Фрюфнхильд не ответила. – И… ты называешь Морроувинд родиной? – Я родилась там, как мне еще его называть? – Энтир сказал, что ты извела троих мужчин тем же способом, которым чуть было не извела меня. Это помимо попытки отравить целое семейство несколько лет назад. – Ага, может быть. – И все эти мужчины были данмерами. – В нашей стране, знаешь ли, таких много. Большинство вообще-то. – У тебя с ними были такие же… отношения, как и со мной? – В смысле – трахалась ли я с ними? Конечно, да. А что, узнай ты об этом раньше, побрезговал бы мной? – Нет. Просто твои выступления на тему «мерзких эльфов» теперь выглядят совсем неуместно. Фрюфнхильд звонко расхохоталась. – Слушай, куколка, когда я прибыла в Скайрим, первым делом местные мне рассказали, что следует держаться подальше от колдунов, а конкретно от имперцев и всяких эльфов – они само зло, и все в таком духе. Их даже не смутила моя туника с жуками и то, что я собираюсь пробоваться в эту вашу Коллегию магов. Мне оставалось только подыграть, и, судя по всему, у меня получилось им понравиться. По крайней мере, жена этого местного ярла, – как там ее? – в общем, она еще пару месяцев назад показала мне листовку с моим портретом и сказала, что не выдаст меня, если я не буду вредить ее людям. – А члены Коллегии – не ее люди… – Вроде того. Так что… Банри представила, как Фрюфнхильд разводит руками. Онмунд проговорил: – Выходит, это все – просто игра на публику? А оскорбления Банри там, возле кургана – часть ее, или тебе просто хотелось гадостей наговорить? – Ты это помнишь? Странно. В общем, это было и то, и то. Забавно было поглядеть, как эта тютя раздувается от злости. Правда, что она бездомных котят на улице подбирает и ухаживает? Фрюфнхильд опять рассмеялась, а Банри угрюмо стиснула челюсти. Встав поутру в хорошем настроении, она преисполнилась жалости к этой девке, но теперь оную как рукой сняло. – Эта тютя спасла мне жизнь. А если учесть, что она еще упокоила ту нежить в кургане, то и тебе тоже. – Вранье. Тварь убила я. Пусть и с твоей небольшой помощью. Онмунд вздохнул. – Ладно, не буду пытаться тебя переубедить. – И вообще, я бы на твоем месте поубавила восторгов в сторону этой коротышки. И вообще, поосторожнее с ней. – Чего вдруг? – Она, кажется, спит с этим… талморцем. Банри остолбенела от ужаса, одновременно покрывшись холодным потом. Она начала прикидывать, как будет оправдываться перед общественностью, когда Онмунд несколько секунд молчавший, видимо, в изумлении, расхохотался. – Да-да, смейся, – сказала Фрюфнхильд. – Только пошевели извилинами – сегодня она с ним трахается, а завтра уже наушничает ему про всех и каждого. – Ну хватит. Не смогла меня колдовством уморить, так хочешь, чтоб я со смеху помер? – Я серьезно. Понаблюдай сам за этой парочкой, и все поймешь. – Довольно, я же просил. Оба умолкли, а потом Онмунд заговорил: – Знаешь, я сказал тогда Банри, что ты достаточно глупа, чтобы вернуться в Коллегию после содеянного, но кажется, ты все же проявляешь зачатки интеллекта. Зачем ты поперлась сюда, да еще на корабле, зафрахтованном Банри? Чего ты ждала? Что все поверят, что она меня прикончила, после чего ее накажут, а тебя, умную и красивую, окружат заботой и вниманием? – Так бы и произошло, если бы она тебя не откачала! – Ты что, серьезно в это веришь? Похоже, ты еще тупее, чем я думал. – Да, я настолько тупа, что смогла тебя зачаровать! – Тебе просто повезло, Фрюфнхильд. Архимаг сказал Банри, что твое заклятие со всей вероятностью спало бы само и раньше, если бы я угодил в какую-нибудь переделку. Кстати, кто тебя научил этой дряни? Дай угадаю: мать и бабка? Фрюфнхильд засопела. – Только мать, – наконец угрюмо отозвалась она. – Бабку убили, когда я еще лежала в колыбели. – А мать? – Когда мне было двенадцать. И я осталась совсем одна. – М-м… отец? Фрюфнхильд громко фыркнула: – Никогда его не видела. Да и нахрена он мне сдался? – Ах бедняжка. Небось, после смерти мамы жила на улице? – Вообще-то нет. Власти определили меня в приемную семью. И приемный папаша меня изнасиловал. Доволен? – Ох, сдается мне, не насиловал он тебя. Как и те моряки с «Северной девы». Он, случайно, не