All Time Low

Он просыпается раньше Стива, который, кажется, превратился в какое-то странное, вечно спящее звездно-полосатое существо. Он так много не спал, даже когда вернулся из миссии, в ходе которой шесть дней из семи бегал по всей Европе за Гидрой, и ему не то что поспать, — присесть было некогда. Арто его не будит, а встает и идет на кухню. На звуки, издаваемые семейством Бартон-Барнс. И еще он чувствует запах бекона, так что это чертовски хороший стимул для того, чтобы встать. — Доброе утро, — говорит Баки и замолкает, когда видит, что это Арто, а не Стив. — Он еще спит? — Ага, — Арто кивает и хмурится, когда Баки выходит из комнаты. Потом здоровается с Анной, которая смотрит мультфильм по телевизору, стоя от него футах в трех и периодически возбужденно подскакивая, когда на экране появляется кошка. Клинт готовит завтрак, жаря бекон и нарезая фрукты. — Можно мне бекона? — спрашивает Арто. — Да, конечно, — отвечает Клинт, подпрыгивая на одной ноге и ругаясь, когда сковорода плюется в него маслом. Так ему и надо, нечего готовить без майки. Фу, и у него засос на груди, Арто надоело видеть Клинта с засосами, он уже слишком стар для этого. — Какой же ты мерзкий, — качает головой он. Клинт ухмыляется и поднимает средний палец. Арто в ответ показывает язык, а Клинт тянется к нему щипцами для бекона, делая вид, что хочет его оторвать. Арто собирается отомстить, бросив в него кожуру от банана, но возвращается Баки. Со Стивом. Который выглядит страшно усталым и сердитым. Но Баки, похоже, плевать, насколько Стив устал и разозлился. — Нам нужно больше бекона, — говорит он. — Стиву запрещено хандрить в постели. — Я не хандрю, — хмурится тот, и Баки смотрит на него своим лучшим «заткнись, сопляк» взглядом. Арто разрывается между благодарностью за то, что Баки дает Стиву пинка под зад, и желанием самому пнуть Баки, потому что эй, Стиву грустно, и в этом виноват Тони, а не он сам. Завтрак заканчивается, когда Клинт давится оладьями, увидев что-то в телефоне. Он бьет себя по груди и протягивает его Стиву. Тот осторожно берет и, посмотрев на экран, закрывает глаза и делает такое лицо, глядя на которое людям обычно хочется убежать и спрятаться. — Ч… — начинает он и тут же замолкает. Это хорошо, потому что теперь Баки начал щипать людей, ругающихся при Анне. — Что? — спрашивает Арто, протягивая руку. Он не ожидал, что Стив отдаст ему телефон, поэтому немного теряется, обнаружив его у себя на ладони. Он смотрит на экран и чувствует, как сжимается желудок — они со Стивом попали в «Us weekly». «Стив Роджерс с сыном покинули Нью-Йорк. Без Тони Старка» гласит заголовок. Дальше идут предположения о том, почему это случилось, рассказ о том, что Кэп сводил Арто в художественную галерею Чикагского института искусств, после чего отвел на маникюр. Заканчивается все сообщением от анонимного источника, утверждающего, что Старк уже связался с адвокатами по разводам. В самом низу помещена ссылка на статью, посвященную исключительно тому, как Арто делали ногти. — Адвокаты по разводам? — Арто испуганно смотрит на бледного Стива. — Нет. Это чушь собачья. — Позвони ему, — говорит Баки. Арто ждет, что Стив еще раз повторит про собачью чушь, но тот сначала молчит, потом резко кивает и выходит из кухни. Арто напряженно смотрит ему вслед. — Нет, — говорит он. — Нет, это чушь собачья. — Я тоже так думаю, — Баки подходит и берет Анну. — Давайте теперь убедимся в этом. Больше никто не успевает ничего сказать, потому что из недр квартиры до них долетают крики Стива. Баки молча отдает Анну Арто и идет на голос. Крики становятся громче, а потом затихают. — Почему