Сияние

А император, едва представил герцога, с его разрешения увлёк Мэхиген на важный разговор. Они прошли в небольшой сад, освещаемый сиянием люстр бального зала, которое проникало сквозь окна. Герцогиня подошла к свисавшим с дерева качелям и опустилась на них, подобрав полы платья и начиная чуть покачиваться. Наполеон встал рядом, чуть толкая веревки. — Скажи, как ты, Мэхиген? — спросил он негромко и ласково. — Я вполне довольна, сир. — Оставь это. — Ты теперь император, должна же я проявлять уважение. — Я слышу «сир» по тысяче раз в день. Но когда так говоришь ты, мне режет слух. Император коснулся руки герцогини, которой та держалась за верёвочку. Женщина подняла на него глаза, встретив тёплый нежный взгляд. — Хоть на людях мне можно звать тебя «сир»? — На людях? Конечно. — Благодарю, Наполеон. — Мэхиген… бог мой, я так рад, что вижу тебя здесь, в своём дворце, — император взял её ручку и начал целовать. — Моя дорогая. — Не надо, — женщина аккуратно убрала руку. — Я замужем. — Кимерис не узнает. — Ты ради меня позвал его в совет? — Это тоже послужило причиной. — Наполеон, я люблю своего мужа, ты это знаешь. И детей тоже. Я благодарна тебе за оказанную честь, но если ты в самом деле позвал нас только из-за меня… — Не только, — пылко перебил император, вновь взяв её ладонь и прижав к своей груди. — Кимерис нужен мне для решения политических дел. Откровенно говоря, я лишь надеялся, что он возьмёт тебя с собой. Я не смел быть в этом уверен. Мне хочется лишь наслаждаться сейчас теми секундами, что я вижу тебя и касаюсь. Мэхиген молчала, без тени робости и стыда слушая сладкие речи женатого императора. Она не стала противиться и вырываться, не стала оскорблённо бить пощёчины. Так не поступают со старым другом. — Знаешь, когда ты женился, мне было даже обидно, — начала вдруг она. — Будто мне разбили сердце. — Мэхиген… моя бедняжка, я не хотел тебя ранить, — он ласково коснулся её предплечья. — Какая теперь разница? Всё уже в прошлом, — герцогиня задумчиво посмотрела на цветущие в саду белые розы. — Да, в прошлом… — Мы были молоды… скажи мне, Мэхиген, если бы я признался тебе тогда, ты стала бы моей? — Возможно, — без тени упрёка ответила женщина. — Всё могло быть. Но сейчас ты — женатый император, а я — замужняя герцогиня. Мне кажется, я должна сказать тебе спасибо за титул, которым ты щедро одарил Кимериса и меня. — Оставь… это такая мелочь. — И всё же я благодарю тебя за то, что ты так возвысил дочку виконта. — Позволь и мне тогда сказать спасибо, что не отвергла много лет назад приезжего корсиканца, — улыбнулся император. — Очаровательного корсиканца, — улыбнулась Мэхиген в ответ. — Я все ещё помню, как ты бросил одному из мальчиков в голову камень, и попал в лоб. — Не камень, а генерал-аншефа, — усмехнулся мужчина. — Что за радость у тебя была — давать камням звания? — Я был ребёнком, мне нравилось. А вот у тебя радости были действительно странными. Я помню, как ты убежала от отца и пробралась в учебное крыло, и захотела переодеться мальчишкой. И помню, как тебя искали все учителя вместе с вашими слугами. Герцогиня немного посмеялась, раскачиваясь на качелях. Наполеон продолжал нежно её касаться, чуть покачивая. Они тихо предавались воспоминаниям о светлом детстве, проведённом вместе. — Мы были детьми, — вздохнула задумчиво герцогиня. — И ты был так молод, когда стал генералом. — Тех дней не вернуть, — с печалью вздохнул император. — Не вернуть, — согласилась женщина. Затем она посмотрела в окно, откуда доносилась музыка. — Мне кажется, нас уже потеряли. — Прошу тебя, побудь со мною здесь. Мэхиген поднялась и приблизилась к Наполеону. Бережно взяла его лицо в руки, заглядывая в глаза. — Ты похудел, — заметила она, ласково поглаживая его по щеке. — Отчего? — От тоски, — он прильнул к её ладони, беззащитно и умоляюще смотря в лицо герцогини. — Чшш, — она с материнской лаской поцеловала его в лоб, после чего отпустила и направилась ко входу во дворец. Наполеон стремительно пошёл за ней и взял за плечи, остановив. — Не покидай Париж, Мэхиген. Не покидай меня, — попросил император негромко. Герцогиня скользнула тёплой ладонью по его бокам, а затем ушла. Она направлялась к мужу, не желая дальше терзать Наполеона своей недоступностью. Мэхиген, погружаясь в раздумья, шла по коридору, покинув сад. Всё могло быть иначе, не уедь он много лет назад. Но прошлое в прошлом. И изменить его нельзя.