Жалок ведьмин дурман

      Время утекало стремительно, как ледяная речная вода сквозь широко разведенные пальцы, без единого шанса притормозить или остановить сей естественный процесс. Сичэнь уже месяц укрывал в своем тихом доме и в своем беспокойно мечущемся сердце молодого господина Цзян. Симпатия к юноше, зародившаяся когда-то давно с первого взгляда, переросла в новое свежее сильное чувство, Хуань ощущал свою странную одержимость юным магом и удивлялся ей. Он никогда в своей жизни не чувствовал так глубоко и так ярко, это было ново для него и крайне непривычно. Ему хотелось отринуть все постылое и обыкновенное и начать творить безрассудные вещи, но вбитые с детства правила сдерживали его не хуже узды, удерживающей ретивого коня.              Лань постоянно, день за днем, ловил себя на том, что хочет находиться рядом с Ваньинем как можно дольше, чувствовать терпкий лотосовый запах, исходящий от чужой загорелой кожи, иметь возможность дарить невесомые, почти незаметные прикосновения, ну или хотя бы смотреть на него, отрываясь на мгновение от разбора множества документов. Вот и сейчас Глава Ордена Гусу Лань поднял глаза от очередного нудного письма городского совета и прикипел взглядом к тонкой фигуре, застывшей в кресле у окна. Молодой господин Цзян составлял по просьбе Сичэня список ингредиентов для зелий, которые не мог достать в саду самостоятельно. Юноша задумчиво покусывал твердый кончик кисточки и смотрел пустым взглядом в небо, очевидно снова провалившись в свои мысли.              — Ваньинь, — позвал Хуань, вырывая мага из невеселых дум. — Что вас печалит? — он все никак не мог придумать благовидного предлога, чтобы перейти наконец на более неформальное общение.              — Я не печалюсь, молодой господин Лань, — в той же манере ответил юноша. — Всего лишь пытаюсь вспомнить некоторые названия, которым меня учила матушка, и ужасно раздражает, что не могу,  — Цзян Чэн оторвал взгляд от разглядывания стремительно плывущих облаков и повернулся к собеседнику.              Солнечные лучи ласково целовали лицо юного мага, его серые глаза в свете солнца блестели двумя серебряными полноводными озерами. Сичэню однажды довелось увидеть такой водоём в древнем, как мир, темном лесу. Тогда лил дождь и свинцовые тучи отражались в спокойной, равнодушной ко всему сущему, глади воды. Это озеро и вспоминалось Хуаню, стоило всмотреться в чужие глаза.              — Я так многое принимал как вечное, раздражался и злился, когда матушка пыталась втолковывать мне и брату свою любимую науку, которая была нам тогда совершенно неинтересна. А теперь, я бы отдал все оставшиеся годы моей жизни, всю свою магию, чтобы хоть на один день вернуться в то время, и услышать ее голос, — юноша печально улыбнулся, и Хуань видел непролитые слезы в чужих глазах, слышал их в хриплом голосе.              Сичэня удивляла и восхищала эта несгибаемость и эта стойкость. Цзян Чэн так ни разу и не заплакал в его присутствии или при других людях, он все держал в себе, делал непроницаемое лицо и переживал все внутри. Иногда появлялся на завтраке с красными глазами, но не более того. Никому чужому он не показывал своей боли и слабости.              Но, если быть честным, Хуаня вообще восхищало в Ваньине все. Он сам не заметил, как это произошло. Просто в какой-то момент что-то щелкнуло, и Ланя смело волной чувств к молодому господину Цзян. Если задуматься, это действительно было настолько неожиданно, что даже странно. Сичэнь попытался припомнить, что же стало той самой границей, которую он успел пересечь, и не смог.              