All Time Low

На следующее утро Арто просыпается и видит, что на улице идет снег. Он выползает из постели, заворачивается в одеяло и несколько минут сидит у окна, прижавшись лбом к стеклу и глядя на падающие вниз хлопья. С кровати доносится звук входящего сообщения. Арто ползет назад и, разбросав подушки, достает телефон. Это Латойа. И еще есть два, пришедших ночью. Оба от Питера. Первое гласит: «9 оллллллллзззззззз», что является довольно типичным для Питера текстом. Второе: «Омари сказал, что твои папы поругались, что, черт побери, происходит, ты в порядке?» Арто хочет рассказать Питеру все. Хочет позвонить и признаться во всех мелочах, которые беспокоили его последнее время. Но он не делает этого. Он смотрит на слова и думает, что Питер даже не признал, что был дерьмовым другом. Нельзя забыть об Арто на несколько недель, а потом ждать, что он будет вести себя как раньше. Он пишет Латойе и просит прощения за то, что пока не вернется в школу. Отправляет Омари гифку мальчика, обнимающего курицу, и помечает хэштегом #длятебя. А потом, оставив телефон на полу, отправляется на поиски Стива. Сейчас десять утра, так что, скорее всего, он уже несколько часов как бодрствует. То, что Стив все еще в постели и крепко спит, является для Арто довольно шокирующим фактом. — Стив, — шепчет он, шире открывая дверь спальни. — Стив. Он подходит, волоча за собой одеяло, и осторожно тянет его за ухо. Стив резко просыпается, отталкивает руку Арто, поднимает голову и начинает часто моргать. — Что? — хриплым со сна голосом спрашивает он. — Уже десять, — отвечает Арто. Стив хмурится. — У меня выходной, я сплю. — Ты никогда так долго не спал. — Новый Год, новый я, — бурчит Стив и откатывается назад. Арто залезает на кровать, садится, скрестив ноги, и опирается спиной на его плечи. Стив стонет, явно придавая слишком большое значение тому, что Арто его разбудил. — Мне написал Питер. Омари сказал ему, что вы с Тони расстались. — Мы не расстались, — отвечает Стив. — Мы можем поговорить об этом, когда я высплюсь, пожалуйста? — Но мне скучно, — ноет Арто. — Я не знаю, чем заняться. Я не взял X-Box. — Почитай книжку, — предлагает Стив, накрывая голову подушкой. — Порисуй. Поиграй на телефоне. Прими ванну. — Принять ванну? — Арто оборачивается. — А где? У меня в ванной ее нет. — Воспользуйся той, что в главной. Только не залей соседей. — Никак нет, сэр, — кричит Арто, уже бегущий к выходу. Он быстро находит главную ванную, заходит внутрь и запирает дверь. Здесь так красиво, а сама ванна, которая даже больше, чем у Стива с Тони, — белая и блестящая и стоит прямо посреди комнаты. А еще лучше то, что помещение находится в самом центре квартиры, а это значит, что в нем нет окон. Арто собирается воспользоваться этим по-полной. Как раз перед тем, как залезть в воду, ему в голову приходит одна мысль. Он открывает дверь и высовывает голову в коридор. — Папа! — Что?! — Здесь ведь нет никакого ДЖАРВИСа? — Нет. — А других вещей типа ДЖАРВИСа тоже нет? Никаких камер? — Только в лифте, в коридорах и в гостиной. Этого вполне достаточно. Арто закрывает дверь, запирает ее и, проверив надежность замка, лезет в ванну. *** Через полтора часа он наконец-то выходит. Стив уже встал и разбирает на кухне доставленные продукты. Он поворачивается к Арто и качает головой. — Вымылся плохо, — говорит он. Арто смотрит на него своим самым невинным взглядом. — Что? Почему? — Неважно, — отвечает Стив. — Сделаем вид, что я ничего не понял. Что хочешь на завтрак? Стив явно догадался, что Арто провел в ванной так называемое «время наедине», но он подросток, что же ему делать? Вообще никогда не думать о сексе? Держать руки при себе только из-за того, что