Жалок ведьмин дурман

      Лань Сичэнь был в состоянии абсолютной разгневанности, и у него, честно говоря, на это было полное право. Мало было того, что на его территорию без приглашения и без предварительного предупреждения явился Вэнь Чао, который хоть и был сыном главы Ордена Вэнь, но сам по себе представлял на мировой арене лишь мелкую сошку, так этот наглец еще и позволил себе отдать ему — нынешнему Главе Ордена Лань, приказ незамедлительно явиться к Вэнь Жоханю на серьезный разговор, проще говоря, выслушать его недовольства. Более того, этот мерзкий убийца еще и посмел сжечь поселение магов, проживающих под охраной на территории Гусу Лань. Что было совершенно и абсолютно неприемлемо.              С семьей Цзян семью Лань всегда связывали хорошие крепкие отношения, построенные на взаимном доверии и уважении. И, когда несколько лет назад Вэньские облавы только начинались, Орден Лань сразу взял семью Цзян под свою полную защиту и позволил им осесть на своей территории, не требуя ничего взамен. Однако Вэнь Чао это не остановило, он рискнул хрупким, как тончайший императорский фарфор, перемирием между Орденами и позволил себе слишком много.              Когда Сичэнь получил срочное донесение от Ванцзи, который оставался дома, чтобы помочь их дядюшке присмотреть за орденом в отсутствии главы, то сразу же сорвался обратно, не дождавшись аудиенции у Жоханя и наплевав на возможные последствия. Но даже при самом быстром передвижении, опережая всю поехавшую с ним, положенную в данном случае, свиту, путь обратно занял бы у него, в лучшем случае, неделю, еще неделя ушла у гонца, чтобы доставить письмо от младшего брата. Так что когда Лань Хуань вернулся бы домой, от семьи Цзян, должно быть, не осталось бы и пригоршни пепла, все развеял бы по лесам и полям свежий летний ветер.              Мужчину это не остановило и он, покинув чужую резиденцию без позволения Жоханя, взяв с собой только свой личный отряд стражи, отправился в обратный путь. И он успел. Успел вовремя, чтобы спасти единственного выжившего в страшном пожаре, забравшем целый магический орден — наследника семьи Цзян.              Когда Хуань въехал в город, он сразу почувствовал неладное, обычно шумные оживленные улицы были удивительно пусты и тихи. Город не встречал вернувшегося из поездки главу, он будто вымер весь разом, такая тишина звенела в воздухе. Проехав дальше, мужчина понял, что послужило этому причиной. Все жители от мала до велика, собрались на центральной городской площади, к которой выводили все дороги, и с возбужденными криками наблюдали, как на высоком деревянном помосте жгут приговоренного к казни человека. Сичэнь никогда не был сторонником столь радикальных решений, он запретил казни в городе давным давно. И уж тем более, никогда бы не приговорил человека к сожжению заживо, слишком жестокие методы никогда не приветствовались в строгом воспитании детей Ордена Лань. Даже будь он трижды отмечен самим дьяволом, человек не заслуживал такого исхода.              Стоило Хуаню заметить подбирающийся все ближе к прикованной жертве огонь, уже почти ласкающий чужие ноги, он пришпорил коня, его стража следовала за ним по пятам, отодвигая гомонящую толпу в стороны и не терпящими возражения голосами приказывая расходиться по домам. Не на что тут было смотреть и незачем. Мужчина мысленно поблагодарил своих людей, вымуштрованных и подготовленных к любым ситуациям. И, что самое главное, преданным, чтобы не побояться пойти против Вэней вслед за своим главой.              — Я Глава Ордена Лань, эта территория принадлежит мне, и я приказываю остановить казнь! — мужчина спрыгнул с лошади белоснежным вихрем и бросился вверх по уже горящей лестнице.              