все так плохо? — вздыхает Арто. Клинт подходит к ним с Анной и дает ей кусочек клубники. — Понятия не имею, — отвечает он. Баки возвращается быстро, но без Стива. — Стив не слишком тактично начал разговор, и Старк взбесился из-за вопроса о разводе. — Они никогда не разведутся, — мотает головой Арто. — Правда? Все молчат, и это самый отстойный ответ из всех возможных. — Это не нам решать, — наконец произносит Баки. — Но Стив сказал, что они не расстались, — жалобно тянет Арто. — А Тони сказал, что не собирается с ним разводиться, вот тебе и ответ, — Баки берет со спинки дивана куртку и надевает ее. — Так. Стив хочет, чтобы его оставили в покое, поэтому мы с Арто идем по магазинам. — По магазинам? — Да. Мне нужно кое-что для Анны, и я решил, что ты захочешь пойти со мной. После этих слов Арто вскидывается, боясь поверить в скрытый смысл его слов. — Чтобы купить что-нибудь мне? — Ну, я взял кредитку Стива, так что да, можно и так, — кивает Баки. — Ты собираешься пойти без Анны? — Эй, я куда угодно могу пойти без Анны, — возмущается Баки. — И даже на несколько дней. Арто пока не встает, а смотрит на Клинта. Тот кивает. — Да, я ему рассказал, — говорит он. — Он прекрасно знает, что во время шоппинга люди могут посещать как отделы мужской, так и женской одежды. Покупать что-либо при этом совсем необязательно. А вот это уже страшно. Мысль о том, чтобы и правда сделать это, пугает его. Но в хорошем, захватывающем смысле. — Мы можем просто… посмотреть? — Конечно, мы можем просто посмотреть, — кивает Баки. — Одевайся. Арто берет куртку, шапку и перчатки, а потом, не обращая внимания на слова Баки, идет прощаться со Стивом. Тот сидит у себя в комнате на диване и смотрит на падающий за окном снег. Арто говорит, что уходит с Баки и крепко обнимает. Говорит, что точно знает, что они с Тони никогда не расстанутся, и у Стива на глаза наворачиваются слезы. Потом он кивает ему и мягко выпроваживает, попросив писать сообщения, если ему будет что-нибудь нужно. Арто выходит и закрывает за собой дверь. Прислоняется к ней спиной и глубоко вдыхает. Покупки. Он сможет это сделать. *** Баки везет его в центр Чикаго, который в снегопад выглядит очень красивым. Там полно всего интересного, но Арто больше волнует то, что тут находится главный торговый мегамаркет города, и что у Баки в кармане кредитная карта Стива. Они заходят внутрь и идут мимо витрин небольших бутиков. Когда Арто видит что-нибудь розовое и блестящее, у него замирает сердце. Баки спрашивает, не хочет ли он куда-нибудь зайти, но Арто качает головой. Пока ему достаточно просто смотреть. Ну, до тех пор, пока Баки не останавливается посреди ряда и не заявляет: — Мелкий, выбери уже магазин, или я сделаю это за тебя. Арто толкает его в плечо, но Баки даже не шевелится, а лишь скептически поднимает бровь. Вспыхнув, Арто бьет его локтем и бросается к ближайшей двери. Баки догоняет его у вешалок с темно-синими толстовками и вздыхает. — У тебя полно толстовок. Я знаю это, потому что ты забрал все мои. — Может, я хочу такую, у которой не будет потерт левый рукав. — А может, ты хочешь розовую? Арто смотрит по сторонам. Справа стоит манекен, на котором розовые легинсы, легкая джинсовая куртка и цветастый бело-розовый шарф. Ему хочется подойти и потрогать этот гладкий, прохладный шелк. Но у входа в женскую секцию толпятся хихикающие девчонки примерно его возраста, и одна из них очень хорошенькая, и если он зайдет туда, то они решат, что он гей или что-нибудь в этом роде, а это не так. Баки подходит и встает рядом. — Куртка? Нет. Шарф. Дело в шарфе, да? — Баки! — шипит Арто. — Перестань. — Ни за