потом отец будет чувствовать себя неловко? Не получится. — Бекон и вафли? — Ну, ты даешь… Кстати, я звонил в школу. Сказал, что ты со мной. Они оформили тебе длительные выходные или что-то в этом роде, — говорит Стив, открывая холодильник. — Хочешь сока? — Угу, — отвечает Арто, усаживаясь за длинную стойку. Тут все неправильно, и он начинает отчаянно скучать по своему месту за стойкой дома. Такой вытянутой и широкой, вокруг которой всем хватает места. — А сироп есть? Арто тянется за соком и громко ойкает, увидев, что с ногтя большого пальца слез большой кусок лака. — Что? — Мой ноготь, — жалобно говорит Арто, протягивая Стиву руку. Тот сочувственно качает головой. — Ужас какой. Арто смотрит на облупившийся лак и чувствует, что вот-вот расплачется. — Хочешь, сходим в салон? Арто мотает головой. — Нет, — быстро отвечает он. — Все в порядке. Он не говорит Стиву, но думает, что, скорее всего, будет лучше, если он просто сотрет весь этот блеск. Больше никакого розового и никакого блеска. Стив как-то странно смотрит на него. — Уверен? Арто кивает. — Что будем делать? Может, погуляем? — Конечно, одевайся. — Ага, сейчас, только позвоню Клинту. Арто прислоняет телефон к коробке сока и нажимает на кнопку видеозвонка. Телефон звонит и звонит, а когда соединение устанавливается, Арто видит Баки. — Привет, мелкий, — говорит он и поворачивает трубку. У Арто от радости сжимается сердце, потому что у Баки на бедре сидит Анна. Без розового ободка. — Он сейчас с юными Мстителями, у тебя все нормально? — То! — кричит Анна и тянется вперед, чтобы достать телефон. — То! — Не надо, детка, — говорит Баки, той же рукой, в которой зажат телефон, берет плюшевого Халка и дает ей. Как и следовало ожидать, она тут же тянет его в рот. — Привет! Анна, привет, — машет рукой Арто. Она в ответ размахивает игрушкой. — Я соскучился по тебе, — говорит он. — То, — соглашается она и роняет Халка на пол. Баки вздыхает и наклоняется, чтобы поднять его. — Ну, как там Чикаго? — Снег и холод. Мы сейчас идем гулять. — Тебе получше? Арто пожимает плечами и смотрит в спину Стиву, готовящему завтрак. — Не знаю, — отвечает он и поднимает руку. — Я ободрал лак. — Да, и как? Дрался? Или бил что-то кулаками? — Нет, — тихо отвечает Арто. Стив ничего не знает о его занятиях по снятию стресса, и он хочет, чтобы так оно и оставалось, спасибо большое. — А Стив где? Как он? — Только что встал, готовит завтрак. Представляешь, тут нет ДЖАРВИСа. Это так странно. Баки смеется. — Похоже, твоей избалованной заднице придется все делать самому. — Эй! Баки подмигивает, а потом резко становится серьезным. Арто чувствует, как по спине бегут мурашки, когда слышит голос Тони. Арто не знает, что делать, поэтому быстро прерывает звонок. Стив подходит, берет телефон и смотрит на пустой экран. — Не обязательно было вешать трубку. Арто снова начинает чувствовать себя маленьким и глупым. — Я запаниковал, — опуская голову, еле слышно говорит он. И перестает разглядывать мрамор, только когда перед ним появляется тарелка с вафлями и беконом. Стив садится рядом и, поставив локти на стойку, обнимает голову руками. — Я скучаю по нему, — тихо говорит он. — Я злюсь на него, очень, но это не мешает мне ни скучать по нему, ни любить его. Арто кивает. — Если я узнаю, что он сделал, все станет совсем плохо? — Не знаю. Я не знаю, что ты почувствуешь. Но я в любом случае поддержу тебя. И в конце концов мы вернемся домой, простим его и пойдем дальше. — А если я не захочу прощать и идти? Стив отворачивается и смотрит в окно. — Я… — начинает он и замолкает. — Не могу представить себе мир, в котором ты этого не сделаешь. Ты еще очень молод и, конечно, имеешь полное право