Цзян Чэн был ему симпатичен это факт, но чтобы вот так провалиться в любовь…              Хуань всмотрелся в чужое скуластое лицо и почувствовал, как сбоит сердце. С ничего…              — Брат, наконец-то я тебя застал, — в дверях неловко переминался Ванцзи, очевидно только с дороги, слегка взбудораженный и странно серьезный, он переводил внимательный взгляд с брата на его «гостя» и, кажется, недоумевал. — Прошу прощения, я помешал.              — Нет, нет, А-Чжань, проходи скорее, — отрывая взгляд от напрягшегося Чэна пригласил старший Лань. — Как удачно, что ты приехал. Позволь представить — Цзян Ваньинь, наследник магического Ордена Цзян. Ваньинь, это — Лань Ванцзи, мой младший брат.              — Мы знакомы, — сухо кивнул маг и снова отвернулся к окну.              — Брат, — не обращая внимания на чужую грубость, заговорил Чжань. — Я ненадолго лишь сообщить тебе о тех новостях, которые упоминал в давнем письме. Не хотел доверять такую информацию бумаге, чтобы не навлечь на тебя проблемы, если кто-то вдруг перехватит нашу переписку.              Сичэнь кивнул и сложил руки в замок, понимая, что к документам он пока вернуться не сможет.              — Брат, я поступил неблагоразумно, и буду просить о наказании у тебя или, если ты откажешь, у дядюшки. Я совершил поступок, бросающий тень на весь наш орден и на тебя в частности.              — Не думаю, что ты способен на подобное, А-Чжань, — с слышимым сомнением в голосе неуверенно ответил старший брат.              — И все же. Брат, я укрыл у себя в доме одного человека, — продолжил Ванцзи, будто его не прерывали. — Я не знаю, кто он, как его зовут и откуда он взялся. Я нашел его на обочине дороги на полпути из Пристани Лотоса, в тот день, когда ее сожгли. Смиренно прошу о наказании за то, что поступил таким образом, — младший Лань понуро склонил голову, не замечая, как подорвался с кресла Ваньинь.              — Как выглядит этот человек, он что-нибудь рассказал о себе? —  Цзян Чэн схватил Лань Чжаня за рукав и уставился на него расширившимися глазами.              — Он ничего не говорил, — с неудовольствием смотря на чужие пальцы поверх своей руки, ответил молодой человек. — Он не приходит в себя, ни один из наших лекарей не может понять, что с ним. Они высказывают предположение, что магия поддерживает его без сознания, пока его тело восстанавливается.              — Могу я взглянуть на него? Возможно, я смогу чем-то помочь? — отчаянно воззвал Ваньинь, стараясь потушить в себе разгорающееся пламя надежды. — Я прошу, молодой господин Лань, позвольте мне осмотреть вашего гостя.              — Что ж, это отличная идея, если он и правда маг, другой человек, обладающий даром, сможет ему помочь, — смотря на колеблющегося брата, покивал головой Сичэнь.              — Хорошо, — спустя мгновение раздумий согласился младший. — Но я все еще прошу о наказании. Я нарушил правила — привел в дом чужака, возможно, навлек на нас гнев Ордена Вэнь, очернил этим решением твое имя и твое положение как Главы Ордена.              — Глупости, А-Чжань, как ты мог заметить, я поступил точно также, с той лишь разницей, что еще и ушел без разрешения с аудиенции Вэнь Жоханя и поругался с Вэнь Чао, но все еще не спешу просить дядюшку о наказании, — отмахнулся Хуань. — Когда тебе будет удобно принять нас? Боюсь, молодой господин Цзян не настроен на долгое ожидание.              — Сегодня к обеду, мне нужно уладить некоторые дела, и потом я буду рад видеть вас у себя, — покорно согласился Ванцзи.              — Прекрасно, тогда мы прибудем в обед, — подтвердил договоренность Хуань.              — В таком случае до встречи, — Ванцзи чуть заметно поклонился и вышел.              — Ты думаешь, он нашел кого-то из твоей семьи? — поинтересовался старший Лань у медленно опустившегося в кресло Цзяна.               — Маловероятно, но я буду рад любому знакомому лицу, — тихо ответил юноша и закрыл лицо руками. — Почему так тяжело?              — Это пройдет, Ваньинь, всему нужно время, — Сичэнь с грустью наблюдал за чужой болью.- Все раны зарубцуются, все превратится в шрамы, которые останутся на память, но они не будут болеть так сильно.              — Я не буду надеяться, — словно мантру зашептал себе юноша, повторяя и повторяя по кругу. — Не буду…не буду…              ***       Дом Ванцзи, по сравнению с резиденцией Главы Ордена, мог, наверное, по праву считаться небольшим, и, тем не менее, для обычного человека он показался бы настоящими дворцом. Внутри все более чем напоминало своего спокойного собранного хозяина, и отличалось удобством, функциональностью и порой чрезмерной аскетичностью. Не было ни дорогих драгоценных ваз на постаментах, ни ярких картин в тяжелых рамах на стенах, как в доме Сичэня, светлые оттенки в сочетании с темным деревом придавали обстановке неумолимое ощущение суровой официальности. Чэн чувствовал себя в этом месте совершенно неуютно. Оно было словно бы не обжито, как будто младший Лань приходил сюда только поесть и на ночь, и то не всегда, похоже, он не желал здесь жить.              — Почему здесь так пусто и тихо? — шепотом, чтобы не услышал идущий впереди Ванцзи, поинтересовался Ваньинь у Хуаня.              — Это дом нашего отца, он ушел в затворничество сюда много лет назад, после его смерти дом перешел к А-Чжаню, думаю, он не очень любит это место, — сам не понял, почему ответил столь откровенно Сичэнь. — С ним связаны не самые приятные воспоминания.              Молодой господин Цзян чуть вскинул брови и кивнул. Маги тоже иногда уходили в затворничество, в основном после получения тяжелых ранений, когда требовалось длительное время для восстановления. Его родители тоже изредка покидали дом ради нескольких месяцев уединения. Но здесь речь, похоже, шла о затворничестве другого рода.              Гости, вслед за хозяином, прошли по нескольким полупустым коридорам, пока не остановились перед очередной дверью, которая выглядела точно так же, как и десяток предыдущих. Ваньинь вообще не понимал, как Лань Ванцзи ориентируется в этом однообразии помещений. Младший из братьев Лань, тем временем, открыл дверь и терпеливо ждал, когда Чэн, наконец, соизволит войти в комнату. Тот же стоял, не шевелясь, боясь просто переступить порог. Кого он обнаружит в этом доме? Кого-то из прошлого, которого, как он думал, он теперь полностью лишен. Кого-то, кто был ему дорог? Знаком? Почувствовав, как чужая горячая ладонь легла между лопаток, Цзян вздрогнул. У него, кажется, даже тряслись колени, не заметно для окружающих, но ощутимо для него самого.              — Не бойся, что бы тебя там ни ждало, я буду с тобой, — пообещал ему Сичэнь, не убирая руки, оказывая, таким образом, необходимую сейчас поддержку.              Чэн кивнул и, сжав ладони в кулаки для пущей уверенности, сделал шаг вперед, потом еще один и еще. Небольшая комната встретила его распахнутыми настежь окнами, в которые лились птичьи трели, и поступал свежий воздух. Недалеко от окна стояла широкая двуспальная кровать, закрытая полупрозрачным тюлевым балдахином, края которого развевались, подхватываемые редкими порывами летнего ветерка. На кровати в гнезде из одеял и подушек, принесенных, похоже, со всего дома, кто-то лежал. Ваньинь направился прямиком туда, не обращая внимания на отставших братьев, которые тревожно переглядывались.              Что принесет эта встреча? Восторг и радость воссоединения или печаль и боль от разбитых надежд? Сичэнь обеспокоенно наблюдал за дорогим сердцу человеком, за его слегка неровной походкой и напряженной спиной. Ванцзи сверлил тяжелым взглядом белую ткань, скрывающую от них спасенного мага.              