что, — отвечат Баки. — У нас миссия, и мы должны ее выполнить. — Нет. Они увидят меня и что-нибудь подумают, а мне нравятся девушки. Баки переводит взгляд с него на девчонок и, конечно, все понимает. — Да плевать на то, что они подумают. — Мне не плевать! — Тебе плевать. — Если я начну смотреть девчачью одежду, они… — Но тебе нужна одежда, — настойчиво говорит Баки. — Тебя не должно волновать, что подумают другие. — Не сейчас. Я хочу купить нормальную толстовку. Обычную мужскую толстовку, которая не сделает меня странным или похожим на… кого-то другого пола… Баки прищуривается. О нет. Теперь хорошего не жди. — Не заставляй меня совершать что-нибудь радикальное. — Не вздумай! — Я это сделаю. — Баки! Но уже поздно. Баки складывает ладони рупором и во все горло орет: «Гендер — всего лишь социальный конструкт». Все вокруг замирают и смотрят на них. Арто сейчас запросто может упасть и умереть прямо здесь. Он собирается удавиться шнурком от толстовки, чтобы не смущаться еще больше. Откуда-то из глубины магазина раздается: — Правильно, послушайте умного человека! — и Арто начинает истерически смеяться, цепляясь за стойку перед собой. Баки тоже улыбается. — Какое тебе до них дело? — говорит он. — Я вот смог найти парня, который полюбил меня, а я потрепанный жизнью однорукий ветеран с серьезными проблемами в управлении гневом. И ты найдешь девушку, которая полюбит тебя и которой будет неважно, что на тебе надето. Арто кивает, отпускает стойку и падает на Баки, молча прося обнять себя. Баки быстро обхватывает его руками, сжимает и тут же отступает, глядя ему в глаза своим лазерным взглядом. Это немного нервирует. — Слушай, жаль, конечно, что у тебя появилась еще одна вещь, за которую придется бороться, — серьезно говорит он. — Но, честно говоря, ты Роджерс, ты создан для борьбы. — То есть… ты предлагаешь мне не скрывать все это и драться с каждым, кто скажет обо мне плохое? — Ну да, только не говори папе, что я велел тебе драться, — кивает Баки. — Слушай, это будет нелегко. И потребует много энергии. Но ты станешь собой и сможешь помочь целой куче других детей, которые чувствуют то же самое. О. Арто никогда не думал об этом. Он вроде как знаменит, учитывая, что его папы — Капитан Америка и Железный Человек, и если он примет этот бой, то сможет облегчить жизнь другим людям. Прямо сейчас эта идея кажется ему слишком глобальной и пугающей, к тому же он сильно сомневается, что может стать образцом для подражания. — Ладно, я подумаю, — говорит он, тяжело вздыхая. — А пока… может, пойдем и сделаем что-нибудь… не такое вызывающее? Баки задумчиво складывает руки на груди. — Хорошо, — кивает он. — Что конкретно ты имеешь в виду? *** Они возвращаются через несколько часов. Арто прижимает к груди коробку, а Баки несет новую кожаную куртку и здоровый пакет с гамбургерами для Стива и Клинта. Лифт привозит их обратно в теплую квартиру. Клинт стоит у плиты и что-то разогревает, Анна рисует на стене, а Стив сидит рядом, сложив ноги по-турецки, протягивает ей карандаши и хвалит за каждый каракуль. Рядом с ее художествами нарисовано несколько человечков и единорогов, и Арто так сильно любит отца, что ему очень хочется показать ему эту любовь. Кроме того, чтобы ущипнуть или толкнуть его, ему ничего не приходит в голову, поэтому он просто обнимает его. Стив сдавливает его так сильно, что он начинает переживать о целостности своих органов. С боку к ним пристраивается Анна и сжимает их своими маленькими ручками. — Вы что-нибудь купили? — спрашивает Стив. Арто кивает и протягивает коробку. Стив открывает крышку и вытаскивает пару кроссовок. Пару секунд смотрит