злиться, но, надеюсь, это пройдет. Арто не знает, что делать. Одна его часть хочет, чтобы все побыстрее стало как прежде, а другая боится, что если он простит и забудет, то вся та боль, которую он испытывает, обесценится, как будто ее и не было. Как будто ничего не было. — Арто, — мягко говорит Стив. — Скажи, о чем думаешь. Арто не хочет, но понимает, что это необходимо. Его прежний психотерапевт всегда говорила, что даже самые страшные мысли становятся не такими страшными, когда о них рассказываешь другим. Хотя тем, кто запросто может подобрать нужные слова легко говорить. Тем же, кто как Арто в этом не силен, постоянно приходится бояться, что их неправильно поймут. Он с трудом сглатывает. Во всяком случае, он попытается. Здесь только Стив, так что ему не должно быть так страшно. — Если ты прощаешь кого-то, сделавшего что-то плохое, значит он победил. — Нет, нет, — Стив гладит его по голове. — Тут дело не в победе и не в проигрыше. Особенно с теми, кого любишь. Я уверен, что как бы дерьмово мы себя сейчас ни чувствовали, Тони будет во сто раз хуже. Я бы не смог считать это победой. — Почему он не мог почувствовать себя хуже и перестать быть придурком до того, как мы уехали? — Потому что он Тони, — грустно улыбается Стив. — Иногда ему, как и мне, нужно нечто большее, чтобы увидеть смысл или изменить мнение. Арто хмуро тыкает в бекон вилкой. — Не понимаю, как ты можешь его защищать. — Я защищаю его как своего мужа и твоего отца, а не то, что он сделал. В этом есть смысл, думает Арто и, перестав мучить бекон, кладет вилку. — Можно ему позвонить? — Конечно, он ведь твой отец. Но сначала доешь. Арто запихивает еду в рот и находит в телефоне номер Тони. Долго смотрит на него, но потом, струсив, решает написать. Несмотря на то, что он вчера сказал Стиву, его большая часть очень боится узнать, что сделал Тони. «я запаниковал, прости, что повесил трубку. я люблю тебя. я не хочу говорить об этом, но я люблю тебя». Через четыре секунды телефон начинает звонить. Этого следовало ожидать — Тони самый нетерпеливый человек в мире. Однажды Арто видел, как он отключил охрану правительственного уровня, чтобы позвонить Стиву, когда решил, что ему необходимо кое-что сказать. Честно говоря, Арто побаивался, что телефон мог ответить ему сам. К счастью, вскоре он перестает звонить, и экран темнеет, сообщая, что пропущен один звонок от Тони. А потом приходит смс. «Когда будешь готов, мы обо всем поговорим. Люблю тебя, Smart Art». Арто облегченно выдыхает, понимая, что сообщение было именно тем, что сейчас ему надо было услышать. *** После разговора со Стивом Арто становится легче. Как будто он разрешил себе избавиться от части гнева, который чувствовал по отношению к Тони. И сообщение помогло. Никто ничего не станет у него выпытывать, они поговорят только тогда, когда Арто будет готов. Ближе к обеду они садятся в такси и едут в Чикагский институт искусств. Стив низко надвигает бейсболку и кажется немного растерянным. Не в смысле «он не понимает, куда идет», а в смысле «он, кажется, не замечает то, что находится у него прямо под носом». Арто вжимается ему в бок и берет за руку. Стив не возражает. Когда они заходят в галерею, Арто выхватывает у Стива карту. — Нам на последний этаж, — говорит он. — Там современное искусство. — Не волнуйся, мы все успеем, у нас целый день впереди, — улыбается Стив. — Нет, идем быстрее, — Арто хватает его за куртку и тащит к лестнице, почти сбивая с ног людей, выходящих из лифта. Одна из них — девушка с красивыми вьющимися волосами и веснушками. Она примерно его возраста, и она прекрасна. — Прости, — говорит Арто, чувствуя, как начинают гореть щеки. Она опускает голову