Стража местной тюрьмы не осмелилась ему перечить, все-таки они должны были подчиняться в первую очередь ему, а Вэнь Чао так и застыл с перекошенным от злости и ненависти лицом. У него с представителями Ордена Лань всегда были конфликты, слишком разное воспитание и мировоззрение. Для сына Жоханя — жестокость была тем, что передается от предков к наследникам, что называется, вместе с кровью. Помучить и запытать до смерти жертву было для него обычным делом. Благородные потомки монаха смотрели на эти зверства с осуждением и непринятием святых, что бесило Чао еще больше.              Сичэнь, тем временем, закашливаясь от дыма, дерущего гортань, несколькими движениями кинжала разрезал грубые, туго стянутые вокруг юноши веревки. Не без труда вскрыл острием обычные тюремные кандалы, несколько раз обжегшись об раскаленный металл, который уже оставил следы на чужих запястьях, и успел подхватить падающее в огонь, ничего не весящее тело. Дым забивался в легкие, не давая дышать, глаза слезились от едкой гари, огонь облизывал сухое промасленное дерево и подошвы ботинок. Доски настила под ним угрожающе трещали, рискуя провалиться вниз в самое пекло. Лестница уже лишилась нескольких ступенек, но Сичэнь упрямо шел сам и нес на руках юношу, что потерял сознание, надышавшись дыма.               Лань Хуань расстелил на земле свой светлый плащ и уложил бледного и болезненно отощавшего наследника Цзян на него. К ним тут же подбежал лекарь, высокий крепкий мужчина лет сорока, состоявший также в личной гвардии главы Ордена, и принялся совершать над бессознательным телом какие-то манипуляции. Сичэнь смотрел на юношу пристальным грустным взглядом, он видел до этого его лишь единожды — маги ревностно относились к своим наследникам и не позволяли чужим видеть их до полного магического совершеннолетия. Тот раз был случайностью, Глава Лань прибыл засвидетельствовать свое почтение и удостовериться, что Цзяны хорошо устроились на новом месте. Сын главы, хмурый и сосредоточенный, тренировался на площадке вместе с еще одним юношей, оба были впечатляюще сильны и магически одарены, а потому бой был зрелищным. Хоть Хуань и видел его лишь краем глаза, он навсегда запомнил тот день и сохранил в своих мыслях образ тонкого загорелого юноши в фиолетовых одеяниях.                Сейчас, когда единственный выживший Цзян лежал перед ним, такой хрупкий и поломанный, словно кукла, у которой отрезали ниточки и бросили на произвол судьбы, в душе Ланя поднимался целый водоворот темных эмоций — гнев, боль за другого человека и выжигающая все ненависть. Но все это перекрывало самое главное — желание спасти и защитить.              — Да как ты смеешь, — взвился Вэнь Чао, отошедший от первого шока, подъезжая к Сичэню, поднявшемуся и загородившему собой лежавшего человека.              Люди, поняв, что дальнейшее не предназначено для их ушей и глаз, спешно покидали площадь, стараясь не попасть под копыта лошадей и их грозных всадников, которые кружили вокруг, подгоняя отстающих.              — Я глава Ордена Лань, вы на моей территории, генерал Вэнь, вы не имеете права распоряжаться жизнями людей, живущих здесь. Вы уже сделали достаточно, забирайте своих псов и убирайтесь отсюда, — в голосе отчетливо слышалась угроза.              — Ты еще пожалеешь об этом, — фыркнул генерал, очевидно не желая вступать в перебранку прямо сейчас, пока не был уверен в собственных силах, и демонстративно объехал мужчину по дуге.              — Как он? — стоило Чао скрыться с площади, как Хуань вновь опустился на колени рядом с лекарем и юношей.              Нездорово-бледная кожа молодого человека была перепачкана черной сажей, на запястьях вились красные следы ожогов, он хрипло и тихо дышал. Сичэнь неосознанно погладил его по оголенному в разорванной рубашке плечу.              — Плохо, — кратко констатировал лекарь. — Надо срочно отвезти его в поместье.              — Понятно, — Лань бережно укутал юношу в плащ, запрыгнул в седло и принял из рук лекаря почти невесомую ношу.              Цзян без сознания привалился к нему горячим телом, уложив голову на крепкое плечо. Хуань пришпорил лошадь спеша домой.              ***              Ваньинь приходил в себя медленно, будто выплывал из-под толщи ледяной мутной воды и все никак не мог достичь желанной поверхности. Юноша чувствовал каждый сантиметр своего израненного тела, ощущал боль каждым уголком сознания. Голова гудела, горло, будто сдавило до невозможности издать хоть какой-то звук. Безболезненно не получалось даже дышать, в легких, по ощущениям, до сих пор клубился и оседал дым.              Свежий прохладный ветерок гулял по комнате, в которой он лежал, он слышал отдаленный шум людских голосов и перезвоны колокольчиков. Совсем рядом кто-то шуршал бумагами, перекладывал их раздраженно с места на место, очевидно, поблизости находился стол. Дальше притворяться спящим не было никакого смысла, да и пить хотелось невыносимо. Цзян Чэн со сдавленным стоном открыл глаза. В помещении царил полумрак. Блики от свечей ложились на белоснежный балдахин натянутый над кроватью, создавая неповторимый узор из теней.              — Вы наконец-то пришли в себя? — бумажки перестали шуршать, послышался звук отодвигаемого кресла. — Не бойтесь меня, я не причиню вам вреда. Как вы себя чувствуете?              — Терпимо, — сипло выдавил юноша, сам испугавшись своего голоса.              — Это пройдет, — поспешил успокоить его незнакомец. — Давайте я помогу вам сесть, — в поле зрения Ваньиня, наконец, появился обладатель голоса.              Чэн рассматривал его из-под полуопущенных ресниц, стараясь не выдать своего интереса и внезапно охватившего его волнения. Он никогда еще не видел таких красивых людей. Даже маги, в кругах которых он вращался, переделывавшие свою внешность как им вздумается, не шли ни в какое сравнение с этим небожителем. В полумраке комнаты он был похож на светящуюся статуэтку из нефрита, созданную гениальным творцом. Волосы его чернильным водопадом стекали по спине и плечам, медовые глаза светились участием и теплотой, тонкий нос, бледные губы, белая как снег кожа, все в нем было идеально. Ваньинь прерывисто вздохнул, когда мужчина аккуратно помог ему сесть, коснувшись его плеч теплыми руками.              — Выпейте это, мой лекарь приготовил отвар специально для вас, — незнакомец взял со столика у кровати пиалу и, зачерпнув лекарство, подул на него, чтобы немного остудить. — Что последнее вы помните?              — Костер и дым, — проглотив первую ложку горького пойла, отозвался Чэн. — Думал, что это конец. Вы спасли меня? Кто вы?              — Вы можете звать меня Лань Сичэнь, я — глава Ордена Лань. Цзян Ваньинь, я очень соболезную вашей утрате и чувствую себя виноватым в том, что произошло, если бы я был здесь, ничего бы не случилось.              — Вы ни в чем не виноваты, — хмуро ответил юноша. — Вы дали нам дом и свое покровительство, а то, что произошло, было тщательно спланировано, если бы у них не получилось в этот раз, получилось бы в следующий. Спасибо за то, что спасли меня, как только я буду в состоянии стоять на ногах, я уйду, чтобы не подвергать вас опасности.              — Не говорите глупостей, — отставляя полупустую пиалу на столик и взяв оттуда поднос с мазями и бинтами, серьезно оборвал его мужчина. — Вы можете оставаться здесь столько, сколько хотите после своего выздоровления, я смогу вас защитить.              — И все же я не хотел бы навлекать на вас гнев Вэнь Жоханя, — покачал головой Чэн, заворожено наблюдая, как глава Ордена Лань бережно разматывает бинты с его запястий.              — Отложим этот разговор на потом, — тепло улыбнулся мужчина, начиная круговыми нежными движениями втирать в обожженную кожу, терпко пахнущую мазь.              — Да, вы правы, — неожиданно покорно согласился юноша, не отводя взгляда от музыкальных пальцев на своих запястьях.              — Могу я? — закончив с руками, Сичэнь чуть приподнял одеяло и занялся обожженными стопами. — Не больно?              — Немного неприятно, не более, — прикрыл глаза, убаюканный ласковыми прикосновениями Чэн. — Лекарь не сказал — через сколько я смогу колдовать? — слегка на пробу шевеля пальцами, затянутыми в бинты, поинтересовался маг.              — В зависимости от того как быстро ваш организм справится со стрессом, Ваньинь, не торопитесь, все придет, когда придет, — с ноткой наставления успокоил его Лань.              Юноша попытался вздохнуть, чтобы было понятно, как он относится к чему-то, что требует от него такого количества терпения, но тугая повязка поверх сломанного ребра не позволила ему этого сделать.              — Не грустите, мы найдем, чем вам пока заняться, — правильно понял его потуги мужчина. — Главное отдыхайте как можно больше и ни о чем не беспокойтесь. Вы, кстати, не хотите есть? Могу приказать подать легкий ужин.              — Нет, пока не хочу, — на самом деле он так давно не ел, что ему уже просто перехотелось, да и после теплого травяного отвара жутко клонило в сон. — Хочу спать.              — Спите, — укутывая его чисто перебинтованные ноги в одеяло, позволил хозяин дома. — Я буду рядом, позовите, если чего-то пожелаете.              Молодой господин Цзян довольно быстро заснул, натянув теплое одеяло до самого носа. Хуань посмотрел на него с теплой улыбкой и вздохнул — завтра же необходимо заняться восстановлением дома Ваньиня и назначить дату церемонии, чтобы почтить его семью. Еще нужно было сделать столь многое, что у Сичэня от наплыва мыслей слегка кружилась голова, хотя скорее это было от волнения за чужую жизнь. Все-таки они не были уверены до конца, что с магом все в порядке.                ***              Утро следующего дня вновь застало Чэна в чужом доме и чужой кровати. На этот раз пробуждение было более приятным, вокруг витал аппетитный запах вкусной еды, отчего у юноши даже заурчало в животе. Открыв глаза и посмотрев несколько мгновений на белоснежный балдахин, юноша осознал себя в пространстве и попытался сесть.              — Ну, куда вы без помощи, молодой господин, — раздался над ухом незнакомый укоряющий голос и две крепкие руки усадили его на кровати.              Птицы заливались трелями, долетающими сквозь открытые окна, будто дом был в лесу, а не в городе. Солнце пробиралось в помещение неуверенными еще, прохладными лучами. Лекарь склонился над Ваньинем, пристально рассматривая его лицо.              — Как вы себя чувствуете, молодой господин? — мужчина присел на стоящую рядом табуретку и взялся мерить чужой пульс.              — Лучше, спасибо, ваш отвар помог, — поблагодарил юноша, изучая скучающим взглядом потолок.              — Глава Ордена уехал уладить некоторые дела и оставил вас на мое попечение. Сейчас вы позавтракаете легким бульоном. Чем бы вы хотели заняться позже? Можем погулять по саду, погода хорошая, чтобы процесс окончательного заживления ребра проходил быстрее вам нужно больше дышать свежим воздухом, а не лежать без дела, господин оставил для вас удобную обувь, чтобы вашим ногам  не было больно, так что я могу вывезти вас на небольшую прогулку, на кресле. Потом я могу отвезти вас в библиотеку, если вы пожелаете, — предложил лекарь, подавая пиалу с супом.              — Хорошо, — согласился юноша, его деятельной натуре претило валяться в кровати весь день.              Все утро после завтрака лекарь показывал Ваньиню дом и сад, они медленно прогуливались, точнее прогуливался лекарь, толкая перед собой небольшое и не особо удобное кресло с приделанными к нему колесами, по цветущим аллеям, наслаждаясь теплом и прекрасной погодой. Пообедали в беседке, спрятанной в густых зарослях. Тут хозяин дома любил музицировать в одиночестве после долгих тяжелых дней. После еды мужчина, как и обещал, отвел Цзяна в библиотеку.              — У Главы Ордена есть целый шкаф с книгами по магии, думаю, вам будет интересно. Можете почитать, а я пока займусь своими делами, зайду за вами перед ужином, не перенапрягайтесь и не вздумайте таскать тяжести, — пригрозил лекарь, подвозя своего пациента к высокому стеллажу.              