Глава 3. Преемница
14 апреля 2021 г., 19:57
Жить без оглядки на Вонголу, Еши и его репетитора-собственника Реборна — восхитительно. По крайней мере, Тсуне так казалось тогда, и ничто в этом не смогло бы ее разубедить.
У Тсуны нет мафиозной семьи, да и вообще семьи как таковой, кроме мамы с Фуутой и Фонга с И-Пин. Оставлять маму одну в Намимори со всей этой оравой было не очень-то красиво, но Нана только улыбнулась словам дочери.
«Хорошенько отдохни перед институтом и почаще звони мне», — какая же ее мамочка все-таки замечательная!
Тсуна спешит в Тоскану: ее ждет факультет политических наук Пизанского университета, пост консильери Джильо Неро (а возможно, что уже и Мильфиоре) и Ария вместе с малюткой Юни и неугомонным Бьякураном. Последний с прищуром смотрит на японку и со вздохом: «Ты какое-то невозможное Небо, Тсу-чан», — протягивает ей любимые зефирки.
Тсуна от лакомства не отказывается.
«Черные лилии» традиционно стоят особняком от всех мафиозных семей: не ведут нелегальный бизнес, не крышуют казино и бордели, не перепродают оружие. Они — миротворцы, советники, те, кто блюдут баланс и равновесие среди мафиози. Тсуна не знает лучше места для себя, раз уж все равно вляпалась в преступный мир.
Учитель кажется довольным — а может, на него так умиротворяюще действуют тишина и уют поместья Арии?
Тсуна продолжает учиться и расти: помогает тренировать И-Пин и Юни, пикируется с почти поселившимся в поместье Бьякураном, вникает в дела под присмотром Арии и Генкиши, а по ночам наконец-то дает волю своему Небу и блаженно выдыхает, глядя на пляску гречишных лент пламени.
Частенько к ней присоединяется мастер, демонстрируя все новые и новые приемы (Тсуна теперь хочет освоить огненного дракона!), а иногда, когда все спят, словно из ниоткуда возникает кто-нибудь из шаманов и утаскивает с собой — Талбот очаровывает рассказами о древних битвах и артефактах, а Кавахира соблазняет возможностью отведать новые виды горячо любимого рамена.
Тсуна не может установить связи — пока не может, слишком много на себя забрала звенящая где-то там, на краю сознания, Три-ни-сетте, — но однажды ее Небо восстановится полностью, и все станет так, как должно быть.
А тем временем можно, укрывшись в иллюзии Кавахиры, ходить, как обычная студентка, на пары в университет, флиртовать с симпатичными итальянцами, высылать маме в Японию все новые и новые рецепты местной кухни и жить, просто жить.
«Ненадолго», — шепчет доставшаяся от Джотто-Иэясу интуиция.
К сожалению, она права.
И двух лет не проходит, как во время очередного звонка мама начинает рыдать в телефонную трубку — Тсунаеши не знает даже, что сказать. «Ешимунэ убили, приезжай, пожалуйста», — кажется, кто-то отобрал у впавшей в истерику Наны телефон, чтобы передать ей адрес поместья.
И здесь подгадил братец, даже со своей смертью. Тсуне не отвертеться: интуиция бьет в набат, кричит, что за ней придет Вонгола, придет Реборн… Вот уж не надо такого счастья!
Грустная улыбка Юни только подтверждает собственные доводы, а значит, придется играть на опережение.
Тсуна ласково касается тонкой, еще только закрепляющейся связи со своим драгоценным хранителем Тумана и со вздохом набирает хорошо знакомый номер.
— Не подбросите до Палермо, дядюшка Кавахира?
(пригрозить Леоном, чтобы не смотрел, не приближался, даже не думал о Тсуне), и тот начал блистать, раскрывая все новые и новые грани. Небесталанный (и оттого слегка ленивый), харизматичный парень притягивал к себе друзей и врагов, вот только в последних, видимо, так и не научился толком разбираться.
Увы и ах, король умер — да здравствует королева.
— Где мама? — Тсунаеши обращается к отцу, а всех присутствующих в комнате придавливает невидимой рукой. Еще не полностью материализованное Пламя, но уже так близко к поверхности, что, кажется, можно ощутить на вкус терпкий гречишный мед чужой решимости.