и, улыбаясь, спешит догнать свою семью. Арто смотрит ей вслед, пока Стив не толкает его локтем. — Не слишком тонко. Арто хмурится. — Заткнись, — бурчит он, засовывая руки в карманы. Его облупленный ноготь цепляется за подкладку, и он чувствует накрывающую его волну паники. Что, если она увидела его ногти? Что, если она решила, что он гей? Что, если на него больше не посмотрит ни одна девушка, потому что все подумают, что он гей? О, нет. — Арт? — обеспокоенный Стив заглядывает ему в лицо. — Все в порядке? — Ага, — быстро кивает Арто. — Современное искусство, идем. Они переходят из зала в зал, и Арто понимает, что рассматривает не только линии, стиль и цвета, но и внимательно изучает атмосферу, смысл и сюжеты картин. Ну, голые мужики его точно не привлекают. А некоторые женщины определенно красивы, и от этого у него начинают гореть щеки. Ему точно так же нравятся модели «Victoria's Secret» на Таймс-Сквер, поэтому Арто на девяносто девять процентов уверен в том, что является натуралом. Уверенность несколько пошатывается, когда он останавливается перед полотном, изображающим Святого Георгия, убивающего дракона. Но смотрит он не на них, а на находящуюся на заднем плане чертову принцессу. Ту, на которой развевающаяся розовая накидка под цвет его ногтей, отороченная каким-то мехом. На ней сверкающие драгоценности и корона, и Арто понимает, что тоже хочет и драгоценности, и накидку, и длинное, струящееся платье. Что происходит с его мозгами? Почему именно это? Почему именно сейчас? Стив подходит сзади и обнимает его за плечи. — Как ты узнал, что ты гей? — выпаливает Арто, не сводя взгляда с картины. Стив удивленно смотрит на картину, но решает не спрашивать, как Арто перешел от убийства драконов к вопросам сексуальности. — Ну, в кофейне рядом с башней был официант, — тихо отвечает он. — И я никак не мог перестать на него смотреть. А потом Тони. Когда мы встретились, то вели себя как кошка с собакой. Почти так, как вы с Баки. — И что изменилось? Стив пожимает плечами. — Мы начали вместе спать. Арто морщится. — Пап, это отвратительно. — Ты сам спросил. — Но ты не должен был мне это говорить. Ты мог соврать, — фыркает Арто. — А Баки. Как он узнал? — Тебе придется спросить у него. А вот спрашивать у Клинта смысла нет. — Почему? — Ну, он говорит, что всегда считал себя натуралом, а потом с ним случился Баки, — пожимает плечами Стив. — И он абсолютно уверен, что Баки — исключение, и его не следует учитывать. Здравомыслие Клинта — это разговор для другого раза, решает Арто. — Но ведь Баки совсем… Стив переходит к следующей картине. Она не так интересна, как Святой Георгий, но Арто все равно идет к ней. — В Баки нет ничего… девчачьего… — Это совершенно не влияет на то, кого он хочет… ну… — Стив откашливается, идет дальше, и это замечательно, потому что если он снова скажет что-нибудь про секс, Арто умрет от смущения. — Ты считаешь, что должно быть именно так? А как насчет меня? Во мне есть что-то девчачье? Ведь я нахожусь в отношениях с мужчиной. — Нет! — Арто возмущенно мотает головой. — Тогда к чему ты ведешь? Арто открывает рот и тут же закрывает. Он чувствует смущение и страх. А еще стыд. Но он Роджерс, поэтому он глубоко вдыхает и заставляет себя сделать это. Он берет Стива за запястье, тащит обратно к Святому Георгию и, не глядя на Стива, показывает на принцессу. Стив явно пытается понять. — Ты что, влюбился в принцессу? Арто качает головой. — Не заставляй меня произносить это, — умоляет он. Пожалуйста, не заставляй меня произносить это вслух. — Нет. В Святого Георгия? Тоже нет? Пожалуйста, только не говори, что влюбился в дракона. — Нет, — качает головой Арто, и у него сжимается горло. Он снова