входит в список твоих жертв? Фрюфнхильд помалкивала. – Ага, понятно. А те, кого ты траванула, случайно, не были остальной твоей приемной семьей? – Ну что сказать? У них был очень приятный домик с симпатичным садиком, а наследников кроме меня – еще штук пять. – Все с тобой ясно, Фрюфнхильд. Как, впрочем, и с твоей бабкой и матерью. Их ведь не просто убили, верно? Их казнили по обвинению в сходных преступлениях. Фрюфнхильд понизила голос и прошипела: – Будь они живы, даже твой гребаный архимаг бы мне ноги целовал! – Сильно в этом сомневаюсь, но в любом случае хорошо, что морроувиндское правосудие о них позаботилось. Послышались шаги – Онмунд наболтался со своей несостоявшейся убийцей и теперь желал покинуть ее узилище. Банри шмыгнула влево, к тоннелю, который вел в Зал Поддержки, прекрасно понимая, что не успеет так быстро вскарабкаться по шатким лесенкам, чтобы он ее не засек. Она укрылась за углом коридора, глядя в зал, но Онмунд не появился. Вместо этого он, похоже, вернулся к камере Фрюфнхильд. – Забыл что-то? – участливо спросила та. – Да, вроде того. Во-первых, – начал Онмунд, – забыл тебя поблагодарить, за то что ты все же передала Сергию предметы для его работы. Во-вторых… Летом, когда мы сдали экзамены, у меня был разговор с архимагом, с глазу на глаз. Мы много о чем говорили: о правилах Коллегии, о том, как должен себя держать и вести маг в обществе обычных людей и меров, в общем, обо всем, наверное. И Арен тогда сказал, что, мол, Коллегия дает шанс всем и каждому, у кого есть потенциал, не просто стать признанным волшебником, но и начать новую жизнь. С чистого листа, так сказать. Нужно просто следовать правилам и законам. – Очень мило с его стороны. И чего? – Ты и впрямь тупа. Не понимаешь? Ты могла бы поступить в Коллегию и учиться, как все, постепенно постигая науку. – До тех пор, пока не появились бы листовки. – Ну, они ведь и так появились. Только ты уже и здесь, в Винтерхолде, набедокурила. Со мной. – По-твоему, если бы я не стала проводить на тебя ритуал, Арен бы заступился за меня? – Да, я так думаю. Более того – я в этом почти уверен. В конце концов, он же сам это сказал практически прямым текстом прямо перед тем, как тебя утащили сюда. – Онмунд тяжело вздохнул: – Понятно, что ты выбрала меня своей жертвой из-за выносливости, но… неужели я тебе не нравился ни капли? Фрюфнхильд помалкивала. – Знаешь, если бы ты просто предложила мне встречаться, хоть бы для начала, все могло сложиться иначе. Или… тебе просто был нужен источник магии? – Ты же на меня внимания не обращал, – хрипло проговорила Фрюфнхильд. – Пока я не приворожила тебя, ты вообще на меня не смотрел! – Да я… просто хотел дать тебе освоиться. – Ну-ну. – Это правда. Я был очень рад, что в Коллегию поступил кто-то из моих соплеменников, пусть ты и родилась не в Скайриме, рад, что кто-то еще из нордов разделяет мои убеждения. Когда я только пришел сюда, то думал, что тут будут и другие из нашего народа, но увы. И тут появилась ты. Я был прямо-таки счастлив. Фрюфнхильд издала смешок. – Счастлив он был, посмотрите на него. Мог бы первым ко мне подойти, раз так. А то все самой пришлось… Она умолкла, а Онмунд не торопился продолжать. Банри переминалась с ноги на ногу, маясь на сквозняке. Она уже достаточно продрогла и теперь корила себя, что не выпила зелье. В конце концов она же собиралась просто перекинуться парой словечек с заключенной и удрать, но вместо этого пришлось стать невольным соглядатаем. – Я не хотела, – вдруг всхлипнула Фрюфнхильд. К удивлению Банри Онмунд отозвался: – Я знаю. – Я правда не хотела! В этот раз все должно было быть по-другому! Я просто думала – подержу тебя немного при себе, но все никак… не могла выбрать подходящий момент, чтобы развеять заклинание… И ты мне нравился, по-настоящему… Онмунд печально вздохнул: – Не надо было нам идти в этот курган… Может, все бы иначе кончилось. Фрюфнхильд зарыдала в голос. Банри слушала ее всхлипывания со все возрастающей злостью. Если этот увалень решится освободить девчонку, ей придется вмешаться. Но Онмунд лишь глухо, даже как-то устало обронил: – Прощай, Фрюфнхильд. А потом пошел прочь от нее.