Реборн скрывает ухмылку в тени федоры: с такой донной не хочешь, а будешь по струнке ходить, вон как Орегано с Базилем вытянулись — точно на плацу. А ведь ни роста, ни голоса — чисто фея в изумрудном платье, девочка-веточка. Роза под колпаком чудовищ... или венерина мухоловка?
Реборну кажется, что Лар понравится новая леди Железного форта.
— Я провожу, — услужливо протягивает локоть для опоры. Руки у Тсунаеши прохладные и бледные, как тогда, в Намимори, но в расслабленных пальцах на его предплечье чувствуется незримая сила. Новый дракон мастера Фонга… Собранные в замысловатую прическу косы венчают голову подобно костистой короне, усиливая сходство.
— Ваши предположения, синьор Реборн, — они не спеша двигаются к гостевому крылу где пока что расположили безутешную Нану. — Кроме привычных противников в Альянсе, кому еще мог насолить Ешимунэ, что его не постеснялись убить в сердце Вонголы?
— Любовные разборки? Мальчик был крайне неразборчив в связях, — у Реборна есть зацепки и даже возможный след, но сейчас, наедине с прекрасной леди, так хочется поговорить о чем-нибудь приятном… Например, пригласить даму на спарринг без правил?
У самой двери Тсуна резко поворачивается к Реборну: в ее глазах — черное золото, плавленный металл. Такая маленькая — даже на каблуках едва достигает его подбородка. Таких девушек приятно целовать, а еще носить на руках и всячески нежить. Только сперва стоит укротить.
— Я могу рассчитывать на то, что Вы сообщите мне первой о результатах Вашего расследования?
В ее глазах — ожидание и немой вызов, какой дурак сможет отказаться от такого изысканного противостояния? Поцелуй на запястье жжет пламенем Солнца, скрепляя их безмолвное соглашение: война только начинается.
— Разумеется, Дечима.
***
— Кто заказчик? — будущая донна Вонгола перемещается Туманом на сицилийскую базу Вонголы аккурат перед трупом родного брата. Смотрит с высоты тонких каблуков, не морщась и слегка устало, словно бы ее оторвали от важных дел ради рутинной инспекции, а не убийства наследника Вонголы, так и оставшегося даже в своей смерти наследником. Одним из многих: не первым, не последним. — Синьорина Тсунаеши, — склоняет голову Орегано и поддерживает разговор, словно бы не замечая ни напряжения Ноно, ни расчетливых взглядов Емицу. — По информации CEDEF, пока вырисовывается следующая картина… Тсунаеши, пигалица двадцати лет, стоит и внимательно слушает доклад службы Внешнего советника так, будто с детства привыкла руководить и подчинять. Успевшего за эти годы вымахать и заматереть Реборна ведет от ее королевской осанки и царственного наклона головы похлеще, чем от бутылки граппы. Выучка Джильо Неро, главных дипломатов теневого мира. Ария не скрывала от Аркобалено (только от них, собратьев по проклятью) успехов своей подопечной — клятва на пламени не давала и шансов на утечку информации о местонахождении Савады в третьи руки, но все же иногда киллер-репетитор задумывался над тем, удастся ли Ноно и Внешнему советнику вывести противостояние на новый уровень. И если да, то какой ценой? Ответ лежал на полу — с простреленной головой и вывороченными мозгами. Еши был не самым плохим студентом Реборна: зацикленным на собственной сестре — да (и за одно это его стоило пристрелить, если бы он только попробовал к ней прикоснуться), но стоило дать ему толчок, новую точку опоры***