показывает на принцессу. — Я… Мне нравится… Стив смотрит на Арто, потом на принцессу. — Ты хочешь быть принцессой. Арто чувствует, как у него пылает лицо. — Нет, — отвечает он, так пристально глядя на нее, что у него начинают слезиться глаза. — Я хочу ее платье. Было бы здорово, если бы сейчас земля разверзлась и поглотила его. Или случилось бы вторжение инопланетян, чтобы Стив ушел и не успел ничего сказать. — Знаешь… — осторожно начинает Стив. Он говорит точно таким же тоном, какой был у него в тот раз, когда Баки отказался выходить из башни, потому боялся, что может сломаться кондиционер, и станет так холодно, что Анна замерзнет. — Ты уже делал это раньше, помнишь? Когда был маленьким. Ты периодически носил костюм Золушки. — Вот именно, когда был маленьким. Тогда это не имело значения, — говорит Арто, и его голос становится громче и пронзительнее. — Когда ты маленький, ты ничего не понимаешь. А сейчас мне семнадцать, и у меня скоро лопнут мозги. Стив быстро обнимает его и поворачивает так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Только тогда Арто понимает, что практически кричал. — Может, пойдем домой? — тихо спрашивает Стив. — Если тебе нужно об этом покричать, то это лучше делать дома. — Нет, я не хочу домой, я хочу стать нормальным, — задыхаясь, говорит Арто и начинает плакать. Стив обнимает его крепче, и Арто, вжавшись лицом ему в грудь, рыдает у всех на виду, как какой-то идиот. — Ну, ну… — утешает Стив, выводя его из галереи и усаживая в такси. К тому времени, как они доезжают до дома, Арто перестает всхлипывать и, выйдя из машины, крепко сжимает кулаки, чтобы не видеть своих сверкающих ногтей. *** Дома Стив сажает его на диван, заворачивает в одеяло и приносит наушники. Арто подсоединяет их к сотовому, включает музыку и, отгородившись от окружающего мира, тихонько дремлет. Когда он просыпается, Стив сидит с альбомом на коленях и рисует. Арто снимает наушники и кладет рядом. — Значит, и у тебя скоро лопнут мозги. Арто кивает и начинает кусать ноготь большого пальца. Стив сидит и спокойно думает. Арто очень ему за это благодарен; он не представляет, как смог бы пройти через такое, если бы Стив тоже начал нервничать. — И ты так расстроен из-за того, что тебя тянет к одежде, которую обычно носят девушки. Арто снова кивает. — Думаю, я и так это знаю, но нужно еще раз проверить… Ты точно уверен в своей сексуальности? — Я натурал, — бурчит Арто. — Но хочу того, чего не должен хотеть. Стив медленно кивает. — Того, о чем общество говорит, что ты не должен этого хотеть, — поправляет он и снова задумывается. — Я здесь на неизведанной территории, Арто. Нам нужна помощь. — Нет, — мотает головой Арто. — Не говори никому. — Ты хочешь сохранить это в тайне? — Не знаю… Но если я появлюсь в платье, все решат, что я гей! Он опять кричит. Стив протягивает руку и терпеливо ждет, пока он успокоится. Черт, Стив такой невозмутимый и рациональный. Он явно не понимает, насколько ужасна вся эта гребаная история. Арто свирепо смотрит на него, потом натягивает одеяло на голову, как капюшон, и начинает снова кусать пальцы. Стив встает и идет на кухню. Наверное, он просто взял тайм-аут, чтобы хоть немного отвлечься от разговора. Арто тоже был бы счастлив взять тайм-аут, но уже от всей своей жизни. Через несколько долгих минут Стив возвращается и садится на диван. — Ты чувствуешь, что тебе это нужно? Я имею в виду — нужно носить женскую одежду? Арто задумывается. — В смысле носить на людях, — уточняет Стив. — Или тебе будет достаточно делать это только у себя в комнате, где тебя никто не увидит? — Не знаю, — с несчастным видом отвечает Арто. — Я даже не понимаю, что со мной происходит. Стив тяжело