на них, а потом расплывается в широченной гордой улыбке. — Это точно твоё, — говорит он, гладя пальцем розовые шнурки. — Только они женские, — вздыхает Арто и переворачивает одну, показывая Стиву сначала розовые подошвы, а потом глянцевые серебристо-бело-розовые бока. Стив задумчиво хмурится. — Ладно. Но ты купил их, значит технически — они твои. За это Арто еще раз обнимает его. Стив целует его в макушку. — Хочешь походить в них по квартире? — спрашивает он. Арто ухмыляется и кивает. Конечно, хочет. *** Он надевает кроссовки и несколько минут стоит, рассматривая ноги. Он чувствует себя так, будто у него в груди воздушный шарик, наполненный радостью, радугой, пони и прочим дерьмом. Он делает около пятидесяти фотографий и внимательно просматривает все, чтобы найти лучшую. Найдя, он отправляет снимок Нат, Омари и — немного подумав — Питеру. Омари перезванивает секунды через две. Арто отвечает на звонок и падает на кровать. — Привет. — Это твои?! — Ага. — Они… у тебя раньше никогда не было таких кроссовок. — Не было. Они из женской секции. Но мне плевать, они мне нравятся. — Круто, — радостно говорит Омари. — А если в школе что-нибудь скажут? — Плевать, — отвечает Арто, решая не озвучивать собственные панические мысли по этому поводу. — Они классные. И такие удобные. — Они отлично подойдут к твоим черным джинсам. Ну, к тем, с дыркой на колене. — Точно! — в восторге кричит Арто. — Я о чем-то таком думал. А еще нужна куртка. — Ага, блестящая. — Розовая. — Только не кожаная. — Нет? — Нет. Это будет слишком. — О’кей. А какая? — Как толстовка с капюшоном или что-то в этом роде, — отвечает Омари. — Джинсовка? — Нет. Хотя… если обычного синего цвета… — У Баки где-то была джинсовая куртка. Омари смеется. — Прекращай таскать у Баки одежду! — Он только что купил себе новую кожаную, так что старая ему больше не понадобится. — Он будет тебе слишком велика. — Он носит ее поверх толстовки. Я тоже так смогу. Но толстовка должна быть розовой, а не черной. — Розовый теперь твой любимый цвет? — Похоже. Как дела в школе? — Скучно, — отвечает Омари. — И холодно. Арто сочувственно хмыкает. Он знает, что чувствует Омари, когда его чешуя слишком остывает. Это похоже на металлическую руку Баки, только хуже. — О! Я ведь сдал ту работу о Баки, только пока не знаю, что поставили. — А кто-нибудь еще писал о Стиве? — Еще пара человек. Кроме Томаса, я имею в виду. — Тьфу. Томасу нужна нормальная жизнь, — вздыхает Арто. — Он только и делает, что говорит со мной о Стиве. — Да, Томасу действительно нужна нормальная жизнь. Кстати, Питер сказал, что пытался дозвониться до тебя, но ты не взял трубку. Арто замирает и пытается сглотнуть ком, внезапно возникший в горле. — Да. Я был не готов с ним разговаривать. Он игнорировал меня неделями, а Тони подарил мне поездку на Рождество… — Ах да, на Карибы? — Ага. Хочешь со мной? — М-м-м… песок в чешуе… заманчиво, но нет, спасибо. — Я думал взять с собой Питера, но теперь не хочу его видеть. — Мы дружим с Питером сколько… почти четыре года? И ты больше не собираешься с ним разговаривать? Арто вздыхает. — О’кей. Я что, веду себя как придурок? — Нет, не как придурок! Просто я хочу, чтобы мы все это пережили и снова стали друзьями. — Я послал ему фотку кроссовок, — говорит Арто. Омари сразу не отвечает, поэтому он понимает, что пора сменить тему. — Знаешь, по-моему, у Стива депрессия. Он постоянно спит, а в новостях сказали, что они с Тони разводятся. — Что?! — возмущенно кричит Омари. — Нет! Арто вздыхает и, повернувшись к окну, смотрит на темнеющее небо. — Я тоже так сказал. Просто… он ведет себя странно, и мне это не