Цзян Чэн остановился напротив кровати, перевел дыхание и потянулся к занавеси. Схватил ее в ладонь, смял и судорожно откинул в сторону. Постояв несколько мгновений, юноша стремительно осел на ложе, будто кто-то нанес ему сокрушительный удар. Сичэнь дернулся к нему, но Чжань перехватил его за локоть, качая головой.                Ваньинь повернулся к ним, и сердце Хуаня дрогнуло, стоило ему столкнуться с серыми озерами чужих глаз. Ваньинь плакал, сам того не осознавая, слезы просто катились по его щекам, оставляя влажные следы, а его узкие бледные губы шептали что-то совсем беззвучно. Старший Лань вывернулся из хватки брата и рискнул подойти ближе, останавливаясь рядом с юношей.              — Что такое, Ваньинь? — тихо спросил он, чтобы не напугать молодого человека, который был несколько не в себе.              — Мой брат, — вскинув голову, чтобы посмотреть на возвышающегося над ним Хуаня, просипел Чэн. — Это мой брат. Вэй Ин. Мой брат, — шептал он как заведенный.              — Ванцзи, приготовь нам, пожалуйста, комнату по соседству и попроси лекаря об успокаивающем отваре, — попросил брата Сичэнь, прекрасно понимая, что сегодня они уже не вернутся домой. — Ваньинь, — видя, что тот не реагирует, мужчина слегка зарделся щеками и позвал. — А-Чэн?              Молодой господин Цзян перевел на него более осмысленный взгляд.              — Пойдем со мной, тебе нужно выпить чаю и немного поспать, ты сегодня потратил слишком много нервов, потом ты сможешь заняться своим братом, хорошо? — уговаривал его как маленького Лань.              — Я не оставлю его здесь, не оставлю его снова, я не хочу снова быть один, — Ваньинь замотал головой.              — Конечно, мы его не оставим, мы будем в соседней комнате, с твоим братом ничего не случится, мой брат за ним присмотрит. Ты же доверяешь мне? — дождавшись заторможенного кивка, мужчина продолжил. — А я доверяю А-Чжаню, он последит, чтобы с молодым господином Вэем ничего не случилось. Как только ты наберешься сил, ты сможешь ему помочь.              — Я не хочу быть один, — обхватив себя руками, доверительно сообщил юноша, видимо согласившись с остальными доводами. — Только не снова. Я только что его нашел.              — Ты не будешь один, я посижу с тобой, пока ты отдыхаешь, — успокоил молодого мага Сичэнь, помогая ему подняться на не держащих его ногах. — Пойдем.              Стоило похвалить Ванцзи и его слуг за расторопность, пока его старший брат уговаривал Чэна пойти отдохнуть, младший Лань успел отдать все необходимые распоряжения. Так что соседние покои были полностью готовы, на прикроватной тумбе стояла чаша с успокоительным отваром, от которого поднимался едва заметный пар, а на кровати лежала сменная одежда, причем и для Хуаня тоже.              Старший из братьев Лань помог своему спутнику присесть на край ложа и подал ему чашу.              — Выпей это, А-Чэн, поможет успокоиться и заснуть.              Ваньинь, не глядя, осушил чашу и уже спустя несколько мгновений почувствовал, как перестало шуметь в голове, а веки начали слипаться. Не без помощи Ланя юноше удалось сменить одежду и забраться под тяжелое одеяло. И хоть на улице был самый разгар летнего дня, Цзян чувствовал, как его трясет, поэтому укутался по самый нос.              Хуань, как и обещал, переодевшись, вернулся к нему и спокойно, будто так и заведено опустился на вторую сторону кровати. Будь у Ваньиня хоть какие-то силы, он бы покраснел, от такой неожиданной близости. Но встреча с Вэй Ином, если это, конечно, можно назвать встречей, забрала у него всю энергию и все эмоции. Он чувствовал бесконечную усталость и то, как где-то в сердце медленно распускается счастье. Он больше не был один. У него снова была семья. У него был любимый брат. Ваньинь все сделает, чтобы он поскорее пришел в себя. И они снова будут вместе.              