вздыхает и трет лицо ладонью. — Ладно, хорошо, — говорит он, словно собираясь с мыслями. — Как бы то ни было, мы во всем разберемся. Арто чувствует себя совсем маленьким, когда тянется к его руке и тонким голосом спрашивает: — Правда? Черт, ему семнадцать, он не должен держать папу за руку. — Правда, — отвечает Стив, сжимая его пальцы и гладя тот самый облезлый ноготь. — Я бы очень хотел знать ответы на все вопросы. Прости, что не знаю. Арто мог бы поспорить, но он тоже этого хочет. В кои-то веки он по-настоящему рад, что Стив решает исправить все за него; это не та ситуация, в которой он хотел бы действовать самостоятельно. Ему, наверное, нужно попытаться превратить эти размышления в слова, сказать что-нибудь приятное и искреннее. Он открывает рот, но из него вылетает: — Может, закажем пиццу? — Конечно, — улыбаясь, кивает Стив и целует его в покрытую одеялом голову. — Пицца — это отличная мысль. *** На следующее утро Стив просыпается раньше Арто. Который понимает это, когда его начинают — в качестве мелкой мести — дергать за ухо. — Ну, па-а-ап… — хнычет он, пытаясь его оттолкнуть. — Нет. — О, прошу прощения, просто я решил, что именно так мы теперь будим людей. — Нет. Уходи. — Ухожу, — чересчур бодро отвечает Стив. — Пойду схожу за завтраком. Побудешь немного один? Арто хмыкает, чего, похоже, недостаточно для Капитана Америка. Стив снова дергает его за ухо, и Арто протестующе вскрикивает: — Да, со мной все будет в порядке, я сплю. — Хорошо. Я беру сотовый, и, пожалуйста, никуда не уходи. — Н-н-н, — отвечает Арто, уже засыпая. Он еще слышит, как Стив выходит из квартиры, а потом больше ничего, пока Стив не возвращается через час. Арто снова просыпается от того, что проминается матрас, когда Стив опускается на кровать, а через секунду до него доходит запах еды, и он с трудом садится, протягивая руки. — Дай. — Отлично, я вырастил неандертальца, — говорит Стив, но вручает ему буррито. — В том, что у меня аппетит суперсолдата, виноват ты сам, — пожимает плечами Арто, разворачивая бумагу. Стив опирается на локоть и рассеянно смотрит в окно. Он выглядит усталым, думает Арто, все еще молодым, но очень усталым. Стив молчит, пока он уничтожает завтрак, и Арто начинает казаться, что они больше не собираются говорить о вчерашнем. Возможно, он на секунду забыл, что его отец — Стив Роджерс. Он как раз вытирает с подбородка соус, когда Стив открывает рот. — Так, давай обсудим то, о чем говорили вчера. Арто съеживается; сейчас, в холодном утреннем свете, когда он поспал, и уже не так эмоционально разбит, его срыв кажется очень глупым. — Да ерунда, можно и не обсуждать, — быстро говорит он. Стив молча смотрит на него. — Это явно не ерунда. И если для тебя это важно, мы должны об этом поговорить. Не проси меня постоять в стороне, я не умел это делать и в лучшие времена. Арто слабо улыбается. — Да уж… стоять в стороне — это не про тебя. — Ага, — легко соглашается Стив. — Хотя я и пытался. Я имею в виду, что ничего не говорил о том, что вы с Питером катались на скейтборде по лестнице. И после нашей ссоры больше не спрашивал о Кейт. И решил ничего не говорить о том, что Баки учил тебя боксировать. У Арто отвисает челюсть. — Ты знал?! — Конечно. Примерно раз в год он спрашивает меня, можно ли ему поучить тебя боевым искусствам, боксу или чему-нибудь еще. Говорит, что это пойдет тебе на пользу. Оказывается, он был прав. Арто не знает, что на это ответить, поэтому просто рассматривает свои колени и дергает уголок подушки. — Это… было здорово, — наконец произносит он. — Я иногда так злюсь, а после этого… — Да, я понимаю, — говорит Стив и поднимает с пола еще один пакет, который Арто не заметил. — Что