нравится. — Все будет хорошо, — начинает Омари, а потом сдавленно втягивает воздух сквозь зубы. — Что? — Твоего папу показывают по телевизору! — Что? Какого?! — Тони! — отвечает Омари. — Здесь написано, что сегодня ежегодный благотворительный вечер Старка. — Вот черт… уже январь… Черт. Черт. Ладно, давай. Я потом перезвоню. — Пока! — прощается Омари, Арто нажимает на отбой, бросает телефон на кровать и выбегает из комнаты. — Не включай телевизор! — кричит он, но уже поздно. Стив с пультом в руке стоит перед гигантским экраном и смотрит на фотографию с такого же благотворительного вечера, на которой Тони счастливо улыбается Стиву, а тот смотрит на него так, будто он самое прекрасное, что есть на свете. Черт, Арто уже и не помнит, когда они в последний раз так друг на друга смотрели. — … с капитаном Роджерсом, который в настоящее время находится в Чикаго, — говорит ведущий. — Совсем скоро мы узнаем, будет ли пара присутствовать на вечере Старка. — Хорошая попытка, мелкий, — виновато морщится Клинт. — Ух, ты, кроссовки отлично смотрятся! Да, они выглядят потрясающе, но более важно то, что Стив с Тони ходили на все январские вечера с того момента, как поженились, а в этом году не смогут, потому что Тони там, а Стив здесь. — Стив, выключи, — говорит Баки, запуская в телевизор зернышком попкорна. — И перестань страдать, чертов мученик. — Чтобы считаться мучеником, нужно умереть, — рассеянно отвечает Стив. — Они сообщают об этом так, будто это имеет значение. — Это имеет значение, — убежденно кивает Арто. Стив вздыхает и переключает канал на детский. — Да, это важно для нас, но это не должно быть в национальных новостях. — Ты национальное достояние, — ухмыляется Баки, поднимая миску с попкорном повыше и вместо нее давая Анне виноградину. — Как гора Рашмор, — ухмыляется Клинт. — Да, я старый, можете ржать, сколько влезет, — говорит Стив, бросая пульт на диван. Он подходит к Арто, обнимает его и начинает раскачивать из стороны в сторону так, что его ноги отрываются от пола. — Я не пойду. — Ясен перец, — хмыкает Арто. — Ты тут, а это — в Нью-Йорке. — Но я должен пойти. Чтобы прекратить сплетни. — Нет, — Баки произносит это так, будто объясняет что-то Анне. — Если ты пойдешь, вы с Тони снова наорете друг на друга, но уже на национальном телевидении. — Я мог бы просто помелькать там и сразу вернуться. Баки с Клинтом скептически хмыкают. — Не надо, — мотает головой Арто. — Лучше позови Тони сюда, тогда там не будет ни его, ни тебя. Стив достает из кармана телефон и нажимает на кнопку быстрого набора. Арто задерживает дыхание, но гудки все идут, и идут, а потом включается голосовая почта, которая сообщает, что им не стоит оставлять сообщения, потому что проверять их Тони не собирается. Стив раздраженно скрипит зубами и пихает телефон обратно. — Ну, и как хочешь, — говорит он и снова крепко обнимает Арто. — Папа! — пищит тот, толкая Стива в грудь. — Отстань! — Никогда, — улыбается Стив, но все же отпускает его, попутно взъерошив волосы. — Так, кто еще хочет есть? *** Баки моется, Клинт укладывает Анну спать, а Арто сидит на диване, пристроив ноги в новеньких кроссовках на кофейный столик, и ест печенье. Стив заходит в гостиную и переключает канал. Арто начинает возмущаться. — О, да ладно, — машет рукой Стив. — Ты все равно писал Омари. Вообще-то, он писал Питеру. Тот ответил на фото с кроссовками рядом восклицательных знаков, и теперь Арто пытался составить сообщение так, чтобы оно не было ни слишком сердитым, ни заискивающим. «купил сегодня. нравятся?» — Вообще-то я переписываюсь с другим человеком, — говорит Арто. — Верни мне