На границе сна и яви, Чэн почувствовал, как кто-то крепко обнимает его поверх одеяла, прижимая к себе.              — Спи, А-Чэн, все будет в порядке, — тихо шептал ему кто-то.              Ваньинь больше и правда не был один.              ***              Сичэнь проснулся в одиночестве. Когда только заснуть успел? Видимо пригрелся рядом с мирно сопящим Ваньинем, и его собственный организм, сыграв с ним злую шутку, усыпил и его тоже. Мужчина сел на кровати, потянулся, привычно переплел косу, чтобы выпавшие во время сна передние прядки не щекотали лицо и шею. Переодевшись, старший Лань обнаружил на столике в углу кувшин с водой и таз для умывания, наскоро приведя себя в порядок, Хуань отправился на поиски Чэна.               Долго искать не пришлось, соседняя дверь была приоткрыта, из нее тянуло запахом благовоний и воскуренных трав, еле заметно в воздухе парил дымок. У двери напряженно застыл Ванцзи, не решаясь видимо зайти внутрь, но и не доверяя настолько, чтобы уйти и заняться своими делами.              — Давно он проснулся? — поинтересовался Сичэнь, чтобы хоть как-то отвлечь брата от созерцания происходящего.              — Час назад и сразу развил бурную деятельность, — Хуань так давно привык различать малейшие эмоции на родном лице, что сразу понял, брат не в восторге от его мага. — Поднял на уши лекарей, которые осматривали молодого господина Вэя, все у них вызнал, а потом послал слуг за травами, сказал, что они необходимы ему для погружения в глубокую медитацию. Я не совсем понимаю, что он пытается сделать, но надеюсь это поможет.              — Доверься ему, А-Чжань, он не станет вредить своему единственному родному человеку, — мягко улыбнулся старший Лань, заглядывая в комнату.              Там на кровати, с раздвинутым в разные стороны пологом, лежали братья маги, один без сознания, второй в глубоком сне. Они лежали лицами друг к другу, соприкасаясь лбами и переплетая руки, а вокруг стоял терпко пахнущий дым, из кадок, расставленных по углам.              — Почему ты так ему доверяешь, брат? — тем временем поинтересовался Лань Чжань, он никогда не замечал за старшим такого доверия к кому бы то ни было помимо семьи.              — Я не знаю, — не оборачиваясь, отмахнулся Сичэнь. — Просто верю ему и все.              — Ты, — пораженно застыл на несколько мгновений младший брат, а потом схватил его за плечо и сжал, вынуждая оторвать взгляд от происходящего в комнате. — Ты влюблен в молодого господина Цзян?! Брат, это же…              — Я не уверен, что влюблен, — ласково осадил брата Хуань. — Он мне просто очень сильно нравится, — мужчина сам понял, насколько глупо прозвучало подобное оправдание.              — Брат, но ведь…              — Мы не будем обсуждать это сейчас, А-Чжань, — прервал его Сичэнь. — Когда я разберусь в своих чувствах к Ваньиню, тогда и поговорим, а пока давай понаблюдаем.              Старший Лань вернул свое внимание к братьям магам. Его брат, в свою очередь, наблюдал за ним самим, поражаясь изменениям, проявившемся на его лице. Ванцзи никогда не видел на лице своего старшего такого безмятежного и одновременно полного эмоциями выражения, будто он смотрел на самую недостижимую из своих мечт, понимая, что никогда не сможет к ней прикоснуться, но продолжая желать ее всем своим естеством. Когда все успело зайти так далеко? И главное как? Всего месяц прошел. Чжаня терзали сомнения, впрочем, никак не отражающиеся на его собственном лице. Нужно было понаблюдать.