это? Еще еда? — Я тут сделал крюк… — нерешительно начинает Стив. Боже, он никогда ни в чем не сомневается. — Может, я перегибаю палку… но я хочу тебе помочь, а сам ничего в этом не понимаю. Поэтому я купил вот это, — и он протягивает Арто несколько книг. — Знаю, одна похожа на детскую книжку, но в ней есть руководство для взрослых и ты сможешь его прочесть. Я не пытаюсь быть снисходительным или что-то типа того… Дрожащей рукой Арто берет первую книгу и читает название «Кто ты? Детский справочник по гендерной идентичности». Вторая называется «Рабочая тетрадь гендерных поисков: руководство для подростков и молодых взрослых по изучению гендерной идентичности». Он кладет книги и кидается на Стива, почти сбрасывая того с кровати. Стив обнимает его и зарывается лицом ему в волосы. — Спасибо, спасибо… — шепчет Арто. — Не за что, — отвечает Стив. — Я не мог оставить тебя наедине с такми проблемами. Арто отлипает от него, но не потому, что хочет отпустить, а потому, что хочет поскорее начать читать. Возле ног Стива стоит еще один пакет. — Еще книги? Стив качает головой. — Это такие же книги, как у тебя. Я купил еще один экземпляр. Себе или взрослым в башне, если ты захочешь, чтобы они это прочитали. И я отправил Тони ссылки на электронные копии. У Арто в горле встает комок. Он молча кивает, пытаясь придумать, что сказать. — Я… — пробует он, но слышит, как срывается голос. — Прости, что тебе приходится заниматься еще и этим. — Не выдумывай, — строго говорит Стив, обхватывая его лицо ладонями, чтобы он не смог отвернуться. — Ты мой сын, и я люблю тебя, даже когда мне тяжело. Понял? — Но я не подарок, я все время дрался с вами, кусал людей, и я все еще злюсь, и матерюсь, и я слишком сильный, а теперь все это, и я устроил сцену в галерее… — Ты — это ты, а на все остальное мне плевать, — твердо говорит Стив. — Да, у тебя полно недостатков, но у кого их нет. Черт, а этот характер ты, наверняка, унаследовал от меня, — его голос становится все более хриплым, но он улыбается, и Арто тоже выдает нечто среднее между всхлипом и смехом. — И за каждым кусочком негатива тянется позитив, — продолжает Стив. — Да, раньше ты с нами дрался, но с другой стороны, ты давал нам так много любви. Да, ты злишься, но больше не ломаешь вещи. Ты очень сильный, но так нежен с Анной. А вся эта история с полом? Ты проводил столько времени, переодевшись Золушкой, что нам приходилось буквально вытаскивать тебя из этого чертового платье, чтобы отдать его в прачечную. Теперь Арто действительно смеется, даже если по щекам текут слезы. Он кивает. — Я помню. — Значит, ты понимаешь, что все это для меня далеко не нокаут. Черт, в шесть ты почти месяц был акулой, — качает головой Стив. — Я люблю тебя, независимо от того, что на тебе надето. Я сам ношу на работе чертовы звезды и полосы, кто я такой, чтобы судить? У Арто начинают болеть бока от смеха. Он, закрыв лицо руками, падает Стиву на колени и смеется, смеется. Наверное, это уже звучит немного истерично, но ему плевать. Стив наклоняется над ним и снова обнимает. — Тони сказал бы тебе то же самое, только с огромным количеством метафор и более оживленной жестикуляцией. — Я скучаю по нему, — вздыхает Арто. — Я тоже. — Можно ему позвонить? — Для этого тебе не нужно мое разрешение, он твой отец. Стив ерошит Арто волосы, и тот воспринимает это как сигнал к действию. *** Тони здоровается с ним, целуя экран телефона, и у Арто начинает дрожать подбородок. Он прикасается к экрану, жалея о том, что не может по-настоящему его обнять. У Тони очень блестящие глаза. К счастью, он не плачет, а просто слишком быстро говорит. — Итак, нажми один, чтобы спросить меня, что я натворил, нажми два, чтобы