хоккей! — Нет, — отвечает Стив и садится на столик. Арто поднимает взгляд, и у него сжимается сердце, когда он видит мигающие огни, красную ковровую дорожку и роскошно одетых людей, идущих по ней. — Я не хочу на это смотреть! — А придется. Надо же мне как-то зарабатывать свои мученические баллы. — Папа, не надо! — просит Арто, ставя ноги на пол. — Ты снова расстроишься и… Он замолкает, потому что с экрана слышатся крики, вспышки начинают мигать чаще, и показывается очень знакомая «Audi R8». Арто вскакивает, встает на колени позади Стива и ложится ему на плечо. — Ты уже слишком тяжел для такого, — стонет Стив, проседая под его тяжестью. — Неа, — мотает головой Арто и тянет руку к глазам Стива, которую тот отбрасывает. Тони-на-экране вылезает из машины, игнорируя репортеров, обходит ее с другой стороны и открывает пассажирскую дверь. На пару секунд Арто поглощает паника — Тони сделал что-то ужасное и пошел на свидание не со Стивом. Но появляется Наташа, и Арто облегченно выдыхает. — Ты знал, что Наташа поедет с ним? — спрашивает он, не отрывая взгляда от экрана. — Нет. Он весь день не брал трубку. — Идиот, — шипит Арто. — Прекрати, — Стив смотрит на него через плечо. — Но он же… — Да, знаю. Но все равно не называй его так. Арто обиженно падает на диван. К счастью, появляется Клинт, который, посмотрев на экран, драматично хватается за сердце. — Боже, Нат! Ты знал? — Нет, — отвечает Стив и отправляется на кухню за пивом. — Оу… она раскрутила его на платье от Валентино, это серьезно, — Клинт уважительно качает головой. — Стив, ее декольте выглядит лучше твоего. Стив не обращает на него внимания. Тогда Клинт продолжает. — А может, она надела его, чтобы отвлечь всех от хреново выглядящего Тони. Арто видит мешки у него под глазами и усталое выражение лица и оглядывается на Стива, но тот смотрит в телевизор с таким выражением решимости, которое обычно приберегает для миссий и суперзлодеев. — Пойду позову Баки, — вставая, говорит Клинт и, не отрывая взгляда от экрана, медленно идет к выходу. Арто переводит страдальческий взгляд с телевизора на Стива и обратно. — Может, выключим? Стив качает головой и с таким трудом сглатывает, что Арто видит, как у него дергается кадык. Тем временем репортерше удается остановить Тони с Наташей. Она начинает взволнованно хвалить отличную работу фонда Старка, на что Наташа вежливо улыбается, а Тони кивает и отвечает на вопросы. Потом они говорят спасибо и идут по ковру… Тони поворачивается назад и поднимает указательный палец. — Ах да, еще кое-что. Арто слышит, как сзади сдавленно выдыхает Стив, как в комнату вбегают Баки с Клинтом, и оборачивается; на Баки только полотенце, завязанное на поясе, и он тормозит так резко, что Клинт врезается ему в спину. — Что мы пропустили?! — Ш-ш-ш! — машет Арто и хватает пульт, чтобы прибавить звук. — Вы должны были спросить, почему я сегодня с прекрасной мисс Романофф, а не с мужем, — говорит Тони. Репортерша так же сдавленно выдыхает, как только что Стив. На экране у Наташи дергаются губы. — Ну, основное внимание мы собирались уделить фонду… — ухитряется выдавить журналистка. — Это прямой эфир? — вдруг спрашивает Стив. — Пожалуйста, скажите, что это не прямой эфир. — Ш-ш-ш! — машут на него Баки с Арто, и Арто прибавляет звук еще на несколько делений. — Ну, как бы то ни было… — говорит Тони, — думаю, вы не будете против, если я введу общественность в курс дела. Да, нормально? Так вот, моя лучшая половина сегодня не со мной, потому что я, как любой гений, очень не люблю признавать свои ошибки. Но сейчас я должен сказать, что поступил неправильно и огорчил его настолько, что этим