Ее коронуют в спешке, всего неделю спустя со смерти Ешимунэ. Тсуна смеется в мыслях, вторя своей интуиции: «А то глядишь, сбежит». Кто-то смотрит с ненавистью, кто-то с подозрением — кто она, Тсунаеши Савада, не могла ли она заказать собственного брата? Она отказывается от Греха, считая, что лучше, в крайнем случае, вовсе уничтожить Вонголу и создать новую Виджиланте на ее руинах, чем пытаться заставить шевелиться гнилую до костей рыбину. Ноно и Внешний советник предсказуемо кривятся. Кольцо с Волей Примо нагревается, одобряя. Еще поборемся, дед. Есть, правда, и те, кто смотрят одобрительно, а то и вовсе с (не)прикрытым восхищением. Например, сотрудники CEDEF — мало кто ожидает от миниатюрной японки-олененка стальной выдержки взамен истерикам и заламываниям рук. Судя по оценивающему прищуру Лар Мирч, с этим подразделением Вонголы они смогут сработаться, даже несмотря на Внешнего советника. Дражайший папенька (вот бы сто лет его еще не видать!) любезно представил ей будущих хранителей («у тебя же их до сих пор нет, Тсу-чан?»). «Будем пользоваться тем, что дают», — цинично думает Тсуна и плотнее окутывает те немногочисленные истинные связи, что ей удалось установить за прошедшие два года. Хранителей Ешимунэ придется стабилизировать, замкнув на себе, но вот полноценная связь… Этого Тсунаеши им дать не может. Зато она может успокоить мелкого Ламбо, аккуратно расспросить о случившемся Такеши и Рехея (с ними привычно, с этими знакомыми незнакомцами), подать идею новой разведывательной сети Хром и Мукуро. Туманы синхронно кивают, и Тсуна привычно делает вид, что не замечает жадного взгляда Рокудо — его поводок покоится крепко в ее ладонях. Надо, кстати, поинтересовать у Бермуды, что там с процессом передачи этого преступника на поруки Вонголы. Потому что если кто и заслуживал смерти, так это Эстранео с их союзниками. А то, что Мукуро успел разделаться с этими безумцами раньше? Так он в своем праве, по большому счету: ведь это его же родичи проводили над ним бесчеловечные эксперименты. Сложнее всего с Ураганом и Облаком: там, где Гокудере хватает пощечины и жесткого напоминания о вендетте за разлюбезного Джудайме, Хибари приходится со всей дури впечатывать в стену Пламенем — раз за разом, пока не дойдет. Тсуна следует наставлениям дядюшки Кавахиры и не переживает: Облака — живучие твари, а этому всегда окажут помощь лучшие Солнца Италии. Так что пока… — Займись делом, Кея-кун. Ты не мое Облако, чтобы ставить здесь условия и демонстрировать норов. Кажется, после этого у нее появляется кличка «Зверолов» и навязчивый поклонник в лице Занзаса Скайрини. Занзас-Занзас, еще одна головная боль, с которой лучше бы вообще не иметь дела, если бы не необходимость поддерживать лояльность Варии. Тсунаеши была бы рада всегда по-деловому настроенному Скуало или немногословной Вайпер, даже Бел и Луссурия были бы предпочтительнее, чем этот сгусток сногсшибательной маскулинности и умопомрачительной самовлюбленности. Букеты и прочие сомнительные презенты из Варии Тсуна приказала сжигать, не доставляя, уже на вторую неделю своего руководства Семьей. Да все без толку: Занзаса такое поведение распаляло, Тсуну — выводило из себя, а Реборна заставляло разрываться между хохотом и гневом. Надо признать, в отличие от распираемого самомнением и подогреваемого старыми вонгольцами Занзаса, Солнечный убийца вел свою игру куда тоньше, мягче. Он неотрывно следил за ученицей Фонга, прощупывая на слабости, узнавая интересы, чтобы вновь отступить и, после небольшой передышки, вновь приступить к этой увлекательной игре. Теперь, когда Тсунаеши стала взрослее и — что уж скрывать — опытнее, такой ненавязчивый, пусть и слегка собственнический, интерес ей льстил. Прогулки по улицам Палермо в компании киллера-джентльмена превращали любые авантюры в увлекательное приключение, где каждый из участников, умея постоять за себя, спиной к спине прикрывал другого. Дечима была справедлива в своей жестокости и беспощадна в своем милосердии, недрогнувшей рукой разворачивая махину Вонголы на курс созданной некогда Джотто Виджиланте. А еще за ее спиной незримой тенью стоял Реборн - сильнейшее Солнце поколения, лучший киллер на весь теневой мир. Идеальная наживка для сорвиголов. Первые покушения начались уже через полгода после воцарения Дечимы на кровавом троне.