***

Банри дождалась, пока он уберется из Миддена, услышала, как вдалеке брякнула крышка люка, и вылезла из коридора. Теперь ей совершенно необходимо было переговорить с Фрюфнхильд с глазу на глаз. Она спустилась на уровень ниже и углубилась в коридор, откуда недавно вышел Онмунд. Фрюфнхильд действительно определили в ту самую камеру, которую Банри с Дж'зарго видели раньше, только оная – как и ее окрестности – претерпела ряд изменений. Кости и старые кровавые пятна исчезли, древний стул для охранника сменился довольно удобным креслом. Ветхий спальник из самой камеры выбросили и заменили толстой подстилкой из свежей соломы и новых на вид шкур с парой довольно пышных подушек. Впрочем, мебели узнице не оставили, ею можно было считать разве только ведро для известных целей, оставленное в углу каморки, да деревянный поднос с тарелками и чашками с остатками еды и питья. Светильники тоже заменили на более современные лампы. Банри почти бесшумно приблизилась к решетке и отметила слабо светящиеся символы на прутьях. О безопасности узилища хорошо позаботились, зря она беспокоилась о побеге. Банри перевела взгляд на Фрюфнхильд. Та, обхватив колени руками, сидела на своей постели и пыталась успокоиться. Похоже, рыдала она все-таки по-настоящему, а не просто для того, чтобы разжалобить Онмунда. Сейчас, с растрепанными волосами, распухшими и покрасневшими глазами и носом, она действительно выглядела почти ребенком. Весьма крупным, но все-таки ребенком. Банри присмотрелась, и сердце ее опять сжалось. Пришлось напомнить себе, что эта девочка-переросток – настоящая убийца, и скорее всего происходит из целой семейки убийц. Она откашлялась, и только тогда Фрюфнхильд заметила ее присутствие. Она быстро вскочила, утирая лицо не слишком чистыми ладонями, и с вызовом спросила: – Что, пришла поглумиться? – Вообще-то нет. Я просто хотела взглянуть на тебя еще разок. Фрюфнхильд оскалилась: – Да ладно? Неужто понравилась? Я так похожа на того мужика-эльфа? Банри прищурилась, а Фрюфнхильд злобно захихикала: – Или может… на самом деле ты пришла просить меня никому не рассказывать о том, чем вы с ним занимаетесь в укромном месте? – В каком таком укромном месте? И чем я, по-твоему, занимаюсь с Анкано? – С Анкано? А я разве про него говорила? Я сказала просто: мужик-эльф. Их тут больше одного. Банри скрипнула зубами с досады, а Фрюфнхильд расхохоталась в голос: – Значит, это правда! Надо же, тихоня какая, а такую цацу себе отхватила! А этот гусь тоже хорош! Заливает про чистоту крови, а сам грязнокровку наворачивает! – Заткнись, Фрюфнхильд, или плохо тебе будет! Та вдруг прекратила смех, словно по волшебству, и угрюмо сказала: – Как будто мне может быть хуже. – Она отступила на полшага и повела плечами. – Можешь поумолять меня, конечно, это будет даже забавно, но… Не обещаю, что буду держать язык за зубами. – В текущей ситуации тебе вряд ли удастся его распустить. И если ты все-таки решишься… Ну, в общем, я тебе очень рекомендую хорошенько подумать перед этим. – Скоро за мной приедут, чтобы отвезти в Морроувинд, где меня казнят. Вряд ли меня что-то может испугать. – Ты недооцениваешь возможности талморских волшебников. От них тебя даже смерть не спасет. Я, по-твоему, просто так от всех скрываю свою личную жизнь? – Еще скажи, что они могут душу мою с того света вернуть, чтобы пытать! – Они могут подослать кого-нибудь в момент твоей казни, чтобы захватить эту твою душу в черный камень, а потом использовать ее в дальнейшем. Представь, что тобой зачаруют, например, амулет от поноса. Прекрасная участь. Зато ты поквитаешься со мной. – Вместе, значит, будем понос останавливать. – Фрюфнхилд склонила голову к плечу. – У тебя все? Я хочу побыть одна. Банри тихонько вздохнула. Можно было попробовать подсунуть ей зелье безмолвия, но это самый крайний случай. Наверняка те, кто приносят ей еду и меняют ведерко, заметят, что она стала не слишком разговорчивой. В общем, все это будет выглядеть слишком подозрительно. Да и потом, информацию можно передавать и другими способами. Вот если бы она, Банри, умела готовить полумифическое зелье забвения… Но рецепта она не знала, к тому же заключенная, не помнящая собственных преступлений, вызвала бы еще больше вопросов. Так что тоже не вариант. – Ты могла бы бежать в другие владения, – неожиданно для себя самой проговорила Банри. – В Рифт. В Хаафингар или Предел, из которых легко перебраться в Хай-Рок или Хаммерфелл. У тебя были средства и лошадь. И ты могла бы зарабатывать… хоть как-нибудь. Зачем возвращаться в Коллегию? Ведь ты сама не можешь не понимать, что история твоя про убийство Онмунда мной была совершенно идиотской. Фрюфнхильд прислонилась к ноздреватой стене – Банри невольно отметила, что она старается не прикасаться к решетке, – и тоскливо проговорила: – Я всю жизнь только и делаю, что бегу. Сначала с матерью, потом сама по себе. Мне просто надоело. Я подумала: вдруг мне повезет, и поверят мне, а не тебе? Или что ты сдохнешь на этих дорогах. Там ведь реально опасно ехать одной… – Может, тебе надо было другой образ жизни вести, а не брать пример с твоей, прости, матери? Тогда и бежать бы не пришлось. – Мне не нужны твои сраные нотации. Уберешься ты или нет? Надоела. Оставалось только развернуться с гордо поднятой головой и неспешно уйти. Банри реализовала первую часть плана и приступила ко второй, когда Фрюфнхильд окликнула: – Эй! – Банри обернулась, а Фрюфнхильд продолжила: – Спасибо, что не бросила его там.