обсудить исчезновение Паркера, нажми три, чтобы поговорить о книгах, которые мне только что прислал Стив. Иногда, всего лишь иногда, Арто хочется, чтобы Тони не был настолько прямолинейным. Он вздыхает и поднимает три пальца. Тони кивает, и у него смягчается взгляд. — Я тоже за это. Разговоры о том, какой я идиот можно отложить на потом. Арто морщится. — Ты так говоришь, потому что не хочешь, чтобы на тебя орали? — Нет, я так говорю, потому что ты важнее. О. Вот как… Арто кивает и вздыхает, потому что не знает, с чего начать. — Я… — говорит он. — Тебе не понравились мои ногти. Тони удивленно поднимает брови. — Я никогда этого не говорил! — Ты назвал их эпатажными. — Я имел в виду «броские», Арт, я не хотел тебя обидеть, — говорит Тони. — Господи, нам надо срочно учиться общению, да? Арто кивает. — Ага. Тони улыбается, а потом снова становится серьезным. — Боже, Арт, мне так жаль. Я должен быть рядом, чтобы тоже помогать тебе. Арто снова кивает. — Что мне сделать? Скажи, я сделаю все, что угодно. Деньги и время не имеют значения. — Я… я постоянно хочу чего-то… — выпаливает Арто. — Баки купил Анне ободок… а еще тут было такое платье… и мне очень нравится делать маникюр. Дело не… я не гей, дело не в этом… просто… — Так, — говорит Тони. — Все в порядке, мы можем с этим работать. Помнишь, как из-за той штуки с Асгарда Клинт обзавелся вагиной? Арто становится нечем дышать. Он мог бы счастливо прожить остаток жизни, больше никогда не услышав от Тони этого слова. — Смутно, — отвечает он. — Мне было всего… шесть? Тони кивает. — Да, и ты как раз переживал эту свою фазу одержимости Золушкой. Вот именно тогда Наташа говорила с тобой о гендерной идентичности, помнишь? Арто помнит. — Да. Но я не знаю… Я чувствую себя мальчиком. — Значит, дело в моде и стиле, а не в теле? — Не знаю, я еще не прочитал книги. — Ладно. Хочешь, я тоже их прочитаю? Арто кивает, и Тони улыбается. — Я люблю тебя, Smart Art. Ты ведь знаешь это? Арто еще раз кивает. — Да, просто ты плохо это показывал. — Это точно. Тут я облажался. — Ты был мне нужен, — срывающимся голосом продолжает Арто. — Но был слишком занят. Тони не поднимает взгляд. — Знаю, — тихо говорит он. — Я не думал об этом, и вот теперь расплачиваюсь. Арто вспоминает слова Стива «я уверен, что как бы дерьмово мы себя сейчас ни чувствовали, Тони будет во сто раз хуже» и не представляет, что кому-то может быть хуже, чем ему. Но то, как сейчас выглядит Тони… Арто не знает, как поступить: сделать что-то, чтобы он почувствовал себя лучше, или заставить его сидеть там и ощущать себя полным ничтожеством, как он того заслуживает. Тони трет лицо и поднимает взгляд. — Если ты не против, я бы хотел поговорить об этом со Стивом. О том, как мы могли бы тебе помочь. Арто кивает. — Хорошо. Вы ведь мои папы. Тони вытирает глаза. — Да, — хриплым голосом говорит он. — Так что, ты дашь телефон Стиву, или мы прощаемся, чтобы я мог ему позвонить? — Отнесу. Ты позвонишь мне завтра? — Конечно, — громко шмыгая носом и поднимая голову вверх, говорит Тони. — До завтра? — Да, до завтра. Тони кивает. — Передай меня большому Роджерсу. Арто встает и идет искать Стива. Найдя, молча отдает ему телефон и убегает в свою комнату. Там он падает на кровать и начинает плакать. Хотя не может точно сказать, слезы облегчения это или реакция на то, что происходит с его глупым мозгом. А еще он скучает по дому. И по остальным членам семьи. И по друзьям. Арто всхлипывает и думает, что даже если Стив с Тони еще не помирились, они все равно на его стороне. Вцепившись в эту мысль, он успокаивается и перестает плакать. А потом делает самую смелую вещь в жизни — встает с постели, берет книги и начинает читать.