вечером его со мной нет. — Хватит, — говорит Стив, поднимая руки и сцепляя их на затылке. — Тони, заткнись. — Мы все еще женаты и очень любим друг друга, — продолжает тот. — Но я допустил тактическую ошибку и теперь расплачиваюсь за это. Поэтому, хочу воспользоваться возможностью, чтобы сказать, что урок усвоен. Кэп, я все понял. Ты был прав, а я ошибался, и я больше никогда, никогда не сделаю ничего подобного. — Боже мой! — стонет Стив. — А он не мог просто поговорить со мной, как нормальный человек?! На экране репортерша пытается взять себя в руки. У нее испуганный взгляд и вымученная, будто приклеенная улыбка. — Это очень неожиданно… — Где мой гребаный телефон, — орет Стив. — Господи, я убью его. Тони ухмыляется. — Это все, что я хотел сказать. А теперь прошу прощения, но моя спутница начинает скучать… Арто смотрит, как Стив находит телефон и в очередной раз нажимает на кнопку быстрого набора, и начинает понимать, что чувствуют люди, попавшие в автокатастрофу — все вокруг замедляется и затихает. В восьмистах милях от них улыбающийся в телевизоре Тони вдруг прекращает слушать журналистку и достает телефон. — Добрый вечер, любимый. — Немедленно уйди с ковра, — угрожающе шипит Стив. На экране Тони убирает телефон от уха и наклоняется к камере. — Чтобы вы знали, он получил мое сообщение. — Тони! — рычит Стив в трубку. — Ладно, мне нужно с ним поговорить, — Тони наклоняется, целует в щеку Наташу и молча уходит. Наташа начинает говорить о фонде, но Арто не слушает ее, он слушает орущего Стива. — … вместо того, чтобы ответить на мои звонки, ты устраиваешь цирк в эфире на весь мир. А я… ну да, я слышал, что ты сказал! Да, просто… просто. Я просто. А потом он тяжело садится на диван и начинает плакать. — Вот черт, — вскакивает Клинт. — Арто, — вон. — Что? Нет! — возмущается тот, но Клинт просто выталкивает его из комнаты. Он мог бы посопротивляться, но присоединяется Баки, а у Баки есть металлическая рука. — Я хочу послушать, — ноет Арто, когда они втроем вваливаются в его комнату, и Баки плотно закрывает за ними дверь. — Что же сделал Тони? — Боже, — выдыхает Баки, садясь на его кровать. Клинт падает рядом и быстро целует его в шею. — Если он и дальше будет так мучить Стива… — Знаю, знаю, — говорит Клинт. — Успокойся, Бакен. Тот еще раз тяжело вздыхает, но фыркает и кивает. Арто удивленно смотрит на них, застигнутый врасплох их поцелуями, кличками и прочим. Они ведь в курсе, что это его комната, а не их? — Нет, правда, чего такого сделал Тони, что за это нужно извиняться по телевизору? Может мне кто-нибудь ответить?! — Перестань орать, Анна в соседней комнате, — говорит Баки, не глядя на него. — Но я должен знать, — говорит Арто неожиданно высоким голосом. Он прочищает горло. — Пожалуйста. — Всему свое время, мелкий, — говорит Клинт и опрокидывается на спину, прижимая к груди радионяню. Баки поворачивается, смотрит на него, а потом, видимо, решает, что кровать Арто подходит и ему, и ложится на бок, пристраивая голову Клинту на живот. Арто думает, не сказать ли ему, чтобы убрал свою почти голую задницу с его кровати, но Баки выглядит таким усталым и грустным, что он этого не делает. А, вздохнув, обходит и ложится на кровать с другой стороны. — Все будет хорошо, — говорит Клинт, неловко похлопывая сначала Арто по колену, а потом Баки по плечу. Баки в ответ хмыкает, а Арто не знает, что сказать, поэтому молчит. *** Стив появляется только через двадцать минут. Тихо стучит и, пытаясь сделать вид, что все в порядке, заходит в спальню. Но у него бледное лицо в розовых пятнах, поэтому провести ему никого не удается. Он с трудом