«Я тебя не забуду»

Эллен со слабым стоном сел за туалетный столик и откинул на полу шляпы вуаль. Глаза сразу же нашли собственное отражение в овальном зеркале и принялись рассматривать брачное тату. Кожа явно припухла. Омега, прикусив внутреннюю часть щеки, осмотрел стол и нашёл маленький зеркальный железный поднос с небольшими квадратными отрезками ткани и подписанный керамический сосуд. Взяв ткань и с помощью неё достав голубоватую вязкую жидкость, Эллен принялся наносить её на лицо, аккуратно, практически не дотрагиваясь из-за вспышек боли, прошёлся по свежему тату. Буквально через полминуты он протёр лицо другим куском ткани, полностью избавляясь от макияжа, что ему нанесли слуги в его прошлых личных комнатах. Тату красиво переливалось серебром и багрянцем в свете магических светильников. Розы, обвившие клинок. Но куда уже меньшая боль, чем раньше, омрачала всю её красоту. Единственное, что радовало, — это отсутствие волдырей. Омега боялся, что у него там был полноценный ожог. Посмотрев ещё немного на себя, Эллен развернулся, решив начать осматривать комнату, куда его привели слуги. Супруг остался на пиршестве, отправив его в покои после положенного приличиями часа за столом. Омеге всё равно кусок в горло не лез, и он был даже отчасти рад уйти оттуда. Комната была не больше его прежней спальни, вот только, в отличие от того, что было в родном доме, теперь это всё, что у него есть. Нет отдельной гостиной и кабинета — только своя уборная. Омеге это сразу напомнило комнату наложника из последней книги, что он читал. Кажется, Эллен начинает понимать, в качестве кого его тут будут воспринимать и содержать. Благо его, кажется, не будут ограничивать сидением в четырёх стенах, на комнате не стоит ограничивающего барьера. Хотя его отсутствие можно посчитать и за то, что он не является кем-то важным, кого стоит охранять. Омега встал с мягкого синего пуфа и подошёл к кровати, нажимая руками на матрас. — Ну хоть мягкий, — тихо вздохнул он и откинул упавшую вниз вуаль обратно. Он проверил две двери из трёх — двустворчатая была выходом в коридор, через неё Эллена и привели сюда. Небольшая гардеробная на одну треть забита его вещами, всё аккуратно развешано и размещено по вешалкам, полочкам и держателям. Омега ощутил острое желание прямо сейчас избавиться от корсета, но, зная, что с супругом придётся ещё встретиться сегодня, он предпочёл не менять одежду. Свадебный наряд был, можно сказать, самым красивым из всего того, что у него было: их клан всегда ценил практичность, а не красоту. За последней дверью скрывалась скромная уборная с ванной и раковиной с полочками для различных склянок и мочалок, что теснилась рядом с унитазом. Эллену стало в разы некомфортнее, когда он сел на кровать, сжав руки в замок на коленях. Его явно не очень-то хотели видеть в резиденции правителя. Может супруг и не захочет приходить? Омега покачал головой на такие наивные мысли: рано или поздно ему всё равно надо будет родить наследника, и, исходя из такого приёма и холодного со стороны Императора к нему отношения, правитель скорее всего не захочет с этим затягивать, чтобы после и не вспоминать о супруге. Спину и бёдра с плечами окутали противные мурашки — Эллен даже думать не хотел, как ему будут делать этих самых детей. Чтобы отвлечься, омега ещё раз прошёлся по комнате и остановился у туалетного столика. Снял с себя звонко стукающиеся при каждом движении рук браслеты — их звук начал его раздражать, хотя поначалу он находил его умиротворяющим. Положив их, он продолжил гулять по комнате и заметил, что перед окном на низком овальном столике стоит чайничек на деревянном подносе, пара керамических чашек и плошка с засахаренной клюквой. Из носика шёл отчётливый сизый пар. Эллен, недолго думая, сел за него на напольную подушечку и налил себе ароматного чаю. Взглядом же он продолжил блуждать по комнате — книжный стеллаж омега приметил сразу. Книги явно были не те, что стояли у него в прошлой комнате. Что же, книга с чаем — чем не лучший способ скоротать время? Кивнув самому себе, омега положил в рот лакомство с плошки и поднялся выбирать книгу.