Чэн внимательно осмотрелся, вдохнул запах старых книг, наполнявший помещение, и блаженно улыбнулся. Ему всегда нравились библиотеки, в домашней он раньше пропадал часами. Тут было то же самое ощущение тишины и покоя, как будто все проблемы и все мысли остались за дверью, а здесь только он и тысячи других миров. Юноша касался кончиками пальцев корешков книг, стоявших на полках. Знакомился с ними, некоторые приветствовал, как старых друзей. Многие из изданий были и в их библиотеке до того, как все было уничтожено. За некоторыми редкостями отец Ваньиня гонялся по всему свету и так и не смог достать, а у Сичэня они горделиво стояли на полках. Цзян посмотрел на единственный застекленный шкаф. Книги по магии бывали опасны, так что их отделяли специальными стеклами, покрытыми магическими печатями. Ваньинь положил руку на стекло, и то разъехалось в стороны само по себе.              — Что тут у нас интересного, — бормотал юноша себе под нос, рассматривая дорогие кожаные переплеты.              Некоторые вещи в коллекции Ланя были настоящими редкостями, как они оказались в семье не магов, было совершенно не ясно. Не все магические кланы могли ими похвастаться, а тут было чем. Ваньинь вытащил с полки книгу по зельеварению, пролистал ее и, забрав с собой, не без труда подкатился к окну. Расположившись там с удобством в лучах естественного освещения, юноша уложил находку на колени и принялся за изучение.              С варкой зелий у него всегда были проблемы. Его сестра была безумно в этом хороша, а им с братом не хватало усидчивости и сосредоточенности, они куда лучше были в боевой магии. Даже с защитной магией у них было меньше проблем, чем с зельями. Тем не менее, матушка требовала от них и постижения этой науки тоже. Она была мастером зельеваром и уж точно знала, что одной каплей можно либо спасти человеку жизнь, либо заставить его умирать в долгих мучениях.              Ваньинь пробежал глазами сложные составы и решил, что еще не время, для их варки нужно было применять особую магию, а у него пока не работали для этого все пальцы. Зато что-нибудь простенькое можно было попробовать сварить. Например, зелье от простуды или заживляющую мазь. Юноша так погрузился в размышления, что не заметил, как в библиотеке появился еще один человек.              — Кто вы такой и что вы тут делаете? — перед Чэном стоял молодой человек  одновременно очень похожий и непохожий на Сичэня.              Вся его фигура, лицо и самое главное золотистые глаза, все излучало холод и недовольство.              — Меня зовут Цзян Ваньинь, — представился юноша, откладывая книгу и поднимаясь с кушетки. — Глава Ордена Лань спас меня от казни и привез сюда.              — В таком случае постарайтесь не доставлять моему брату проблем, — попросил незнакомец и, развернувшись на пятках, удалился восвояси.              Чэн удивленно смотрел на закрывшуюся дверь.              Сичэнь вернулся домой ночью. Слуга, встретивший его у дверей, известил о том, что заезжал Ванцзи, но очень торопился и уехал к себе, пообещав заглянуть на днях. Лань поблагодарил и отпустил мужчину, а сам пошел к себе. Заглянул в одну из своих комнат, на кровати мирно спал его неожиданный гость. Хуань слабо улыбнулся. Сегодня он договорился с архитектором и строителями, съездил с ними туда, где был дом семьи Цзян, показал на старых схемах, как все выглядело, и дал разрешение на разбор завалов, оставшихся после пожара. Все вещи, которые могли сохраниться, необходимо было доставлять к нему домой для Ваньиня. Недалеко от пепелища, на дальнем берегу озера Сичэнь попросил построить небольшой храм, где можно было бы помолиться за души погибших в пожарище людей.              После того как закончил с распоряжениями он поехал к Цижэню и рассказал ему о случившемся. Дядюшка назвал его глупым ребенком, но не был зол. Наоборот, Хуань видел, что им и его решениями гордятся.              Посмотрев еще несколько мгновений на спящего Ваньиня, Сичэнь прикрыл дверь и пошел в смежную комнату. Необходимо было отсмотреть еще некоторые документы и, наконец, упасть на какую-нибудь горизонтальную поверхность и забыться сном до следующего утра.