сглатывает и протягивает Арто трубку. — Это Тони. Он хочет рассказать тебе все, прежде чем мы заговорим о возвращении. Арто вскакивает, почти заехав Клинту коленом по голове, и кивает. — Ладно. Хорошо. Стив дает ему телефон. У него дрожат губы, а глаза блестят так, будто он собирается еще немного поплакать. Арто хочет взять его за руку, но не решается. Он подносит трубку к уху. — Алло? — Так. Во-первых, я не думал, что мне придется рассказывать тебе о том, что я делал в мастерской, — с места в карьер начинает Тони. — Потом, когда я понял, каким был идиотом, — просто не хотел тебе говорить. — Я так и знал, — вздыхает Арто. — Знал, что ты что-то натворил. — Да, ты умный. Если быть умным — означает понимать, что происходит что-то плохое, возможно, он не очень хочет быть умным. А Тони — гений, но явно сделал что-то глупое, так что, возможно, интеллект переоценивают. — Ты где? — В пустом конференц-зале отеля. И это круто. Это мой праздник, так что я могу пропустить столько, сколько захочу. — Папа, — вздыхает Арто, закрывая глаза. — Пожалуйста, просто скажи мне. — Хорошо. Может, мне позвонить по видеосвязи? Или… у меня с собой броня, так что я могу добраться до Чикаго за пару часов, и мы сделаем это лицом к лицу. — Просто скажи, — просит Арто. У него сердце сейчас выскочит. Он чувствует себя напуганной мышью, каким-то маленьким существом, которое держат гигантские, не очень дружелюбные руки. — Хорошо, — говорит Тони, и Арто слышит, как он глубоко вдыхает. — Так. Я изучал наниты. Это микроскопические роботы. Меньше, чем эритроциты, примерно в восемь раз. И мы с Брюсом придумали, как их можно использовать, чтобы получить нечто вроде суперсыворотки. Их можно было бы ввести человеку, и они смогли бы чинить клетки, тем самым излечивая людей от всяких болезней и… всякое такое. Дольше поддерживать в клетках здоровье. — Но… Стив не стал бы сердиться из-за этого. Почему он рассердился? Тони долго молчит. — Потому что исследования мы проводили с моей ДНК. О, нет. — И я был настолько уверен в результатах, что решил пойти дальше и испытать их на себе, — продолжает Тони. — А Стив разозлился потому, что гарантия была только на восемьдесят три процента. — На восемьдесят три процента? — эхом отзывается Арто. — Ты хотел испытать их на себе, хотя был уверен в успехе всего на восемьдесят три процента? — Ух ты, звучит слишком похоже на твоего отца. Арто не обращает на это внимания. Изнутри начинает подниматься паника, грозя затопить его целиком. А потом к ней добавляется ярость — туманная красная дымка, не дающая думать и говорить. — Что… что случилось бы, если бы не сработали эти восемьдесят три процента? — Не знаю, — отвечает Тони. — Я… не знаю. — Что значит — не знаю? Что могло случиться? Повисает напряженное молчание. — Скорее всего, ничего, — наконец произносит Тони. — Но была вероятность, что это могло ввести меня в кому или убить. — Нет. Нет. — Арто, возможность этого была настолько мала… — голос Тони звучит почти умоляюще, и от этого Арто становится еще страшнее. — Она была… черт, она была такой маленький, но я все равно не должен был рисковать. Даже если бы она составляла три сотых процента, я не должен был так рисковать, потому что у меня есть вы со Стивом, и современная медицина могла бы подождать еще несколько лет, пока наниты не будут изучены полностью. Арто бросает трубку. Он прижимает колени к груди и зажимает руками уши. — Нет. Нет. Он чувствует, как Стив опускается перед ним на корточки и берет за плечо, но все, на что он способен, — это упереться лбом в колени, неглубоко дышать ртом и стараться не думать о гребаных семнадцати процентах.