***

Стоило двери начать открываться, как омега тут же положил закладку в книгу, а её саму спрятал под столик, накрыв сверху верхним платьем, и скинул вуаль вниз — раз супруг накинул её ему обратно после церемонии нанесения тату, не стоит испытывать судьбу. Супруг и так дал понять, что омегой пренебрегают. Гулкий удар подошвы с каблуком о пол. Эллен непроизвольно провёл языком по губам и сглотнул. Руки сложены на коленях, спина ровная, а голова высоко поднята: омега хоть и понимает, что Император в праве делать с ним всё что угодно теперь, но он не станет перед ним пресмыкаться. Зашли к нему — и он может позволить себе не вставать перед гостем с вежливым поклоном. — Мой правитель, не желаете ли выпить чаю? — спрашивает он спокойным дружелюбным тоном. Ишмаэль выдержал небольшую паузу. Омеге показалось за эту секунду, что атмосфера стала ещё более напряжённой. Правитель опустился за столик, на соседнюю подушку. Он взял с подноса оставшуюся там чашку и поставил её со стуком. — Можешь приступать. — Эллен не услышал в его голосе надменности или насмешки, что отчасти его успокоило. Аккуратно, смотря вниз, где можно было видеть маленький участок стола с подносом из-под вуали, он взялся за ручку чайника, пододвинув второй рукой чашку правителя. Эллен не знает, как он смог опустить кисть именно туда, где она стояла. В воздухе разнёсся яркий цитрусовый аромат, что только подчеркнул шоколадные нотки естественного омежьего запаха, что стал намного ярче ощущаться в замкнутом помещении. Эллен пододвинул наполненную чашку обеими ладонями к правителю, что молча ждал, когда ему нальют чаю. Омега нутром ощущал чужой взгляд, направленный на него. — Мой супруг думает, — в этот момент Император отпил немного чая, будто обдумывая что-то, — что я здесь, чтобы поговорить, а не предаваться плотским утехам? — Этот слуга понимает, именно этого он ждал от своего правителя, — чуть кивает Эллен, стиснув на мгновение нижнее платье на коленях. — Этот слуга не глуп, чтобы понять намёки правителя. — Твой запах знаком мне. — Послышался стук чашки о стол. — Не уверен, правитель, что запах этого слуги мог быть Вам знаком. Этот слуга всю жизнь провёл под бдительным оком родителей, а после брата, — качнул головой омега. Его спина начала немного уставать от напряжения. — Понимаю, — послышался небольшой смешок. — Эмерет до последнего не хотел отдавать любимого брата. Эллен не услышал издёвки или сарказма — это слегка напрягло, и он решил уточнить этот момент. — Мой брат… — он запнулся. — Брат этого слуги говорил всем, что ему дорог его брат? Ишмаэль отпил ещё чая, игнорируя вопрос, и омега не стал настаивать, боясь гнева супруга. Вместо этого Император попросил: — Протяни левую руку. Омега замешкался, но робко протянул упомянутую ладонь. Он вздрогнул, когда чужая схватила её. Не больно, но крепко. Мурашки прошлись по спине и бёдрам. Одна рука держала его за запястье, а вторая ласково залезла под длинный рукав и начала с тыльной стороны расстёгивать жемчужные пуговицы, что тянулись с края ниже локтя. Омега от неожиданности затаил дыхание, но не стал вырывать руку. Ему было страшно, но в то же время он ощущал что-то, незнакомое ему доселе. Возможно, будь чужие руки более грубыми, он бы не колеблясь вырвал свою ладонь и отскочил назад как можно дальше. Кому, если не супругу, оголить руки омеги? Все приличия соблюдены, а то, что происходит в супружеской спальне, никогда не оглашалось. Тем временем чужие руки аккуратно развели края и начали стягивать мягкую ткань. Омега под вуалью зарделся и прикрыл глаза, неровно дыша, его пальцы чуть подрагивали. Эллен не мог вспомнить, когда кто-то дотрагивался до его открытой кожи рук в последний раз. Даже слуги, когда надо было одевать перчатки, отдавали эту прерогативу омеге, сами же они только застегивали пуговички. Сильные пальцы ласково погладили светлую кожу тыльной стороны и повернули её, через пару секунд запястье обожгло тёплое дыхание. Губы прижались к тому месту, где у омеги был застарелый шрам. Эллен вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки. Его ладонь отпустили, но перед этим сжали обеими руками и опустили на колени, где Эллен непроизвольно комкал второй рукой верхнее платье. — Я сниму вуаль, — интимно тихо говорит правитель. Омега стеснительно чуть качнул головой: — Не нужно, мой повелитель, этот