***

Фрюфнхильд забрали где-то после полудня. Ни Банри, ни ее друзья этого не видели. Впятером они засели на своем этаже на весь день, и только к вечеру все вместе спустились вниз, в столовую. – Интересно, за нами опять придут, чтоб в Винтерхолд повести? – лениво спросил Дж'зарго. – Ну, на праздник. Иллия пожала плечами. – Надеюсь, что нет. – Почему? В прошлый раз было довольно весело. – Верно, прямо настоящий праздник получился, – кивнул Онмнуд. – Не знаю, как вам, но мне это нужно. После всего произошедшего. Дж'зарго одобрительно заворчал. Они с Иллией заспорили, но спор прервала спустившаяся в трапезную Нирия, закутанная в меха до носа. – Почему вы еще не одеты? – осведомилась она, поправляя толстые варежки. – Архимаг ждет, что через несколько минут все, кто остался в замке, соберутся во дворе. Он произнесет небольшую речь, а потом мы пойдем в Винтерхолд. – Значит, башни в этом году украшать не надо? – спросила Брелина. Дж'зарго за ее спиной выпучил глаза и встопорщил усы, а Нирия отозвалась: – Нет, нынче обойдемся без материальных украшений. Тем более что жилая площадь увеличилась, хоть и ненамного. Да и вообще – Древис и его команда достаточно потрудились, разве нет? – Она оглядела студентов. – Ну что встали? Бегите за своими шубами, быстро! Уже на улице, когда все вместе они шли к статуе Шалидора, где уже собирался народ, Нирия проговорила: – Нам было велено лишний раз не поднимать эту тему, но думаю, вам – особенно некоторым из вас – необходимо знать: барышня, наведшая тут шороху, благополучно покинула Коллегию и берега Винтерхолда. Онмунд кивнул и ускорил шаг.

***

Празднования нового года шли своим чередом. Архимаг вновь оделил ярла с чадами и домочадцами подарками, потом выкатили бочки с медовухой и телеги с закусками, и пошло веселье. Банри проглотила несколько жирных пирожных, запив их хоннинговой медовухой, и теперь прикидывала, как бы половчее удрать обратно в крепость. Анкано оставил под ее подушкой очередную записку с приглашением посетить укромное гнездышко на двенадцатом ярусе, и время можно было провести с большей пользой, чем скакать на морозе с толпой пьяных винтерхолдцев. Но ее приятели явно наслаждались происходящим, даже капризничавшая еще недавно Иллия. Из толпы вылез Дж'зарго с охапкой необычных синих глиняных бутылочек и раздал всем по одной. – Вот, смотрите, как Дж'зарго для вас расстарался, – объявил он. – Какое-то новомодное пойло. С ярлова стола урвал. – Это черновересковый выдержанный, – узнала Иллия. – Сто септимов за бутылку. – Ого. Дж'зарго, выходит, пол лошади в эквиваленте надыбал! – И он, кстати, не новомодный, его уж сколько лет варят. Дж'зарго фыркнул: – Для деревни вроде Винтерхолда это вполне себе новинка. Онмунду он вручил выпивку в последнюю очередь со словами: – Пей, верзила. И пусть никакие Фрюфнхильд больше тебя не волнуют. – Кто? – флегматично спросил Онмунд. – Никто, – быстро сказал Дж'зарго и раскупорил свою бутылку. – Твое здоровье!