слуга уже снял макияж. — Эллену не очень хотелось сейчас открывать лицо. Оно было неприглядным, с опухшей покрасневшей кожей в месте тату и вокруг него. Если бы омега мог видеть Императора в этот момент, то поразился тому, насколько Ишмаэль может преобразиться. Его губы сложились в нежную улыбку, а глаза лучились ошеломляющим теплом, что сделало его резкие черты намного мягче. Он медленно начал снимать шляпу. Эллен закрыл глаза, понимая, что не стоит перечить, а то можно нарваться на гнев правителя — в этом случае ему никто не поможет. Шляпку опустили на пол с характерным шелестом. Правитель пару секунд прожигает его взглядом, омега ощущал это всем нутром. Император мягко поворачивает за подбородок его голову боком, чтобы лучше рассмотреть левую сторону. — На тебя и правда магия странно воздействует… — задумчиво проговаривает Ишмаэль. Омега вздрагивает и распахивает глаза, чуть отклоняя голову назад, чтобы его не держали. — Откуда?.. — срывается с губ ошеломлённого Эллена. Тёплая ладонь ложится на его правую щёку. Омега как заворожённый приковывает свой взгляд к чужим глазам, не в силах отвернуться. — Маленькая омежка, что помогла мне тогда не умереть с голоду, — мягко улыбается он ему и медленно захватывает его ладонь своей, чуть сжимая. — Помнишь? — Т-ты?.. — Омега запнулся от удивления. Его зрачок расширился, а губы чуть приоткрылись. — Как такое возможно? Император чуть покачал головой, не прерывая зрительного контакта. — Прямо как в той книге с красной нитью, да? Ты мне пересказывал тогда, считаю её практически единственной нормальной книгой из всего жанра романтики. — Ты даже помнишь это… — Омега неверяще чуть прикрыл глаза, склонив голову к его руке, что начала медленно поглаживать щёку. — Мне страшно поверить… Этот слу… — Не смей, — строго перебил он его. Омега от испуга в момент натянулся как струна. — Мне не нравится, что ты говоришь о себе, как о моём слуге. Ты мой супруг. Эллен мягко освободил свою руку и сбросил чужую со щеки. — То есть, будь я кем-то другим, незнакомым тебе ранее, мне не было бы положено такой привилегии, как называть своего супруга супругом? — вежливо-холодно спросил он, поджав губы. Император чуть замешкался, но, когда открыл рот, чтобы ответить, омега его перебил: — Ответь честно. — Да, — глядя ему в глаза, ответил тот. Его челюсть ощутимо напряглась. — Что же тогда со мной должно было произойти? — с лёгким налётом горечи произнёс Эллен. Ему было не очень приятно, что кто-то мог оказаться на его месте. Он понимает, что сейчас должен радоваться, но что-то внутри не давало ощутить это в полной мере. Ишмаэль втянул сквозь зубы воздух, прикрыв на секунду глаза, и сжал крепко кулаки. — Я прошу тебя не заставлять меня отвечать на этот вопрос. Я не хочу вспоминать, что должно было ждать моего супруга. — Он порывисто накрыл его похолодевшие руки своими и сжал их. — Я не хочу думать, что, не зайди я поговорить, ждало бы моего эльфёнка. — Ты и эту сказку помнишь? — Омега ощутимо расслабился. Возможно ему было нужно прямое подтверждение, что теперь над ним не висит угроза. — Ты помнишь всё, что я тебе рассказывал, даже те глупые истории, что я сочинил? — Особенно ту, где горный троллёнок искал горный хрусталь, а нашёл заснеженного эльфа, что заблудился. — Ишмаэль издал смешок. Он привлёк к себе омегу, что безропотно позволила себя обнять за плечи. Он повёл носом по её волосам, улавливая цветочную отдушку с шоколадом. — Я до сих пор гадаю: как он смог так заблудиться, что оказался на горе? Эллен мягко засмеялся. — Я тоже не знаю. Мне хотелось, чтобы они необычно встретились. — Омега втянул в себя запах альфы, ещё больше расслабляясь. Чувство безопасности свалилось на него резкой лавиной. — Теперь эта история ещё больше напоминает нас, — проговорил Император, ласково поглаживая его лопатки. — Неужели ты ассоциируешь себя с троллёнком? — Эллен чуть отстранился, чтобы посмотреть в его глаза. — А меня с эльфёнком? Теперь понятно, почему ты тогда стал меня так называть! — Верно. — Правитель вновь положил свою руку на его щеку, мягко начиная поглаживать. — Я сейчас схожу за мазью. Нельзя оставлять всё так, как есть. Омега чуть качнул головой. — Не нужно, пройдёт. На мне обычно недолго всё заживает. Ишмаэль тепло ему улыбнулся, поцеловал целомудренно в лоб и встал с места. — Скоро вернусь.